Апелляционное определение № 33-1179/2026 от 27 апреля 2026 г.

Судья Кубрикова М.Е. Дело № 33-1179/2026

Дело № 2-59/2026

67RS0001-01-2025-000286-82


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

28 апреля 2026 года г. Смоленск

Судебная коллегия по гражданским делам Смоленского областного суда в составе:

председательствующего (судьи) Чеченкиной Е.А.,

судей: Галинской С.Е., Фоминой Л.А.,

при помощнике судьи Пшеничниковой А.В.,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 ФИО15 к Банк ВТБ (ПАО) о признании кредитного договора недействительным, применении последствий недействительности сделки и компенсации морального вреда

по апелляционной жалобе ФИО1 ФИО16 на решение Заднепровского районного суда г. Смоленска от 12 января 2026 года.

Заслушав доклад судьи Галинской С.Е., пояснения истца ФИО2 и ее представителя ФИО3, представителя ответчика Банк ВТБ (ПАО) ФИО4,

установила:

ФИО2 обратилась в суд с иском к Банк ВТБ (ПАО), указав, что 20 сентября 2024 года, находясь под влиянием телефонных мошенников, заключила с ответчиком кредитный договор, по условиям которого должна вернуть банку 988 547 рублей 29 копеек в течение 44 месяцев. Истец считает заключенный кредитный договор недействительным, поскольку сделка была совершена под влиянием обмана. Просила признать заключенный между сторонами кредитный договор № № от 20 сентября 2024 года недействительным; применить последствия недействительности сделки и взыскать с ответчика в пользу истца сумму морального вреда в размере 100 000 рублей (том 1 л.д. 3-9).

Протокольным определением суда от 1 июля 2025 года к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечен ФИО5, на счет которого истец перевела денежные средства (том 2 л.д. 1).

Истец и ее представитель по ордеру ФИО3 в судебном заседании суда первой инстанции иск поддержали, подтвердив доводы, изложенные в иске.

Представитель ответчика по доверенности ФИО6, участвуя в судебном заседании суда первой инстанции посредством видеоконференцсвязи, просила в удовлетворении исковых требований отказать, представив письменные возражения о необоснованности иска (том 1 л.д. 55-57, том 2 л.д. 83).

Третье лицо ФИО5, извещенный надлежащим образом, в судебное заседание суда первой инстанции не явился.

Решением Заднепровского районного суда г. Смоленска от 12 января 2026 года в удовлетворении иска ФИО2 к Банку ВТБ (ПАО) отказано в полном объеме (том 2 л.д.93-94).

В апелляционной жалобе истец ФИО2 просит решение суда отменить и вынести по делу новое решение, которым заявленные требования удовлетворить в полном объеме. Указывает на то, что судом нарушены нормы процессуального права. Приводит обстоятельства дела, связанные с необходимостью смены пароля через госуслуги. Телефон истца оказался заблокированным. Позже стало известно, что в отделении Банка был взят кредит, однако, истец ничего не заключала и ничего не подписывала. После этого истец обратилась в полицию, в результате чего возбудили уголовное дело. Заключенный Банком договор является недействительным, поскольку не заключен в письменной форме и путем обмана. Имеется многочисленная судебная практика по этому поводу. Ответчик не предпринял достаточных мер для защиты от мошенников. Экспертиза, проведенная в рамках рассмотрения дела, подтверждает, что истец не могла адекватно оценивать ситуацию. Суд нарушил право на защиту, поскольку необоснованно отказал в допросе психолога, проводившего экспертизу (том 2 л.д. 114-122).

В отзыве на апелляционную жалобу ответчик Банк ВТБ (ПАО) просит решение суда оставить без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения. Указывает, что кредитный договор был заключен при личном визите ФИО2 в офис Банка. Истец собственноручно заполнила анкету, в которой она была предупреждена о признаках мошенничества. Кредитные средства ФИО2 также получила лично путем снятия в банкомате, а потом перевела их по своему усмотрению. Психическим заболеванием ФИО2 не страдает и могла понимать значение своих действий и руководить ими, что подтверждается результатами проведенной по делу экспертизы (том 2 л.д. 157-158).

В судебном заседании суда апелляционной инстанции истец ФИО2 и ее представитель ФИО3 доводы, изложенные в жалобе, поддержали. Указали, что изначально они оспаривали сделку, как совершенную под влиянием обмана. В настоящее время они полагают, что сделка совершена под влиянием заблуждения и по тому основанию, что ФИО2 в момент сделки не могла понимать значение своих действий и руководить ими. Истца обманули мошенники, но надлежащим ответчиком является именно Банк. От проведения по делу повторной экспертизы отказались.

Представитель Банка ВТБ (ПАО) ФИО4 в судебном заседании настаивала на законности и обоснованности решения суда первой инстанции. Также просила учесть, что при заключении кредитного договора Банк действовал добросовестно. С истцом перед сделкой сотрудником Банка была проведена беседа. Банк истца не обманывал.

Третье лицо ФИО5 в судебное заседание не явился, извещен надлежащим образом.

Судебная коллегия, с учетом мнения явившихся участников процесса, руководствуясь ст.ст. 167 и 327 ГПК РФ, определила рассмотреть дело в отсутствие не явившегося лица, извещенного о времени и месте рассмотрения дела надлежащим образом по имеющемуся в материалах дела адресу посредством направления почтового уведомления и размещения информации на официальном сайте Смоленского областного суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» в срок, достаточный для подготовки к делу и своевременной явки в суд.

Согласно ч.1 ст. 327.1 ГПК РФ суд апелляционной инстанции рассматривает дело в пределах доводов, изложенных в апелляционных жалобе, представлении и возражениях относительно жалобы, представления.

Исследовав материалы дела, доводы апелляционной жалобы в соответствии со ст. 327.1 ГПК РФ, проверив законность и обоснованность решения суда в пределах доводов апелляционной жалобы, а также возражений на нее, судебная коллегия приходит к следующему.

В соответствии с ч. 1 ст. 195 ГПК РФ решение суда должно быть законным и обоснованным.

Как разъяснено в п. 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2003 года № 23 «О судебном решении» решение должно быть законным и обоснованным (ч. 1 ст. 195 ГПК РФ). Решение является законным в том случае, когда оно принято при точном соблюдении норм процессуального права и в полном соответствии с нормами материального права, которые подлежат применению к данному правоотношению, или основано на применении в необходимых случаях аналогии закона или аналогии права (ч. 1 ст. 1, ч. 3 ст. 11 ГПК РФ).

Указанным требованиям обжалуемое решение отвечает.

В силу ст. 421 ГК РФ граждане и юридические лица свободны в заключении договора; понуждение к заключению договора не допускается, за исключением случаев, когда обязанность заключить договор предусмотрена настоящим Кодексом, законом или добровольно принятым обязательством; стороны могут заключить договор, как предусмотренный, так и не предусмотренный законом или иными правовыми актами.

Согласно п. 4 ст. 422 ГК РФ условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего договора предписано законом или иными правовыми актами.

В соответствии с п. п. 1, 2 ст. 433 ГК РФ договор признается заключенным в момент получения лицом, направившим оферту, ее акцепта; если в соответствии с законом для заключения договора необходима также передача имущества, договор считается заключенным с момента передачи соответствующего имущества (статья 224).

На основании ст. 434 ГК РФ договор может быть заключен в любой форме, предусмотренной для совершения сделок, если законом для договоров данного вида не установлена определенная форма. Если стороны договорились заключить договор в определенной форме, он считается заключенным после придания ему условленной формы, хотя бы законом для договоров данного вида такая форма не требовалась. Договор в письменной форме может быть заключен путем составления одного документа, подписанного сторонами, а также путем обмена документами посредством почтовой, телеграфной, телетайпной, телефонной, электронной или иной связи, позволяющей достоверно установить, что документ исходит от стороны по договору. Письменная форма договора считается соблюденной, если письменное предложение заключить договор принято в порядке, предусмотренном п. 3 ст. 438 настоящего Кодекса.

Согласно ст. 438 ГК РФ совершение лицом, получившим оферту, в срок, установленный для ее акцепта, действий по выполнению указанных в ней условий договора (отгрузка товаров, предоставление услуг, выполнение работ, уплата соответствующей суммы и т.п.) считается акцептом, если иное не предусмотрено законом, иными правовыми актами или не указано в оферте.

Как следует из п. 2 ст. 434 ГК РФ, договор в письменной форме может быть заключен путем составления одного документа, подписанного сторонами, а также путем обмена письмами, телеграммами, телексами, телефаксами и иными документами, в том числе электронными документами, передаваемыми по каналам связи, позволяющими достоверно установить, что документ исходит от стороны по договору. Электронным документом, передаваемым по каналам связи, признается информация, подготовленная, отправленная, полученная или хранимая с помощью электронных, магнитных, оптических либо аналогичных средств, включая обмен информацией в электронной форме и электронную почту.

В силу п. 3 ст.154 и п. 1 ст. 432 ГК РФ договор считается заключенным, если между сторонами достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора.

На основании п. 4 ст. 11 Федерального закона от 27 июля 2006 года № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» в целях заключения гражданско-правовых договоров или оформления иных правоотношений, в которых участвуют лица, обменивающиеся электронными сообщениями, обмен электронными сообщениями, каждое из которых подписано электронной подписью или иным аналогом собственноручной подписи отправителя такого сообщения, в порядке, установленном федеральными законами, иными нормативными правовыми актами или соглашением сторон, рассматривается как обмен документами.

Согласно п. 6 ст. 7 Федерального закона от 21 декабря 2013 года № 353-ФЗ «О потребительском кредите (займе)» договор потребительского кредита считается заключенным, если между сторонами договора достигнуто согласие по всем индивидуальным условиям договора, указанным в ч. 9 ст. 5 настоящего Федерального закона. Договор потребительского займа считается заключенным с момента передачи заемщику денежных средств.

В силу ч. 1 ст. 807 ГК РФ, если заимодавцем в договоре займа является гражданин, договор считается заключенным с момента передачи суммы займа или другого предмета договора займа заемщику или указанному им лицу.

Пунктом 1 ст. 819 ГК РФ предусмотрено, что по кредитному договору банк или иная кредитная организация (кредитор) обязуются предоставить денежные средства (кредит) заемщику в размере и на условиях, предусмотренных договором, а заемщик обязуется возвратить полученную денежную сумму и уплатить проценты на нее.

В случае предоставления кредита гражданину в целях, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности (в том числе кредита, обязательства заемщика по которому обеспечены ипотекой), ограничения, случаи и особенности взимания иных платежей, указанных в абз.1 настоящего пункта, определяются законом о потребительском кредите (займе).

Согласно ст. 309 ГК РФ обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов.

В соответствии со ст. 310 ГК РФ односторонний отказ от исполнения обязательств не допускается.

С учетом правовой позиции, изложенной в п. 50 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела один части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – постановление Пленума ВС РФ № 25), сделкой является волеизъявление, направленное на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей (например, гражданско-правовой договор, выдача доверенности, признание долга, заявление о зачете, односторонний отказ от исполнения обязательства, согласие физического или юридического лица на совершение сделки).

При этом сделка может быть признана недействительной как в случае нарушения требований закона (ст. 168 ГК РФ), так и по специальным основаниям в случае порока воли при ее совершении, в частности при совершении сделки под влиянием существенного заблуждения или обмана (ст. 178, п. 2 ст. 179 ГК РФ).

Кроме того, если сделка нарушает установленный п. 1 ст. 10 ГК РФ запрет на недобросовестное осуществление гражданских прав, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной на основании положений ст.10 и п. 1 или 2 ст. 168 ГК РФ. При наличии в законе специального основания недействительности такая сделка признается недействительной по этому основанию (п. п. 7 и 8 постановления Пленума ВС РФ № 25).

Как установлено судом и следует из материалов дела, 20 сентября 2024 года между Банком ВТБ (ПАО) и ФИО2 заключен кредитный договор № №, состоящий из индивидуальных и общих условий кредитования, с которыми истец согласилась, и в соответствии с которыми банк предоставил заемщику кредит в сумме 667 444 рубля сроком на 44 месяца (по 1 июня 2028 года) на потребительские нужды, а заемщик, в свою очередь, обязалась осуществлять возврат кредита и уплачивать проценты в порядке, установленном договором (том 1 л.д. 12-18, 70-76).

Кредитный договор заключен с использованием дистанционных технологий в рамках Договора комплексного обслуживания системы «ВТБ-Онлайн» при личном визите ФИО2 в дополнительный офис Банка ВТБ (ПАО) на Октябрьской революции г. Смоленска. Заключение договора проходило путем подачи заявки на получение кредита и перечисления кредитных денежных средств, используя установленное на мобильный телефон мобильное приложение «ВТБ-Онлайн». Успешно пройдя аутентификацию и идентификацию в системе «ВТБ-Онлайн», ФИО2 подтвердила свою личность (том 1 л.д. 11, 182). Операции произведены посредством направления на номер телефона ФИО2 В№ СМС-пароля и введения его для подтверждения совершения операций (том 1 л.д. 60-69, 78-85, 87-89, 99).

Кроме того, в офисе банка истцом собственноручно заполнена анкета, в которой она предупреждена сотрудником банка о признаках мошенничества, и подтвердила, что действует от своего имени и не находится под влиянием третьих лиц (том 1 л.д. 77).

В этот же день, получив в банке денежные средства в сумме 667 444 рублей, ФИО2 оплатила услугу страхования в сумме 95 444 рублей, осуществила перевод 10 рублей через СБП, оплатила мобильную связь в сумме 10 рублей, сняла в кассе банка наличные денежные средства двумя суммами 500 000 рублей и 72 000 рублей (том 1 л.д. 86 оборот), после чего внесла наличные денежные средства двумя суммами 287 000 рублей и 280 000 рублей посредством приложения MIR PAY на счет третьего лица ФИО5 (том 1 л.д. 184, 218).

Согласно иску и пояснениям ФИО2 в суде следует, что действия по получению кредита и последующему переводу денежных средств на неизвестный счет она совершила, находясь под влиянием телефонных мошенников (том 1 л.д.121-122,188-190).

22 сентября 2024 года по заявлению ФИО2 старшим следователем отдела № 2 СУ УМВД России по г. Смоленску возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 159 УК РФ, по факту того, что 20 сентября 2024 года в неустановленное следствием время неустановленное лицо, находясь в неустановленном месте, путем обмана и злоупотребления доверием под предлогом перевода денежных средств на безопасный счет похитило денежные средства ФИО2 в сумме 567 000 рублей, что является крупным размером, тем самым причинив последней ущерб на указанную сумму (том 1 л.д. 19, 228-229).

22 сентября 2024 года ФИО2 признана потерпевшей по уголовному делу (том 1 л.д. 20-21, 235-240).

В связи с не установлением лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого (п. 1 ч. 1 ст. 208 УПК РФ), предварительное следствие по уголовному делу приостановлено (том 1 л.д. 117-118, 245-246).

Досудебная претензия истца оставлена ответчиком Банк ВТБ (ПАО) без удовлетворения (том 1 л.д. 22-23).

В настоящее время ФИО2 производит ежемесячное гашение кредитной задолженности (том 1 л.д. 90).

Допрошенный в суде первой инстанции в качестве свидетеля супруг истца – ФИО7 пояснил, что 20 сентября 2024 года ФИО2 находилась на грани истерики, толком о произошедшем ничего не пояснила (том 1 л.д. 187, 189 оборот-190).

По ходатайству истца судом в целях полноты, всесторонности и объективности разрешения спора назначена амбулаторная судебная психолого-психиатрическая экспертиза, производство которой поручено экспертам ОГБУЗ «Смоленский областной психоневрологический клинический диспансер» (том 1 л.д. 131-132, том 2 л.д. 30).

Согласно заключению комиссии экспертов от 16 октября 2025 года № 495 ФИО2 каким-либо психическим заболеванием, иным временным болезненным расстройством психики не страдает в настоящее время и не страдала в момент заключения кредитных договоров 20 сентября 2024 года, о чем свидетельствуют: отсутствие грубых поведенческих, когнитивных, психотических, аффективных нарушений, необходимости обращения к врачу психиатру за лечебно-консультативной помощью, сведения об удовлетворительной социальной и трудовой адаптации, а также данные настоящего исследования, указывающие на сохранность ориентировки, восприятий, памяти, мышления, достаточный уровень знаний и представлений, способность защищать свои интересы и критическое отношение к своим поступкам. Анализ представленной медицинской документации в сопоставлении с материалами настоящего гражданского дела показал, что у подэкспертной в юридически значимый период (в момент заключения кредитного договора 20 сентября 2024 года) также отсутствовали какие-либо заболевания, связанные с отклонениями психики, которые могли существенно повлиять на способность ФИО2 понимать значение своих действий и руководить ими в юридически значимый период времени. По своему психическому состоянию в период совершения юридических действий ФИО2 могла понимать значение своих действий и руководить ими. В соответствии с выводами психолога в период совершения юридически значимого действия (20 сентября 2024 года) в условиях манипулятивного воздействия у ФИО2 сформировалось состояние эмоционального напряжения с аффективно-личностной охваченностью, которое сопровождалось ощущением тревоги, страха и проявлялось зависимым поведением в условиях манипулятивного воздействия, однако не носило болезненного характера (его развитие обусловлено не психопатологией, а психологическими механизмами). Данное состояние препятствовало адекватной смысловой оценке ситуации. Смысловое восприятие ситуации было ошибочным, что обусловило нарушения способности свободно и осознанно принимать решения и руководить своими действиями по его реализации. Выявленные индивидуально-психологические особенности ФИО2 (чувствительность, впечатлительность, экзальтированность при этом пессимистичность в оценке перспектив, ориентация на мнение окружающих) в стрессовой для нее ситуации способствовали развитию состояния эмоционального напряжения и возникновению зависимого поведения в юридически значимый период 20 сентября 2024 года. Формально характер своих действий, что заключила кредитный договор, понимала, однако оценка и смысловое восприятие юридически значимой ситуации были ошибочными (считала, что берет кредит для того, чтобы защищать себя от мошенников). Прогноз последствий ситуации (условия возвратности, платности, срочности кредитных денежных обязательств) был искажен (том 2 л.д. 44-48).

Отказывая в удовлетворении иска, суд первой инстанции, ссылаясь на ст.ст. 1, 160178, 179 ГК РФ пришел к выводу, что истцом не представлено доказательств, бесспорно подтверждающих, что кредитный договор заключен истцом под влиянием обмана или в таком психическом состоянии, когда она не могла понимать значение своих действий или руководить ими.

В суде апелляционной инстанции сторона истца, поддерживая апелляционную жалобу, полагала, что кредитный договор заключен ФИО2 под влиянием заблуждения (ст. 178 ГК РФ), а также такого состояния, когда заемщик не понимала мотив сделки, поскольку ее действиями руководили третьи лица, а именно того, что кредит необходимо возвращать (ст.177 ГК РФ).

В силу ч. 1 ст. 178 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел. Существенное значение имеет заблуждение относительно природы сделки либо тождества или таких качеств ее предмета, которые значительно снижают возможности его использования по назначению. Заблуждение относительно мотивов сделки не имеет существенного значения.

По смыслу указанной нормы права, сделка считается недействительной, если выраженная в ней воля стороны сформировалась вследствие заблуждения и повлекла иные правовые последствия, нежели те, которые сторона действительно имела в виду.

Защиту прав лиц, чья действительная воля при совершении сделки была искажена под влиянием заблуждения, обеспечивает ст. 178 ГК РФ (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 22 апреля 2014 года, № 751-О, от 28 февраля 2019 года, № 338-О и др.).

В соответствии с п. 1 ст. 178 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

Таким образом, не всякое заблуждение признается пороком сделки, а лишь существенное, то есть при отсутствии которого сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку вовсе.

Раскрывая понятие существенности заблуждения, законодатель в п. 2 данной статьи приводит неисчерпывающий (открытый) перечень обстоятельств, заблуждение относительно которых полагает существенным, заслуживающим при наличии прочих предпосылок являться основанием для признания сделки оспоримой (недействительной), а в п. 3 статьи устанавливает, что заблуждение относительно мотивов сделки (обстоятельств, характеризующих ее основной мотив) таким основанием не считает.

Конституционный Суд Российской Федерации в названных выше определениях именует эти положения ГК РФ ориентирами, которым должны следовать суды при определении того, являлось ли заблуждение, под влиянием которого была совершена сделка, настолько существенным, чтобы его рассматривать в качестве основания для признания сделки недействительной.

Вопрос о том, является ли заблуждение существенным, подлежит исследованию в каждом конкретном деле.

При этом оценке со стороны судов подлежит также то обстоятельство, проявил ли истец требовавшуюся в таких обстоятельствах осмотрительность при совершении оспариваемой им сделки.

Заблуждение относительно правовых последствий сделки, наравне с заблуждением относительно ее мотивов, не является основанием для признания ее недействительной по ст. 178 ГК РФ.

Другими данными законодателем ориентирами разрешения вопроса о наличии оснований для оспаривания сделки в соответствии с положениями ст. 178 ГК РФ являются закрепленные в ее п. 5 условия распознаваемости такого заблуждения и учета поведения (добросовестности) другой стороны сделки.

Согласно данной норме суд может отказать в признании сделки недействительной, если заблуждение, под влиянием которого действовала сторона сделки, было таким, что его не могло бы распознать лицо, действующее с обычной осмотрительностью и с учетом содержания сделки, сопутствующих обстоятельств и особенностей сторон.

Указанное положение имеет существенное значение для применения ст. 178 ГК РФ, которое нельзя недооценивать - оспаривание сделок по мотивам заблуждения создает серьезные риски для другой стороны, которая могла положиться на факт совершения сделки, в том числе осуществить в связи с ее исполнением определенные инвестиции.

Признание сделки недействительной создает угрозу для стабильности гражданского оборота, способно подорвать доверие к сделке и повлиять на нормальную практику рыночного контрактирования.

Исходя из положений названной статьи и в ее взаимосвязи с основными положениями гражданского законодательства, оспаривание сделки при безупречном поведении (объективной и субъективной добросовестности) по общему правилу по мотиву заблуждения не допускается.

Указание же в данной норме на право, а не обязанность суда принять во внимание наличие возможности у добросовестного контрагента распознать заблуждение, под влиянием которого действовала сторона сделки, призвано предоставить суду возможность учета особенных обстоятельств в рамках конкретного гражданского дела, таких как: наличие обоюдной ошибки, пусть невиновное но введение в заблуждение истца непосредственно действиями контрагента и прочее.

Кроме того, при разрешении споров, подобных рассматриваемому, об оспаривании сделки, совершенной гражданином под влиянием заблуждения, сформированного третьими лицами при совершении в отношении такого гражданина имущественного преступления, предоставлять другой стороне сделки меньший объем защиты, чем предоставлено законом контрагенту при оспаривании договора по мотивам ее заключения под влиянием обмана (абз. 3 п. 2 ст. 179 ГК РФ, в силу которого сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона знала или должны была знать об обмане), являлось бы неверным.

Аналогичная позиция изложена в Определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 16 декабря 2025 года № 5-КГ25-174-К2.

В свою очередь сделка под влиянием обмана, совершенного как стороной такой сделки, так и третьим лицом, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего (п. 2 ст.179 ГК РФ). Обманом считается не только сообщение информации, не соответствующей действительности, но также и намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота. Сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана недействительной, только если обстоятельства, относительно которых потерпевший был обманут, находятся в причинной связи с его решением о заключении сделки. При этом подлежит установлению умысел лица, совершившего обман. Сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане.

При этом считается в частности, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником либо содействовало ей в совершении сделки.

Основанием для признания сделки недействительной может являться несоответствие волеизъявления потерпевшей стороны ее действительной воле; искажение воли.

Следует учитывать, что закон не связывает оспаривание сделки на основании п. 1 и 2 ст. 179 ГК РФ с наличием уголовного производства по фактам обмана. Обстоятельства применения обмана могут подтверждаться по общим правилам о доказывании.

Таким образом, по смыслу закона сделка может быть признана недействительной, если выраженная в ней воля стороны носила заведомо искаженный характер, сформировавшись вследствие обмана относительно существенных юридически значимых обстоятельств и повлекла явно иные правовые последствия, нежели те, которые сторона действительно имела в виду. Под влиянием обмана участник сделки помимо своей воли составляет неправильное мнение или остается в неведении относительно тех или иных обстоятельств, имеющих для него существенное значение, и под их влиянием совершает сделку, которую он не совершил бы, если бы не заблуждался (не был обманут).

Другим пороком воли закон определяет совершение сделки гражданином, не способным понимать значение своих действий и руководить ими (ст. 177 ГК РФ).

Сами по себе положения данной статьи не требуют учета добросовестности контрагента.

Так, для признания сделки, совершенной гражданином, недействительной по правилам п. 1 указанной статьи этому гражданину (либо иному лицу, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате совершения сделки) необходимо доказать только то, что в момент ее совершения он находился в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими.

На основании ч. 1 ст. 55 ГПК РФ доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела.

Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов.

В силу ст. 56 КПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом (ч. 1).

Суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались (ч. 2).

Согласно ч. 1 ст. 67 ГПК РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Как следует из материалов дела, кредитный договор от 20 сентября 2024 года заключен истцом с использованием системы дистанционного банковского обслуживания физических лиц в Банке с использованием системы «ВТБ-Онлайн».

Вопреки доводам апелляционной жалобы о том, что истец ничего не заключала и ничего не подписывала, сделка состоялась при личном посещении отделения Банка, в том числе с последующим собственноручным подписанием анкеты - защиты от мошеннических действий.

Согласно п. 3 ст. 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.

В соответствии с п. 3 ст. 307 ГК РФ при установлении, исполнении обязательства и после его прекращения стороны обязаны действовать добросовестно, учитывая права и законные интересы друг друга, взаимно оказывая необходимое содействие для достижения цели обязательства, а также предоставляя друг другу необходимую информацию.

Согласно разъяснениям, содержащимся в абз. 3 п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I ч.1 ГК РФ», оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу п. 5 ст. 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

В рамках уголовного дела именно ФИО2 признана потерпевшей.

При этом в суде установлено, на чей счет были переведены денежные средства - ФИО5

С требованиями о взыскании с ФИО5 неосновательного обогащения истец не обращалась.

В протоколе допроса потерпевшего от 22 сентября 2024 года ФИО2 пояснила, что 20 сентября 2024 года ей на мобильный телефон поступил звонок с ранее неизвестного номера. Женщина представилась сотрудником «Почта России»» и пояснила, что ФИО2 пришло письмо, которое необходимо получить посредством личного посещения офиса почты. Так как в этот день ФИО2 себя плохо чувствовал, то отделение почты посетить не могла. Женщина предложила выслать письмо курьером. ФИО2 согласилась и для того, чтобы получить письмо, нужно было сообщить коды, которые пришли в смс. Когда ФИО2 пришли коды, она сообщила их абоненту. Через небольшой промежуток времени поступил еще один звонок и женщина сообщила, что у ФИО2 взломаны «Госуслуги» и начался процесс по запросу личных данных. После этого женщина сказала, что может помочь и соединить с сотрудником Центрального Банка. Мужчина пояснил, что по базе он видит, что на ФИО2 начался процесс оформления двух кредитов. Оформление одного кредита он смог предотвратить, а оформление второго предотвратить не получается, так как он оформляется через «ВТБ-банк». Он сказал, что у ФИО2 есть два варианта решения проблемы. Первый – чтобы ФИО2 сама выплачивала кредит, а второй – помощь казначейства. Для второго варианта, который выбрала ФИО2, необходимо оформить кредит для предотвращения оформления другого кредита мошенниками. После этого, ФИО2 поехала в отделение Банка ВТБ и в офисе оформила кредит на сумму 572 000 рублей. В Банке ФИО2 оформили карту № №, на которую поступили денежные средства, после чего они были сняты через банкомат. Затем ФИО2 скачала приложение «Мир Пей» и далее по указанию мужчины, с которым разговаривала по телефону, в отделение Банка ВТБ через банкомат двумя платежами перевела по реквизитам мошенникам денежные средства в размере 287 000 рублей и 280 000 рублей (том 1 л.д. 238-240).

Таким образом, ФИО2 на протяжении нескольких часов совершались последовательные действия по заключению кредитного договора, получению, снятию и переводу денежных средств на расчетный счет.

Более того, данные действия не были совершены одномоментно, что свидетельствует о том, что воля истца действительно была направлена на заключение кредитного договора и на получение кредитных денежных средств.

ФИО2 была предупреждена сотрудниками Банка о признаках мошенничества (том 1 л.д. 77).

Таким образом, с учетом изложенного, судебная коллегия приходит к выводу о том, что заключение истцом кредитного договора с Банком ВТБ (ПАО) представляло собой последовательное совершение ряда действий, в частности, заполнение заявления-анкеты на предоставление кредита, согласование сторонами индивидуальных условий договора кредита, составление письменного кредитного договора по установленной форме, ознакомление с ним потребителя, подписание его потребителем аналогом собственноручной подписи, с подтверждением потребителем получения им необходимой информации и согласия с условиями кредитования, а также предоставление кредитором денежных средств потребителю на принадлежащий ему банковский счет.

В этой связи судебная коллегия отклоняет доводы апеллянта о недобросовестности действий ответчика и не выполнения соответствующих мер предосторожности, чтобы убедиться в том, что данные операции в действительности совершаются клиентом и в соответствии с его волеизъявлением, поскольку они противоречат как материалам дела, так и показаниям самой ФИО2 и сотрудников Банка ВТБ (ПАО).

В свою очередь Банком операция по снятию кредитных денежных средств не блокировались, поскольку денежные средства сняты истцом в банкомате лично, и переведены на счет третьего лица – ФИО5

При таком поведении клиента у ответчика отсутствовали основания полагать, что заключение спорного договора и распоряжение денежными средствами происходит против воли и без согласия истца, в связи с чем распоряжения, поступившие от клиента, подлежали исполнению.

Кроме того, судебная коллегия принимает во внимание, что договор заключен истцом лично, кредитные денежные средства получены, после чего ФИО2 самостоятельно ими распорядилась, перечислив на счета иного лица. При заключении договора истцу предоставлена полная информация о его условиях (о сумме кредита, процентной ставке, сроке кредитования, размере ежемесячного платежа, сведения о кредиторе и т.д.).

Вопреки требованиям п. 2 ст. 179 ГК РФ, сведений о противоправных действиях со стороны сотрудников банка при заключении с истцом кредитного договора, не представлено.

Доказательств того, что банком в рамках оказания услуги не были предприняты надлежащие меры, направленные на проверку безопасности перевода денежных средств третьему лицу, истцом не представлено.

Банк в полном объеме исполнил свои обязательства по договору, предоставил истцу кредитные денежные средства.

Особенным средством доказывания в делах по оспариванию сделок по основаниям ст.ст. 177-178 ГК РФ, выступает заключение судебной экспертизы.

Проведенная в рамках гражданского дела амбулаторная судебная психолого-психиатрическая экспертиза однозначных выводов относительно волеизъявления ФИО2 при совершении сделки не содержала (с одной стороны она осознавала, что производимые действия связаны с финансовыми операциями, а с другой стороны - она не могла в полной мере оказывать сопротивление).

От проведения повторной экспертизы в суде апелляционной инстанции истец уклонилась.

Однако, судебной коллегией по ходатайству стороны истца были допрошены эксперты, проводившие судебную экспертизу, - врач-психиатр ФИО8 и психолог ФИО9

Так врач-психиатр ФИО10 (стаж работы 10 лет) в суде апелляционной инстанции пояснила, что по своему психическому состоянию в период совершения юридических действий ФИО2 могла понимать значение своих действий и руководить ими (том 2 л.д. 196-201).

Психолог ФИО9 (стаж работы 7 лет) в суде апелляционной инстанции пояснила, что, исходя из своих когнитивных способностей, ФИО2 понимала значение своих действий, но в силу индивидуально-психологических способностей, приведших к эмоциональному напряжению, ФИО2 думала, что берет кредит, чтобы сохранить свои денежные средства (том 2 л.д. 196-201).

Показания данных экспертов приняты судебной коллегий в качестве нового доказательства с учетом разъяснений, содержащихся в п.п. 29, 30 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 июня 2012 года № 13 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции», в соответствии с ч. 1 ст.327.1 ГПК РФ.

Судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции, что мотивация ФИО2 при заключении кредитного договора – защищать себя от мошенников, обусловленная ее индивидуально-психологическими особенностями (чувствительность, впечатлительность, экзальтированность, пессимистичность в оценке перспектив, ориентация на мнение окружающих) не является основанием для признания кредитного договора недействительным, поскольку критериев, которые могли бы существенно повлиять на волевую регуляцию поведения ФИО2 при заключении кредитного договора и последующем снятии денежных средств и направлении их третьему лицу, не установлено.

При этом судом апелляционной инстанции также учитывается, что истец является главным специалистом Департамента аппарата Правительства Смоленской области по работе с обращениями граждан и оказания гражданам бесплатной юридической помощи (том 1 л.д.148-152, 153), не стоит на учете у психиатра (том 1 л.д. 165) и, действуя с требуемой осмотрительностью и с учетом содержания сделки, сопутствующих обстоятельств могла понимать и осознавать фактический характер и общественную опасность совершенных в отношении нее действий третьих лиц.

Предусмотренных законом оснований для признания сделки недействительной в силу совершения лицом, находящимся в состоянии, когда не была способна понимать значение своих действий и руководить ими, не имеется, как не имеется и других заявленных в иске оснований признания договоров недействительным как совершенного под влиянием обмана или заблуждения.

Кроме того, дееспособный гражданин должен в первую очередь самостоятельно отвечать за последствия своего поведения, что следует из смысла положений закона, закрепляющих основные начала гражданского законодательства (ст. 1 ГК РФ).

Изложенное исключает возможность удовлетворения исковых требований истца.

Само по себе наличие уголовного дела, в рамках которого истец признана потерпевшей, не является основанием для признания договора, заключенного между ней и Банком, недействительным, приговором суда не установлен факт обмана ФИО2 или введения ее в заблуждение относительно самостоятельно заключаемого ею договора с Банком, и вина сотрудников банка.

Доводы апелляционной жалобы истца в целом повторяют ее позицию, изложенную в суде первой инстанции, выводы суда объективно не опровергают, сводятся к переоценке собранных по делу доказательств без учета требований закона и обстоятельств дела, являются мнением апеллянта об ином приемлемом для него решении суда по данному делу, что не является установленным законом основанием для отмены или изменении решения суда первой инстанции в апелляционном порядке.

Суд апелляционной инстанции находит решение суда первой инстанции об отказе в удовлетворении исковых требований соответствующим требованиям законодательства и не подлежащим отмене вопреки изложенным в апелляционной жалобе доводам.

Других доводов, свидетельствующих о неправильном определении судом обстоятельств, имеющих значение для дела, нарушении норм материального и процессуального права, апелляционная жалоба не содержит.

Имеющиеся доказательства по делу оценены судом по правилам ст. 67 ГПК РФ, то есть по своему внутреннему убеждению, основанному на их всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании; результаты оценки доказательств отражены в обжалуемом решении суда и подтверждены приобщенными в суде апелляционной инстанции новыми доказательствами.

У суда апелляционной инстанции отсутствуют сомнения как в правильности произведенной судом первой инстанции оценки доказательств, так и в правильности и обоснованности сделанных выводов.

При таких обстоятельствах, решение суда является законным и обоснованным, оснований для его отмены по доводам апелляционной жалобы не усматривается.

Руководствуясь ст.ст. 328, 329 ГПК РФ, судебная коллегия

определила:

решение Заднепровского районного суда г. Смоленска от 12 января 2026 года оставить без изменения, а апелляционную жалобу ФИО1 ФИО17 – без удовлетворения.

Председательствующий

Судьи:

Мотивированное определение изготовлено 4 мая 2026 года.