Решение № 2-353/2021 2-353/2021~М-332/2021 М-332/2021 от 22 июня 2021 г. по делу № 2-353/2021

Мотивированное
решение Дело №2-353/2021

изготовлено 23.06.2021г. 51RS0017-01-2021-000850-12

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

Печенгский районный суд Мурманской области в составе председательствующего судьи Горбатюк А.А.,

при секретаре Саргсян К.Н.,

с участием:

прокурора – старшего помощника прокурора Печенгского района Мурманской области Василенковой И.А.,

истца ФИО1,

представителя ответчиков АО «Кольская ГМК» и ООО «Колабыт» ФИО2, действующей на основании доверенностей №30 и №02 от 01.01.2021г.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к акционерному обществу «Кольская горно-металлургическая компания», обществу с ограниченной ответственностью «Колабыт» о взыскании денежной компенсации морального вреда в связи с утратой профессиональной трудоспособности,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в суд с иском к АО «Кольская ГМК», ООО «Колабыт» о взыскании денежной компенсации морального вреда в связи с утратой профессиональной трудоспособности.

В обоснование иска указал, что он с 08.07.1975 по 07.06.2019 осуществлял свою трудовую деятельность на территории Мурманской области, отнесенной к районам Крайнего Севера, в различных должностях в том числе в периоды с 08.07.1975 по 26.10.1976, с 12.02.1979 по 17.07.1979 и с 17.05.1982 по 09.06.1985 и с 30.08.1994 по 17.05.1999 в комбинате «Печенганикель» (правопреемники – ОАО «ГМК «Печенганикель» (ликвидировано), затем ООО «Колабыт»); с 18.05.1999 по 07.06.2019 в АО «Кольская ГМК» (до 11.03.2015 – ОАО «Кольская ГМК»).

07.06.2019 он уволен в связи с отсутствием у работодателя соответствующей работы, необходимой работнику в соответствии с медицинским заключением по п. 8 ч. 1 ст. 77 ТК РФ.

Причиной профессионального заболевания послужило длительное воздействие производственных факторов на его организм в процессе работы в должности машиниста ПДМ РПР «Северный».

Неблагоприятные условия труда привели к возникновению у него профзаболевания, с диагнозом вибрационная болезнь 2 ст., связанная с воздействием общей вибрации (проявления: венетатино-сенсорная полинейропатия с периферическим синдромом верхних и нижних конечностей, радикулопатия шейного уровня, профэтиологии; хроническая двусторонняя нейросенсорная тугоухость 1 ст., профэтиологии.

В 2020 году в связи с наличием профзаболевания при проведении медико-социальной экспертизы ему была установлена утрата профессиональной трудоспособности в размере 30 % на 1 год.

Наличие профзаболевания и как следствие утрата здоровья принесла ему физические и нравственные страдания.

Указывает, что он испытывает постоянную боль в о всех суставах верхних и нижних конечностей, судороги и чувствую онемения в кистях, шейном, грудном и поясничном отделах позвоночника, зябкость кистей и стоп, руки затекают, непереносимость холода. Слабость в руках, затруднение при проведении мелких стереотипных движений пальцами рук, боль в суставах рук.

Вынужден отказаться от привычного образа жизни и увлечений из-за постоянных болевых ощущений, даже управление транспортом вызывает дискомфорт и боли.

Чтобы уменьшить болевые ощущения вынужден постоянно принимать лекарственные препараты, расходы на которые составляют значительную часть его дохода, состоящего из пенсии по старости.

На его иждивении находится несовершеннолетний ребенок, однако зарабатывать денежные средства, достаточные для прежнего уровня содержания его семьи, он уже не в состоянии.

Несмотря на разработанную для него программу реабилитации, состояние его здоровья не улучшается.

В результате этого он ежедневно испытывает нравственные страдания, находится в депрессивном состоянии, потерял интерес к жизни, часто возникает чувство беспомощности.

Указывает, что утратил здоровье и работу, в связи с профессиональными заболеваниями, которые возникли у него из-за выполнения им трудовых функций на предприятия ответчиков, то есть по из вине, та как характер и условия труда не в полном объеме соответствовали санитарно-гигиеническим нормам и требованиям нормативных правовых актов охраны труда.

Полагает, что ответчики, являясь по отношению к нему работодателями, обязаны возместить ему моральный вред, причиненный ему при исполнении им трудовых обязанностей.

Просит взыскать с ответчика АО «Кольская ГМК» компенсацию морального вреда в размере 400000 рублей, а с ответчика ООО «Колабыт» - 150000 рублей, а также взыскать с ответчиков расходы по оплате юридических услуг в размере 5000 рублей.

В возражениях на иск ответчик ООО «Колабыт» указало, что ФИО1 проработал в ОАО «Печенганикель» (до правопреемства в ООО «Колабыт») 4 года 8 месяцев.

Кроме того, при заключении трудового договора ФИО1 был осведомлен о наличии вредных факторов на рабочем месте, а подписав договор, согласился с тем, что его здоровью неминуемо будет причинен вред.

Общество не совершало неправомерных действий в отношении работника ФИО1, повлекших повреждение его здоровья. Трудовой кодекс РФ допускает существование вредных условий на рабочих местах, законом предусмотрено заключение трудовых договоров о выполнении работ во вредных условиях при условии предоставления гарантий (которые истцу предоставлялись). Общество в силу объективных причин (уровень научно-технического развития) не могло устранить вредные факторы на рабочих местах и не заставляло истца выполнять работу во вредных условиях, он сам на свой страх и риск согласился трудиться во вредных условиях.

Истец проходил ежегодные периодические осмотры, имел допуск к работе во вредных условиях, получал надбавку за вредные условия труда, дополнительные дни к ежегодному отпуску, лечебно-профилактическое питание, сокращенный рабочий день.

То есть, ООО «Колабыт» (ранее ОАО «ГМК Печенганикель») предпринимало все от него зависящее для предотвращения и компенсации негативных последствий пребывания истца в условиях с неблагоприятными производственными факторами, которые были неизбежны при работе во вредных условиях.

Истцу установлена утрата профтрудоспособности в размере 30%, следовательно, полная утрата трудоспособности у истца не наступила, а значит, он не лишен возможности работать.

На основании изложенного просит отказать в удовлетворении исковых требований ФИО1 (л.д. 76-78).

В возражениях на иск ответчик АО «Кольская ГМК» указало, что ФИО1 проработал во вредных условиях труда в АО «Кольская ГМК» 20 лет.

В 2019 году у истца впервые диагностировано профессиональное заболевание.

В 2020 году ФИО1 впервые установлена утрата профессиональной трудоспособности, общий размер которой составил 30%, сроком на 1 год.

Указывают, что Общество не совершало неправомерных действий в отношении работника ФИО1, повлекших повреждение его здоровья. Трудовое законодательство РФ допускает существование вредных условий на рабочих местах и заключение трудовых договоров о выполнении работ во вредных условиях при условии предоставления гарантий. Общество в силу объективных причин (уровень научно-технического развития) не могло устранить вредные факторы на рабочих местах.

В связи с чем полагает, что основания для возложения на АО «Кольская ГМК» обязанности по выплате денежной компенсации морального вреда в пользу истца по статье 237 ТК РФ, статьям 151, 1101 ГК РФ отсутствуют.

Указывает на несостоятельность доводов истца о том, что при трудоустройстве он не был поставлен работодателем в известность о наличии вредных и опасных производственных факторов, поскольку это опровергается дополнительным соглашением №-л/12 от 05.06.2012 к трудовому договору №-л от *.*.*, из которого следует, что он осознает, что на его работоспособность и здоровье могут оказать влияние вредные и опасные производственные факторы, воздействие которых может привести к заболеванию или травме работника. Заключив трудовой договор с обществом, истец согласился работать во вредных условиях труда.

Кроме того, указанным дополнительным соглашением стороны определили размер компенсации морального вреда, исходя из 10 базовых сумм, установленных Положением об оплате труда работников АО «Кольская ГМК» на дату подачи заявления за указанным возмещением, за каждые 10% утраты профессиональной трудоспособности.

Поскольку степень утраты профессиональной трудоспособности ФИО1 составляет 30%, размер компенсации морального вреда должен быть определен в размере 69000 руб.: 2300 руб. (базовая сумма) х 10 (количество базовых сумм) х 3 (за каждые 10% утраты трудоспособности).

Требуя определить сумму денежной компенсации морального вреда в размере 400000 рублей, истец имеет своей целью в одностороннем порядке изменить условия заключенного с обществом соглашения, что при отсутствии нарушений условий данного договора со стороны общества недопустимо в силу ст. 310 ГК РФ.

Общество не оспаривает своей обязанности по выплате истцу денежной компенсации морального вреда в связи с утратой профессиональной трудоспособности в размере 69000 руб. в соответствии с условиями дополнительного соглашения к трудовому договору, однако ФИО1 не обращался к обществу с требованием такой компенсации.

Также указывает на голословность и несостоятельность довода истца о том, что он лишен возможности как работать по своей профессии, так и выбора любой профессии, поскольку степень утраты его трудоспособности в размере 30% не лишает его возможности трудиться.

Кроме того, утрата профессиональной трудоспособности установлена сроком на 1 год, что в свою очередь указывает на возможность восстановления его состояния здоровья.

Считает требуемый истцом размер денежной компенсации морального вреда в связи с утратой профессиональной трудоспособности неоправданно высоким, не основанным на фактических обстоятельствах дела и не отвечающим принципам разумности и справедливости.

На основании статей 1, 2, 151, 1101 ГК РФ, статей 5, 237 ТК РФ, пункта 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20.12.1994 № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» просит принять решение с учетом изложенных обстоятельств (л.д. 79-82).

Истец ФИО1 в судебном заседании исковые требования поддержал по доводам, изложенным в иске. Дополнил, что в данное время из-за полученного заболевания лишен возможности трудиться, заниматься спортом, ему требуется постоянное врачебное наблюдение, медикаментозного и санаторно-курортное лечение.

Представитель ответчиков АО «Кольская ГМК» и ООО «Колабыт» ФИО2 в судебном заседании не согласилась с исковыми требованиями по доводам, изложенным в возражениях на иск.

Заслушав истца ФИО1, представителя ответчиков АО «Кольская ГМК» и ООО «Колабыт» ФИО2, заключение прокурора, полагавшей исковые требования обоснованными и подлежащими удовлетворению частично, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему.

Статьей 7 Конституции Российской Федерации определено, что в Российской Федерации охраняются труд и здоровье людей.

Согласно части 2 статьи 22 Трудового кодекса Российской Федерации работодатель обязан возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены настоящим Кодексом, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.

Как определено абзацем 2 пункта 3 статьи 8 Федерального закона от 24.07.1998 № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний», возмещение застрахованному морального вреда в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда.

В соответствии со статьей 237 Трудового кодекса Российской Федерации моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

В судебном заседании установлено, что ФИО1 работал в комбинате «Печенганикель» в периоды:

- 08.07.1975 по 26.10.1976 в должности <данные изъяты>;

- с 12.02.1979 по 20.05.1979 в должности <данные изъяты>;

- с 21.05.1979 по 15.07.1979 в должности <данные изъяты>;

- с 17.05.1982 по 09.06.1985 в должности водителя ПДМ РПР «Северный»;

- с 30.08.1994 по 31.05.1995 в должности <данные изъяты>»;

- с 01.06.1995 по 17.05.1999 в должности <данные изъяты>.

Уволен 17.05.1999 в связи с переводом в ОАО «Кольская ГМК».

В АО «Кольская ГМК» ФИО1 работал с 18.05.1999 по 07.06.2019 в должности <данные изъяты> в различных структурных подразделениях РПР «Северный».

7 июня 2019 года ФИО1 уволен в связи с отсутствием у работодателя соответствующей работы, необходимой работнику в соответствии с медицинским заключением, на основании пункта 8 части 1 статьи 77 ТК РФ.

Указанные обстоятельства представителем ответчиков не оспаривались и подтверждаются копией трудовой книжки истца (л.д. 8-20) и другими материалами дела.

Из материалов дела следует, что ООО «Колабыт» является правопреемником ГМК «Печенганикель».

При обследовании в клинике профзаболеваний НИЛ ФБУН «Северо-Западный научный центр гигиены и общественного здоровья» г. Кировска ФИО1 установлены диагнозы: <данные изъяты>, что подтверждается выпиской из истории болезни от 24.12.2020 (л.д. 59-61).

Актом о случае профессионального заболевания от 16.03.2020 № (л.д. 21-26) установлено, что у машиниста погрузочно-доставочной машины (сокращенно – машинист ПДМ) рудник «Северный» АО «Кольская ГМК» ФИО1 выявлено профессиональное заболевание: <данные изъяты>

Актом о случае профессионального заболевания от 16.03.2020 № (л.д. 27-31) установлено, что у машиниста погрузочно-доставочной машины (сокращенно – машинист ПДМ) рудник «Северный» АО «Кольская ГМК» ФИО1 выявлено профессиональное заболевание: <данные изъяты>.

Актом о случае профессионального заболевания от 16.03.2020 № (л.д. 32-36) установлено, что у машиниста погрузочно-доставочной машины (сокращенно – машинист ПДМ) рудник «Северный» АО «Кольская ГМК» ФИО1 выявлено профессиональное заболевание: <данные изъяты>.

Причинами профессиональных заболеваний явилось длительное воздействие на организм неблагоприятных производственных факторов, тяжесть трудового процесса (физические перегрузки и функциональное перенапряжение отдельных органов и систем соответствующей локализации), производственный шум, что нашло отражение в пунктах 17-18 вышеуказанных актов.

Стаж работы истца в условиях воздействия вредных веществ и неблагоприятных производственных факторов на предприятиях ответчика составил 27 лет 10 месяцев, в условиях подземного рудника (с перерывами) (п. 8 Актов).

При этом вины работника и фактов грубой неосторожности в получении профессиональных заболеваний не установлено (л.д. 21-36).

Работа ФИО1 в должности машиниста погрузочно-доставочной машины (машинист ПДМ) в осуществляемая в АООТ «Печенганикель» после 30.08.1994 и в ОАО «Кольская ГМК» после 18.05.1999 в условиях вредного воздействия неблагоприятных производственных факторов, подтверждается также санитарно-гигиенической характеристикой условий труда № 05 от 24.04.2019, выполненной Управлением Роспотребнадзора по Мурманской области (л.д. 38-58).

Из справки серии МСЭ-2008 №, выданной Бюро медико-социальной экспертизы № ФКУ «ГБ МСЭ по Мурманской области» Минтруда России (л.д. 62-65) следует, что ФИО1 установлена степень утраты профессиональной трудоспособности в связи с профессиональным заболеванием в размере 10% на срок с 16.03.2021 по 01.04.2022.

Справкой серии МСЭ-2008 №, выданной Бюро медико-социальной экспертизы № ФКУ «ГБ МСЭ по Мурманской области» Минтруда России (л.д. 62-65) подтверждается, что ФИО1 установлена степень утраты профессиональной трудоспособности в связи с профессиональным заболеванием в размере 10% на срок с 16.03.2021 по 01.04.2022.

Из справки серии МСЭ-2008 №, выданной Бюро медико-социальной экспертизы № ФКУ «ГБ МСЭ по Мурманской области» Минтруда России (л.д. 62-65) следует, что ФИО1 установлена степень утраты профессиональной трудоспособности в связи с профессиональным заболеванием в размере 10% на срок с 16.03.2021 по 01.04.2022.

Учитывая вышеизложенные обстоятельства, суд приходит к выводу о том, что профессиональное заболевание возникло у ФИО1 в результате длительного воздействия (более 20 лет) на его организм в периоды работы у ответчиков в должности машиниста погрузочно-доставочный машины.

У суда нет оснований не доверять доводам истца о том, что в связи с полученным профессиональным заболеванием ему причинены не только физические, но и нравственные страдания, поскольку из материалов дела достаточно следует, что истец с момента выявления у него профессионального заболевания претерпевал и до настоящего времени претерпевает физические страдания, утратил возможность ведения прежнего активного образа жизни, испытывал и испытывает в настоящее время в этой связи негативные эмоции и переживания, что не могло не отразиться на его психологическом состоянии.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Пунктом 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными настоящей главой и статьей 151 настоящего Кодекса.

В соответствии с абзацем 1 статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В силу разъяснений Верховного Суда Российской Федерации, данных в пункте 2 постановления Пленума от 20.12.1994 № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье).

Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др.

На основании изложенного суд приходит к выводу, что исковые требования ФИО1 о взыскании с ответчиков денежной компенсации морального вреда в связи с утратой профессиональной трудоспособности являются законными и обоснованными.

Статьей 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме.

Согласно разъяснениям Верховного суда Российской Федерации, данным в пункте 32 постановления Пленума от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», суду следует иметь в виду, что поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда.

Из абзаца 2 статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что при определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В соответствии с пунктом 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

С учетом изложенного, принимая во внимание требования разумности и справедливости, суд приходит к выводу о том, что требуемый истцом размер денежной компенсации морального вреда завышен.

При определении ФИО1 размера денежной компенсации морального вреда, подлежащего взысканию с каждого из ответчиков, суд принимает во внимание характер физических и нравственных страданий истца в связи с возникшим у него профессиональным заболеванием. По причине профзаболевания, полученного по вине ответчиков, истцу установлена утрата профессиональной трудоспособности в общем размере 30%.

По мнению суда, вышеуказанные обстоятельства, непосредственно связанные с профзаболеванием, причиняют ФИО1 как физические страдания, связанные с физическими ограничениями, так и нравственные переживания, выражающиеся в изменении образа своей жизни.

Таким образом, суд приходит к выводу о том, что ответственность работодателей по возмещению морального вреда, причиненного работнику ФИО1 в связи с профзаболеваниями, должна быть компенсирована с учетом его трудовой деятельности, выработанной во вредных условиях труда, у каждого из ответчиков.

Также суд учитывает и то обстоятельство, что истец ФИО1, подписав 04.06.2012 с ОАО «Кольская ГМК» дополнительное соглашение к трудовому договору №-л от 01.02.2003, добровольно согласился с условиями об определении размера компенсации морального вреда в случае возникновения профзаболевания, исходя из 10 базовых сумм, установленных статьей 45 Положения об оплате труда работников ОАО «Кольская ГМК» на дату подачи заявления за указанным возмещением за каждые 10% утраты профессиональной трудоспособности (л.д. 83-84).

Пунктом 2.10 Приложения к Коллективному договору АО «Кольская ГМК» на 2020-2022 годы установлено, что для социальных, компенсационных и поощрительных выплат, размер которых определяется локальными нормативными актами Общества, трудовым договором, производятся исходя из базовой сумму равной 2 300 руб.

Судом установлено, что данное соглашение не было расторгнуто или оспорено, его условия не были изменены. При этом за компенсацией морального вреда в связи с профзаболеваниями, истец к ответчику АО «Кольская ГМК» до подачи иска не обращался.

Из материалов дела следует, что ответчики не осуществляли умышленных неправомерных действий в отношении работника ФИО1, повлекших повреждение его здоровья. Истец добровольно на свой страх и риск осуществлял трудовую деятельность во вредных условиях, получал за свою работу определенные гарантии, льготы и компенсации. В силу объективных причин ответчики не имели возможности устранить вредные факторы на рабочем месте.

Более того, утрата профессиональной трудоспособности установлена истцу на 1 год, группа инвалидности по профзаболеваниям не установлена. В представленных медицинских документах отсутствуют доказательства того, что восстановление здоровья истца невозможно.

Одновременно суд учитывает, что в результате полученного профессионального заболевания истец утратил 30% профессиональной трудоспособности, понес и до настоящего времени несет физические и нравственные страдания. Полученные истцом заболевания требуют постоянного врачебного наблюдения, медикаментозного и санаторно-курортного лечения.

Доказательств того, что истец, работая в условиях воздействия вредных веществ и неблагоприятных производственных факторов, нарушал требования охраны труда, что привело к возникновению профессиональных заболеваний, суду не представлено.

Согласие истца на работу во вредных условиях труда, выплата ему заработной платы в повышенном размере, предоставление дополнительных отпусков и других компенсирующих мер не лишают истца права на возмещение морального вреда в связи с утратой здоровья и профессиональной трудоспособности.

Доводы ответчиков о том, что истец, осуществляя трудовую деятельность во вредных условиях труда, осознавал, что на его работоспособность и здоровье могут оказать влияние вредные и опасные производственные факторы, воздействие которых может привести к профессиональному заболеванию, не является основанием для отказа в удовлетворении исковых требований, поскольку истцу причинен вред здоровью, его вины в приобретении профессиональных заболеваний не имеется, при этом ответчики не освобождены от выполнения возложенной на них действующим законодательством обязанности по обеспечению безопасности и условий труда, соответствующих нормативным требованиям охраны труда.

С учетом установленных выше обстоятельств, принимая во внимание, что реально возместить потерпевшему моральный вред, причиненный профессиональным заболеванием, невозможно, но облегчить ему перенесенные страдания можно, и что именно этим целям служит возмещение морального вреда, суд приходит к выводу определить размер подлежащей взысканию в пользу истца денежной компенсации в сумме 109000 рублей.

При определении размера денежной компенсации морального вреда, подлежащего взысканию с каждого из ответчиков, суд руководствуется тем, что стаж работы истца в должностях машиниста ПДМ в условиях воздействия на его организм вредных и опасных производственных факторов в условиях воздействия вредных и неблагоприятных производственных факторов, находящихся в причинно-следственной связи с профессиональным заболеванием составляет 27 лет 10 месяцев дней в соответствии с актом о случае профессионального заболевания, из них стаж работы в АО «Кольская ГМК» - 20 лет 20 дней, соответственно в ООО «Колабыт» - 7 лет 9 месяцев 10 дней.

В соответствии со статьей 1080 Гражданского кодекса Российской Федерации лица, совместно причинившие вред, отвечают перед потерпевшим солидарно. По заявлению потерпевшего и в его интересах суд вправе возложить на лиц, совместно причинивших вред, ответственность в долях, определив их применительно к правилам, предусмотренным пунктом 2 статьи 1081 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В силу пункта 2 статьи 1081 Гражданского кодекса Российской Федерации причинитель вреда, возместивший совместно причиненный вред, вправе требовать с каждого из других причинителей вреда долю выплаченного потерпевшему возмещения в размере, соответствующем степени вины этого причинителя вреда. При невозможности определить степень вины доли признаются равными.

Оценивая в совокупности установленные обстоятельства дела, учитывая длительный стаж работы истца в условиях воздействия вредных производственных факторов, принимая во внимание, что истец просит применить долевую ответственность лиц, причинивших вред, суд приходит к выводу взыскать денежную компенсацию морального вреда с ответчиков в долевом выражении пропорционально отработанному у них времени.

С учетом установленных выше обстоятельств, учитывая, что реально возместить потерпевшему моральный вред, причиненный профессиональными заболеваниями, невозможно, но облегчить перенесенные страдания можно, и что именно этим целям служит возмещение морального вреда, суд приходит к выводу определить размер денежной компенсации, подлежащий взысканию в пользу истца, в следующем размере: с АО «Кольская ГМК» - 69000 рублей, с ООО «Колабыт» - 40000 рублей.

Согласно части 1 статьи 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

Из представленной истцом квитанции следует, что он понес расходы по оплате услуг представителя в размере 5000 рублей за консультацию и составление искового заявления (л.д. 67).

Учитывая объем оказанной юридической помощи, принимая во внимание, что истец в силу отсутствия специальных познаний нуждался в оказании ему квалифицированной юридической помощи, а также то обстоятельство, что исковые требования являются законными и обоснованными, но подлежащими частичному удовлетворению, суд приходит к выводу определить размер расходов на оплату услуг представителя в размере 5000 рублей, который отвечает требованиям разумности.

Поскольку расходы на оплату услуг представителя подлежат взысканию с двух ответчиков, суд определяет их доли в размере: 2700 рублей – с АО «Кольская ГМК» и 2 300 рублей – с ООО «Колабыт».

В соответствии с частью 1 статьи 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации с каждого из ответчиков в доход бюджета подлежит взысканию государственная пошлина в сумме 300 рублей.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 194 - 199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

исковые требования ФИО1 к акционерному обществу «Кольская горно-металлургическая компания», обществу с ограниченной ответственностью «Колабыт» о взыскании денежной компенсации морального вреда в связи с утратой профессиональной трудоспособности - удовлетворить частично.

Взыскать с акционерного общества «Кольская горно-металлургическая компания» в пользу ФИО1 денежную компенсацию морального вреда в размере 69000 рублей, расходы на оплату услуг представителя в размере 2 700 рублей, а всего – 71700 (семьдесят одна тысяча семьсот) рублей.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Колабыт» в пользу ФИО1 денежную компенсацию морального вреда в размере 40000 рублей, расходы на оплату услуг представителя в размере 2 300 рублей, а всего - 42 300 (сорок две тысячи триста) рублей.

Взыскать с акционерного общества «Кольская горно-металлургическая компания» государственную пошлину в доход бюджета муниципального образования Печенгский муниципальный округ Мурманской области в размере 300 (триста) рублей 00 копеек.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Колабыт» государственную пошлину в доход бюджета муниципального образования Печенгский муниципальный округ Мурманской области в размере 300 (триста) рублей 00 копеек.

В остальной части иска отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Мурманский областной суд через Печенгский районный суд в течение одного месяца со дня его принятия в окончательной форме.

Судья А.А. Горбатюк