Решение № 2-1285/2018 2-88/2019 2-88/2019(2-1285/2018;)~М-1309/2018 М-1309/2018 от 4 июля 2019 г. по делу № 2-1285/2018

Дело № 2-88/2019


РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

4 июля 2019 года Корсаковский городской суд Сахалинской области в составе

председательствующего судьи Е.Н. Меркуловой,

при секретаре Г.М. Аникиной,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о признании сделок недействительными и применении последствий недействительности сделок,

УСТАНОВИЛ:

Представитель ФИО1 Н., действующая от имени ФИО1 на основании доверенности от 19.11.2018 года, 26 ноября 2018 года обратилась в суд с иском, в котором просила признать недействительным договор мены квартир от ДД.ММ.ГГГГ, заключенный между Е. и ФИО1, применить последствия недействительности сделки, вернув в собственность ФИО1 квартиру по адресу <адрес>.

В обоснование заявленных требований в иске указано, что квартира по адресу <адрес>, находилась в собственности истца, страдающего <...> заболеванием, однако после смерти ДД.ММ.ГГГГ тети ФИО1 – И., фактически опекавшей истца, ответчик Е. забрал истца из <...>, где истец на тот момент находился, ДД.ММ.ГГГГ привез истца к нотариусу З., где нотариусом была удостоверена доверенность ФИО1 на имя Д. О.В. и Г. на продажу или обмен принадлежащей ему квартиры. На основании указанной доверенности был заключен договор мены, который оспаривает истец. Данный договор очевидно нарушает права истца, поскольку обмен является неравноценным: взамен полноценной двухкомнатной квартиры истец получил однокомнатную квартиру в бывшем общежитии. Кроме того, впоследствии полученную по договору мены квартиру по адресу <адрес>, истец по договору купли-продажи от 20 марта 2018 года передал в собственность ответчика, оставшись без какого-либо жилья.

В своем дополнении к иску от 14 января 2019 года истец и его представитель по доверенности от 19.11.2018 года О. по тем же основаниям просят признать недействительным и договор купли-продажи квартир от 20 марта 2018 года, вернув в собственность ФИО1 квартиру по адресу <адрес>.

В дополнении к иску от 11 февраля 2019 года представитель истца О. по тем же основаниям просит признать недействительной доверенность, выданную 21 ноября 2017 года ФИО1 Д. О.В. и Г. на право распоряжения принадлежащей ему квартиры по адресу <адрес>.

На исковое заявление поступили возражения ответчика, в которых он указывает на соответствие действий истца его волеизъявлению, как при выдаче доверенности, так и при заключении договоров мены и купли-продажи, полагает, что имеющаяся у истца <...> не является препятствием для заключения гражданско-правовых сделок, поскольку закон не допускает ограничения прав и свобод граждан на основании лишь одного психиатрического диагноза, указывает, что при удостоверении доверенности нотариусом была проверена дееспособность истца, ему также были разъяснены смысл и значение доверенности, которые соответствовали намерениям истца. Просит применить срок исковой давности к требованиям об оспаривании доверенности, поскольку доверенность была выдана 21.11.2017 года, а в суд истец обратился 26.11.2018 года, отказать в удовлетворении исковых требований.

В судебном заседании ФИО1 и его представитель О. исковые требования поддержали.

Е. и его представитель П. в судебном заседании с иском не согласились по основаниям, изложенным в возражениях.

Выслушав стороны, изучив материалы дела, суд приходит к следующему.

В соответствии с пунктом 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Согласно пункту 2 статьи 167 ГК РФ при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Согласно пункту 2 статьи 181 ГК РФ срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Из материалов дела следует, что ФИО1 выдал доверенность от ДД.ММ.ГГГГ сроком на 1 год, удостоверенную нотариусом Корсаковского нотариального округа З., согласно которой уполномочил В. ДД.ММ.ГГГГ года рождения, Г. ДД.ММ.ГГГГ года рождения продать принадлежащую ему квартиру по адресу <адрес>, или обменять её на квартиру, находящуюся по адресу <адрес>, за цену и на своих условиях, по своему усмотрению.

Представители, в числе прочего, наделены полномочиями по подписанию передаточного акта и регистрации прав, но без права получения денег по сделкам.

24 ноября 2017 года представителем Е. Г., действующей на основании нотариально удостоверенной доверенности от 21.11.2017 года, и представителем ФИО1 Д. О.В., действующей на основании вышеуказанной, оспариваемой истцом, доверенности, был заключен договор мены жилых помещений.

Так, Е. в лице своего представителя Г. передал в собственность ФИО1 принадлежащую ему на праве собственности по договору о передачи квартиры в собственность граждан от 01.03.2017 года № квартиру по адресу <адрес> общей площадью 35, 7 кв.м, состоящую из одной комнаты, оцениваемую сторонами в 2 000 000 рублей.

ФИО1 в лице своего представителя Д. О.В. взамен указанной квартиры передал в собственность Е. принадлежащую ему на праве собственности по договору на передачу квартиры в собственность граждан от ДД.ММ.ГГГГ № квартиру по адресу <адрес>, общей площадью 42,1 кв.м, оцениваемую в 2 000 000 рублей.

Передаточным актом от 24 ноября 2017 года подтверждается фактическая передача указанных квартир представителями участников сделки и отсутствие претензий у сторон к состоянию этих квартир.

Заявление на регистрацию прав в отношении объектов недвижимости подано от имени участников сделки представителями и ими же подписано.

20 марта 2018 года между ФИО1 и Е. был заключен договор купли-продажи квартиры по адресу <адрес>, на которую у ФИО1 ранее возникло право собственности по договору мены квартир от 24 ноября 2017 года.

По указанному договору ФИО1 продал Е., а тот приобрел в собственность эту квартиру за 1 000 000 рублей.

В пункте 4 договора указано, что расчет между сторонами произведен полностью до подписания договора.

В пункте 7 указано, что продавец заключает настоящий договор не вследствие стечения тяжелых обстоятельств на крайне невыгодных для себя условиях и настоящий договор не является для него кабальной сделкой.

Данный договор подписан лично ФИО1 и Е.

Как видно из дела правоустанавливающих документов, копии которого представлены Росреестром по запросу суда, ФИО1 подписал также и заявление о регистрации перехода прав на недвижимое имущество от 20 марта 2018 года.

По передаточному акту от 20 марта 2018 года ФИО1 передал Е. квартиру по адресу <адрес>, а Е. принял от ФИО1 указанную квартиру, претензий не имеет.

Согласно пункту 3 передаточного акта ФИО1 получил от Е. деньги в сумме 1 000 000 рублей, претензий также не имеет.

Стороной истца в материалы дела представлены следующие документы.

Выписной эпикриз № <...>. Родственники обратились за направлением с целью предотвращения возможных правонарушений со стороны пациента. Ранее неоднократно проходил лечение, в том числе принудительное, в связи с совершением уголовного преступления, проживает с родственниками, предыдущая госпитализация <...>. Трудоспособность утрачена.

Выписной эпикриз № <...>, из которого следует, что истец находился на лечении в этом учреждении с 7 февраля 2018 года по 7 июня 2018 года с таким же диагнозом, оформлялся в <...>, поскольку нуждается в контроле, дядя, с которым он проживает (Е.) не имеет возможности осуществлять такой контроль.

Путевкой от 22 мая 2018 года подтверждается помещение ФИО1 в <...>

Справкой от 27.08.2018 года из филиала <...> подтверждается тот факт, что с 7 июня 2018 года ФИО1 постоянно проживает в этом учреждении.

По запросу суда в материалы дела представлена заверенная копия заключения <...> от ДД.ММ.ГГГГ по уголовному делу № в отношении ФИО1 по ч. 4 ст. 111 УК РФ, в котором <...> ФИО1 определено экспертами следующим образом.

<...>

На основании изложенного комиссия пришла к выводу, что Киналь хроническим психическим заболеванием не страдает, а у него <...>

В период совершения преступления Киналь не мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими.

Учитывая, что общественно опасное деяние совершено им с преобладанием <...>. Неустойчивость его социальной адаптации говорит о необходимости постоянного, интенсивного контроля и медикаментозного лечения, требует помощи со стороны психиатрического учреждения в связи с чем Киналь нуждается в принудительных мерах медицинского характера в психиатрическом стационаре специализированного типа с интенсивным наблюдением.

Данное заключение, кроме того, содержит сведения о привлечении ФИО1 к уголовной ответственности в 1999 году по статье 158 УК РФ за совершение кражи, и в 2004 году по статье 162 УК РФ за разбой, в связи с чем он длительное время находился на принудительном лечении.

Как следует из объяснений сторон, истец проживал в семье ответчика, поскольку нуждался в контроле за его поведением в связи с <...>. О наличии у него в собственности квартиры знал, но ею не пользовался. Для оформления доверенности и последующих сделок Е. привозил его из областной <...> (забирал из больницы временно), истец доверял ответчику в силу родственных отношений, поэтому согласился подписать документы, однако, как он пояснил суду, не имел намерения оставаться без квартиры.

Как следует из объяснений Е., ФИО1 вынужденно проживал у него, поскольку умерла родственница, у которой тот проживал ранее. В своей квартире жить не хотел, потому что боялся оставаться один, поэтому Е. предложил ему однокомнатную квартиру, тот согласился. После оформления сделки и прав, как указывает ответчик, истец выставил однокомнатную квартиру на продажу, после чего ответчик решил выкупить эту квартиру, чтобы ФИО1 не остался без жилья. Указывая цену в 1 000 000 рублей, учитывал, что ранее ФИО1 взял без разрешения в квартире ответчика деньги и золото, потом всё потратил, всего около 1 000 000 рублей, по своему усмотрению.

Кроме того, Е. пояснил, что для оформления договора купли-продажи квартиры 20 марта 2018 года забрал ФИО1 из психиатрической больницы, где тот находился на тот момент в связи с ухудшением состояния, привез его в агентство недвижимости, где им составили договор купли-продажи и Киналь подписал его, затем он отвез Киналя домой, где по его просьбе наличными передал ему 1 000 000 рублей разными купюрами, сложив всё в пакет, а пакет положил в сумку с вещами, которую Киналь забрал с собой в больницу. Затем они вдвоем поехали в МФЦ для сдачи документов на регистрацию, после этого Р. отвез Киналя вместе с сумкой с его вещами и деньгами в пакете в больницу. Через 10 дней Р. опять забрал Киналя из больницы для получения в МФЦ документов на квартиру. Документы он Ж. не отдал, а оставил у себя дома, а Киналя отвез обратно в больницу. Через некоторое время Киналь звонил ему и просил привезти какие-то необходимые вещи, Р. приехал в больницу, где узнал, что Киналь самовольно покидал лечебное учреждение, а затем самостоятельно вернулся, а также узнал, что у врачей имеется дубликат сберегательной книжки Киналя по счету, куда поступала его пенсия по инвалидности, и подлинник которой хранился у Р. дома, в этой книжке имелись сведения о расходовании всех денежных средств, которые поступали на счет.

Проведенная по делу комплексная психолого-психиатрическая экспертиза дала следующие результаты.

Как следует из экспертного заключения № от 14.03.2019 – 15.04.2019 года, ФИО1 на день оформления доверенности 21 ноября 2017 года и на день заключения договора купли-продажи 20 марта 2018 года страдал и страдает в настоящее время <...>

У ФИО1 выявлены <...>

У ФИО1 отмечаются <...>

Выявленные особенности психического состояния и индивидуально-психологические свойства обусловили его неспособность оценить содержание доверенности и договора купли-продажи квартиры, а также принять самостоятельное решение и прогнозировать последствия совершенных сделок.

Отсюда следует вывод: ФИО1 на момент выдачи доверенности 21 ноября 2017 года и на момент заключения договора купли-продажи 20 марта 2018 года не мог понимать значение своих действий и руководить ими.

Таким образом, из приведённого экспертного заключения следует, что особенности личности истца не обеспечивали правильное формирование его воли, в силу чего не может быть установлено соответствие волеизъявления истца его истинным намерениям.

При этом истец, не будучи признан недееспособным, не ограничен в реализации своих прав на защиту, в том числе, судебную. Поэтому истец правомерно поставил вопрос перед судом о недействительности совершенных им сделок.

При этом тот факт, что истец принял решение не самостоятельно, а под влиянием своей двоюродной сестры К., чья дочь Н. фактически использует спорную квартиру по <адрес> для собственного проживания, также не лишает истца возможности судебной защиты, поскольку он не признан недееспособным и вправе воспользоваться возможностью подать иск, а также доверить представительство своих интересов по своему усмотрению.

Из показаний свидетеля К. следует, что истец своей квартирой не пользовался, поскольку постоянно проживал с родственниками, которые на тот момент имели возможность и были согласны опекать его, а также то, что К. считает, что спорное жилое помещение принадлежит их семье, и поводом для настоящего иска послужил иск Е., который после заключения договора купли-продажи заявил иск о выселении из спорной квартиры Н.

Несмотря на то, что данные свидетельские показания подтверждают тот факт, что поводом для обращения в суд с настоящим иском послужила не столько необходимость защиты прав истца, сколько интерес Н., суд не считает это обстоятельство основанием для отказа в иске, поскольку фактически в результате оспариваемых сделок оказалась отчуждена собственность истца, распоряжение которой совершено не в соответствии с его истинным волеизъявлением.

К выдаче доверенности не может быть применен срок исковой давности, поскольку в силу вышеуказанных обстоятельств, истец не мог на момент выдачи доверенности знать об обстоятельствах, влекущих недействительность сделки, в силу ограниченности своих способностей к анализу происходящих событий.

Такой вывод суда следует из заключения экспертов от 15.04.2019 № 170 с учетом их разъяснений в судебном заседании о том, что истец лишен способности к долгосрочному прогнозу, в связи с чем не способен понимать смысла действий по отчуждению квартиры и последствий таких действий лично для него в будущем.

Как следует из объяснений истца, он осознал, что его права ответчиком нарушены, только в тот момент, когда понял, что жилья в его собственности уже не имеется, то есть не ранее даты заключения договора купли-продажи 20 марта 2018 года.

При таких обстоятельствах у суда не имеется оснований для вывода о пропуске истцом годичного срока исковой давности с момента оформления доверенности на распоряжение принадлежащим ему жилым помещением.

Тот факт, что истец не был признан недееспособным, и его способности к адекватному волеизъявлению ранее никогда не подвергались оценке, в том числе с медицинской точки зрения, свидетельствует и о том, что нотариус при оформлении доверенности была лишена возможности иным способом установить неспособность истца к заключению сделок.

Нотариус, не являясь участником гражданско-правовых отношений, не может выступать в качестве надлежащего ответчика по делу о признании недействительными сделок, по которым совершались нотариальные действия.

В связи с этим исковые требования о признании доверенности недействительной, адресованные нотариусу, удовлетворению не подлежат.

Остальные требования истца удовлетворяются судом, признаются недействительными доверенность ФИО1 от 21 ноября 2017 года на распоряжение принадлежащей ему квартирой по адресу <адрес>, договор мены квартир от 24 ноября 2017 года, заключенный на основании указанной доверенности, договор купли-продажи квартир от 20 марта 2018 года.

Разрешая иск в части применения последствий недействительности сделок, суд приходит к следующему.

Согласно статье 12 ГК РФ применение последствий недействительности сделки является самостоятельным способом защиты права.

В соответствии с пунктом 1 статьи 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

С учетом приведенных норм и обстоятельств дела, согласно которым в результате признания недействительной купли-продажи квартиры по <адрес>, которая перешла в собственность ответчика, а истцу были переданы денежные средства в сумме 1 000 000 рублей, истцу должна быть передана квартира по <адрес>, а ответчику – 1 000 000 рублей.

Поскольку в результате обмена квартир квартира по <адрес> перешла в собственность истца, а квартира по <адрес> – в собственность ответчика, истцу должна быть возвращена квартира по <адрес>, а ответчику – квартира по <адрес>.

Однако квартира по <адрес> в настоящий момент уже передана ответчику по последующей сделке, поэтому истцу подлежит передаче квартира по <адрес>, а ответчику 1 000 000 рублей, уплаченных им при заключении договора купли-продажи.

При этом законом не предусмотрено применение таких последствий, которые в одностороннем порядке восстанавливали бы положение одной из сторон по сделке в результате признания её недействительной.

Доводы стороны истца о не получении им 1 000 000 рублей при заключении договора купли-продажи квартиры по <адрес> опровергаются подписями Киналя в договоре купли-продажи и акте приема-передачи, в которых прямо указано на полный расчет по договору и получение ФИО1 денежных средств.

Сам по себе тот факт, что ФИО1 при совершении договора купли-продажи, его подписании и подписании акта приема-передачи не был способен осознавать совершаемые им действия, не является доказательством того, что деньги по оспариваемой сделке Ж. Е. не передавались.

Доводы стороны истца о том, что само по себе признание того факта, что при заключении договора купли-продажи ФИО1 не был способен понимать значение своих действий и руководить ими, является основанием для признания недействительной записи о получении им денежных средств являются ошибочными.

Недействительность сделки по указанным основаниям влечет восстановление положения, существовавшего до исполнения сделки, по общим правилам, и закон не устанавливает для данного случая особых правил, позволяющих применить одностороннюю реституцию.

Учитывая то, что ФИО1 недееспособным не признан и сохраняет способность в определенных пределах принимать решения и совершать юридически значимые действия, а степень его неспособности осознавать содержание подписываемых им документов возможно определить только экспертным путем, подобное истолкование закона лишало бы смысла применение норм права об оспоримых сделках, поскольку баланс прав и интересов сторон сделок с пороками воли в таком случае невозможно было бы обеспечить.

Кроме того, из содержания экспертного заключения от 15.04.2019 года № с учетом разъяснений экспертов Л. и М., следует, что выводы о неспособности ФИО1 понимать значение своих действий и руководить ими в момент выдачи доверенности на распоряжение квартирой, а также подписания договора купли-продажи от 20.03.2018 года, не следует понимать буквально как полное отсутствие таких способностей.

Для оценки соответствия волеизъявления истца на отчуждение принадлежащего ему жилого помещения его действительной воле необходимо установление способности истца осознавать полную утрату им собственного жилья и возможности в будущем пользоваться им для собственного проживания.

Экспертным исследованием установлено сохранение ФИО1 способности вполне осознанно совершать сделки, направленные на удовлетворение текущих потребностей, распоряжаться деньгами, в том числе с помощью банковской карты, пользоваться телефоном, совершать покупки и т.п.

Из опроса ФИО1 в ходе исследования видно, что он понимал, что вместо квартиры получит деньги. Тот факт, что ФИО1 способен прочитать и понять содержание документа в той части, где указано на получение им денег, экспертами подтверждено, однако отсутствие понимания Киналем того, что он получил или не получил деньги, эксперт не подтверждает.

Кроме того, суд учитывает клинические особенности состояния истца, отраженные в экспертном заключении от 28.12.2006 года, которые, как поясняют эксперты, до настоящего времени существенно не изменились, так как из приведенного заключения следует, что Киналь склонен к правонарушениям, удовлетворению своих потребностей, игнорируя чужие интересы, а также склонен ко лжи.

Между тем, именно сторона истца, обратившаяся в суд с иском, обязана представить доказательства своим доводам о неполучении ФИО1 денег по сделке.

С учетом приведенных доказательств, а также не предоставления стороной истца доказательств, опровергающих доводы ответчика и его объяснения как, когда и при каких обстоятельствах он передал деньги истцу, суд не усматривает оснований для возврата квартиры без возложения на истца обязанностей вернуть оплату по договору купли-продажи.

Удовлетворяя иск, суд в соответствии со статьей 98 ГПК РФ взыскивает с ответчика в пользу истца понесенные им расходы по делу в виде государственной пошлины в сумме 300 рублей.

При таких обстоятельствах, руководствуясь статьями 194-198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Признать недействительной доверенность от 21 ноября 2017 года, выданную ФИО1 В. и Г. на продажу или обмен принадлежащей ему квартиры по адресу <адрес>.

Признать недействительным договор мены квартир от 24 ноября 2017 года, согласно которому Е. передал в собственность ФИО1 квартиру по адресу <адрес>, а ФИО1 передал в собственность Е. квартиру по адресу <адрес>.

Признать недействительным договор купли-продажи квартиры от 20 марта 2018 года, по которому ФИО1 передал в собственность Е. квартиру по адресу <адрес>, а Е. уплатил Ж. 1 000 000 рублей.

Вернуть в собственность ФИО1 квартиру по адресу <адрес>.

Обязать ФИО1 вернуть Е. 1 000 000 рублей.

Отказать Ж. в удовлетворении исковых требований о признании недействительной доверенности от 21.11.2017 года к нотариусу З..

Взыскать со Е. в пользу ФИО1 300 рублей в возмещение расходов на уплату государственной пошлины.

Решение может быть обжаловано в Сахалинский областной суд через Корсаковский городской суд в течение одного месяца со дня его принятия в окончательной форме.

Судья Е.Н. Меркулова.

Решение принято в окончательной форме 8 июля 2019 года.

Судья Е.Н. Меркулова.