Апелляционное постановление № 1-22/2019 22-18/2020 от 9 марта 2020 г. по делу № 1-5/2019

Судья суда 1 инстанции Дело № 22-18/2020

ФИО1 № 1-22/2019


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

город Анадырь 10 марта 2020 года

Суд Чукотского автономного округа в составе

председательствующего судьи Трушкова А.И.,

при секретаре Бондаревой Н.Г.,

с участием:

прокурора Перепелкиной Ф.Г.,

подсудимого Д.В.С. в режиме видеоконференц-связи,

его защитника - адвоката Девятова Ю.Ю.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело № 1-22/2019 по апелляционному представлению государственного обвинителя Умриха К.А. на постановление Билибинского районного суда Чукотского автономного округа от 25 декабря 2019 года, которым уголовное дело в отношении

Д.В.С., <дата> года рождения, уроженца <адрес>, гражданина Российской Федерации, зарегистрированного по месту жительства и проживающего по адресу: <адрес>, имеющего среднее профессиональное образование, женатого, имеющего на иждивении одного несовершеннолетнего ребёнка <дата> года рождения, работающего в МП ЖКХ машинистом-кочегаром и тренером-преподавателем в МАОУ «ДЮСШ» в <адрес>, военнообязанного, не судимого,

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного частью 3 статьи 159 УК РФ,

возвращено прокурору Билибинского района Чукотского автономного округа для устранения препятствий его рассмотрения судом.

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционного представления, выслушав мнение прокурора Перепелкиной Ф.Г., поддержавшей апелляционное представление по изложенным в нём доводам, мнения подсудимого Д.В.С. и его защитника Девятова Ю.Ю., согласившихся с мнением прокурора, суд апелляционной инстанции

у с т а н о в и л :

В рамках данного уголовного дела Д.В.С. обвиняется в том, что, являясь директором муниципального предприятия сельхозтоваропроизводителей О (далее – Предприятие), 30 апреля 2015 года начал реализовывать возникший в период января-апреля 2015 года умысел на совершение мошенничества, направив в Департамент промышленной и сельскохозяйственной политики Чукотского автономного округа (далее – Департамент) заявку от Предприятия о возможности выделения намеченной к хищению субсидии на возмещение части затрат, составивших в полном объёме 650 тысяч рублей, по приобретению на 2015 год трактора ДТ-75.

В период мая – 26 июня 2015 года Д.В.С. договорился с Г.В.В. о том, что последний за денежное вознаграждение в размере 300 тысяч рублей окажет Д.В.С. услугу по поиску и приобретению паспорта самоходной машины на трактор ДТ-75 и на основании него составит фиктивные документы по купле-продаже трактора между возглавляемым Г.В.В. ООО 1 и Предприятием, а Д.В.С. для создания видимости целевого расходования денежных средств осуществит перечисление денежных средств в сумме 650 тысяч рублей с расчётного счёта Предприятия на расчётный счёт ООО 1. В этот же период Г.В.В. исполнил свою часть договорённости.

26 июня 2015 года Д.В.С. со своей стороны дооформил фиктивный договор купли-продажи трактора и 01 июля 2015 года на основании счёта к фиктивному договору поручил главному бухгалтеру Предприятия осуществить перечисление денежных средств в сумме 650 тысяч рублей с расчётного счёта Предприятия на расчётный счёт ООО 1 в тот же день это перечисление денежных средств осуществлено.

29 июля 2015 года по договорённости с Д.В.С. Г.В.В. организовал перечисление на личный расчётный счёт последнего денежных средств в сумме 350 тысяч рублей, остаток в 300 тысяч рублей по договорённости с Д.В.С. Г.В.В. оставил в распоряжении ООО 1

В период января – 05 мая 2015 года Д.В.С. заключил с И.Н.И. устную сделку по купле-продаже трактора за 200 тысяч рублей, эту сумму перечислил И.Н.И. в один из ней августа-ноября 2015 года. В первой половине мая 2015 года трактор ДТ-75 был поставлен на территорию Предприятия.

Не позднее 31 декабря 2015 года Д.В.С. представил в Департамент полученные им от Г.В.В. документы по приобретению трактора с заведомо ложными и недостоверными сведениями, путём обмана ввёл в заблуждение Департамент и Предприятие относительно факта целевого использования 617500 рублей выделенной Департаментом субсидии и 32500 рублей Предприятия.

Обозначенные выше события, инкриминированные Д.В.С., предварительным следствием квалифицированы по части 3 статьи 159 УК РФ как хищение чужого имущества путём обмана и злоупотребления доверием (мошенничество), совершённое лицом с использованием своего служебного положения, в крупном размере.

Обжалуемое постановление Билибинского районного суда от 25 декабря 2019 года явилось итогом рассмотрения уголовного дела по существу (т.6 л.д.161-172).

Как следует из протокола судебного заседания, судебное разбирательство по делу в отношении Д.В.С. было проведено в полном объёме, при этом, доведя судебное следствие по делу до конца, выслушав прения сторон и последнее слово подсудимого, 19 декабря 2019 года судья удалился в совещательную комнату для вынесения итогового судебного решения и 25 декабря 2019 года самостоятельно принял решение о необходимости возвращения уголовного дела прокурору, указав в постановлении о наличии оснований для квалификации действий подсудимого в соучастии с иным лицом (т.6 л.д.120-160).

Мотивируя изложенное в обжалуемом постановлении решение о возвращении уголовного дела прокурору, в качестве правового основания этого решения суд сослался на положения пункта 6 части 1 статьи 237 УПК РФ: принимая обжалуемое решение, суд первой инстанции указал на установление в ходе судебного рассмотрения уголовного дела фактических обстоятельств, свидетельствующих о наличии оснований для квалификации действий обвиняемого как более тяжкого преступления.

Согласно выраженной в обжалуемом постановлении позиции суда исследованные материалы дела могут указывать на то, что изготовление Г.В.В. по предварительной договорённости с Д.В.С. использованных последним документов по фиктивной сделке купли-продажи трактора, помимо предоставления Д.В.С. паспорта самоходной машины для регистрации трактора в органах гостехнадзора, характеризуется целью изъятия денежных средств Предприятия; само же изъятие этих денежных средств характеризуется совместностью действий лиц, поскольку предоставленные со стороны Г.В.В. Д.В.С. документы по фиктивной сделке купли-продажи трактора использовались Д.В.С. для перечисления 650 тысяч рублей в адрес руководимого гр-ном Г.В.В. общества с расчётного счёта Предприятия, что позволило использовать эти денежные средства по усмотрению и договорённостям Д.В.С. и Г.В.В.. Эти действия по изъятию денежных средств Предприятия, которые составляют объективную сторону состава инкриминируемого деяния и могут быть признаны предварительно согласованными, не получили надлежащей оценки в ходе предварительного расследования (т.6 л.д.171).

При таких обстоятельствах, исходя из позиции суда первой инстанции, деяния подсудимого требуют дополнительной квалификации как совершённых в соучастии с предварительной договорённостью, суд же лишён возможности такой правовой оценки в силу статьи 252 УПК РФ (т.6 л.д.171).

В апелляционном представлении государственный обвинитель ставит вопрос об отмене постановления судьи в связи с существенным нарушением уголовно-процессуального закона, повлиявшим на законность и обоснованность вынесенного постановления, и вынесении в отношении Д.В.С. обвинительного приговора (т.6 л.д.181-183).

В обоснование апелляционного представления государственный обвинитель указал, что «выполнение части объективной стороны преступления иным лицом, не осведомлённым о преступных намерениях исполнителя, в силу отсутствия субъективной стороны преступления не может квалифицироваться в соответствии с положениями статьи 33 УК РФ», пояснив следующее.

Г.В.В. не было известно о преступных намерениях Д.В.С., направленных на хищение денежных средств, его осознанием не охватывалась необходимость отчёта за использование субсидии перед Департаментом с использованием фиктивных документов: Г.В.В. действовал лишь с целью помочь Д.В.С. в получении возможности зарегистрировать реально имеющийся в наличии трактор.

Организация гр-ном Г.В.В. возврата части денежных средств в сумме 350 тысяч рублей на личный счёт Д.В.С. не может безусловно свидетельствовать об осознании гр-ном Г.В.В. преступной схемы совершения хищения и об участии Г.В.В. в ней, он лишь желал сохранить деловые отношения с Д.В.С., не задумываясь о мотивах его действий (т.6 л.д.181-183).

Изучение материалов дела, аргументации обжалуемого постановления суда и позиций сторон приводит суд апелляционной инстанции к следующим выводам.

В соответствии с правовыми позициями, высказанными в постановлении Конституционного Суда РФ от 02 июля 2013 года № 16-П, ограничение права суда на выбор нормы уголовного закона, подлежащей применению, или на возвращение уголовного дела прокурору, ставило бы решение суда в зависимость от решения органов предварительного расследования, обоснованность которого и составляет предмет судебной проверки. Суд вправе самостоятельно и независимо выбрать подлежащие применению нормы уголовного закона в случаях, когда в ходе судебного разбирательства им установлены фактические обстоятельства, являющиеся основанием для квалификации деяния как более тяжкого преступления.

Согласно пункту 6 части 1 статьи 237 УПК РФ судья возвращает уголовное дело прокурору, если в ходе судебного разбирательства установлены фактические обстоятельства, указывающие на наличие оснований для квалификации действий обвиняемого как более тяжкого преступления.

Сопоставление названных положений с материалами уголовного дела позволяет признать постановление суда первой инстанции законным и обоснованным, основанным на установленных в судебном заседании фактических обстоятельствах, диктующих необходимость применения в рассматриваемом случае пункта 6 части 1 статьи 237 УПК РФ.

Под фактическими обстоятельствами в данном случае понимаются обстоятельства, входящие в предмет доказывания по уголовному делу, которые были игнорированы органом предварительного расследования, что повлекло квалификацию действий обвиняемого по необоснованно льготным для него условиям.

Суд первой инстанции аргументированно указал на несоответствие квалификации инкриминируемого Д.В.С. деяния установленным в судебном заседании фактическим обстоятельствам, на то, что эти фактические обстоятельства могут свидетельствовать о наличии иной квалификации – квалификации как более тяжкого деяния в связи с неучтённым предварительным следствием квалифицирующим признаком заранее согласованного совершения деяния в соучастии.

Органами предварительного расследования действия Д.В.С. квалифицированы без признака их совершения группой лиц по предварительному сговору; связанная с этим признаком правовая оценка указанному выше поведению гр-на Г.В.В., данная органом предварительного следствия (т.4 л.д.38-39), противоречит установленным в ходе судебного рассмотрения дела обстоятельствам.

Вопреки указанной правовой оценке, исследованные судом доказательства могут обосновать наличие заранее обговорённого изъятия денежных средств Департамента и Предприятия подсудимым Д.В.С. совместно с иным лицом.

В постановлении от 25 декабря 2019 года суд первой инстанции достаточно детально изложил и аргументировал своё решение, оснований не согласиться с которым суд апелляционной инстанции не находит.

Довод апелляционного представления о том, что осознанием Г.В.В. не охватывалась необходимость отчёта за использование субсидии перед Департаментом с использованием фиктивных документов, не свидетельствует о незаконности и необоснованности обжалуемого судебного постановления.

Так, в соответствии с пунктом 5 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30 ноября 2017 года № 48 "О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате" мошенничество признаётся оконченным с момента, когда указанное имущество поступило в незаконное владение виновного или других лиц и они получили реальную возможность (в зависимости от потребительских свойств этого имущества) пользоваться или распорядиться им по своему усмотрению. Отчёт за использование субсидии перед Департаментом с использованием фиктивных документов совершён согласно предъявленному обвинению после изъятия денежных средств и после получения реальной возможности распоряжения ими (то есть после окончания самого преступления) и потому для признания у лица статуса исполнителя мошенничества обозначенное государственным обвинителем в представлении осознание не требуется.

Является необоснованным содержащийся в апелляционном представлении государственного обвинителя довод о том, что Г.В.В. не было известно о преступных намерениях Д.В.С., направленных на хищение денежных средств (т.6 л.д.181-183).

Так, в судебном заседании Г.В.В. пояснил о том, что ему было обозначено, что у Д.В.С. в бюджете заложена сумма 650 тысяч рублей и в эту сумму должны быть включены доставка, покупка трактора. Д.В.С. ему сказал: «У меня есть трактор, но его надо как-то узаконить. У нас есть определённая сумма, а новый трактор стоит дорого, а вот за «б-ушный» трактор, но в хорошем состоянии, они же на дотации, во нам выделяют во такую-то сумму». Г.В.В. оформил договор о том, что он якобы продаёт трактор организации за 650 тысяч рублей. При этом часть этих денег он должен был отправить обратно Д.В.С., а (далее дословно) «остальные деньги на расходы: уплату налогов, ПСМ (паспорт самоходной машины), на курьерские услуги». 650 тысяч рублей были перечислены возглавляемым Д.В.С. предприятием на счёт руководимого гр-ном Г.В.В. общества. Гр-ном Г.В.В. были потрачены 50 тысяч рублей на покупку паспорта самоходной машины, 10-15 тысяч рублей на пересылку документов. 300 тысяч рублей он отправил Д.В.С. через знакомого на счёт его карты. А остальные деньги остались в банке на счету (т.6 л.д.128, обратная сторона, л.д.130).

В соответствии с предшествующими показаниями Г.В.В., оглашёнными в судебном заседании в порядке части 3 статьи 281 УПК РФ и которые он полностью подтвердил, через своего знакомого он перечислил Д.В.С. по его просьбе на его личный счёт 350 тысяч рублей; остальные деньги в сумме 300 тысяч рублей он оставил себе по взаимной договорённости с Д.В.С. за осуществление поиска паспорта самоходной машины и составление фиктивной сделки купли-продажи трактора (т.6 л.д.128-129, 130, т.2 л.д.137).

Согласно этим же показаниям Г.В.В. «стал искать объявления о продаже паспортов самоходных машин на трактор ДТ-75 по всей Российской Федерации, за исключением субъектов Сибири и Дальнего Востока, чтобы в будущем свести к минимуму возможность её проверки» (т.2 л.д.136). Тогда же Г.В.В. признал, что ранее в своём объяснении он сообщил, что передал через знакомого Д.В.С. все деньги, а (далее дословно) «на самом деле оставшиеся денежные средства я оставил себе по взаимной договорённости с Д.В.С. Такие показания я давал в связи с тем, что опасался привлечения к ответственности по факту осуществления поиска паспорта самоходной машины, составления фиктивной сделки купли-продажи и получения за эти действия денежного вознаграждения от Д.В.С.» (т.2 л.д.137).

Как пояснил ФИО2 в судебном заседании, он «поступил с деньгами так, как было договорено при заключении сделки» (т.6 л.д.131).

Главный бухгалтер МП СХП О Л.А.С. в судебном заседании пояснила, что денежные средства в сумме 650 тысяч рублей на счёт ООО 1 были переведены во исполнение договора между двумя юридическими лицами, подписанного в том числе директором её предприятия Д.В.С. (т.6 л.д.126).

Согласно фактическим данным, содержащимся в выписке ПАО «Сбербанк» от 18 апреля 2018 года по операциям на счёте организации, 01 июля 2015 года осуществлено перечисление денежных средств Предприятием подсудимого Д.В.С. в сумме 650 тысяч рублей на расчётный счёт ООО 1 по счёту № 51 от 26 июня 2015 года за трактор ДТ-75 согласно договору купли-продажи № 10/15 от 26 июня 2015 года (т.2 л.д.222, 223).

В офисе Предприятия 27 декабря 2017 года, исходя из протокола осмотра места происшествия (т.1 л.д.167-172), изъяты паспорт самоходной машины, акт приёма-передачи трактора, договор купли-продажи № 10/15 от 26 июня 2015 года, счёт от 26 июня 2015 года № 51 от ООО 1 товарная накладная от 15 декабря 2015 года № 51 от ООО 1 на трактор ДТ-75 (т.1 л.д.167-172).

Подсудимый Д.В.С. в судебном заседании пояснил, что после осмотра трактора И.Н.И. (действительного продавца трактора) Д.В.С. связался с Г.В.В. Последний сказал, что когда придут деньги с Департамента 650 тысяч рублей, то чтоб их перевели на него, что заключат договор и 300 тысяч рублей остаются ему, а 350 тысяч рублей – И.Н.И.. Д.В.С. попросил Г.В.В. перевести 350 тысяч рублей изначально Д.В.С.. Когда деньги пришли, предприятие Д.В.С. перевело сразу 650 тысяч рублей Г.В.В., после Г.В.В. перечислил 350 тысяч рублей Д.В.С., а последний отдал И.Н.И. за трактор 200 тысяч рублей наличными (т.6 л.д.139-140).

Д.В.С. также пояснил, что 150 тысяч рублей он обещал отдать И.Н.И. чуть позже (т.6 л.д.139-140), однако сам И.Н.И. в судебном заседании это опроверг, указав, что помимо 200 тысяч рублей Д.В.С. не должен был иных денежных средств (т.5 л.д.148, обратная сторона); у подсудимого к свидетелю И.Н.И. вопросов не возникло (т.5 л.д.149).

О сумме именно в 200 тысяч рублей в разговоре между Д.В.С. и И.Н.И. при осмотре приобретаемого трактора пояснил в судебном заседании свидетель Д.В.В. (т.5 л.д.136, оборотная сторона).

Приведённые выше фактические данные обозначают обстоятельства, которые могут дать основания к выводам о наличии как у Д.В.С., так и у лица, возможно непосредственно содействовавшего ему в изъятии денег, корыстной цели, то есть совместного стремления изъять чужое имущество в свою пользу, распорядиться указанным имуществом как своим собственным, к выводам о конкретных заранее обговоренных совместных действиях каждого из названных лиц, непосредственно направленных на достижение единого для них результата – на изъятие чужого имущества (денежных средств, выделенных исключительно на приобретение Предприятием трактора) путём осуществления фиктивной сделки купли-продажи трактора, составляющее исполнение объективной стороны инкриминируемого Д.В.С. мошенничества.

О возможном осознании гр-ном Г.В.В. действительного характера своих действий может свидетельствовать его поведение, о котором он пояснил лично (о чём указано выше) и выразившееся в осторожности выбора региона продаж паспортов самоходных машин на трактор, в опасении привлечения к ответственности по факту осуществления поиска паспорта самоходной машины, составления фиктивной сделки купли-продажи и получения за эти действия «денежного вознаграждения», представляющего из себя денежные средства на приобретение Предприятием трактора, «высвободившиеся» в связи с осуществлением фиктивной сделки его купли-продажи.

Кроме того, в соответствии с оглашёнными в судебном заседании показаниями Г.В.В. он признал, что (далее дословно) «с целью придания планируемой фиктивной сделки с МП СХП О более законного вида я составил между ООО 2 и ООО 1 договор купли-продажи и акт приёма-передачи от 18 февраля 2015 года на трактор ДТ-75, взяв данные из имеющегося у меня ПСМ…Также в условиях данного договора было отражено, что на момент продажи трактор находится в Билибинском районе Чукотского АО, чтобы было видно, что у меня не было возможности личного осмотра самоходной машины при её покупке для сверки номерных агрегатов. После составления указанного мной договора купли-продажи я распечатал и отправил его, а также акт приёма-передачи и паспорт самоходной машины в г.Белогорск, где в соответствующих реквизитах ООО 2 были произведены подписи от имени генерального директора, а также оттиск печати, в том числе и в ПСМ…Данную услугу П.А.Г. мне оказал из-за близких дружеских отношений…никакой оплаты не производилось, хотя по условиям договора значилось 600 000 рублей» (т.6 л.д.129, т.2 л.д.137-138).

В судебном заседании Г.В.В. подтвердил, что при осуществлении им фиктивной сделки с ООО 2», предваряющей фиктивную сделку с МП СХП О (предприятия подсудимого Д.В.С.), «деньги никакие никому не перечислялись. С ООО 2 никаких денежных манипуляций не производилось», отражённые в фиктивном договоре купли-продажи трактора денежные средства в 600 тысяч рублей ни через кассу, ни безналичным способом в ООО 2 не передавались (т.6 л.д.130, оборотная сторона).

Показания Г.В.В. о фиктивной сделке с ООО 2 соответствуют оглашённым в судебном заседании показаниям П.А.Г. (т.6 л.д.135, оборотная сторона, т.2 л.д.171-172).

Пояснения Г.В.В. могут указывать на то обстоятельство, что Г.В.В. достаточно полно осознавал необязательность реального перевода на счёт его общества денежных средств для создания видимости якобы состоявшейся сделки купли-продажи трактора, его оприходования и постановки на учёт в соответствующих органах.

Указанные выше материалы не были учтены ни старшим следователем в своём постановлении от 08 мая 2018 года об отказе в возбуждении уголовного дела (т.4 л.д.38-39), ни государственным обвинителем при формулировании своей процессуальной позиции по данному делу.

В апелляционном представлении в качестве одного из доводов своей позиции государственный обвинитель указал, что организация гр-ном Г.В.В. возврата части денежных средств в сумме 350 тысяч рублей на личный счёт Д.В.С. не может безусловно свидетельствовать об осознании гр-ном Г.В.В. преступной схемы совершения хищения и об участии Г.В.В. в ней, что он лишь желал сохранить деловые отношения с Д.В.С., не задумываясь о мотивах его действий, что Г.В.В. действовал лишь с целью помочь Д.В.С. в получении возможности зарегистрировать реально имеющийся в наличии трактор (т.6 л.д.181-183).

Между тем, обозначенные выше материалы, исследованные в суде первой инстанции, определяют несостоятельными как названный довод, так и позицию государственного обвинителя в целом. Эти материалы могут свидетельствовать о том, что организация возврата части денежных средств в сумме 350 тысяч рублей на личный счёт подсудимого не может оцениваться отдельно от иных частей инкриминируемого Д.В.С. деяния; её обособление и самостоятельная оценка государственным обвинителем созданы искусственно для аргументации несостоятельной позиции, носят не основанный на материалах уголовного дела характер, а поведение Г.В.В. выходит за рамки желания сохранить деловые отношения с Д.В.С. и предоставления ему возможности регистрации трактора.

Перечисленные выше материалы в нарушение положений статей 17 и 88 УПК РФ об основании оценки доказательств на имеющейся в уголовном деле их совокупности не получили надлежащей оценки со стороны обвинения и государственного обвинителя в частности. Устранение названных нарушений влечёт за собой установление фактических обстоятельств, которые могут свидетельствовать о заранее согласованном совершении подсудимым преступления совместно с иным лицом, то есть указывающих на наличие оснований для квалификации действий подсудимого как более тяжкого преступления. Поскольку согласно статье 252 УПК РФ суд связан предъявленным обвинением, то названные обстоятельства препятствовали разрешению уголовного дела по существу и обусловили необходимость принятия судом решения о возвращении дела прокурору, верным правовым основанием которого является пункт 6 части 1 статьи 237 УПК РФ.

На основании изложенного и руководствуясь пунктом 1 части 1 и частью 2 статьи 389.20, статьями 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

п о с т а н о в и л :

Постановление Билибинского районного суда Чукотского автономного округа от 25 декабря 2019 года, которым уголовное дело № 1-22/2019 в отношении Д.В.С. по его обвинению в совершении преступления, предусмотренного частью 3 статьи 159 УК РФ, возвращено прокурору Билибинского района Чукотского автономного округа для устранения препятствий его рассмотрения судом, оставить без изменения, апелляционное представление оставить без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, непосредственно в судебную коллегию по уголовным делам Девятого кассационного суда общей юрисдикции.

Председательствующий А.И. Трушков