Решение № 2-194/2018 2-2/2019 2-2/2019(2-194/2018;)~М-182/2018 М-182/2018 от 14 января 2019 г. по делу № 2-194/2018

Дело №2-2/2019


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

15 января 2019 года город Урай

Урайский городской суд Ханты-Мансийского автономного округа — Югры в составе

председательствующего судьи Орловой Г. К.,

при секретаре Колосовской Н. С.,

с участием

заместителя прокурора города Урая Васильевой А. С.,

истца ФИО1, её представителя ФИО2, действующего на основании доверенности от ДД.ММ.ГГГГ со сроком полномочий один год, представителей ответчика ООО «Лукойл-Энергосети» ФИО3, действующего по доверенности № от ДД.ММ.ГГГГ со сроком полномочий по ДД.ММ.ГГГГ, ФИО4, действующего по доверенности № от ДД.ММ.ГГГГ со сроком полномочий по ДД.ММ.ГГГГ,

представителя третьего лица Фонда социального страхования ФИО5, действующей по доверенности № от ДД.ММ.ГГГГ со сроком полномочий по ДД.ММ.ГГГГ,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1, действующей за себя и в качестве законного представителя несовершеннолетней Р.П.Д., к обществу с ограниченной ответственностью «ЛУКОЙЛ-Энергосети» о признании недействительным акта о несчастном случае на производстве, признании несчастного случая связанным с производством, взыскании единовременной денежной выплаты, установленной коллективным договором и компенсации морального вреда,

у с т а н о в и л:

ФИО1, действующая также в интересах несовершеннолетней дочери Р.П.Д., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, обратилась в суд с указанным иском к ООО «ЛУКОЙЛ-Энергосети», обосновав тем, что с ДД.ММ.ГГГГ состояла в зарегистрированном браке с Р.Д.В., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, от брака имеется дочь Р.П.Д., ДД.ММ.ГГГГ года рождения. С ДД.ММ.ГГГГ супруг работал в сервисном центре теплоснабжения ТПП «Урайнефтегаз», вахтовым методом, 14.10.2017 он погиб на производстве. Приказом №-к от ДД.ММ.ГГГГ трудовой договор с ним прекращен по п.6 ч.1 ст.83 ТК РФ. Согласно акту судебно-медицинского исследования трупа № от ДД.ММ.ГГГГ установлено, что смерть Р.Д.В. наступила в результате поражения электрическим током.

По результатам расследования несчастного случая, проводившегося в период с 16.10.2017 по 14.12.2017, 17.12.2017 она получила акт о расследовании группового несчастного случая (тяжелого несчастного случая, несчастного случая со смертельным исходом) по форме 4, с которым она не согласна и считает его незаконным. В частности с п. 7 Акта, в котором указано, что в ходе расследования несчастного случая комиссией не установлены факты, доказывающие, что Р.Д.В. умер в результате поражения электрическим током и выявлены обстоятельства, ставящие под сомнение объективность и полноту исследований, на основании которых оформлен Акт судебно-медицинского исследования трупа № от ДД.ММ.ГГГГ. В связи с чем несчастный случай со смертельным исходом, произошедший ДД.ММ.ГГГГ с Р.Д.В., не может быть квалифицирован, как несчастный случай, связанный с производством.

Также истец считает не соответствующими действительности обстоятельства, изложенные в п. 3 Акта, считает, что видеозапись с места происшествия комиссией не исследовалась, информация, которая имелась на данной видеозаписи, незаконно не представлена в правоохранительные органы. На теле Р.Д.В. имелись видимые телесные повреждения, которые изложены в акте судебно-медицинского исследования № от ДД.ММ.ГГГГ.

Исходя из обстоятельств несчастного случая, изложенных в п.4 Акта, 14 октября в 8 часов 00 минут Р.Д.В., принял смену и приступил к исполнению непосредственных обязанностей – о чем имеются записи от ДД.ММ.ГГГГ в Вахтовом журнале котельной, в оперативном журнале. В 11 часов 47 минут Р.Д.В. упал и находился в бессознательном состоянии, ему стали оказывать первую помощь. Затем его из помещения котельной вынесли на улицу и продолжили оказание первой помощи. Примерно в 12 часов 25 минут на место происшествия прибыл медицинский работник ООО «Медис», которая констатировала смерть Р.Д.В. Согласно акту судебно-медицинского (судебно-химического) исследования № от ДД.ММ.ГГГГ в крови Р.Д.В. обнаружен этиловый спирт в количестве 0,43 промилле. Вместе с тем, исходя из обстоятельств изложенных в п.4 Акта следует, что у Р.Д.В. на момент проведения реанимационных мероприятий, отсутствовали какие-либо признаки алкогольного опьянения. Тело Р.Д.В. незаконно было перемещено с места, где он погиб.

В Акте необоснованно указывается на то, что в должностные обязанности Р.Д.В. не входило выполнение ремонта электроустановок, отключение и подключение электрооборудования, внутренний осмотр распределительных (силовых и осветительных) щитов.

Кроме этого, истец указала, что не согласна с Актом в части заключения специалистов № от ДД.ММ.ГГГГ некоммерческого партнерства «Саморегулируемая организация судебных экспертов» и ООО «Экспертиза», по факту проверки акта судебно-медицинского исследования трупа № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому смерть Р.Д.В. наступила в результате ишемической болезни сердца в виде острой коронарной недостаточности, которая протекала бессимптомно и не могла быть выявлена при периодических профилактических медицинских осмотрах.

Члены комиссии незаконно не приняли во внимание Акт судебно-медицинского исследования трупа № от ДД.ММ.ГГГГ, составленного экспертом, непосредственно осматривавшим тело Р.Д.В. Каких-либо признаков приступа сердечной недостаточности при судебно-медицинском исследовании трупа Р.Д.В. не установлено.

При заключении комиссия руководствовалась не официальным документом, а сомнительными заключением специалистов и рецензией, которые выполнены не государственными экспертами и выполнялись по возмездным договорам. Исследования электрооборудования котельной (подтвержденные Техническим отчетом и протоколами измерений) было произведено спустя только месяц после несчастного случая.

Главный государственный инспектор труда (по охране труда) в ХМАО – Югре, председатель комиссии по расследованию несчастного случая со смертельным исходом ФИО6 не согласился с Актом формы 4 и изложил свою позицию в особом мнении председателя комиссии от ДД.ММ.ГГГГ, в котором считал, что несчастный случай со смертельным исходом, произошедший ДД.ММ.ГГГГ со слесарем по ремонту котельных и пылеприготовительных цехов 5 разряда Сервисного центра «Урайэнергонефть» ЗСРУ ООО «ЛУКОЙЛ-ЭНЕРГОСЕТИ» Р.Д.В. классифицируется как несчастный случай, связанный с производством и подлежит оформлению актом о несчастном случае на производстве по форме Н-1, регистрации и учету в Западно-Сибирском управлении ООО «ЛУКОЙЛ-ЭНЕРГОСЕТИ».

Вместе с тем, с особым мнением главного государственного инспектора труда (по охране труда) в ХМАО-Югре ФИО6 истец не согласна в части того, что Р.Д.В. нарушил п.3.2.2.1. Трудового договора № от ДД.ММ.ГГГГ., 3.6.6.1. Правил внутреннего трудового распорядка ООО «ЛУКОЙЛ-ЭНЕРГОСЕТИ», утв. 28.02.2015, п.п. 2.20., 2.27. «Должностной инструкции слесаря по ремонту и оборудования котельных и пылеприготовительных цехов 5 разряда автоматизированной котельной района теплоснабжения», утв. начальником сервисного центра «Урайэнергонефть» от 01.04.2014г. № 04-07-98, выразившееся в том, что работник находился на рабочем месте в состоянии алкогольного опьянения. Поскольку при проведении расследования не было установлено ни одного доказательства, подтверждающего факт нахождения Р.Д.В. в алкогольном опьянении, что подтверждается протоколами объяснений работников.

Истец настаивает, что ее супруг Р.Д.В. погиб в результате несчастного случая на производстве, он не болел, в том числе не болел сердечно - сосудистыми заболеваниями; не имел каких-либо хронических заболеваний; не состоял на учете у врачей нарколога и психиатра; проходил регулярно медицинские осмотры; следил за здоровьем; участвовал в спортивных мероприятиях и занимал призовые места (по направлению работодателя), награжден медалями, грамотами. Он не имел взысканий по месту работы, был ответственным, дисциплинированным работником. 20.03.2017 прошел периодический медицинский осмотр в ООО «Медис» по профессии «слесарь по ремонту оборудования котельных и пылеприготовительных цехов», в соответствии с выданным заключением ограничения на выполнение работ по данной профессии отсутствуют. По результатам медицинского осмотра нарушений здоровья медицинскими специалистами не установлено противопоказаний к работе с вредными и/или опасными веществами и производственными факторами не имелось.

Истец считает, что работодатель скрывает обстоятельства произошедшего несчастного случая на производстве, во избежание ответственности.

22.01.2018г. главный государственный инспектор труда вынес предписание № генеральному директору ООО «ЛУКОЙЛ-ЭНЕРГОСЕТИ» составить и утвердить в установленном порядке акт о несчастном случае на производстве формы Н-1; направить утвержденный акт в Фонд социального страхования РФ; зарегистрировать акт в журнале регистрации несчастных случаев на производстве. Указанное предписание не исполнено.

В нарушение ст.229 ТК РФ ответчик не предпринял мер для незамедлительного формирования комиссии по расследованию несчастного случая; не обеспечил возможность личного участия в расследовании несчастного случая. Приказ СЦ «Урайэнергонефть» № «О создании комиссии по расследованию несчастного случая» был издан лишь ДД.ММ.ГГГГ.

Материалы расследования несчастного случая не содержат сведений о том, что ДД.ММ.ГГГГ состояние здоровья Р.Д.В. ухудшилось. Также в материалах расследования отсутствуют сведения о наличии признаков острой сердечной недостаточности.

Учитывая данные обстоятельства, несчастный случай с Р.Д.В. подлежит квалификации, как связанный с производством, в связи с чем, подлежит надлежащему оформлению и учету работодателем в соответствии с требованиями статьи 230 ТК РФ.

Незаконные действия ответчика по факту не оформления акта формы Н-1 грубо нарушает права истцов. Они лишены возможности получить страховые выплаты, выплаты по потере кормильца и т.д.

Согласно п.7.10.5, коллективного договора между работодателем и работником ООО «ЛУКОЙЛ- ЭНЕРГОСЕТИ» на 2015-2017г.г. единовременная денежная выплата для возмещения вреда, причиненного работенкам в результате несчастного случая на производстве или профессиональных заболеваний устанавливается при смертельном исходе в размере не менее 350 величин прожиточного минимума трудоспособного населения в целом по Российской федерации (региональных прожиточных минимумов трудоспособного населения, если в соответствующем регионе применяются районные коэффициенты). Размер возмещения, с учетом величины прожиточного минимума за 4 квартал 2017 года установленного Постановлением Правительства Ханты-Мансийского автономного округа Югры № 12-п от 26 января 2018 года, составляет 15 261*350= 5 341 350 рублей.

В соответствии с п.2.1.договора оказания услуг по страхованию работников от несчастных случаев № от 10.01.17г. - страховым случаем является совершившееся событие, с наступлением которого возникает обязанность Страховщика произвести страховую выплату Застрахованному лицу. К страховым рискам относятся - п.2.1.3 несчастный случай на производстве, приведший к смерти Застрахованного в результате этого несчастного случая.

Каких-либо страховых выплат она не получала.

Смертью супруга и отца истцам причинен моральный вред, а именно невосполнимой потерей кормильца семьи, утратой супруга и отца малолетнего ребенка, компенсацию которого они оценивают в 10 000 000 рублей.

Истцы просят суд признать недействительным акт о расследовании группового несчастного случая (тяжелого несчастного случая, несчастного случая со смертельным исходом) формы - 4 о признании несчастного случая со смертельным исходом, произошедшего ДД.ММ.ГГГГ с работником ООО «ЛУКОИЛ-Энергосети» Западно-Сибирское региональное управление Сервисный Центр «Урайэнергонефть» Р.Д.В. не связанным с производством.

Признать несчастный случай, произошедший ДД.ММ.ГГГГ с работником ООО «ЛУКОИЛ-Энергосети» Западно-Сибирское региональное управление Сервисный Центр «Урайэнергонефть» Р.Д.В., связанным с производством.

Обязать ответчика составить акт о несчастном случае на производстве по форме Н-1 по факту гибели ДД.ММ.ГГГГ работника Р.Д.В.; взыскать с ответчика в пользу ФИО1 и Р.П.Д. единовременную денежную выплату для возмещения вреда, причиненного работнику в результате несчастного случая на производстве, при смертельном исходе, в размере 5 341 350 рублей; компенсацию морального вреда в размере 5 000 000 рублей в пользу каждого истца; расходы по оплате услуг адвоката в размере 15 000 рублей в пользу ФИО1

От ответчика ООО «ЛУКОЙЛ-ЭНЕРГОСЕТИ» поступил письменный отзыв на иск, в котором он полагает исковое заявление не подлежащим удовлетворению, поскольку акт судебно-медицинского исследования трупа №, составленный судмедэкспертом ФИО7 не соответствует установленным в ходе расследования фактам. Так, из имеющихся материалов расследования невозможно установить каким именно образом погибший мог попасть под воздействие электричества. Не установлен конкретный прибор, либо оборудование, взаимодействие с которым привело к поражению Р.Д.В. электрическим током, в материалах расследования не имеется расшифровок данных контрольно-измерительной аппаратуры, зафиксировавших сбой/короткое замыкание, что могло бы косвенно подтвердить названную судмедэкспертом причину гибели работника. Акт судебно-медицинского исследования трупа №, по мнению ответчика, является ненадлежащим доказательством, так как составлен с множественными нарушениями методик проведения исследования трупа, не позволяющими считать указанные выводы объективными. Участки кожи трупа с предполагаемыми электрометками не изымались и на гистологическое исследование не направлялись. При составлении судмедэкспертом ФИО7 акта об исследовании трупа Р.Д.В. № допущено нарушение ст. 8 и 16 ФЗ №73 «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» в части проведения объективного, полного и всестороннего проведения исследования, а заключение о причине смерти от поражения электрическим током, указанное в акте исследования трупа № безосновательно.

Комиссия по расследованию несчастного случая с Р.Д.В., составляя акт по форме 4, исходила из того, что на момент завершения расследования ДД.ММ.ГГГГ доказательства, подтверждающие факт поражения работника электрическим током - отсутствуют, а акт исследования трупа № является ненадлежащим доказательством, так как установленная в нем причина смерти не подтверждается ни одним из доказательных материалов расследования и не соответствует установленным комиссией обстоятельствам гибели работника.

Записи с купольных видеокамер не могут быть предоставлены, поскольку используются для наблюдения за помещением котельной в режиме реального времени без записи на жесткий диск компьютера. Система видеонаблюдения используется для визуального контроля помещения с целью предотвращения проникновения посторонних лиц в помещение котельной и слежения за котлом розжига.

Действия работников, которые вынесли Р.Д.В. на улицу для продолжения оказания первой помощи не содержат какого-либо состава правонарушения либо преступления, так как указанные граждане не являлись действительными медработниками и не могли определить наступила ли смерть Р.Д.В. на момент оказания ему первой помощи или нет.

Скорую помощь на место происшествия вызвали в 11:51, и дополнительно обратились к специалистам ООО «МЕДИС» в вахтовом поселке Убинка, работник которого К.Э.К. прибыла в 12:30 и констатировала наступление смерти Р.Д.В., в связи с этим вызов скорой был отменен фельдшером за ненадобностью, а тело погибшего было доставлено в КУ ХМАО-Югры БСМЭ в г. Урай. Отмена вызова скорой помощи сотрудниками ответчика не была направлена на сокрытие несчастного случая на производстве.

Предписание главного государственного инспектора труда в ХМАО-Югре от 22.01.2018 № ответчиком оспорено в суде, как незаконное, поскольку оно требует от ответчика признать смерть Р.Д.В. несчастным случаем на производстве без предоставления каких-либо доказательств, подтверждающих причинно-следственную связь гибели работника с трудовой деятельностью и в качестве единственного документа, в котором указана причина смерти ссылается на спорный, по мнению ответчика, акт исследования трупа №. Необоснованными являются утверждения государственного инспектора касательно низкой трудовой дисциплины, неудовлетворительной организации производства, выразившейся в необеспечении безопасности работника при эксплуатации оборудования. Так, в ходе расследования несчастного случая большинством членов комиссии установлено, что пострадавший своевременно и в полном объеме проходил необходимое обучение по охране труда, инструктажи, проверку знаний, стажировку (пункт 2 Акта по форме 4), был обеспечен специальной одеждой и средствами индивидуальной защиты. Рабочее место Р.Д.В. было аттестовано по условиям труда. Вышесказанное в полной мере подтверждено прилагаемыми к Акту формы 4 документами.

Ответчик не отказывается от исполнения требований законодательства РФ в части составления акта по форме Н1 и исполнения всех обязанностей работодателя, предусмотренных законодательством в случае надлежащего подтверждения гибели Р.Д.В. от поражения электрическим током на производстве и предоставлении надлежащих экспертных оценок аккредитованных судебно-медицинских организаций, без дополнительного понуждения к исполнению закона со стороны государственной инспекции труда, прокуратуры либо иных надзорных или властно-распорядительных органов.

Доводы ФИО1 о том, что она лишена возможности получать выплаты по потере кормильца по причине несоставления акта по форме Н1, ответчик считает несостоятельными, поскольку право на страховую пенсию по случаю потери кормильца имеют нетрудоспособные члены семьи умершего кормильца, состоявшие на его иждивении, супруг/супруга, и один из родителей, вне зависимости проживали ли оно совместно с погибшим или нет. Страховая пенсия по потере кормильца и ее назначение не зависит от причин смерти.

В связи с тем, что на момент обращения в суд смерть Р.Д.В. квалифицирована как несчастный случай не связанный с производством выплата возмещения вреда согласно п. 7.10.5 коллективного договора супруге погибшего - не предусмотрена.

Истец в соответствии с п. 7.8 коллективного договора ООО «ЛУКОЙЛ-ЭНЕРГОСЕТИ» своевременно и в полном объеме получила следующие выплаты: единовременное пособие в размере 225 623,66 руб. и премию по итогам 2017 года (после смерти работника) - в размере 27 556,48 руб.

Заявленную в качестве компенсации морального вреда сумму в размере 10 000 000 руб. ответчик полагает необоснованной, так как истцом не предоставлено суду никаких доказательств влияния перенесенных страданий на физическое здоровье, способность трудиться и воспитывать дочь.

Ответчик просил суд в удовлетворении исковых требований отказать.

В пояснениях от 10.04.2018 ответчик дополнил, что в соответствии с Перечнем должностей и профессии сервисного центра «Урайэнергонефть», требующих присвоения соответствующей группы по электробезопасности и Приложением 1 к Указанию №-У от 26.01.2017 «О предоставлении работникам СЦ «Урайэнергонефть» прав лиц, ответственных за безопасное производство работ в электроустановках на 2017 год слесарь РОКиПЦ, которым являлся Р.Д.В., относится к электротехнологическому персоналу, имеющему группу II по электробезопасности до 1000 В.

Электротехнологический персонал может быть допущен только к техническому обслуживанию технологических установок, в состав которых входит электрооборудование. Электрооборудование объектов цеха теплоснабжения, в том числе котельной вахтового поселка Филипповка, являющееся частью технологических установок, не имеет открытых токоведущих частей, находящихся под напряжением.

Работы непосредственно на электрооборудовании электротехнологическому персоналу не разрешены. В соответствии с Правилами по охране труда при эксплуатации электроустановок обслуживание электроустановок выполняется электротехническим (оперативно-ремонтным, ремонтным, административно-техническим) персоналом. Электроустановки объектов цеха теплоснабжения находятся на обслуживании персонала цехов и районов электроснабжения, что закреплено Приказом по СЦ «Урайэнергонефть» № от 23.03.2017 «О назначении лиц, ответственных за электрохозяйство на 2017 год». Обслуживание выполняется силами электромонтеров по ремонту и обслуживанию электрооборудования в сроки, установленные графиком ППР или по заявке работников котельной. При необходимости выполнения работ на технологическом оборудовании котельной, электромонтерами по РиОЭО, по заявке персонала котельной производится отключение электрооборудования, электрическая схема разбирается, кабели закорачиваются. Ключи от электрических щитов и пр. объектов цеха теплоснабжения в соответствии с Приказом по Сервисному центру № от 21.02.2017 «Об определении порядка хранения и выдачи ключей от электроустановок» находятся на учете оперативного персонала цехов и районов электроснабжения и электротехнологический персонал доступа к ним не имеет. Таким образом, Р.Д.В., являясь электротехнологическим персоналом, не мог выполнять работы на открытых токоведущих частях электрооборудования, находящихся под напряжением. Кроме того, он не мог прикоснуться к токоведущим частям, находящимся под напряжением.

14.01.2019 от третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, государственного учреждения - региональное отделение Фонда социального страхования Российской Федерации по Ханты-Мансийскому автономному округу - Югре, поступили пояснения по иску, в которых суду сообщают, что при расследовании дела о гибели Р.Д.В. комиссия пришла к выводу, что несчастный случай не связан с производством, поскольку выявлены противоречия в имеющихся документах. В акте судебно - медицинского исследования трупа № от ДД.ММ.ГГГГ указано, что смерть наступила в результате поражения электрическим током. Вместе с тем, выводы судебно - медицинского эксперта ФИО7 подверглись сомнению в заключении специалистов от ДД.ММ.ГГГГ № «Экспертиза» г. Уфа, в Рецензии № от ДД.ММ.ГГГГ на акт судебно-медицинского исследования трупа г. Москва, в исследовании оборудования котельной (подтвержденные Техническим отчетом и протоколами измерений) показавшем исправность оборудования и отсутствие возможности поражения Р.Д.В. электрическим током.

Эксперты Российского центра судебно-медицинской экспертизы Министерства здравоохранения Российской Федерации, в ходе проведения назначенной по гражданскому делу экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ пришли к выводу, что на теле Р.Д.В. имеются повреждения в виде ссадин и поверхностных ран на подбородке и на руке, которые расцениваются как не причинившие вред здоровью человека; объективных данных свидетельствующих о наличии среди установленных повреждений электрометок не установлено; причиной смерти эксперты считают - внезапную сердечную смерть, в результате острого коронароспазма, который мог развиться на фоне имевшихся патологических изменений в сердечной мышце, а также употребления накануне этилового спирта.

Считают, что по смыслу ч. 3 ст. 227 ТК РФ несчастный случай, произошедший с Р.Д.В. не подлежит признанию несчастным случаем на производстве, в связи с отсутствием воздействия на него внешних факторов (телесные повреждения, травмы, профессиональное заболевание, удар, обморожение, поражение электрическим током и пр.). Причиной смерти Р.Д.В. явилась «внезапная сердечная смерть» (общее заболевание), которое не указано в перечне событий, квалифицируемых в качестве несчастных случаев на производстве.

В судебном заседании истец ФИО1, действующая за себя и в интересах несовершеннолетнего ребенка Р.П.Д., исковые требования поддержала в полном объеме по доводам, изложенным в исковом заявлении, дополнив о том, что в случае принятия результатов проведенной по определению суда судебно-медицинской экспертизы просила учесть, что работодатель нарушил трудовое законодательство, допустив на рабочее место её супруга в состоянии опьянения, работодатель должен был его и впоследствии отстранить от работы при наличии опьянения, но не сделал этого. Также после случившегося работодатель не вызвал скорую помощь и в полном объеме не выяснил обстоятельства несчастного случая. Истец просила удовлетворить исковые требования в полном объеме.

Представитель истца ФИО2 в судебном заседании иск ФИО1 поддержал в полном объеме по доводам искового заявления, просил его удовлетворить в полном объеме, принять в качестве доказательства судебно-медицинскую экспертизу Бюро судебно-медицинской экспертизы ХМАО-Югры, учитывая, экспертиза, проведенная на основании определении суда ответила не на все поставленные вопросы, не оценила состояние зрачков Р.Д.В., которые указывали на поражение электрическим током.

Представители ответчика ФИО3 и ФИО4 в судебном заседании исковые требования не признали по доводам, изложенным в письменных возражениях на иск, просил в его удовлетворении отказать.

Представитель ФИО3 в судебном заседании также дополнил, что не было установлено нахождение работника Р.Д.В. в состоянии опьянения и поэтому не было оснований для того, чтобы не допускать его к работе или отстранить от неё.

Представитель третьего лица - Фонда социального страхования ФИО5 в судебном заседании с иском ФИО1 не согласилась по доводам, изложенным в письменном возражении на иск.

Третье лицо Государственная инспекции труда в Ханты-Мансийском автономном округе – Югре не явился, при этом третье лицо было извещено о времени и месте судебного заседания путем направления судебного извещения с одновременным размещением информации о времени и месте судебного заседания на официальном сайте суда в информационно-телекоммуникационной сети "Интернет" в порядке части 2.1 ст. 113 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (л.д. 114-115 том 6). Представитель в судебное заседание не явился, ходатайств об отложении судебного заседания не заявлено, в связи с чем, в силу части 3 статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд рассмотрел дело в отсутствие представителя Государственной инспекции труда в Ханты-Мансийском автономном округе – Югре.

Выслушав доводы сторон, представителя третьего лица, показания свидетелей Ф.Ю.И., Б.М.Р., П.Н.В.,З.И.В., М.Е.А., Р.И.А., Ф.И.В., В.В.В., эксперта ФИО7, заключение заместителя прокурора г. Урая Васильевой А. С., полагавшей необходимым в удовлетворении иска отказать, исследовав представленные сторонами в материалы дела доказательства, оценив их в силу ст. 67 ГПК РФ каждое в отдельности и все в совокупности, суд пришёл к следующему:

В соответствии с Конституцией Российской Федерации в Российской Федерации охраняются труд и здоровье людей (часть 2 статьи 7), каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены (часть 2 статьи 37), каждый имеет право на охрану здоровья (часть 2 статьи 41), каждому гарантируется право на судебную защиту (часть 1 статьи 46).

Из данных положений Конституции Российской Федерации в их взаимосвязи следует, что каждый имеет право на справедливое и соразмерное возмещение вреда, в том числе и морального, причиненного повреждением здоровья вследствие необеспечения работодателем безопасных условий труда, а также имеет право требовать такого возмещения в судебном порядке.

Настоящий спор возник о признании недействительным акта о расследовании несчастного случая со смертельным исходом работника сервисного центра «Урайэнергонефть» Западно-Сибирского регионального Управления ООО «ЛУКОЙЛ-Энергосети» Р.Д.В., признании несчастного случая связанным с производством и возложении на ответчика – работодателя составить акт о несчастном случае на производстве и взыскании с ответчика в пользу истцов единовременной денежной выплаты в соответствии с отраслевым соглашением и компенсации морального вреда.

Как установлено при судебном разбирательстве и подтверждается материалами дела: трудовой книжкой Р.Д.В. (л.д. 30-37 том 1), приказами о приёме, переводах и увольнении (л.д. 60, 63, 64-66, 67-68, 69-71, 72 тома 1), трудовым договором с дополнительными соглашениями к нему (л.д. 73-88), личной карточкой формы Т- 2 (л.д. 90-93 тома 2) Р.Д.В. с 29 декабря 2012 по 14 октября 2017 года состоял в трудовых отношениях с ответчиком ООО «Лукойл – Энергосети», на момент увольнения в должности слесаря по ремонту оборудования котельных ми пылеприготовительных цехов 5 разряда. Трудовой договор прекращён в связи со смертью работника.

Малолетняя Р.П.Д., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, является дочерью Р.Д.В. и истицы ФИО1, проживала совместно с отцом и находилась на его иждивении, что подтверждается свидетельством о рождении (л.д. 28 тома 1), не оспаривается ответчиком.

С истицей ФИО1 Р.Д.В. состоял в браке с ДД.ММ.ГГГГ, что подтверждается свидетельством о заключении брака (л.д. 27 том 1).

Из материалов дела, показаний допрошенных свидетелей Ф.Ю.И. и Б.В.Р. следует, что ДД.ММ.ГГГГ Р.Д.В., находясь на вахтовом поселке Филипповка района теплоснабжения № Цеха теплоснабжения Сервисного центра «Урайэнергонефть» ЗСРУ ООО «Луковолй- Энергосети», осуществлял свои должностные обязанности слесаря по ремонту оборудования котельных и пылеприготовительных цехов 5 разряда котельной. В 11:47 часов в присутствии мастера района теплоснабжения № цеха теплоснабжения Ф.Ю.И., который осуществляя проверку рабочей документации и работы котельной, слесарь Р.Д.В., взяв журналы для заполнения подошел к монитору, расположенному на щите управления, где потерял сознание и его, лежащего в полусидячем положении на правом боку, увидел Ф.Ю.И., который дал указания водителю вызвать медицинскую помощь, сделал искусственное дыхание и впоследствии вместе с Б.В.Р., отдыхавшим с ночной смены и прибежавшим по вызову ФИО8 в котельную, перенесли Р.Д.В. на улицу, где уложив на землю, продолжили выполнять искусственное дыхание до приезда фельдшера с вахтового поселка Убинка.

Согласно графику выхода на работу и табеля учета рабочего времени на октябрь 2017 года (л.д. 259 том 4) рабочая смена Р.Д.В. была с 12.10.2017 года по 18.10.2017 года, 14.10.2017 года для него был рабочим днем.

Из представленного Государственной инспекцией труда 16 октября 2017 года материалов дополнительного расследования (л.д. 5-458 том 5) и материалов несчастного случая со смертельным исходом, представленного ответчиком (л.д. 1-296 том 4) следует, что 16 октября 2017 года сообщение и извещения о несчастном случае со смертельным исходом Р.Д.В. было направлено ФСС РФ по ХМАО-Югре, в ОАО «Капитал-Страхование», в Государственную инспекцию труда в ХМАО-Югре, прокурора г. Урай, государственному инспектору по охране труда по ХМАО-Югре в г. Урае, в администрацию города Урай, в Северо-Уральское управление Ростехнадзора в ХМАО-Югре (л.д. 17-27 том 4).

В этот же день 16.10.2017 года начальником сервисного центра «Урайэнергонефть» Западно-Сибирского регионального управления ООО «Лукойол-Энергосети» на основании приказа № создана комиссия по расследованию несчастного случая, по результатам работы которой, 14.12.2017 года был составлен акт по форме № о расследовании несчастного случая с Р.Д.В. со смертельным исходом (л.д. 8-14 том 4, л.д. 229-242 том 5) с особым мнением председателя комиссии ФИО9 – главного государственного инспектора труда (по охране труда) в ХМАО-Югре.

Согласно названному акту в процессе расследования несчастного случая, произошедшего со слесарем по ремонту котельных и пылеприготовительных цнхов 5 разряда Сервисного центра «Урайэнергонефть» ЗСРУ ООО «Лукойл-Энергоети» Р.Д.В., причины несчастного случая, нарушения законодательных и иных нормативных правовых локальных нормативных актов не установлены; лиц, ответственных за нарушение законодательных иных нормативных правовых и локальных нормативных актов, явившихся причинами смерти Р.Д.В., не установлено.

В ходе расследования несчастного случая комиссией не установлены факты, доказывающие, что Р.Д.В. умер в результате поражения электрическим током, выявлены обстоятельства, ставящие под сомнение объективность и полноту исследований, на основании которых оформлен акт судебно-медицинского исследования трупа № от 13.11.2-017 года. Комиссия считает, что несчастный случай со смертельным исходом, произошедший 14 октября 2017 года с Р.Д.В., не может быть квалифицирован как несчастный случай, связанный с производством, подлежащий оформлению актом о несчастном случае на производстве по форме Н-1, учету и регистрации в Сервисном центре «Урайэнергонефть» Западно-Сибирского регионального Управления ООО «Лукойл-Энергосети».

Разрешая возникший спор относительно причины смерти работника Р.Д.В., связана она с производством либо нет, суд учитывает, что безопасные условия труда – это условия труда, при которых воздействие на работающих вредных и (или) опасных производственных факторов исключено либо уровни их воздействия не превышают установленных нормативов (ст. 209 Трудового кодекса Российской Федерации (далее ТК РФ).

Из содержания ст. 210 ТК РФ следует, что к основным направлениям государственной политики в области охраны труда относятся: обеспечение приоритета сохранения жизни и здоровья работников; расследование и учет несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний; защита законных интересов работников, пострадавших от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний, а также членов их семей на основе обязательного социального страхования работников от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний.

Обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя статьями 22, 212 Трудового кодекса Российской Федерации, из которых следует, что работодатель обязан обеспечить, в том числе: безопасность работников при эксплуатации оборудования, осуществлении технологических процессов, а также применяемых в производстве инструментов; соответствующие требованиям охраны труда условия труда на каждом рабочем месте; обучение безопасным методам и приемам выполнения работ, проведение инструктажа по охране труда, стажировки на рабочем месте и проверки знания требований охраны труда; организацию контроля за состоянием условий труда на рабочих местах, расследование и учет несчастных случаев на производстве, обязательное социальное страхование работников от несчастных случаев на производстве, разработку и утверждение правил и инструкций по охране труда для работников.

В силу ст. 219 ТК РФ каждый работник имеет право на рабочее место, соответствующее требованиям охраны труда, обучение безопасным методам и приемам труда за счет средств работодателя, обязательное социальное страхование от несчастных случаев на производстве, отказ от выполнения работ в случае возникновения опасности для его жизни и здоровья вследствие нарушения требований охраны труда, за исключением случаев, предусмотренных федеральными законами, до устранения такой опасности.

Одновременно положениями статей 21, 214 ТК РФ на работника возложены обязанности добросовестно исполнять свои трудовые обязанности, соблюдать требования по охране труда и обеспечению безопасности труда, правильно применять средства индивидуальной и коллективной защиты, проходить обучение безопасным методам и приемам выполнения работ, инструктаж по охране труда, стажировку на рабочем месте, проверку знаний требований охраны труда, немедленно извещать своего непосредственного или вышестоящего руководителя о любой ситуации, угрожающей жизни и здоровью людей.

На основании положений ст. 220 ТК РФ государство гарантирует работникам защиту их права на труд в условиях, соответствующих требованиям охраны труда.

В ходе судебного заседания из акта формы №, протокола осмотра несчастного от 14.10.2017, повторного осмотра от 15.11.2017 (л.д. 152-153, 154-155 том 4) и представленных фотоматериалов (л.д. 158-181 том 4) установлено, что местом работы Р.Д.В. являлась котельная на вахтовом поселке Филипповка, расположенного на территории Советского района. Котельная – это металлокаркасное здание, установленное на металлических сваях, являющихся частью контура заземления. Пол выполнен из рифленого металла, связанного сваркой с контуром заземления.. В помещении котельной располагаются два котла, два подпиточных насоса, два сетевых насоса, два нефтяных насоса, два циркуляционных насоса два пластинчатых теплообменника, автоматизированная система управления технологическими процессами, состоящими из четырех шкафов.

Из акта формы № следует, что электрические кабели без видимых повреждений, видимых повреждений монитора, корпуса и двери микропроцессорного шкафа с наружной стороны не обнаружено. Оборудование, использование которого привело к несчастному случаю, отсутствует.

Согласно должностной инструкции слесаря по ремонту оборудования котельных и пылеприготовительных цехов 5 разряда автоматизированной котельной района теплоснабжения № от 01.04.2014 года и последующими изменениями и дополнениями к ней (л.д. 249-252, 253,254, 255, 256-257, 258 том 4), с которым был ознакомлен работник Р.Д.В., что подтверждается соответствующими листами ознакомления, слесарь по ремонту оборудования котельных и пылепригготовительных цехов 5 разряда автоматизированной котельной района теплоснабжения относится к категории рабочих, в его обязанности входило осуществление обслуживания водогрейных котлов, работающих на газообразном и жидком топливе, и теплообменного оборудования, находящегося в зоне обслуживания основных агрегатов (п. 2.1), выполнение осмотра и текущего ремонта обслуживаемого оборудования (п. 2.6) и он обязан был не приступать к выполнению работ повышенной опасности без оформленного, в установленном порядке, наряда-допуска (п. 2.22).

Из представленных суду документов, а именно заключения предварительного (периодического) медицинского осмотра Р.Д.В. от 20.03.2017 года (л.д. 290 том 4), листа и программы стажировки Р.Д.В. (л.д. 292-293 том 4), журналов регистрации вводного инструктажа (л.д. 294 том 4), инструктажа на рабочем месте (л.д. 297-298 том 4), обучения персонала по охране труда и промышленной безопасности (л.д. 299-300 том 4), проверки знаний охраны труда (л.д. 310 том 4), учета проверки знаний и правил работы в электроустановках (л.д. 302 том 4) следует, что Р.Д.В. был допущен к работе, а в отношении электроустановок он относится к электротехнологическому персоналу.

Также 17.06.2017 года он был ознакомлен с инструкцией по охране труда для слесаря по ремонту оборудования котельных и пылеприготовительных цехов № (л.д. 303-309 том 4, 114-127 том 2), которая предусматривает, что при выполнении названных работ могут воздействовать опасные и вредные производственные факторы, в том числе повышенное значение напряжения в электрической цепи, замыкание, которое может пройти через тело человека (пункт 1.11).

Согласно инструкции по охране труда для электротехнологического персонала с группой по электробезопасности II №, утвержденной 10.01.2017 года персонал производственных структурных подразделений, осуществляющий эксплуатацию электротехнологических установок, относится к электротехнологическому персоналу. (л.д. 145-151 том 2)

11 декабря 2017 года комиссия в составе государственного инспектора отдела энергетического надзора по ХМАО Северо-Уральского управления Ростехнадзора – ФИО10, заместителя главного инженера по электроснабжению - ФИО11, начальника отдела промышленной безопасности, охраны труда и окружающей среды – ФИО12 провели осмотр помещения котельной вахтового поселка Филипповка, однако пришла к выводу, что в связи с тем, что инцидент на котельной произошел 14.10.2017 года и обстановка, в связи с производственной необходимостью не могла быть сохранена до момента осмотра, выдать заключение о возможной электротравме невозможно (л.д. 187 том 4)

27 ноября 2017 года были проведены испытания и измерения оборудования котельной вахтового поселка Филипповка ООО «Интегралэнерго» (л.д. 188-212 том 4), результаты которых показали, что электроустановки соответствуют необходимым требованиям нормативных документов, сопротивление заземлителей и заземляющих устройств соответствует ПУЭ, ПЭЭП, возможность поражения электрическим током исключена (оборот л.д. 195 том 4).

Допрошенные свидетели Ф.Ю.И., Б.М.Ф., Ф.И.В., В.В.В. суду показали, что котельная после случившегося с Р.Д.В. работу не приостанавливала, электрозамыкания не было, все продолжило работать в штанном режиме.

Таким образом, не установлен конкретный прибор либо оборудование, взаимодействие с которыми привело к поражению Р.Д.В. электрическим током.

Вместе с тем согласно акту судебно-медицинского исследования трупа № от ДД.ММ.ГГГГ эксперт пришел к выводу о том, что смерть Р.Д.В. наступила в результате поражения электрическим током, о чем свидетельствует наличие электрометок на тыльной поверхности левой кисти и на подбородке; анизокория; коронароспазм; мелкоочаговые кровоизлияния в миокард; очаговая эмфизема легких, отек легких и вещества головного мозга; наличие мелких точечных кровоизлияний в соединительную оболочку век, под висцеральную плевру легких и эпикард; венозное полнокровие внутренних органов, жидкое состояние крови. Данное поражение электрическим током, приведшее к смерти, относится к категории, причинившей тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни в момент причинения.

По заключению экспертизы по материалам дела № от 12 марта 2018 года, проведенной на основании постановления следователя Югорского межрайоннного следственного отдела следственного управления Следственного комитета РФ по ХМАО-Югре о назначении комиссионной судебно-медицинской экспертизы от 20 декабря 2017 года, комиссия экспертов пришла к выводу, что причиной смерти Р.Д.В. явилось поражение электрическим током, осложнившееся развитием острой дыхательной и сердечно–сосудистой недостаточности, непосредственно приведших к смерти. Данная экспертиза проведена на основании акта судебно-медицинского исследования трупа №БСМЭ филиал в г. Урае, акта судебно-гистологического исследования № из КУ ХМАО-Югры БСМЭ.

В ходе судебного разбирательства был опрошен эксперт ФИО7, составивший акт судебно-медицинского исследования трупа № от ДД.ММ.ГГГГ и который первоначально осматривал труп. Согласно его показаний, данных суду, он при исследовании трупа 17.10.2017 года и не предположил, что смерть могла наступить от воздействия электрическим током, на это не указывали никакие признаки, ему не были представлены обстоятельства дела, направление полиции этого не содержало. Имевшиеся на подбородке и в области пястно-фалангового сочленения 4,5 пальцев левой кисти по их форме и содержанию он воспринял лишь как ссадины, поэтому не отбирал для гистологического исследования фрагменты эпидермиса с названных мест. На гистологию направил лишь фрагменты органов относительно содержания наркотических средств, алкоголя и т.п.. Только после беседы с ФИО1, состоявшейся после похорон Р.Д.В., понял, что возможно имело место поражение электрическим током, в связи с чем, он в акте описал обнаруженные повреждения на подбородке и в области пястно-фалангового сочленения 4,5 пальцев левой кисти как электрометки с учетом также того, что другие данные свидетельствовали о поражении электрическим током. При этом заболеваний сердца у Р.Д.В. не было установлено, описанные параметры сердца и головного мозга не свидетельствовали о наличии у него заболеваний, от которых внезапно наступила смерть.

В результате выявленных противоречий суд назначил комиссионную судебно-медицинскую экспертизу с привлечением врача-кардиолога, производство которой поручил Федеральному государственному бюджетному учреждению «Российский центр судебно-медицинской экспертизы» Министерства здравоохранения Российской Федерации.

По заключению эксперта (комиссионной судебно-медицинской экспертизе) от 23 ноября 2018 года (л.д. 79-92 том 7) комиссия экспертов пришла к следующим выводам:

В ходе проведения судебно-медицинской экспертизы установлено, что на теле Р.Д.В. имелись следующие повреждения:

рана линейной формы «на подбородке слева» длиной 0,8см, глубиной до 0,3 см, с неровными краями и «ближе к закругленным» концами;

участки осаднения (2) в области пястно-фалангового сочленения 4,5 пальцев левой кисти, овальной формы размерами 0,8x0,5см и 0,6x0,4см с поверхностью в виде спущенного эпидермиса, с образованием по периферии незначительных валиков светлосерого цвета.

Указанные повреждения могли образоваться от воздействия твердой тупой поверхности травмирующего предмета, о чем свидетельствует их закрытый характер, а также наличия у раны неровных краев.

Данные повреждения имеют крайне скудное макроскопическое описание (отсутствует детальная характеристика повреждений: описание стенок и дна раны, описание уровня и цвета поверхности ссадин, описание реактивных изменений, специфических загрязнений), а также отсутствует их гистологическое исследование, что не дает возможности высказаться о прижизненности и давности их образования.

Комиссия экспертов отмечает, что повреждения в виде ссадин и поверхностных ран не влекут за собой кратковременное расстройство здоровья или незначительную стойкую утрату трудоспособности и, согласно п. 9. Приказа Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации № 194н от 24.04.08, расцениваются как не причинившие вред здоровью человека.

В ходе проведения судебно-медицинской экспертизы объективных данных свидетельствующих о наличии среди установленных повреждений электрометок экспертами не установлено, а именно:

- отсутствует некроз и обугливание кожи;

- не установлено наличие металлизации в зонах повреждений;

- не установлены гистологические признаки действия электрического тока: образование сот в роговом слое, его обгорание, образование сот по ходу выводных потовых желез, вытягивание клеток шиловидного слоя, отслаивание эпидермиса от собственно кожи (признаки Веймана (W. Weimann)); в подкожной жировой клетчатке: застойное полнокровие, отеки, связанные с местными гемодинамическими нарушениями и «эмфизема» кожи (электрогенная эмфизема); в более глубоких слоях кожи зигзагообразные полости с обугленными стенками — ходы тока.

Также комиссией экспертов не установлено каких-либо данных свидетельствовавших о поражении Р.Д.В. техническим электричеством, а именно:

- отсутствие в зоне повреждений оплавленных, спиралевидно скрученных, обуглившихся волос;

- отсутствие признаков механического, теплового и электролитического действия электрического тока на одежде (участки разрежения, разрывы и дефекты материалов одежды, изменения окраски и обугливание краев повреждений, оплавление металлической фурнитуры одежды и т.д.) и обуви (разрывы верха или подошвы, оплавление головок гвоздей и т.д.);

- отсутствие в свидетельских показаниях обстоятельств элетротравмы (прикосновение к токоведущим частям, находящимся под напряжением, световых вспышек, шума, постороннего запаха (запах гари));

- отсутствие аналогичных случаев поражения при эвакуации пострадавшего из предполагаемого очага электротравмы;

- подтвержденная (перечисленными в пункте 1.2 исследовательской части данной экспертизы) различными испытаниями и измерениями электрооборудования исправность электрооборудования, кабельно-проводниковой продукции и надежность контактов заземления.

- согласно свидетельским показаниям «...Р.Д.В. опустился, завалился. Звуков никаких не было, он тихо присел...», что не характерно для смерти от действия электричества согласно классификации (ФИО13, Jellinek St.)

3) Установленные в ходе проведения судебно-медицинской экспертизы обстоятельства:

1. Наличие «мгновенной», в присутствии свидетелей утраты признаков жизни Р.Д.В.

2. Наличие у Р.Д.В. признаков быстро наступившей смерти (интенсивные, хорошо выраженные синюшно-фиолетового цвета трупные пятна, полнокровие внутренних органов, жидкое состояние крови, очаговая эмфизема легких, отёк легких и вещества головного мозга; наличие мелкоточечных кровоизлияний в соединительную оболочку век, под висцеральную плевру легких и эпикард).

3. Отсутствие каких-либо повреждений способных привести к смерти.

4. Наличие, по данным внутреннего исследования (акт судебно-медицинского исследования трупа №):

- спавшихся венечных артерий;

- неоднородного серовато-красного (местами буровато-коричневого) цвета миокарда;

- единичных полосовидных участков (прожилки) белесоватого цвета по всей толще миокарда, четко отграничивающиеся от окружающей ткани;

- увеличенной массы сердца (430 грамм);

- увеличенной толщины стенок левого и правого желудочка (1,5 см и 0,5см соответственно).

Наличие, по данным гистологического исследования (судебно-гистологическое исследование №):

- спазма артерий, артериол;

- очаговой извилистой деформации, фрагментации, диссоциации групп кардиомиоцитов;

- ишемических изменений кардиомиоцитов (мозаичное окрашивание кардиомиоцитов или их фрагментов в красный цвет при окраске ГОФП);

- спазма артерий и артериол;

- вокруг сосудов сердца, умеренно выраженных разрастаний жировой ткани, волокнистой соединительной ткани, очаговых разрастания жировой ткани вокруг мышечных волокон;

- неравномерной гипертрофии миокарда,

свидетельствуют о внезапной сердечной смерти Р.Д.В., в результате острого коронароспазма, который мог развиться на фоне имевшихся патологических изменений в сердечной мышце, а также употребления накануне этилового спирта.

4)Согласно данным представленной на экспертизу медицинской документации, каких-либо заболеваний, способствовавших наступлению смерти, у Р.Д.В. диагностировано не было. Однако по данным внутреннего исследования (акт судебно-медицинского исследования трупа №) и гистологического исследования (судебно-гистологическое исследование №) у Р.Д.В. имелись косвенные признаки гипертрофической кардиомиопатии.

5) Согласно акту судебно-химического исследования № проведенного в рамках судебно-медицинского исследования трупа № в крови от трупа Р.Д.В. обнаружен этиловый спирт в концентрации 0.43%. Такая концентрация этанола в крови при жизни могла обусловить состояние опьянения легкой степени, однако при отсутствии данных о содержании этилового спирта в моче, почке, поперечно-полосатой мышце, ликворе, содержимом желудка, достоверно об этом высказаться не представляется возможным, равно как о времени и количестве употребленного этилового спирта.

6) В соответствии с п. 79.1 приказа Минздравсоцразвития РФ от 12.05.2010 №346н «Об утверждении Порядка организации и производства судебно-медицинских экспертиз в государственных судебно-экспертных учреждениях Российской Федерации» «...судебно гистологическая экспертиза проводится для установления наличия и оценки патологических изменений в органах и тканях, обусловленных насильственными воздействиями...». Отсутствие гистологического исследования выявленных на теле Р.Д.В. повреждений не позволяет высказаться об их давности и прижизненности, а также подтвердить наличие электрометки (факта электротравмы).

В силу положений статьи 227 ТК РФ расследованию и учету в соответствии с настоящей главой подлежат несчастные случаи, происшедшие с работниками и другими лицами, участвующими в производственной деятельности работодателя (в том числе с лицами, подлежащими обязательному социальному страхованию от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний), при исполнении ими трудовых обязанностей или выполнении какой-либо работы по поручению работодателя (его представителя), а также при осуществлении иных правомерных действий, обусловленных трудовыми отношениями с работодателем либо совершаемых в его интересах.

Статья 3 Федерального закона от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ "Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний" закрепляет, что страховой случай - подтвержденный в установленном порядке факт повреждения здоровья или смерти застрахованного вследствие несчастного случая на производстве или профессионального заболевания, который влечет возникновение обязательства страховщика осуществлять обеспечение по страхованию, а несчастный случай на производстве - событие, в результате которого застрахованный получил увечье или иное повреждение здоровья при исполнении им обязанностей по трудовому договору и в иных установленных настоящим Федеральным законом случаях как на территории страхователя, так и за ее пределами либо во время следования к месту работы или возвращения с места работы на транспорте, предоставленном страхователем, и которое повлекло необходимость перевода застрахованного на другую работу, временную или стойкую утрату им профессиональной трудоспособности либо его смерть.

Как разъяснил Пленум Верховного Суда Российской Федерации в пункте 12 постановления от 10.03.2011 N 2 "О применении судами законодательства об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний" право застрахованных на обеспечение по обязательному социальному страхованию возникает со дня наступления страхового случая, каковым в силу статьи 3 Федерального закона от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ признается подтвержденный в установленном порядке факт повреждения здоровья застрахованного вследствие несчастного случая на производстве или профессионального заболевания, влекущий возникновение обязательства страховщика осуществлять обеспечение по страхованию. При этом суду следует учитывать, что квалифицирующими признаками страхового случая являются: факт повреждения здоровья, подтвержденный в установленном порядке; принадлежность пострадавшего к кругу застрахованных; наличие причинной связи между фактом повреждения здоровья и несчастным случаем на производстве или воздействием вредного производственного фактора.

В ходе судебного разбирательства не установлено такого квалифицирующего признака как повреждение здоровья работника Р.Д.В., которое вызвало его смерть, в результате исполнения им должностных обязанностей, учитывая, что согласно заключению комиссии экспертов № у него имело место быть внезапная сердечная смерть в результате острого коронароспазма, данных о поражении Р.Д.В. техническим электричеством не установлено.

Доводы стороны истца о том, что работодатель допустил Р.Д.В. к исполнению должностных обязанностей при его нахождении в состоянии опьянения, судом не принимаются, поскольку согласно заключению комиссии экспертов № этиловый спирт в концентрации 0.43% в крови Р.Д.В. при жизни могла обусловить состояние опьянения легкой степени, однако при отсутствии данных о содержании этилового спирта в моче, почке, поперечно-полосатой мышце, ликворе, содержимом желудка, достоверно об этом высказаться не представляется возможным, равно как о времени и количестве употребленного этилового спирта (л.д. 79-92 том 7).

При таких обстоятельствах оснований считать, что несчастный случай, произошедший с Р.Д.В. на рабочем месте 14.10.2017 года, связан с производством не имеется, а потому отсутствуют основания для возложения обязанности на ответчика ООО «Лукойл-Энергосети» составить акт о несчастном случае на производстве по форме Н-1.

Разрешая иск ФИО1 в части признания недействительным акта о расследовании несчастного случая со смертельным исходом формы № 4 от 14.12.2017 года, по результатам которого не установлено, что несчастный случай, произошедший с Р.Д.В. на рабочем месте 14.10.2017 года, связан с производством, суд учитывает, что судом установлено, что смерть Р.Д.В. наступила в результате внезапной сердечной смерти в результате острого коронароспазма, данные о поражении Р.Д.В. техническим электричеством также не установлены, как не установлено и того, что Р.Д.В. на рабочем месте находился в состоянии опьянения, о чем изложено выше, а также учитывает, что названный акт составлен с соблюдением трудового законодательства и законодательства об охране труда.

Так в соответствии со ст.229 ТК РФ работодатель ООО «Лукойл-Энергосети» для расследования несчастного случая незамедлительно образовал комиссию по расследованию несчастного случая на производстве, в состав которой вошло одиннадцать должностных лиц, в том числе главный государственный инспектор труда ГИТ ХМАО-Югры (председатель комиссии), начальник отдела гражданской защиты населения администрации города Урай, консультант-руководитель группы по работе со страхователями № (г. Урай) ГУ-РО ФСС по ХМАО-Югре, а также работники ООО «Лукойл-Энергосети», что следует из приказа начальника сервисного центра «Урайэнергонефть» Западно-Сибирского регионального управления ООО «Лукойл-Энергосети» № от 16.10.2017 года с учетом его изменений от 23.10.2017 года и от 07.12.2017 года (л.д. 61-62, 108-109, 116-117 том 5).

Согласно части 11 названной статьи ФИО1 – супруга Р.Д.В. 19.10.2017 года была извещена о наличии у неё права на участие в работе комиссии по расследованию несчастного случая (л.д. 64 том 1), чем она и воспользовалась, что подтвердила в ходе судебного заседания, заявив лишь о том, что несвоевременно извещалась о проводимых мероприятиях и ей не в полном объеме предоставлялась возможность ознакомиться с материалы расследования.

Однако её заявления об этом, часть которых нашла свое подтверждение в ходе судебного заседания, не может повлиять на правильный вывод оспариваемого акта формы № 4 о том, что несчастный случай, произошедший с Р.Д.В. 14.10.2017 года, не связан с производством.

Допрошенные по ходатайству свидетели П.Н.В., З.И.В., выезжавшие вместе с истцом ФИО1 на вахтовый поселок Филипповка после сообщении о случившемся с Р.Д.В., не сообщили суду иных сведений, кроме тех о которых заявила суду истец.

Свидетели М.Е.А. и Р.И.А. показали суду относительно эмоционального состояния истца ФИО1 и её дочери Р.П.Д. после произошедшего с Р.Д.В..

При расследовании были выполнены все мероприятия, предусмотренные положениями ч. 5 ст. 229, 229.2 ТК РФ и соблюдены сроки расследования, установленные ст. 229.1 ТК РФ, а именно были выявлены и опрошены очевидцы происшествия, осмотрено место происшествия, проведены другие необходимые для выяснения причин произошедшего мероприятия, что подтверждается материалами расследования, представленными суду как Государственной инспекцией руда в ХМАО-Югре (том 5), так и ответчиком (том 4).

Кроме того, суд учитывает, что государственный инспектор труда – председатель комиссии ФИО6 воспользовался 14.12.2017 года своим право на особое мнение (л.д. 243-245 том 5), которое послужило основанием в соответствии со ст.229.3 ТК РФ для проведения дополнительного расследования несчастного случая государственным инспектором труда (л.д. 258-266 том 5), по результатам которого государственный инспектор труда пришел к выводу о том, что несчастный случай подлежит квалификации как несчастный случай, связанный с производством, и оформлению актом о несчастном случае по форме Н-1, учету и регистрации в ЗСРУ ООО «Лукойл-Урайэнергонефть», после чего государственным инспектором труда было выдано соответствующее предписание в адрес работодателя.

Между тем, в ходе настоящего судебного разбирательства, суд установил, что смерть Р.Д.В. не связана с производством, а потому оснований считать, что акт о расследовании несчастного случая со смертельным исходом формы № 4 от 14.12.2017 года является недействительным, при соблюдении проведения расследования с соблюдением норм трудового законодательства, не имеется. Фактически сторона истца оспаривала заключение данного акта, которое нашло свое подтверждение при разрешении исковых требований, о чем изложено выше.

Наличие решения Няганского городского суда ХМАО-Югры от 19.03.2018 года (л.д. 1-8 том 6), согласно которому в удовлетворении административного иска ООО «Лукойл-Энергосети» о признании незаконным и отмене предписания главного государственного инспектора труда – начальника отдела Государственной инспекции труда в Ханты-Мансийском автономном округе – Югре№ от 22.02.2018 года было отказано, никоим образом не влияет на выводы суда, изложенные в настоящем решении.

Суд исходит из того, что при вынесении названного решения разрешался спор между работодателем и государственным органом относительно предписания, выданного по заключению государственного инспектора труда от 22 января 2018 года №, сделанного по результатам дополнительного расследования несчастного случая на производстве, а настоящий спор разрешается между родственниками умершего работника и его работодателем по акту о расследовании несчастного случая со смертельным исходом от 14.12.2017 года, составленного по форме № 4, которые воспользовались правом, установленным ст. 231 ТК РФ, предусматривающей, что разногласия по вопросам расследования, оформления и учета несчастных случаев, непризнания работодателем (его представителем) факта несчастного случая, отказа в проведении расследования несчастного случая и составлении соответствующего акта, несогласия при несчастных случаях со смертельным исходом - лиц, состоявших на иждивении погибшего в результате несчастного случая, либо лиц, состоявших с ним в близком родстве или свойстве (их законного представителя или иного доверенного лица), с содержанием акта о несчастном случае рассматриваются федеральным органом исполнительной власти, уполномоченным на осуществление федерального государственного надзора за соблюдением трудового законодательства и иных нормативных правовых актов, содержащих нормы трудового права, и его территориальными органами, решения которых могут быть обжалованы в суд.

Учитывая полномочия государственной инспекции труда, установленные абз. 2 ст. 356 и абз. 6 ст. 357 ТК РФ, государственный инспектор труда вправе устранить нарушения, допущенные в отношении работника присущим данному органу административно-правовым способом - посредством вынесения обязательного для работодателя предписания только в случае очевидного нарушения трудового законодательства.

Анализ указанных положений закона, приведённых выше, установленных судом фактических обстоятельств дела, а также представленных в материалы дела доказательств, привёл суд к убеждению, что составленный акт формы -4 составлен с соблюдением установленного порядка, соответствует обстоятельствам и материалам расследования несчастного случая. У суда нет оснований не доверять компетенции комиссии по расследованию несчастного случая, куда кроме работников ООО «Лукойл-Энергосети» входили также государственный инспектор труда Государственной инспекции труда в ХМАО-Югре, иные незаинтересованные в исходе расследования должностные лица.

В силу ч.2 ст. 184 ТК РФ и ч. 8 ст. 220 ТК РФ в случае причинения вреда жизни работника при исполнении им трудовых обязанностей возмещение указанного вреда осуществляется в соответствии с федеральным законом.

Виды, объемы и условия предоставления работникам гарантий и компенсаций в указанных случаях определяются так же федеральными законами.

Одной из таких гарантий является обязательное социальное страхование, отношения в системе которого регулируются Федеральным законом от 16 июля 1999 г. N 165-ФЗ (ред. от 03.07.2016) "Об основах обязательного социального страхования" (далее - Федеральный закон от 16 июля 1999 г. N 165-ФЗ).

В соответствии с пунктом 1.1 статьи 7 указанного закона страховым случаем признается потеря кормильца, несчастный случай на производстве.

Пунктами 4 и 6 ч. 2 статьи 8 Федерального закона от 16.07.1999 N 165-ФЗ предусмотрено, что пенсия по случаю потери кормильца и страховые выплаты в связи с несчастным случаем на производстве являются страховым обеспечением по отдельным видам обязательного социального страхования.

Федеральный закон от 24.07.1998 N 125-ФЗ "Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний" (далее так же Федеральный закон от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ) в ч. 1 ст. 10 предусматривает, что единовременные страховые выплаты и ежемесячные страховые выплаты назначаются и выплачиваются лицам, имеющим право на их получение, - если результатом наступления страхового случая стала смерть застрахованного.

В соответствии с пунктом 2 статьи 1 Федерального закона от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ права застрахованных лиц на возмещение вреда, осуществляемое в соответствии с законодательством Российской Федерации, в части, превышающей обеспечение по страхованию, производимое на основании данного Федерального закона, не ограничиваются: работодатель (страхователь) несет ответственность за вред, причиненный жизни или здоровью работника при исполнении им трудовых обязанностей, в порядке, закрепленном главой 59 Гражданского кодекса Российской Федерации (п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10.03.2011 N 2).

Согласно пункту 3 статьи 8 Федерального закона от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве, осуществляется причинителем вреда.

Учитывая, что судом не установлено, что смерть Р.Д.В. наступила в результате несчастного случая, связанного с производством, то есть имел место страховой случай, установленный статьей 3 Федерального закона от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ, оснований для взыскания с ООО «Лукойл-Энергосети» единовременной денежной выплаты, установленной коллективным договором и компенсации морального вреда в пользу истцов не имеется.

При таких обстоятельствах в удовлетворении иска ФИО1, действующей за себя и в качестве законного представителя несовершеннолетней Р.П.Д., о признании недействительным акта о несчастном случае на производстве, признании несчастного случая связанным с производством, взыскании единовременной денежной выплаты, установленной коллективным договором и компенсации морального вреда следует отказать в полном объеме.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении иска ФИО1, действующей за себя и в качестве законного представителя несовершеннолетней Р.П.Д., к обществу с ограниченной ответственностью «ЛУКОЙЛ-Энергосети» о признании недействительным акта о несчастном случае на производстве, признании несчастного случая связанным с производством, взыскании единовременной денежной выплаты, установленной коллективным договором и компенсации морального вреда, отказать.

Решение может быть обжаловано в судебную коллегию по гражданским делам суда Ханты-Мансийского автономного округа - Югры в течение одного месяца со дня составления решения суда в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Урайский городской суд.

Решение в окончательной форме составлено 21 января 2019 года.

Председательствующий судья Г. К. Орлова