Решение № 2-1520/2018 2-1520/2019 2-1520/2019~М-697/2019 М-697/2019 от 1 апреля 2019 г. по делу № 2-1520/2018

Гражданское дело № 2-1520/2018


Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

02 апреля 2019 года город Белгород

Октябрьский районный суд города Белгорода в составе:

председательствующего судьи Колмыковой Е.А.,

при секретаре Дубина А.С.,

с участием: представителя истца ФИО1 – ФИО2, действующего по ордеру от 21.01.2019, представителя ответчика Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации, третьего лица Управления Федерального казначейства по Белгородской области ФИО3, действующего по доверенностям от 07.11.2016, 26.12.2016, 27.12.2016, третьих лиц: представителя УМВД России по городу Белгороду ФИО4, действующей по доверенности от 09.01.2018, следователей СУ УМВД России по городу Белгороду ФИО5, ФИО6,

в отсутствие: истца ФИО1, представителей третьих лиц УМВД России по Белгородской области, прокуратуры Белгородской области, старшего следователя СУ УМВД России по г. Белгороду ФИО7, о месте и времени извещенных своевременно, надлежащим образом,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда в результате незаконного уголовного преследования,

установил:

ФИО1 инициировал обращение иском в суд, в котором, ссылаясь на незаконность в отношении него уголовного преследования, признание за ним права на реабилитацию, причиненный моральный вред, просил взыскать с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации компенсацию морального вреда в размере 500000 руб.

В обоснование заявленных исковых требований указал, что в производстве следователя отдела №4 СУ УМВД России по городу Белгороду находилось уголовное дело № «номер», расследуемое в отношении ФИО1 по признакам трех составов преступлений, предусмотренных п. «в» ч. 3 ст. 158 УК РФ.

15.10.2017 в период времени с 08 часов 20 минут до 10 часов 00 минут следователем отдела №1 СУ УМВД России по г. Белгороду ФИО6 произведен обыск в жилище ФИО1 по адресу: «адрес», с целью обнаружения и изъятия похищенного автомобиля Шевроле Нива 212300-55, 2014 года выпуска, иных предметов, имеющих значение для расследования;

15.10.2017 ФИО1 был задержан в соответствии со ст. 91, 92 УПК РФ по подозрению в совершении преступлений, содержался 48 часов в условиях ИВС УМВД России по г. Белгороду.

Постановлением старшего следователя отдела №4 СУ УМВД России по городу Белгороду капитана юстиции ФИО7 17.10.2017 в 18 часов 00 минут был освобожден из ИВС.

Постановлением старшего следователя отдела №4 СУ УМВД России по городу Белгороду капитана юстиции ФИО7 от 12.02.2018 уголовное преследование в отношении ФИО1 было прекращено по основаниям, предусмотренным п. 1 ч. 1 ст.27 УПК РФ в связи с непричастностью подозреваемого к совершению преступления. В соответствии со ст.ст. 133, 134 УПК РФ за ФИО1 признано право на реабилитацию, разъяснен порядок возмещения вреда, связанного с уголовным преследованием.

В общей сложности незаконное уголовное преследование в отношении ФИО1 продолжалось с 15.10.2017 по 12.02.2018. На протяжении 4-х месяцев истец находился под бременем ответственности за преступления, которые не совершал, что не могло не отразиться на его здоровье и психологическом состоянии. Из-за незаконного уголовного преследования ФИО1 перенес нравственные страдания, вызванные лишением свободы и дальнейшим ограничением свободы передвижения, выбора места жительства и пребывания, негативным отношением к нему со стороны общества, возникшим конфликтом в семье. При проведении обыска по месту жительства сотрудники полиции в поиске понятых для участия в обыске обошли практически всех соседей по дому, сообщили о том, что ФИО1 подозревается в совершении преступлений, связанных с хищением автомобилей. В настоящее время соседи по улице относятся к нему негативно, избегают общения.

В судебное заседание истец ФИО1 не явился, обеспечив участие своего представителя ФИО2, который поддержал доводы искового заявления.

Представитель ответчика Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации, третьего лица Управления Федерального казначейства по Белгородской области ФИО3 полагал, что истцом не представлено доказательств, свидетельствующих о тяжести нравственных или физических страданий, обосновывающих предъявленную ко взысканию сумму. Следственные действия не имели своей целью нарушить гражданские права истца, признанные Конституцией Российской Федерации и нормами международного права, а имели целью лишь раскрыть преступления путем соблюдения предусмотренных нормами права и процесса процедур. Характер нравственных страданий потерпевшего должен оцениваться с учетом индивидуальных особенностей человека. Все эти сведения должны устанавливаться судом на основании показаний свидетелей, медицинских документов о состоянии здоровья потерпевшего и других доказательств, которые представляются истцом. ФИО1 вышеуказанных доказательств не представлено.

Представитель третьего лица УМВД России по городу Белгороду ФИО4 полагала, что размер компенсации морального вреда 500000 руб. завышен, ничем не обоснован, не соответствует принципу разумности и справедливости. Мера пресечения, мера процессуального принуждения ФИО1 не избиралась, обвинение ФИО1 не предъявлялось. В ходе предварительного расследования не были получены достаточные доказательства, позволяющие однозначно сделать вывод о виновности ФИО1 в совершении инкриминируемых ему преступлений, в связи с этим 12.02.2018 уголовное преследование в отношении ФИО1 прекращено по п.1 ч.1 ст.27 УПК РФ. Следственные действия не имели своей целью нарушить гражданские права ФИО1, признанные Конституцией Российской Федерации и нормами международного права, а имели целью лишь раскрыть преступление путем соблюдения предусмотренных нормами уголовного права и процесса процедур. Просила снизить размер компенсации морального вреда.

В судебное заседание не явился представитель третьего лица прокуратуры Белгородской области, в адрес суда направил возражения, в которых просил учесть, что в отношении истца не избиралась ни одна мера пресечения, обвинение ему не предъявлялось, срок нахождения в статусе подозреваемого не является значительным. Полагал размер исковых требований чрезмерно завышенным, подлежащим снижению с учетом принципов разумности и справедливости.

Третьи лица следователь СО №4 СУ УМВД России по городу Белгороду ФИО5, следователь СО №1 СУ УМВД России по Белгородской области ФИО6 пояснили, что мера пресечения, мера процессуального принуждения ФИО1 не избиралась, обвинение ФИО1 не предъявлялось. Следственные действия не имели своей целью нарушить гражданские права ФИО1, признанные Конституцией Российской Федерации и нормами международного права, а имели целью лишь раскрыть преступление путем соблюдения предусмотренных нормами уголовного права и процесса процедур. Просили отказать в удовлетворении иска.

В судебное заседание не явились третьи лица УМВД России по Белгородской области, старший следователь СУ УМВД России по г. Белгороду ФИО7, о месте и времени извещены своевременно, надлежащим образом, о причине неявки суд не уведомили.

Дело рассмотрено в порядке ст. 167 ГПК РФ в отсутствие истца ФИО1, представителей третьих лиц УМВД России по Белгородской области, прокуратуры Белгородской области, старшего следователя СУ УМВД России по г. Белгороду ФИО7

Исследовав обстоятельства дела, представленные доказательства, заслушав объяснения лиц, участвующих в деле, суд приходит к следующему.

Конституция Российской Федерации закрепляет право каждого на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями органов государственной власти или их должностных лиц (статья 53), реализация которого гарантируется конституционной обязанностью государства в случае нарушения органами публичной власти и их должностными лицами прав, охраняемых законом, обеспечивать потерпевшим доступ к правосудию, и компенсацию причиненного ущерба (статья 52), а также государственную, в том числе судебную, защиту прав и свобод человека и гражданина (часть 1 статьи 45; статья 46).

В силу положений части 1 статьи 8 и статьи 13 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, ратифицированной Федеральным законом от 30.03.1998 № 54-ФЗ «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней», каждый имеет право на уважение его личной жизни и право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено людьми, действовавшими в официальном качестве.

Конституционным гарантиям находящегося под судебной защитой права на возмещение вреда, в том числе причиненного необоснованным уголовным преследованием, корреспондируют положения Конвенции о защите прав человека и основных свобод (пункт 5 статьи 5) и Международного пакта о гражданских и политических правах (подп. «а» пункта 3 статьи 2, пункт 5 статьи 9), утверждающие право каждого, кто стал жертвой незаконного ареста, заключения под стражу, на компенсацию.

В соответствии со статьей 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Согласно части 1 статьи 1070 ГК РФ вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста, а также вред, причиненный юридическому лицу в результате незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного приостановления деятельности, возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом.

Частью 1 статьи 133 УПК РФ установлено, что право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах. Согласно пункту 3 части 2 статьи 133 УПК РФ право на реабилитацию, в том числе право на возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием, имеет подозреваемый или обвиняемый, уголовное преследование в отношении которого прекращено по основаниям, предусмотренным пунктами 1, 2, 5 и 6 части 1 статьи 24 и пунктами 1 и 4 - 6 части 1 статьи 27 настоящего Кодекса.

Таким образом, действующее законодательство исходит из обязанности государства возместить лицу причиненный моральный вред в случае незаконного привлечения этого лица к уголовной ответственности, причем самим фактом незаконного привлечения к уголовной ответственности презюмируется причинение морального вреда.

В соответствии с пунктом 21 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.11.2011 № 17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве» при определении размера денежной компенсации морального вреда реабилитированному необходимо учитывать степень и характер физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, иные заслуживающие внимания обстоятельства, в том числе продолжительность судопроизводства, длительность и условия содержания под стражей, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, и другие обстоятельства, имеющие значение при определении размера компенсации морального вреда, а также требования разумности и справедливости.

Размер компенсации зависит от характера и объема причиненных истцу нравственных или физических страданий, степени вины ответчика в каждом конкретном случае, иных заслуживающих внимания обстоятельств. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий (пункт 8 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 № 10 «О некоторых вопросах применения законодательства о компенсации морального вреда»).

Судом установлено и следует из материалов дела, СО №4 СУ УМВД России по городу Белгороду возбуждены уголовные дела:

- 12.05.2017 № «номер» по факту хищения автомобиля «Богдан-2110», государственный регистрационный знак «номер», принадлежащего ФИО8;

- 24.07.2017 № «номер» по факту хищения автомобиля «ВАЗ-212140», государственный регистрационный знак «номер», принадлежащего ФИО9;

- 19.08.2017 № «номер» по факту хищения автомобиля «ВАЗ-213100», государственный регистрационный знак «номер», принадлежащего ООО «УК ГК Зеленая долина»;

- 23.09.2017 № «номер» по факту хищения автомобиля «ВАЗ-212140», государственный регистрационный знак «номер», принадлежащего Лани Е.В.

В совершении данных преступлений подозревался ФИО1

15.10.2017 в ходе обыска по адресу: «адрес», был изъят автомобиль «ВАЗ-212140» без государственного регистрационного знака.

15.10.2017 уголовные дела № «номер», № «номер», № «номер», № «номер» соединены в одно производство, соединенному уголовному делу присвоен общий номер № «номер».

15.10.2017 в период времени с 08 часов 20 минут до 10 часов 00 минут следователем отдела №1 СУ УМВД России по г. Белгороду ФИО6 произведен обыск в жилище ФИО1 по адресу: «адрес», с целью обнаружения и изъятия похищенного автомобиля Шевроле Нива 212300-55, 2014 года выпуска, иных предметов, имеющих значение для расследования (л.д. 72-77).

15.10.2017 в период времени с 08 часов 20 минут до 10 часов 00 минут следователем отдела №1 СУ УМВД России по г. Белгороду ФИО6 произведен обыск автомобиля Шевроле Нива, серого цвета, государственный регистрационный знак «номер», принадлежащего ФИО1 (л.д.44-48).

15.10.2017 в 18 часов 40 минут в порядке ст. 91 УПК РФ по подозрению в совершении вышеуказанных преступлений ФИО1 был задержан. Данное обстоятельство подтверждается протоколом задержания подозреваемого (л.д.78-81).

Постановлением следователя отдела №4 СУ УМВД России по городу Белгороду ФИО7 от 17.10.2017 ФИО1 17.10.2017 в 18 часов 00 минут был освобожден из ИВС (л.д.82).

17.10.2017 у ФИО1 взято обязательство о явке до окончания предварительного следствия (л.д. 83).

Мера процессуального принуждения ФИО1 не избиралась, обвинение не предъявлялось.

Постановлением старшего следователя отдела №4 СУ УМВД России по городу Белгороду капитана юстиции ФИО7 от 12.02.2018 уголовное преследование в отношении ФИО1 было прекращено по основаниям, предусмотренным п. 1 ч. 1 ст.27 УПК РФ в связи с непричастностью подозреваемого к совершению преступлений. В соответствии со ст.ст. 133, 134 УПК РФ за ФИО1 признано право на реабилитацию, разъяснен порядок возмещения вреда, связанного с уголовным преследованием.

Установив факт незаконного уголовного преследования истца, суд приходит к выводу о наличии причинной связи между действиями органов следствия и перенесенными истцом нравственными страданиями, выраженными в переживаниях по поводу незаконного уголовного преследования, в связи, с чем ему причинен моральный вред, который подлежит возмещению на основании ст. 1071 ГК РФ за счет казны Российской Федерации.

Разрешая заявленные требования о взыскании компенсации морального вреда, суд исходит из того, что сами по себе длительность времени уголовного преследования с 15.10.2017 и по 12.02.2018, в течение которого ФИО1 испытывал нравственные страдания в связи с возможностью применения к нему уголовного наказания, проведение всех вышеперечисленных процессуальных мероприятий, бесспорно, причинили ФИО1 нравственные переживания; все это негативно сказалось на его психологическом состоянии; ранее он не судим, к уголовной ответственности не привлекался.

В соответствии с нормами гражданского законодательства одним из обязательных условий наступления ответственности за вред, причиненный действиями (бездействием) государственного органа (должностных лиц государственного органа), является неправомерность действий причинителя вреда, которая устанавливается только в судебном порядке.

Право на реабилитацию истца стороной ответчика не оспаривается.

Согласно п. 2 ст. 1101 ГК РФ размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд, применяя положения ст. 1101 ГК РФ, исходит из того, что истец, как лицо, в отношении которого имело место незаконное уголовное преследование, имеет право на выплату компенсации морального вреда, при определении размера которого суд учитывает продолжительность уголовного преследования, основания, послужившие прекращению уголовного преследования, категорию преступлений, по которым истец обвинялся, возраст истца, с учетом всех совершенных в отношении него в рамках уголовного дела процессуальных действий, в том числе и его содержания в ИВС в течение 48 часов.

Обращаясь в суд за защитой и восстановлением нарушенного права в порядке реабилитации, истец указал, что незаконным задержанием в качестве подозреваемого и помещением в ИВС, ему был причинен моральный вред, выразившийся в нарушении права на уважение частной и семейной жизни; права на личную неприкосновенность; права не быть привлеченным к уголовной ответственности за преступления, которые не совершал; права на честное и доброе имя, деловую репутацию; право свободного передвижения, выбора места пребывания и жительства, а также в умалении достоинства его личности, а также на то, что требования основывались на незаконных действиях органов следствия, выразившихся в его незаконном задержании в порядке статьи 91 УПК РФ, незаконном проведении обыска.

В соответствии со статьей 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями пункта 3 статьи 123 Конституции Российской Федерации и статей 12, 35 ГПК РФ, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Между тем, истцом доказательств того, что в результате уголовного преследования в отношении него пострадала его деловая репутация, о том, что нарушено право на его семейную жизнь, о незаконности действий сотрудников органов предварительного расследования, не представлено, в связи с чем названные обстоятельства не могут быть приняты при определении размера компенсации морального вреда.

Действия органов следствия ФИО1 в порядке статей 123-125 УПК РФ не оспаривались и незаконными не признавались. Данных о нарушениях уголовно-процессуального законодательства со стороны следственных органов при производстве следственных действий по уголовному делу не имеется.

Учитывая то, что ФИО1 подозревался в совершении преступных деяний, предусмотренных п. "в" ч. 3 ст. 158 УК РФ, относящихся в силу ч. 4 ст. 15 УК РФ к категории тяжких преступлений, мера процессуального принуждения ФИО1 не избиралась, обвинение не предъявлялось, длительность уголовного преследования (четыре месяца), время нахождения истца в ИВС (двое суток), объем и характер совершенных в отношении него процессуальных действий, характер и степень причиненных ему в связи с этим нравственных страданий, отсутствие доводов со стороны истца, свидетельствующих о том, что вследствие незаконного уголовного преследования ухудшилось состояние его здоровья, а также, что в период нахождения в ИВС истец подвергался пыткам и жестокому, унижающему человеческое достоинство обращению, суд, принимая во внимание, что человеческие страдания невозможно оценить в денежном выражении, компенсация морального вреда не преследует цель восстановить прежнее положение потерпевшего, поскольку произошло умаление неимущественной сферы жизни гражданина, а лишь максимально сгладить негативные изменения в психической сфере личности, полагает, что денежная компенсация в размере 30 000 руб. будет соответствовать предусмотренным статьей 1100 ГК РФ требованиям разумности и справедливости, позволит, с одной стороны, максимально возместить причиненный моральный вред, с другой - не допустить неосновательного обогащения потерпевшего.

Доказательств причинения морального вреда истцу на сумму, заявленную в просительной части иска, не представлено.

Суд соглашается в данном случае с позицией стороны ответчика о том, что следственные действия не были направлены на нарушение гражданских прав истца, предусмотренных Конституцией РФ и нормами международного права, но преследовали цель раскрытия преступлений путем совершения процедур, предусмотренных нормами уголовного права и процесса.

Статьями 165 и 242.2 Бюджетного кодекса РФ на Министерство финансов России возложена обязанность по исполнению судебных актов по искам к Российской Федерации о возмещении вреда, причиненного незаконными действиями (бездействием) государственных органов Российской Федерации или их должностных лиц (статьи 1069, 1070 Гражданского кодекса РФ), а также судебных актов по иным искам о взыскании денежных средств за счет казны Российской Федерации.

При таких обстоятельствах Министерство финансов России обязано выплатить ФИО1 компенсацию морального вреда, причиненного в результате незаконного уголовного преследования, в размере 30000 руб.

Руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд

р е ш и л:

исковые требования ФИО1 к Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда в результате незаконного уголовного преследования, удовлетворить в части.

Взыскать с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет средств казны Российской Федерации в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 30 000 руб.

В удовлетворении остальной части иска ФИО1 отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционную инстанцию Белгородского областного суда в течение месяца со дня принятия в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Октябрьский районный суд г. Белгорода.

Судья Октябрьского районного

Суда города Белгорода Е.А. Колмыкова

Мотивированный текст решения изготовлен 08.04.2019.