Решение № 2-2171/2019 2-9/2020 2-9/2020(2-2171/2019;)~М-666/2019 М-666/2019 от 13 января 2020 г. по делу № 2-2171/2019

Дело №2-9/2020 13 января 2020 года


РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Кировский районный суд Санкт-Петербурга в составе:

председательствующего судьи Малининой Н.А.

при помощнике судьи Чочиевой О.А.

с участием прокурора Зелинской А.С.

с участием истицы ФИО1, ее представителя ФИО2, представителя ответчика ФИО3

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Санкт-Петербургскому государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Консультативно-диагностический центр №85» о компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в суд с иском к Санкт-Петербургскому государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Консультативно-диагностический центр №85» (далее – СПб ГБУЗ «Консультативно-диагностический центр №», Центр) о компенсации морального вреда.

В обоснование заявленных требований истец указала, что ДД.ММ.ГГГГ скончался ФИО5, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, приходящейся ей сыном. Истец полагает, что смерть сына наступила вследствие ненадлежащего исполнения должностных обязанностей сотрудниками ответчика по следующим основаниям.

На протяжении длительного периода времени ФИО5 страдал язвенной болезнью двенадцатиперстной кишки, в связи с чем обращался за медицинской помощью в СПб ГБУЗ «Городская поликлиника №» и к ответчику.

ДД.ММ.ГГГГ в СПб ГБУЗ «ГП №» ФИО5 поставлен диагноз <данные изъяты>

Для целей осуществления динамического наблюдения ДД.ММ.ГГГГ ФИО5 обратился к ответчику для выполнения эзофагогастродуоденоскопии, по результатам проведения которой <данные изъяты>

В ночь с 4 на ДД.ММ.ГГГГ на работе в присутствии коллег у ФИО5 дважды произошла внезапная обильная рвота кровью. Кроме того, ФИО5 сообщил истцу о наличии у него в стуле примеси крови. На протяжении следующих дней 5 и ДД.ММ.ГГГГ ФИО5 с мобильного телефона пытался дозвониться до регистратуры ответчика, однако, несмотря на совершение не менее пятидесяти попыток, дозвониться до ответчика ДД.ММ.ГГГГ не удалось; ДД.ММ.ГГГГ удалось записаться только на утро ДД.ММ.ГГГГ и только платно.

Рано утром ДД.ММ.ГГГГ ФИО5 обратился за медицинской помощью к ответчику на возмездной основе. В ходе осмотра ФИО5 врач-гастроэнтеролог была уведомлена о наличии у пациента эпизодов рвоты кровью и кровянистых примесей в стуле. Несмотря на анамнез заболевания, требующий организации экстренной госпитализации пациента в хирургический стационар, ФИО5 был направлен врачом-гастроэнтерологом на эзофагогастродуоденоскопическое исследование, из протокола от ДД.ММ.ГГГГ которого, следует, что ФИО5 диагностированы грыжа пищевода, катаральный рефлюкс-эзофагит, острый эрозивный бульбит, рубцовая деформация луковицы двенадцатиперстной кишки, поверхностный гастрит, то есть диагноз, полностью совпадающий с диагнозом, установленным ранее в 2011 году.

С результатами данного исследования ФИО5 сразу же повторно обратился к врачу-гастроэнтерологу ФИО6, которой был установлен диагноз «<данные изъяты>

Как следует из указанного консультативного заключения, ФИО5 была рекомендована сдача клинического и биохимического анализа крови, проведение ультразвукового исследования брюшной полости, контрольное проведение эзофагогастродуоденоскопии через 1-2 месяца, назначена медикаментозная терапия, после чего ФИО5 был отпущен домой для амбулаторного лечения.

При этом, несмотря на наличие у пациента жалоб на эпизоды рвоты кровью и наличие кровянистых выделений в стуле, каких-либо дополнительных мер по диагностике сотрудниками ответчика выполнено не было, госпитализация ФИО5 не предложена, не организована силами ответчика.

В тот же день ДД.ММ.ГГГГ ФИО5 обратился в СПб ГБУЗ «Городская поликлиника №» с целью посещения участкового врача для оформления листка нетрудоспособности, однако в приёме ему было отказано в связи с отсутствием в регистратуре поликлиники талонов на приём и высокой загруженностью участкового врача, одновременно принимавшего пациентов с четырёх участков. В регистратуре Поликлиники ФИО5 посоветовали обратиться на приём к участковому врачу ДД.ММ.ГГГГ или ДД.ММ.ГГГГ.

О результатах исследования, установленных диагнозах, назначенном лечении ФИО5 известил истца по телефону, а также сообщил, что никакой угрозы нет и он направляется домой. На протяжении оставшегося времени ДД.ММ.ГГГГ и следующего дня ДД.ММ.ГГГГ ФИО5 на связь с истцом не выходил, однако беспокойства у последней это не вызывало, так как она полагала, что ДД.ММ.ГГГГ после ночной рабочей смены сын отдыхал дома, а с ДД.ММ.ГГГГ вышел на работу. Однако в связи с отсутствием связи с сыном и ДД.ММ.ГГГГ, истец прибыла к нему в квартиру, дверь в которую оказалась закрытой, на телефонные звонки сын не отвечал. Около 12 часов квартира ФИО5 была вскрыта, в квартире обнаружен труп последнего без внешних признаков насильственной смерти; у дивана находился таз со значительным (1,5-2 литра) количества рвотных масс, окрашенных кровью.

Из акта судебно-медицинского исследования трупа от ДД.ММ.ГГГГ следует, что при судебно-медицинском вскрытии трупа ФИО5 обнаружена, что слизистая оболочка пищевода набухшая, желудок вздут, в нём обнаружено 1500 мл свёртков и жидкой крови, слизистая оболочка желудка набухшая, складчатая, серая, в двенадцатиперстной кишке расположены дефекты слизистой по передней и задней поверхностям диаметром по 1 см с валикообразными плотными краями, дном, пропитанным кровью, в просвете кишечника на протяжении одного метра жидкая кровь. Смерть ФИО5 наступила от массивной кровопотери из язвы двенадцатиперстной кишки с кровотечением. Смерть наступила ДД.ММ.ГГГГ, то есть в день обращения ФИО5 за квалифицированной медицинской помощью к ответчику именно в связи с имевшимся у него заболеванием.

Истец полагает, что смерть ФИО5 наступила в результате противоправных действий, виновной непредусмотрительности и небрежности работников СПб ГБУЗ «Консультативно-диагностический центр №», допустивших недооценку жалоб пациента, недооценку клинической ситуации и тяжести состояния пациента, непринятие мер, направленных на своевременную диагностику и лечение жизненно угрожающего состояния пациента в условиях стационара, что привело к наступлению смерти ФИО5 Некачественное оказание медицинских услуг ответчиком привело к наступлению смерти ФИО5, что свидетельствует о наличии существенных неустранимых недостатков медицинских услуг СПб ГБУЗ «Консультативно-диагностический центр №», оказанных ФИО5

Причинно-следственная связь между дефектами оказания ответчиком ФИО5 медицинской помощи и наступлением его смерти подтверждается заключениями экспертов СПб ГБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы», составленных по результатам проведённых экспертиз, назначенных Постановлением следователя СО по Кировскому району ГСУ СК Российской Федерации по Санкт-Петербургу от ДД.ММ.ГГГГ в рамках проверки по заявлению истца и Постановлением следователя СО по Кировскому району ГСУ СК Российской Федерации по Санкт-Петербургу от 1 июня 2018 года.

В связи со смертью сына истцу причинён имущественный вред, заключающийся в расходах на погребение последнего, а также в утрате кормильца, так как на момент смерти сына она не работала, являлась пенсионером по старости, получала пенсию в размере 12 094 рублей. ФИО5, работая в ЗАО «Декор-М», получал заработную плату в среднемесячном размере 41 424 рублей 95 копеек. Доход сына являлся постоянным источником существования и составлял основную часть общего бюджета, при этом часть всего дохода приходилась и на долю истца, которая в настоящее время нуждается в оплате лечения и приобретении лекарственных препаратов ввиду наличия у неё периодически возникающих проблем со здоровьем. Стоимость необходимого истцу лечения и лекарственных препаратов составляет значительную часть её совокупных ежемесячных расходов. Кроме того, необходимые расходы на питание, приобретение одежды, обуви, предметов домашнего обихода оплачивались за счёт дохода сына, который не имел собственной семьи.

Таким образом, истец находилась на иждивении сына, поскольку фактически основным источником дохода средств к существованию являлись денежные средства, предоставляемые ей ФИО5, и объём помощи, постоянно оказываемой ей сыном за счёт своих доходов, в котором она нуждалась и продолжает нуждаться, имел существенный характер, являясь основным источником средств к её существованию. Будучи нетрудоспособной и находясь на иждивении ФИО5, истец относит себя к кругу лиц, имеющих право на возмещение вреда в случае смерти кормильца.

ФИО5 был единственным ребёнком истца. Действия ответчика, повлекшие смерть сына, причинили истцу моральный вред. Внезапная смерть сына является для истца тяжёлым ударом, истец до сих пор находится в состоянии острого горя. Истец как мать, потерявшая единственного сына, испытывает нравственные страдания, выражающиеся в переживаниях сильной степени в связи с утратой сына, переживаниях по поводу невозможности реализации личных неимущественных прав, гарантированных действующим законодательством, а именно права на любовь, уважение, взаимопомощь и заботу, а также права на обладание родственными и семейными связями. Из-за утраты сына данные права истца никогда не будут восстановлены.

Моральный вред, причинённый истцу смертью сына, является значимым для неё и носит устойчивый и длящийся характер. Причина его не может быть устранена.

Ссылаясь на изложенные обстоятельства, настаивая на удовлетворении заявленных требований в полном объёме, ФИО1 просила взыскать с СПб ГБУЗ «Консультативно-диагностический центр №» в счёт возмещения имущественного вреда денежные средства в размере 259 392 рублей, в счёт возмещения вреда, причинённого смертью кормильца, единовременную денежную сумму в размере 354 874 рублей 12 копеек, в счёт возмещения вреда, причинённого смертью кормильца, пожизненно денежную сумму в размере 20 172 рублей 49 копеек, компенсацию морального вреда в размере 5 000 000 рублей.

Истец, ее представитель ФИО2 в судебное заседание явились, на удовлетворении исковых требований настаивали.

Представитель ответчика ФИО3 в судебное заседание явилась, против удовлетворения исковых требований возражала.

Третьи лица ФИО4, СПб ГУЗ «Городская поликлиника №» в судебное заседание не явились, извещены надлежащим образом.

Изучив материалы дела, материал проверки №пр17 от ДД.ММ.ГГГГ, выслушав объяснения представителей сторон, заслушав заключение прокурора, суд приходит к следующему.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда.

Согласно пункту 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации, юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

В силу статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации жизнь и здоровье являются нематериальными благами, принадлежащими гражданину от рождения, и являются неотчуждаемыми.

Согласно статье 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В силу пункта 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 4 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года №10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», объектом неправомерных посягательств являются по общему правилу любые нематериальные блага (права на них) вне зависимости от того, поименованы ли они в законе и упоминается ли соответствующий способ их защиты.

Моральный вред может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др. (пункт 2 указанного Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации).

Судом установлено, ответчиком не оспаривается, что ФИО1 приходится матерью ФИО5, умершему ДД.ММ.ГГГГ.

Обращаясь с настоящим иском, ФИО1 ссылалась на то обстоятельство, что смерть её сына наступила в результате противоправных действий, виновной непредусмотрительности и небрежности работников СПб ГБУЗ «Консультативно-диагностический центр №», допустивших недооценку жалоб пациента, недооценку клинической ситуации и тяжести состояния пациента, непринятие мер, направленных на своевременную диагностику и лечение жизненно угрожающего состояния пациента в условиях стационара. Некачественное оказание медицинских услуг ответчиком привело к наступлению смерти ФИО5

Проанализировав и оценив представленные и добытые доказательства по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд приходит к выводу об удовлетворении требований ФИО1 о компенсации морального вреда по праву по следующим основаниям.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года №10 «Некоторые вопросы применения законодательства компенсации морального вреда», учитывая, что вопросы компенсации морального вреда регулируются рядом законодательных актов, введенных в действие в разные сроки, суду в целях обеспечения правильного и своевременного разрешения возникшего спора необходимо по каждому делу выяснять характер взаимоотношений сторон и какими правовыми нормами они регулируются, допускает ли законодательство возможность компенсации морального вреда по данному виду правоотношений и, если такая ответственность установлена, когда вступил в силу законодательный акт, предусматривающий условия и порядок компенсации вреда в этих случаях, а также когда были совершены действия, повлекшие причинение морального вреда.

Суду следует также устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора

Согласно абзацу 2 пункта 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года №1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательства вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», установленная статьёй 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья (например, факт причинения вреда в результате дорожно-транспортного происшествия с участием ответчика), размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

В соответствии с частью 1 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Согласно части 1 статьи 55 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела.

Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов.

Согласно части 1 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы (часть 2 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

В силу части 3 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности, результат чего суд обязан отразить в решении, в котором приводятся мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими (часть 4 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Согласно пояснениям истца, на протяжении длительного периода времени ФИО5 страдал язвенной болезнью двенадцатиперстной кишки, в связи с чем обращался за медицинской помощью в СПб ГБУЗ «Городская поликлиника №» и к ответчику. ДД.ММ.ГГГГ в СПб ГБУЗ «ГП №» ФИО5 поставлен диагноз «Хронический гастродуоденит». ДД.ММ.ГГГГ в учреждении ответчика ФИО5 установлен диагноз «Язвенная болезнь, рубцово-язвенная деформация луковицы двенадцатиперстной кишки, хронический поверхностный гастрит, эрозивный бульбит, умеренное обострение, полип желчного пузыря без динамики, билиарный сладж».

В ночь с 4 на ДД.ММ.ГГГГ на работе в присутствии коллег у ФИО5 дважды произошла внезапная обильная рвота кровью. Кроме того, ФИО5 сообщил истцу о наличии у него в стуле примеси крови. На протяжении следующих дней 5 и ДД.ММ.ГГГГ ФИО5 с мобильного телефона пытался дозвониться до регистратуры ответчика, однако, несмотря на совершение не менее пятидесяти попыток, дозвониться до ответчика ДД.ММ.ГГГГ не удалось; ДД.ММ.ГГГГ удалось записаться только на утро ДД.ММ.ГГГГ и только платно.

Рано утром ДД.ММ.ГГГГ ФИО5 обратился за медицинской помощью к ответчику на возмездной основе. В ходе осмотра ФИО5 врач-гастроэнтеролог была уведомлена о наличии у пациента эпизодов рвоты кровью и кровянистых примесей в стуле. Несмотря на анамнез заболевания, требующий организации экстренной госпитализации пациента в хирургический стационар, ФИО5 был направлен врачом-гастроэнтерологом на эзофагогастродуоденоскопическое исследование, из протокола от ДД.ММ.ГГГГ которого, следует, что ФИО5 диагностированы грыжа пищевода, катаральный рефлюкс-эзофагит, острый эрозивный бульбит, рубцовая деформация луковицы двенадцатиперстной кишки, поверхностный гастрит, то есть диагноз, полностью совпадающий с диагнозом, установленным ранее в 2011 году.

С результатами данного исследования ФИО5 сразу же повторно обратился к врачу-гастроэнтерологу ФИО6, которой был установлен диагноз «Скользящая грыжа пищеводного отдела диафрагмы, рефлюкс-эзофагит, язвенная болезнь, рубцовая деформация луковицы двенадцатиперстной кишки, острый эрозивный бульбит, хронический холецистит, дисфункция сфинктера Одди, хронический панкреатит».

Как следует из указанного консультативного заключения, ФИО5 была рекомендована сдача клинического и биохимического анализа крови, проведение ультразвукового исследования брюшной полости, контрольное проведение эзофагогастродуоденоскопии через 1-2 месяца, назначена медикаментозная терапия, после чего ФИО5 был отпущен домой для амбулаторного лечения. Каких-либо дополнительных мер по диагностике сотрудниками ответчика выполнено не было, госпитализация ФИО5 не предложена, не организована силами ответчика.

О результатах исследования, установленных диагнозах, назначенном лечении ФИО5 известил истца по телефону, а также сообщил, что никакой угрозы нет и он направляется домой. На протяжении оставшегося времени ДД.ММ.ГГГГ и следующего дня ДД.ММ.ГГГГ ФИО5 на связь с истцом не выходил, однако беспокойства у последней это не вызывало, так как она полагала, что ДД.ММ.ГГГГ после ночной рабочей смены сын отдыхал дома, а с ДД.ММ.ГГГГ вышел на работу. Однако в связи с отсутствием связи с сыном и ДД.ММ.ГГГГ, истец прибыла к нему в квартиру, дверь в которую оказалась закрытой, на телефонные звонки сын не отвечал. Около 12 часов квартира ФИО5 была вскрыта, в квартире обнаружен труп последнего без внешних признаков насильственной смерти; у дивана находился таз со значительным (1,5-2 литра) количества рвотных масс, окрашенных кровью.

Факт обращения ФИО5 ДД.ММ.ГГГГ в СПб ГБУЗ «Консультативно-диагностический центр №» за оказанием медицинской помощи с указанными жалобами, ответчиком не оспаривается.

Из материалов дела следует, что Постановлением следователя СО по Кировскому району ГСУ СК Российской Федерации по Санкт-Петербургу от ДД.ММ.ГГГГ отказано в возбуждении уголовного дела по сообщению о совершении преступления, предусмотренного частью 1 статьи 306 Уголовного кодекса Российской Федерации, в отношении ФИО1, в связи с отсутствием в её действиях признаков состава преступления (л.д. 84-106, том 1).

Из акта судебно-медицинского исследования трупа от ДД.ММ.ГГГГ следует, что при судебно-медицинском вскрытии трупа ФИО5 обнаружена, что слизистая оболочка пищевода набухшая, желудок вздут, в нём обнаружено 1500 мл свёртков и жидкой крови, слизистая оболочка желудка набухшая, складчатая, серая, в двенадцатиперстной кишке расположены дефекты слизистой по передней и задней поверхностям диаметром по 1 см с валикообразными плотными краями, дном, пропитанным кровью, в просвете кишечника на протяжении одного метра жидкая кровь. Смерть ФИО5 наступила от массивной кровопотери из язвы двенадцатиперстной кишки с кровотечением. Смерть наступила ДД.ММ.ГГГГ, то есть в день обращения ФИО5 за квалифицированной медицинской помощью к ответчику именно в связи с имевшимся у него заболеванием (л.д. 53-57, том 1).

Согласно акту проверки учреждения здравоохранения №2 от ДД.ММ.ГГГГ, составленному Администрацией Кировского района Санкт-Петербурга по результатам проведённой внеплановой документарной проверки в отношении СПб ГБУЗ «Консультативно-диагностический центр №», в ходе проверки установлено, что ФИО5были оказаны следующие медицинские услуги: консультативный приём врача-гастроэнтеролога, эзофагогастродуоденоскопия. Дефектов оказания медицинской помощи ФИО5 ДД.ММ.ГГГГ, повлиявших на неблагоприятный исход, не выявлено (л.д. 196-198, том 1).

Вместе с тем, постановлением следователя СО по Кировскому району ГСУ СК Российской Федерации по Санкт-Петербургу от ДД.ММ.ГГГГ в рамках проверки по заявлению истца была назначена комиссионная экспертиза, проведение которой поручено экспертам СПб ГБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы», согласно заключению которой, в день обращения ФИО5 в СПб ГБУЗ «Консультативно-диагностический центр №85» у него имелись скользящая грыжа пищеводного отверстия диафрагмы, рефлюкс-эзофагит, язвенная болезнь 12- перстной кишки, острый эрозивный бульбит; при этом наличие этих заболеваний подтверждается анамнестическими данными, жалобами пациента, объективными клиническими данными, данными фиброгастродуоденоскопии, данными судебно-медицинского исследования трупа (выявление в луковице 12-перстной кишки двух хронических язв).

Экспертная комиссия пришла к выводу о том, что во время приёма ФИО5 ДД.ММ.ГГГГ врачом-гастроэнтерологом анамнез заболевания и жизни собран неполно, без необходимой детализации; интерпретацию анамнеза, жалоб и объективных данных нельзя признать правильными, так как не определена фаза течения язвенной болезни (обострение, ремиссия), нет сведений о состоявшемся желудочно-кишечном кровотечении; осмотр пациента осуществлен не в полном объёме: не определена температура тела, не оценён цвет, теплота кожного покрова, не измерено артериальное давление, частота дыхания, наличие или отсутствие признаков нарушений микроциркуляции у больного с желудочно-кишечным кровотечением в анамнезе.

По мнению экспертной комиссии, врач-гастроэнтеролог после проведённого ДД.ММ.ГГГГ обследования должен был экстренно направить больного с состоявшимся (за день до осмотра) желудочно-кишечным кровотечением в специализированных хирургический стационар, где имелись условия для выявления источника кровотечения и решения вопроса о тактике лечения.

На необходимость экстренной госпитализации больного без проведения диагностической ФГДС указывали: анамнестические сведения о состоявшемся 3-ДД.ММ.ГГГГ желудочно-кишечном кровотечении (кровь в кале, неоднократная обильная рвота кровью), отсутствие сведений об источнике кровотечения (наличие поверхностных небольших эрозий слизистой оболочки луковицы 12-перстной кишки под фибрином не могло объяснить появление неоднократной обильной рвоты с кровью), риск возобновления кровотечений при проведении диагностической фиброгастродуоденоскопии (ФГДС), отсутствие условий при проведении ФГДС для решения вопроса о состоянии гемостаза в области язв луковицы 12-перстной кишки, отсутствие технических возможностей проведения эндоскопического гемостаза в амбулаторных условиях при возобновлении кровотечения. Экспертной комиссией установлено, что направление ФИО5 на проведение различных диагностических мероприятий (рентгенодиагностика, лабораторные исследования) в амбулаторных условиях не было показано, так как отдаляло начало оказания специализированной помощи и увеличивало вероятность наступления смерти от возобновившегося кровотечения.

Таким образом, тактика врача-гастроэнтеролога СПб ГБУЗ «Консультативно-диагностический центр №» ДД.ММ.ГГГГ, заключавшаяся в проведении больному ФИО5 диагностических и лечебных мероприятий в амбулаторных условиях, была ошибочной (ответ на вопросы 3,5,6 заключения).

При ответе на 4 вопрос заключения экспертной комиссией дополнительно отмечено, что проведение в амбулаторных условиях исследования верхних отделов желудочно-кишечного трака у больного с состоявшимся кровотечением и язвенной болезнью в анамнезе было противопоказано, так как могло спровоцировать повторное кровотечение; при этом экспертная комиссия пришла к выводу о том, что проведение исследования врачом-эндоскопистом при наличии противопоказаний к его выполнению может объясняться не проведением обязательного опроса больного.

Экспертная комиссия пришла к выводу о том, что причиной смерти ФИО5 явилась язвенная болезнь 12-перстной кишки, осложнившаяся кровотечением из хронических язв луковицы 12-перстной кишки с развитием острой массивной кровопотери, явившейся непосредственной причиной смерти, что подтверждается обнаружением при исследовании трупа двух хронических язв луковицы 12-перстной кишки с черным дном, бледностью кожных покровов и трупных пятен, наличием в желудке 1500 мл жидкой крови и её свертков, жидкой крови в тонкой кишке на протяжении 1 метра, малокровием внутренних органов, а также сведениями карты вызова скорой медицинской помощи № об обнаружении трупа мужчины рядом с унитазом, наличии жидкости бордового цвета в унитазе и тазу рядом с кроватью, жидкости черного цвета на белье вокруг трупа. Комиссия экспертов сделала вывод о наличии при оказании медицинской помощи ФИО5 дефектов, а именно: не направление больного с состоявшимся желудочно-кишечным кровотечением и язвенной болезнью в анамнезе на стационарное лечение, что противоречит общепринятым стандартам; врач-гастроэнтеролог вне зависимости от результатов ФГДС должна была направить ФИО5, у которого имел место эпизод желудочно-кишечного кровотечения, в специализированный хирургический стационар для дальнейшего лечения.

При этом между этим дефектом и наступлением смерти ФИО5 имеется причинно-следственная связь, так как наличие этого дефекта явилось неблагоприятным условием течения имевшегося у ФИО5 заболевания, которое привело к смерти (наличие дефекта не позволило прервать или уменьшить тяжесть течения заболевания).

Постановлением следователя СО по Кировскому району ГСУ СК Российской Федерации по Санкт-Петербургу от 1 июня 2018 года в рамках проверки по заявлению была назначена повторная комиссионная (комплексная) судебно-медицинская экспертиза, проведение которой было поручено экспертам СПб ГБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы».

Согласно выводам заключения экспертов от ДД.ММ.ГГГГ, экспертная комиссия подтвердила выводы, ранее сделанные в предыдущем заключении №, о наличии перечисленных дефектов оказания медицинской помощи и наличии причинно-следственной связи между допущенными дефектами и наступлением смерти ФИО5

Дополнительно экспертная комиссия указала, что наличие сведения о состоявшемся желудочно-кишечном кровотечении – рвота с кровью, примесь крови в стуле – являлось показанием для экстренной госпитализации ФИО5 в стационар, имеющий круглосуточную эндоскопическую службу и службу переливания.

Результаты секционного судебно-медицинского исследования и данные судебно-гистологического исследования свидетельствуют, что имевшиеся у ФИО5 язвы луковицы 12-перстной кишки являлись хроническими, то есть они существовали на момент проведения ФГДС ДД.ММ.ГГГГ, и, следовательно, могли быть диагностированы врачом, проводившим это исследование, при наличии у пациента на момент исследования хронических язв 12-перстной кишки у врача-эндоскописта имелась возможность их обнаружить; при этом не обнаружение язв квалифицировано экспертной комиссией как диагностическая ошибка. Экспертной комиссией дополнительно отмечено, что с учётом анамнеза, изложенного в записях врача-гастроэнтеролога, проведение диагностической эзофагогастродуоденоскопии в амбулаторных условиях было противопоказано.

Таким образом, экспертным путём установлены дефекты оказания ФИО5 медицинской помощи и причинно-следственная связь между допущенными дефектами и наступлением его смерти.

Суд считает возможным отметить, что для принятия законного решения необходимо, чтобы в основу такого решения были положены соответствующие доказательства, которым дана надлежащая оценка, включающая в себя определение относимости, допустимости, достоверности и достаточности. Относимостью доказательств является то положение, в соответствии с которым суд должен допускать и исследовать только те доказательства, которые относятся к данному делу, то есть могут подтвердить или опровергнуть те обстоятельства дела, на которые ссылаются стороны и другие лица, участвующие в деле. Достоверность доказательств означает, что сведения, которые подтверждаются данными доказательствами, соответствуют действительности; достаточность доказательств свидетельствует о том, что на их основании можно сделать однозначный вывод о доказанности определенных обстоятельств.

При оценке доказательств суд должен объективно проанализировать все исследованные доказательства, сопоставив их, и на основании внутреннего убеждения сделать вывод.

Определением суда от 25 июля 2019 года по ходатайству стороны ответчика по делу назначена комиссионная судебно-медицинская экспертиза, проведение которой поручено экспертам СПб ГБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы». Оплата за проведение экспертизы указанным определением суда возложена на ответчика.

Информационным письмом заведующий отделением особо сложных повторных комиссионных и комплексных экспертиз СПб ГБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы» сообщил о невозможности сбора комиссии с привлечением внештатных специалистов, необходимых для ответа на поставленные вопросы, тогда как проведение экспертизы по поставленным вопросам силами штатного состава Бюро не представляется возможным, ввиду отсутствия оплаты производства экспертизы. В ходе телефонных переговоров выяснилось, что ответчик не располагает средствами для оплаты производства экспертизы (л.д. 227, том 1).

Ранее направленным в адрес суда письмом СПб ГБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы» сообщило о том, что назначенная определением суда от 25 июля 2019 года экспертиза по вопросам профессиональных правонарушений медицинских работников, относится к категории одних из наиболее сложных в судебной медицине и предполагает формирование многопрофильной экспертной комиссии. Изучив представленные на исследование материалы Бюро сообщило, что решение поставленных перед экспертами вопросов требует включения в состав экспертной комиссии специалистов в области клинических дисциплин которые в штате СПб ГБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы» отсутствуют (л.д. 226, том 1)

Таким образом, ответчик по своему усмотрению распорядился имевшимися процессуальными правами, игнорируя определение суда о назначении по делу экспертизы, что не соотносится с положениями статьи 5 Гражданского процессуального кодека Российской Федерации, согласно которой стороны должны добросовестно пользоваться процессуальными правами.

Судебная экспертиза назначалась с целью определения наличия недостатков (дефектов) оказания ответчиком медицинской помощи ФИО5, причинно-следственной связи между действиями (бездействием) ответчика и наступившей смертью ФИО5

В соответствии с частью 3 статьи 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при уклонении стороны от участия в экспертизе, непредставлении экспертам необходимых материалов и документов для исследования и в иных случаях, если по обстоятельствам дела и без участия этой стороны экспертизу провести невозможно, суд в зависимости от того, какая сторона уклоняется от экспертизы, а также какое для нее она имеет значение, вправе признать факт, для выяснения которого экспертиза была назначена, установленным или опровергнутым.

Уклонение от оплаты производства экспертизы, по мнению суда, свидетельствует об уклонении ответчика от участия в экспертизе.

Гражданское судопроизводство осуществляется на основе состязательности сторон, и лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или не совершения ими процессуальных действий.

В соответствии с пунктом 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.

В силу пункта 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

По общему правилу пункта 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагается, пока не доказано иное.

Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения.

Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учётом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведений другой стороны (пункт 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).

По настоящему спору, осознавая и понимая необходимость проведения по делу судебно-медицинской экспертизы, при наличии возражений относительно указаний истца на причинно-следственную связь между действиями (бездействием) ответчика и наступившей смертью ФИО5 и представленных в подтверждение данного довода доказательств, ответчик производство экспертизы не оплатил в связи с чем должен нести риск наступления неблагоприятных последствий в связи с невозможностью её проведения вследствие данного обстоятельства.

Действия ответчика по уклонению от проведения экспертизы суд считает ничем иным как злоупотреблением правом.

Кроме того, несмотря на включение в состав поставленных перед экспертами вопросов, предложенных стороной истца, обязанность по доказыванию факта оказания медицинских услуг надлежащего качества и отсутствия вины в причинении вреда законом возлагается на ответчика.

Суд считает возможным указать также на то, что апелляционным определением Судебной коллегии по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда от ДД.ММ.ГГГГ определение Кировского районного суда Санкт-Петербурга от ДД.ММ.ГГГГ о назначении по настоящему делу экспертизы оставлено без изменения, частная жалоба СПб ГБУЗ «Консультативно-диагностический центр №» – без удовлетворения.

Однако, несмотря на вступление определения суда о назначении экспертизы в законную силу, которым обязанность по оплате экспертизы возложена на ответчика, в ходе судебного разбирательства сторона ответчика указала на отсутствие намерения оплачивать производство экспертизы в полном объёме (л.д. 16, том 2).

Поскольку ответчик не исполнил возложенную на него законом обязанность по оплате производства экспертизы, у суда отсутствуют основания ставить под сомнение иные вышеперечисленные предоставленные истцом доказательства в подтверждение факта наличия причинно-следственной связи между выявленными дефектами оказанной ответчиком медицинской помощи ФИО5 и наступлением смерти последнего.

Более того, суд считает возможным отметить, что в соответствии с положениями статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, экспертное заключение является лишь одним из видов доказательств по делу. При наличии в материалах рассматриваемого дела заключения эксперта суд должен учитывать и иные добытые по делу доказательства и дать им надлежащую оценку. Экспертные заключения оцениваются судом по его внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании каждого отдельно взятого доказательства, собранного по делу, и их совокупности с характерными причинно-следственными связями между ними и их системными свойствами.

Исходя из изложенного, учитывая установленный факт того, что допущенные ответчиком нарушения при оказании медицинской помощи ФИО5 находятся в причинно-следственной связи с его смертью, принимая во внимание, что в ходе судебного разбирательства ответчиком не представлены достоверные доказательства надлежащего оказания им медицинской помощи больному, тогда как доказательств, с достоверностью указывающих на отсутствие прямой причинно-следственной связи между действиями (бездействием) врачей и наступлением смерти пациента, не установлено, суд приходит к выводу о законности и обоснованности требований ФИО1 о взыскании компенсации морального вреда.

Ответчиком не представлено доказательств, с достоверностью исключающих вину медицинского учреждения в смерти ФИО5, как того требует положение статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Доводы ответчика о принятии ФИО5 ДД.ММ.ГГГГ алкоголя и лекарственных средств, что явилось причиной, способствующей наступлению смерти, ничем не подтверждены.

Тот факт, что в период с 2011 года по сентябрь 2017 года ФИО5 при установленных ему диагнозах за оказанием медицинской помощи как на платной, так на безвозмездной основе не обращался, на что в своих возражениях ссылается СПб ГБУЗ «Консультативно-диагностический центр №», не может служить основанием для освобождения ответчика от обязанности по возмещению причинённого истцу ущерба и не исключает установленного факта ненадлежащего оказания ответчиком ФИО5 медицинской помощи ДД.ММ.ГГГГ, повлекшего смерть последнего.

Хронический характер заболевания пациента не освобождает медицинское учреждение от обязанности по оказанию медицинских услуг надлежащего качества.

Вопреки соответствующим доводам ответчика, гибель близкого человека сама по себе является обстоятельством, нарушившим неимущественное право на родственные и семейные связи, психическое благополучие истца, невосполнимой для неё утратой, тяжёлым событием в жизни, неоспоримо причинившим нравственные страдания.

Определяя размер компенсации морального вреда, с учётом системного толкования положений статей 151, 1064, 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации, установив тесные семейные связи между истцом и умершим, с учётом фактических обстоятельств причинения морального вреда, характера и объёма причинённых истцу нравственных страданий в результате гибели сына ФИО5, суд приходит к выводу о взыскании с СПб ГБУЗ «Консультативно-диагностический центр №» в пользу ФИО1 такой компенсации в размере 500 000 рублей.

Указанный размер компенсации, по мнению суда, соответствует требованиям разумности и справедливости.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1094 Гражданского кодекса Российской Федерации лица, ответственные за вред, вызванный смертью потерпевшего, обязаны возместить необходимые расходы на погребение лицу, понесшему эти расходы. Перечень необходимых расходов, связанных с погребением, содержится в Федеральном законе от 12 января 1996 года №8-Федерального закона «О погребении и похоронном деле».

Затраты на погребение могут возмещаться на основании документов, подтверждающих произведённые расходы на погребение.

В силу статьи 5 Федерального закона «О погребении и похоронном деле» вопрос о размере необходимых расходов на погребение должен решаться с учетом необходимости обеспечения достойного отношения к телу умершего и его памяти.

Заявляя настоящие требования в указанной части, ФИО1 просила взыскать с ответчика расходы, понесённые ею на погребение ФИО5, в общем размере 259 392 рублей.

В подтверждение данной части требований истцом в материалы дела представлены счёт № от ДД.ММ.ГГГГ, кассовый чек, заказ №---208 от ДД.ММ.ГГГГ, бланк-заказ № от ДД.ММ.ГГГГ, наряд-заказ Г-1 № от ДД.ММ.ГГГГ, договор-квитанция № от ДД.ММ.ГГГГ (установка памятника и связанные с ней расходы) (л.д. 22, 24, 26, 28, 30, 32, том 1).

Вместе с тем, находя заслуживающими внимания соответствующие доводы ответчика, суд не может принять в качестве доказательств представленные истцом счёт № от ДД.ММ.ГГГГ на сумму 1 900 рублей (л.д. 22, том 1), а также заказ №---208 от ДД.ММ.ГГГГ на сумму 39 400 рублей (л.д. 26, том 1), поскольку из них следует, что заказчиком услуг являлся ФИО7

Доказательств, свидетельствующих об оплате именно истцом услуг по указанным счёту и заказу, не представлено.

Таким образом, с СПб ГБУЗ «Консультативно-диагностический центр №85» в пользу ФИО1 подлежат взысканию расходы на погребение в размере 218 092 рублей (259 392 рубля – 1 900 рублей – 39 400 рублей).

Оснований для вывода о том, что понесённые истцом расходы являются чрезмерными, не имеется.

При установлении наличия вины медицинского учреждения в причинении вреда истцу, вызванного смертью сына, доводы ответчика об отсутствии оснований для возмещения расходов на погребение подлежат отклонению.

Разрешая по существу заявленные ФИО1 требования о взыскании с ответчика в счёт возмещения вреда, причинённого смертью кормильца, единовременной денежной суммы в размере 354 874 рублей 12 копеек, в счёт возмещения вреда, причинённого смертью кормильца, пожизненно денежной суммы в размере 20 172 рублей 49 копеек, суд приходит к выводу об отказе в их удовлетворении ввиду недоказанности.

Так, в соответствии с пунктом 1 статьи 1088 Гражданского кодекса Российской Федерации в случае смерти потерпевшего (кормильца) право на возмещение вреда имеют: нетрудоспособные лица, состоявшие на иждивении умершего или имевшие ко дню его смерти право на получение от него содержания; ребенок умершего, родившийся после его смерти; один из родителей, супруг либо другой член семьи независимо от его трудоспособности, который не работает и занят уходом за находившимися на иждивении умершего его детьми, внуками, братьями и сестрами, не достигшими четырнадцати лет либо хотя и достигшими указанного возраста, но по заключению медицинских органов нуждающимися по состоянию здоровья в постороннем уходе; лица, состоявшие на иждивении умершего и ставшие нетрудоспособными в течение пяти лет после его смерти.

Один из родителей, супруг либо другой член семьи, не работающий и занятый уходом за детьми, внуками, братьями и сестрами умершего и ставший нетрудоспособным в период осуществления ухода, сохраняет право на возмещение вреда после окончания ухода за этими лицами.

Согласно пункту 2 статьи 1088 Гражданского кодекса Российской Федерации, вред возмещается: несовершеннолетним - до достижения восемнадцати лет; обучающимся старше восемнадцати лет - до получения образования по очной форме обучения, но не более чем до двадцати трех лет; женщинам старше пятидесяти пяти лет и мужчинам старше шестидесяти лет - пожизненно; инвалидам - на срок инвалидности; одному из родителей, супругу либо другому члену семьи, занятому уходом за находившимися на иждивении умершего его детьми, внуками, братьями и сестрами, - до достижения ими четырнадцати лет либо изменения состояния здоровья.

Пунктом 1 статьи 1089 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что лицам, имеющим право на возмещение вреда в связи со смертью кормильца, вред возмещается в размере той доли заработка (дохода) умершего, определенного по правилам статьи 1086 настоящего Кодекса, которую они получали или имели право получать на свое содержание при его жизни.

Из разъяснений, содержащихся в пункте 33 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года №1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», следует, что круг лиц, имеющих право на возмещение вреда в случае потери кормильца (потерпевшего), установлен в пункте 1 статьи 1088 Гражданского кодекса Российской Федерации.

К таким лицам относятся: нетрудоспособные лица, состоявшие на иждивении умершего или имевшие ко дню его смерти право на получение от него содержания; ребенок умершего, родившийся после его смерти; один из родителей, супруг либо другой член семьи независимо от его трудоспособности, который не работает и занят уходом за находившимися на иждивении умершего его детьми, внуками, братьями и сестрами, не достигшими четырнадцати лет либо хотя и достигшими указанного возраста, но по заключению медицинских органов нуждающимися по состоянию здоровья в постороннем уходе; лица, состоявшие на иждивении умершего и ставшие нетрудоспособными в течение пяти лет после его смерти.

Следует учитывать, что нетрудоспособными в отношении права на получение возмещения вреда в случае смерти кормильца признаются:

а) несовершеннолетние, в том числе ребенок умершего, рожденный после его смерти, до достижения ими 18 лет (независимо от того, работают ли они, учатся или ничем не заняты). Правом на возмещение вреда, причиненного в связи со смертью кормильца, пользуются также совершеннолетние дети умершего, состоявшие на его иждивении до достижения ими 23 лет, если они обучаются в образовательных учреждениях по очной форме;

б) женщины старше 55 лет и мужчины старше 60 лет. Достижение общеустановленного пенсионного возраста (пункт 1 статьи 7 Федерального закона от 17 декабря 2001 г. N 173-ФЗ "О трудовых пенсиях в Российской Федерации") является безусловным основанием для признания такого лица нетрудоспособным независимо от фактического состояния его трудоспособности;

в) инвалиды независимо от того, какая группа инвалидности им установлена, - I, II или III.

Необходимо иметь в виду, что члены семьи умершего кормильца признаются состоявшими на его иждивении, если они находились на его полном содержании или получали от него помощь, которая была для них постоянным и основным источником средств к существованию (пункт 3 статьи 9 Федерального закона от 17 декабря 2001 года N 173-ФЗ "О трудовых пенсиях в Российской Федерации"). Иждивенство детей, не достигших 18 лет, предполагается и не требует доказательств.

Таким образом, по смыслу приведённых разъяснений и абзаца второго пункта 1 статьи 1088 Гражданского кодекса Российской Федерации, право на возмещение вреда в случае смерти кормильца обусловлено совокупностью условий: нетрудоспособностью лица и его нахождением на иждивении умершего либо наличием у такого лица ко дню смерти умершего права на получение от него содержания.

Иждивенством является нахождение нетрудоспособного лица на полном содержании у одного из членов семьи или получение от одного из членов семьи помощи, которая была для нетрудоспособного лица постоянным и основным источником средств к существованию.

Для признания лица находящимся на иждивении необходимо установление наличия двух условий: постоянное получение помощи как источника средств существования; данный источник средств к существованию является основным для существования нетрудоспособного лица.

Заявляя настоящие требования в указанной части, ФИО1 указала, что на момент смерти сына она не работала, являлась пенсионером по старости, получала пенсию в размере 12 094 рублей. ФИО5, работая в ЗАО «Декор-М», получал заработную плату в среднемесячном размере 41 424 рублей 95 копеек. Доход сына являлся постоянным источником существования истца и составлял основную часть общего бюджета, при этом часть всего дохода приходилась и на долю истца, которая в настоящее время нуждается в оплате лечения и приобретении лекарственных препаратов ввиду наличия у неё периодически возникающих проблем со здоровьем. Стоимость необходимого истцу лечения и лекарственных препаратов составляет значительную часть её совокупных ежемесячных расходов. Кроме того, необходимые расходы на питание, приобретение одежды, обуви, предметов домашнего обихода оплачивались за счёт дохода сына, который не имел собственной семьи.

Истец указала, что находилась на иждивении сына, поскольку фактически основным источником дохода средств к существованию являлись денежные средства, предоставляемые ей ФИО5, и объём помощи, постоянно оказываемой ей сыном за счёт своих доходов, в котором она нуждалась и продолжает нуждаться, имел существенный характер, являясь основным источником средств к её существованию.

Как указывалось ранее, в соответствии с частью 1 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Вместе с тем, суд соглашается с доводами ответчика о том, что доказательств, отвечающих требованиям относимости, допустимости и достаточности, свидетельствующих о том, что ФИО1 находилась на иждивении ФИО5, ею не представлено.

Одни лишь пояснения истца в данном случае не могут быть положены в основу решения об удовлетворении требований о возмещении вреда, причинённого смертью кормильца.

Таким образом, у суда отсутствуют основания для удовлетворения данной части требований ФИО1

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

исковые требования ФИО1 к Санкт-Петербургскому государственному учреждению здравоохранения «Консультативно-диагностический центр №» о взыскании компенсации морального вреда и имущественного вреда удовлетворить частично.

Взыскать с Санкт-Петербургского государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Консультативно-диагностический центр №» в пользу ФИО1 имущественный вред в размере 218 092 рублей, компенсацию морального вреда в размере 500 000 рублей, а всего 718 092 (семьсот восемнадцать тысяч девяносто два) рубля.

В удовлетворении остальной части исковых требований отказать.

Решение может быть обжаловано в Санкт-Петербургский городской суд в течение месяца с момента вынесения решения в окончательной форме, путём подачи апелляционной жалобы через гражданскую канцелярию Кировского районного суда г. Санкт-Петербурга.

Судья Н.А. Малинина