Приговор № 1-74/2019 от 27 августа 2019 г. по делу № 1-74/2019

Деперсонификация


П Р И Г О В О Р

именем Российской Федерации

28 августа 2019 года город Екатеринбург

Екатеринбургский гарнизонный военный суд в составе председательствующего Шестакова А.Н., при секретарях судебного заседания Ишутине П.А. и Проничевой Е.Ф., с участием государственных обвинителей – военного прокурора Еланского гарнизона подполковника юстиции ФИО1 и его заместителя капитана юстиции ФИО2, подсудимых ФИО3 и ФИО4, их защитников – адвокатов, соответственно, ФИО5 и ФИО6, а также потерпевших П.Р. и П.Е., представителя гражданского ответчика ФИО7, рассмотрев в помещении суда в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении бывших военнослужащих по призыву войсковой части 00000, рядовых запаса ФИО3, <…>, обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 335 и п. «в» ч. 2 ст. 163 УК РФ, ФИО4, <…>, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 335 УК РФ,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО3, ФИО4 и П. с декабря 2017 года проходили военную службу по призыву в одной учебной роте войсковой части 00000 на равных должностях, каждый в воинском звании «рядовой».

ФИО3 и ФИО4 с первых дней прохождения службы сумели наладить доверительные отношения с военнослужащими по контракту, занимавшими в роте должности младшего сержантского состава. Тем самым они создали себе среди военнослужащих по призыву авторитет неформальных лидеров. П. такого положения в воинском коллективе не имел.

После того, как в ночь с 3 на 4 февраля 2018 года один из военнослужащих роты, дело в отношении которого выделено в отдельное производство, вырезал на лбу у П. нецензурное слово, обозначающее мужской половой орган, ФИО3 и ФИО4, желая укрепить свой ложный авторитет и привилегированное положение в воинском коллективе, нарушая требования ст. 19 Устава внутренней службы Вооруженных Сил РФ, обязывающей каждого военнослужащего уважать честь и достоинство других военнослужащих, не допускать в отношении них грубости и издевательства, стали систематически оскорблять П., издеваться над ним и применять к нему насилие.

В период с 4 по 19 февраля 2018 года ФИО3 на протяжении не менее четырех дней, желая показать свое мнимое превосходство над П., и поддержать свой ложный авторитет, вопреки уставным правилам взаимоотношений между военнослужащими, неоднократно в присутствии других военнослужащих оскорблял последнего, называя того нецензурными словами, обозначающими мужской половой орган и мужчину нетрадиционной сексуальной ориентации, тем самым унижая честь и достоинство П. и причиняя ему нравственные страдания.

ФИО4, прибыв 8 февраля 2018 года в расположение роты после нахождения в госпитале и узнав о том, что П. кто-то вырезал на лбу нецензурное слово, обозначающее мужской половой орган, начиная с этого дня и до 19 февраля 2018 года, желая показать свое мнимое превосходство над П., и поддержать свой ложный авторитет, вопреки уставным правилам взаимоотношений между военнослужащими, многократно в присутствии других военнослужащих оскорблял последнего, называя того словами, обозначающими мужской половой орган и мужчину нетрадиционной сексуальной ориентации, тем самым унижая честь и достоинство П. и причиняя ему нравственные страдания.

В один из дней с 10 по 15 марта 2018 года ФИО3, находясь в месте для курения рядом с казармой, в которой располагалась их рота, будучи недовольным тем, что П. отказался угостить его сигаретой, желая показать свое мнимое превосходство над П., и поддержать свой ложный авторитет, вопреки уставным правилам взаимоотношений между военнослужащими, в присутствии других военнослужащих оскорбил последнего, назвав П. нецензурным словом, обозначающим мужчину нетрадиционной сексуальной ориентации, тем самым унизив честь и достоинство ФИО8 и причинив ему нравственные страдания.

12 марта 2018 года в дневное время ФИО3, находясь на полигоне войсковой части 00000, будучи недовольным отказом П. угостить его сигаретой, желая показать свое мнимое превосходство над П. и поддержать свой ложный авторитет, вопреки уставным правилам взаимоотношений между военнослужащими, в присутствии других военнослужащих нанес П. кулаками рук по одному удару в область груди, причинив тому физическую боль и нравственные страдания.

31 марта 2018 года в дневное время ФИО4 в спальном расположении казармы, будучи недовольным тем, что П., по его мнению, плохо наводит порядок, желая наказать его за это и показать свое мнимое превосходство над П., а также поддержать свой ложный авторитет, вопреки уставным правилам взаимоотношений между военнослужащими, в присутствии других военнослужащих, надев на руки боксерские перчатки, нанес П. удары кулаками в левое плечо, в грудь и в правое плечо, а также удар ногой обутой в ботинок с высоким берцем по левой ноге, причинив тому физическую боль и нравственные страдания. В процессе применения насилия ФИО4 в присутствии других военнослужащих оскорбил П., назвав того нецензурным словом, обозначающим мужчину нетрадиционной сексуальной ориентации, тем самым унизив честь и достоинство П. и причинив ему нравственные страдания. Подчинившись насилию со стороны ФИО4, П. пошел производить уборку в туалете.

14 апреля 2018 года в дневное время в туалете казарменного расположения роты ФИО3, нуждаясь в деньгах, будучи недовольным тем, что ранее П. отказался угостить его сигаретами, используя это как повод, желая наказать П. и показать свое мнимое превосходство над тем, а также поддержать свой ложный авторитет, в расположении роты и в присутствии других военнослужащих, вопреки уставным правилам взаимоотношений, потребовал от П. безвозмездно передать ему две пачки сигарет и деньги в сумме 300 рублей. При этом, вначале ФИО3 угрожал применением физического насилия в случае невыполнения данных требований, а затем, подкрепляя их, нанес удар ладонью правой руки по щеке П. Последний согласился выполнить требования ФИО3 и передал указанному ФИО3 военнослужащему роты 300 рублей в счет возврата долга ФИО3 данному сослуживцу.

Вследствие указанного выше систематического нарушения ФИО3 и ФИО4 по отношению к П. уставных правил взаимоотношений между военнослужащими, у того развилось временное психическое расстройство – «Расстройство адаптации в виде пролонгированной депрессивной реакции», на высоте которого 19 апреля 2018 года П. при проведении учебных стрельб на полигоне войсковой части 00000 покончил жизнь самоубийством, произведя себе выстрелы в голову из автомата.

В судебном заседании ФИО3 свою вину признал частично и показал, что после того, как на лбу у П. была сделана надпись, сержант А. 2 пытался найти того, кто ее сделал. Для этого он заставил военнослужащих выполнять физические упражнения. Все этим были недовольны и возмущались в адрес П., чтобы тот сообщил, кто это сделал. При этом использовалась нецензурная лексика, поскольку в армии все ее используют очень много. Он сам П. в нецензурной форме не оскорблял и не унижал. Случая с оскорблением П. в месте для курения рядом с казармой не было вообще. Во время проведения стрельб на полигоне он обращался к П. с просьбой угостить его сигаретой, однако никаких ударов он П. не наносил. Возможно, что он толкнул П., но тот был в бронежилете и не должен был почувствовать боли. Эти события происходили 14 апреля 2018 года, а не 12 марта 2018 года, как указано в обвинении. В туалете казармы он требовал от П. передать деньги в сумме 300 рублей и две пачки сигарет. Тот согласился этот сделать. Когда разговор закончился, П. ухмыльнулся. Это ему не понравилось, и он нанес П. удар ладонью по лицу. Поэтому данный удар не связан с вымогательством. Через день или два П. по его указанию передал 300 рублей рядовому Я. в возмещение имевшегося у него перед Я. долга. Он полагает, что от его действий П. не мог совершить самоубийство.

В явке с повинной от 27 апреля 2018 г. ФИО3 сообщил следователю о совершенном им 14 апреля 2018 г. вымогательстве денег у П. в сумме 300 рублей.

В соответствии с протоколом проверки показаний Абакирова на месте от 05.06.2018 г., в ходе этого следственного действия ФИО3 указал место в туалете казармы, где он требовал от П. деньги.

Подсудимый ФИО4 свою вину в инкриминируемом преступлении не признал. При этом он показал, что П. он никогда не унижал и не оскорблял. Возможно, что он использовал при общении с П. нецензурную лексику, но не для того, чтобы его оскорбить, а потому что в армейской среде ее используют очень много. 31 марта 2018 года он П. удары не наносил, а только толкнул его руками с надетыми на руки боксерскими перчатками. Однако, поскольку много свидетелей дают показания о том, что он наносил П. удары, он признает себя виновным в применении насилия к П. Однако он полагает, что от его действий П. не мог совершить самоубийство.

В явке с повинной от 19 апреля 2018 г. ФИО4 указал, что 31 марта 2018 г., являясь ответственным за наведение порядка в расположении роты, будучи недовольным тем, что П., Б.и Л. плохо наводят порядок, надел боксерские перчатки, подошел к ним и показательно толкнул стоящих по бокам Б. и П., демонстрируя им свою силу и авторитет. Ударов он им не наносил, а лишь толкнул и сбил их в кучу, чтобы припугнуть и мотивировать на уборку помещения.

В соответствии с протоколом проверки показаний ФИО4 на месте от 01.06.2018 г. и приложенными к нему фотографиями, ФИО4 в ходе этого следственного действия с участием адвоката продемонстрировал механизм толчков, указав при этом местами их приложения не боковую часть туловища, а области плеч.

Несмотря на такую позицию подсудимых, вина каждого из них в совершении вышеуказанных преступлений полностью подтверждается исследованными в судебном заседании свидетельскими показаниями сослуживцев по роте и другими доказательствами.

Из исследованных в суде показаний военнослужащего по контракту сержанта ФИО9 видно, что 25 декабря 2017 года, возвратившись в часть из отпуска и зайдя в канцелярию командиров взводов, он увидел там вновь прибывших военнослужащих по призыву ФИО3 и ФИО4, а также К., А.3 и Х., которые пили кофе. На его вопрос, что они делают в канцелярии сержантов, те ответили, что им можно, так как им разрешил сержант А2. Эти военнослужащие с самого начала пребывания в роте стали вести себя нагло, оскорбляли других военнослужащих, пользовались мобильными телефонами в любое время, несмотря на запрет этого. ФИО3 и ФИО4 часто просили П. угостить их сигаретами, причем могли забрать по пол пачки в день. Когда у П. не было сигарет, ФИО3 и ФИО4 говорили тому, что если они их найдут у него, то ему придется отдавать их в двойном размере. 19 апреля 2018 года, когда начались поиски П., ФИО3 сам рассказал ему, что несколько дней назад он требовал от П. 300 рублей. Кроме того, во время парко-хозяйственного дня ФИО3 и ФИО4 заставляли мыть туалеты П., Б. и Ф., поскольку те не пользовались в роте авторитетом.

В соответствии с показаниями свидетеля Г., после того, как на лбу у П. была вырезана надпись, ФИО3 называл того нецензурным словом, обозначающим мужчину нетрадиционной сексуальной ориентации. П. на его оскорбительные слова никак не отвечал, так как в силу своего положения в роте ничего не мог сделать в ответ ФИО3. Военнослужащие, которые находились рядом и слышали эти оскорбления, посмеивались над словами ФИО3 в адрес П. Кроме того, в 10-х числа февраля 2018 года он был очевидцем того, как ФИО4 в течение нескольких дней неоднократно подходил к П. и, смеясь, оскорблял П. в присутствии других военнослужащих, спрашивая, кто вырезал тому слово на лбу. В этот же период ФИО3 и Х. неоднократно оскорбляли П. в присутствии других военнослужащих, называя того нецензурными словами, обозначающими мужчину нетрадиционной сексуальной ориентации и мужской половой орган. Присутствующие военнослужащие смеялись над этим, и было видно, что П. неудобно и стыдно, так как он не мог постоять за себя. Также он показал, что ФИО3 и ФИО4 никогда сами не наводили порядок в помещениях роты, так как были приближенными к сержанту А2. Даже когда им ставилась задача наведения порядка, то они всегда перекладывали ее выполнение на других военнослужащих.

Свидетель, допрошенный под псевдонимом М., показал, что в один из дней в конце первой половины марта 2018 года он был очевидцем того, как ФИО3 в месте отведенном для курения рядом со зданием казармы в присутствии других военнослужащих оскорблял П. за отказ поделиться сигаретами. При этом ФИО3 называл П. нецензурными словами, в том числе словом, обозначающим мужчину с нетрадиционной сексуальной ориентацией, а затем выгнал П. из курилки. П. молча выслушал оскорбления ФИО3, а затем ушел в помещение казармы. Он также был очевидцем того, как ФИО4 31 марта 2018 года после нанесения П. ударов руками в боксерских перчатках, оскорблял П. с использованием нецензурных слов, в том числе слова, обозначающего мужчину нетрадиционной сексуальной ориентации.

По показаниям свидетеля Я., подсудимые ФИО3 и ФИО4, а также Х., А.3 и К. входили в узкий круг общения с сержантом А.2. 12 марта 2018 года на полигоне части он вместе с П. находился возле пункта управления, когда к ним подошли ФИО3 и Х. и попросили закурить. Они ответили, что у них нет сигарет. ФИО3 решил проверить, не обманывает ли его П. Он отвел П. немного в сторону и стал проверять у того содержимое карманов и обнаружил в одном из них пачку сигарет. Затем ФИО3 что-то сказал П. и нанес два удара кулаками в область живота. Также 14 апреля 2018 года в казарме к нему подошел ФИО3 вместе с П. ФИО3 сказал, что П. отдаст ему 300 рублей в счет возвращения имевшегося долга. П. при этом был расстроенным, а на следующий день отдал ему 300 рублей. Отдавая деньги, П. опять выглядел расстроенным. Кроме того, после появления у П. в феврале 2018 года надписи на лбу, ФИО3 оскорблял П. с использованием нецензурных слов, в том числе слова, обозначающего мужчину нетрадиционной сексуальной ориентации.

Из протокола следственного эксперимента с участием Я. и приложенных к нему фотографий видно, что в ходе этого следственного действия Я. продемонстрировал, как ФИО3 в марте 2018 года на полигоне проверял содержимое карманов у П., а затем показал механизм и способ нанесения ФИО3 ударов в живот П. В соответствии с протоколом проверки на месте показаний Я. и приложенных к нему фотографий, в ходе этого следственного действия Я. указал точное место на полигоне войсковой части 00000, где ФИО3 применял насилие к П.

Свидетель М. показал в суде, что в конце марта 2018 года во время проведения парко-хозяйственного дня он был очевидцем того, как ФИО4, из-за несогласия П. убираться в туалете, нанес тому кулаками в боксерских перчатках удары по туловищу. При этом ФИО4 высказывал в адрес П. различные оскорбительные слова. После примененного насилия П. пошел убираться в туалете.

В соответствии с показаниями свидетеля Б.2, 31 марта 2018 года он был очевидцем того, как ФИО4, будучи недовольным тем, что П. не наводит порядок, показывая свой авторитет, надел на руки боксерские перчатки, подошел к П. и нанес тому удар кулаком в плечо, удары кулаком в грудь. При этом он отметил, что точно помнит удары кулаками, но не помнит удар ногой, поскольку прошло много времени.

Вместе с тем из протокола следственного эксперимента с участием Б.2 и проложенных фотографий видно, что в ходе этого следственного действия он продемонстрировал механизм нанесения ФИО4 ударов П., включая удар ногой, обутой в ботинок с высоким берцем, по ноге последнего. Поэтому суд считает, что показания Б.2, данные в ходе следственного эксперимента на предварительном следствии об ударе ногой по ноге, являются более достоверными.

Свидетель Л.2 показал, что 31 марта 2018 года был очевидцем того, как ФИО4, будучи недовольным тем, что П. не наводит порядок, применил к тому насилие, нанеся кулаками с надетыми боксерскими перчатками не менее двух ударов в грудь и в живот. Кроме того, после появления на лбу у П. надписи, он в течение 3-4 дней слышал от ФИО3 и ФИО4 оскорбления в матерной форме в адрес П.

В соответствии с протоколом проверки показаний Л.2 на месте и приложенными к нему фотографиями, в ходе этого следственного действия тот продемонстрировал механизм нанесения ФИО4 ударов П., а именно удара кулаком в левое плечо, удара кулаком в грудь, удара кулаком в правое плечо, а также удара ногой по левой голени П.

Свидетель Е. показал в суде, что от других военнослужащих, которых он не может назвать конкретно, слышал, что ФИО4, надев боксерские перчатки, применял насилие к П. Сам лично он этого не видел.

Из оглашенных в суде показаний свидетеля Т. усматривается, что в конце марта 2018 года он был очевидцем того, как ФИО4, будучи недовольным тем, как П. наводит порядок во время проведения парко-хозяйственного дня, надев на руки боксерские перчатки, применил насилие к П., нанеся тому удары руками по туловищу.

Свидетель А.4 показал в суде, что 14 апреля 2018 года около 15 часов он был очевидцем того, как ФИО3 в туалете казармы требовал от П. передачи ему двух пачек сигарет и денег в сумме 300 рублей. При этом ФИО3 кулаком одной своей руки ударял по раскрытой ладони другой руки. Одновременно ФИО3 выражался в адрес П. нецензурными словами. ФИО4 в это время стоял рядом с ФИО3, но сам никаких требований П. не выдвигал. Также он показал, что ФИО3 и ФИО4 устанавливали в роте свои порядки.

В соответствии с протоколом следственного эксперимента с участием ФИО10 и приложенными фотографиями, в ходе этого следственного действия он продемонстрировал, каким образом ФИО3 кулаком одной своей руки ударял по раскрытой ладони другой руки.

Из оглашенных в судебном заседании показаний свидетеля О. видно, что 14 апреля 2018 года в туалете казармы он был очевидцем того, как ФИО3 проверял содержимое карманов у П. и, найдя пачку сигарет, стал нецензурно выражаться в адрес П. При этом ФИО3 ладонью правой руки нанес удар по щеке П. После этого ФИО3 потребовал от П. передать ему две пачки сигарет и деньги в сумме 300 рублей. ФИО4 все это время стоял рядом с ФИО3.

В соответствии с протоколом следственного эксперимента с участием О. и приложенными к нему фотографиями, в ходе этого следственного действия свидетель продемонстрировал механизм нанесения ФИО3 удара П. во время предъявления требований о передаче денег.

Свидетель П. 2показал, что 14 апреля 2018 года видел в туалете казармы ФИО3, ФИО4 и П. Когда П. вышел из туалета, то рассказал ему про вымогательство у него сигарет и денег в сумме 300 рублей.

Из оглашенных в суде показаний свидетеля Н. усматривается, что он был очевидцем того, как 31 марта 2018 года ФИО4, будучи недовольным бездействием П. во время наведения порядка, надел боксерские перчатки и нанес П. не менее двух ударов руками по туловищу. Он также был очевидцем того, как 14 апреля 2018 года в туалете казармы ФИО3 требовал от П. передать ему 300 рублей за то, что П. соврал ему про отсутствие у него сигарет. В это время ФИО4 стоял рядом с ФИО3.

В соответствии с оглашенными в суде показаниями свидетеля Л.5, менее чем за неделю до гибели П. он видел в туалете казармы ФИО3 и П. и слышал, как ФИО3 требовал от П. передать ему 300 рублей. Там же в этот момент вместе с ФИО3 присутствовал и ФИО4.

Свидетель Д. показал в суде, что 19 апреля 2018 года, когда они находились на полигоне, стало известно, что разыскивают П. и тот возможно застрелился. При этом ФИО3, стоявший рядом, занервничал и сказал, что это могло произойти из-за него. Затем ФИО3 рассказал ему, что 14 апреля 2018 года он потребовал от П. передать ему две пачки сигарет и деньги в сумме 300 рублей.

По показаниям свидетеля Ш., тот лично не видел случаев неуставных отношений к П. со стороны ФИО3 и ФИО4. О том, что такое имело место, он знает лишь со слов сослуживцев. В товарищеских отношениях с П. он не состоял.

Из показаний свидетеля Ф. усматривается, что он не был очевидцем неуставных отношений к П. со стороны ФИО3 и ФИО4. С П. у него были дружеские отношения, однако о вымогательстве денег у П. ему известно лишь со слов сослуживцев. Сам он ему об этом не говорил.

В соответствии с показаниями свидетеля К., лично он неуставных взаимоотношений к П. не видел. П. служил в другом взводе. Про вымогательство у П. ему стало известно лишь после его гибели.

Из оглашенных в суде показаний свидетеля М. видно, что при телесном осмотре 4 февраля 2018 года на лбу у П. были обнаружены порезы, образующие из себя нецензурной слово, обозначающее мужской половой орган. Сержант А.2 пытался выяснить, кто это сделал. Для этого он заставил заниматься физическими упражнениями личный состав роты, а также пытался заставить П. рассказать, кем были нанесены порезы.

Х., уголовное дело в отношении которого выделено в отдельное производство, в связи с заключением досудебного соглашения о сотрудничестве, первоначально показал в суде, что ФИО3 и ФИО4 оскорбляли и унижали П. после того, как он вырезал надпись на лбу П. Также он показал, что ФИО3 применил насилие к П. на полигоне, нанеся два удара кулаками в область живота, когда П. обманул ФИО3, сообщив об отсутствии сигарет. При расследовании дела Х. на следственном эксперименте продемонстрировал механизм нанесения ФИО3 ударов П. на полигоне. Однако затем Х. отказался от всех своих ранее данных показаний, заявив, что они не соответствуют действительности, а также то, что он оговорил себя и не вырезал надпись на лбу у П.

В соответствии с приговором Екатеринбургского гарнизонного военного суда от 16 апреля 2019 года Х. признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 335 УК РФ, выразившегося в том, что он в ночь с 3 на 4 февраля 2018 года бритвенным станком вырезал на лбу у спящего П. нецензурное слово, обозначающее мужской половой орган, а также в том, что в период с 8 по 19 февраля 2018 года в присутствии других сослуживцев многократно оскорблял П. с использование нецензурных слов, обозначающих мужской половой орган и мужчину нетрадиционной сексуальной ориентации, вследствие чего у П. развилось психическое расстройство на пике которого он 19 апреля 2018 года покончил жизнь самоубийством на полигоне войсковой части 00000. Х. назначено наказание в виде 3 лет лишения свободы в исправительной колонии общего режима. Данный приговор вступил в законную силу в соответствии с апелляционным определением Уральского окружного военного суда от 6 июня 2019 года.

А.2, дело в отношении которого выделено в отдельное производство, в связи с заключением досудебного соглашения о сотрудничестве, показал в суде, что с 18 на 19 апреля 2018 года являлся дежурным по роте. Утром 19 апреля 2018 года он не заметил в поведении П. ничего странного и не видел на лице у того никаких повреждений. Относительно появления надписи на лбу у П. 4 февраля 2018 года он показал, что П. сам ему сообщил, что эту надпись сделал Х. Как ФИО3 и ФИО4 относились к надписи на лбу у П., он не знает, о травле П. ему ничего не известно. О неуставных взаимоотношениях к П. со стороны ФИО3 и ФИО4 он ничего не знает. Он также показал, что после самоубийства П. следователи забрали из роты ящик с мобильными телефонами военнослужащих по призыву.

Из приговора Екатеринбургского гарнизонного военного суда от 25 апреля 2019 года видно, что А.2 признан виновным в оскорблении подчиненных, вымогательстве и в превышении должностных полномочий в отношении ряда подчиненных, в том числе и в применении насилия к П. 4 февраля 2018 года, при выяснении у П., кто вырезал тому надпись на лбу. По совокупности преступлений А.2 назначено наказание в виде 3 лет 6 месяцев лишения свободы в колонии-поселении. Данный приговор вступил в законную силу в соответствии с апелляционным определением Уральского окружного военного суда от 4 июля 2019 года.

Свидетель Т. показал в суде, что с 18 на 19 апреля 2018 года был дневальным по роте. Утром 19 апреля 2018 года ничего странного в поведении П. он не заметил, на лице у того никаких повреждений не видел.

Свидетель З. показал, что 19 апреля 2018 года видел П.на полигоне, который пробежал мимо него с автоматом вначале в одну сторону, а затем обратно.

По показаниям свидетеля Б.3, 19 апреля 2018 года он находился на полигоне и выполнял учебные стрельбы. В какое-то время было объявлено построение, на котором он узнал, что П. застрелился. Он также показал, что со стороны ФИО3 и ФИО4, с которыми он находится в дружеских отношениях, он ни разу не видел неуставных взаимоотношений к П.

Из оглашенных в суде показаний свидетеля А.4 усматривается, что 19 апреля 2018 года он находился на полигоне в составе рабочей команды, куда они прибыли около 9 часов 30 минут. Примерно через 30-40 минут он видел П., который бежал по тропинке в сторону директрисы БМП с автоматом. Рядом с директрисой БМП имеется участок для приведения оружия БМП к нормальному бою. Спустя менее, чем пять минут он услышал выстрелы, которые произошли где-то неподалеку, но не придал этому значения. Спустя еще какое-то время прибежал незнакомый ему военнослужащий и спросил, не видел ли он парня с автоматом. Затем приехал автомобиль УАЗ, из которого вышел подполковник В. и убежал в направлении участка для приведения оружия БМП к нормальному бою. Позднее он узнал, что П. нашли мертвым на этом участке.

Из оглашенных в суде показаний свидетеля М., который находился на полигоне в составе рабочей команды с А.4, видно, что 19 апреля 2018 года он около 10 часов 15 минут видел, как мимо них в сторону места для приведения к нормальному бою БМП проследовал военнослужащий с автоматом. Примерно через пять минут он услышал громкие выстрелы из автомата со стороны, куда прошел этот военнослужащий.

Свидетель Б.4 в суде дал показания, аналогичные по содержанию показаниям А.4 и М.

В соответствии с показаниями свидетеля Ф.2 – командира взвода учебной роты – 19 апреля 2018 года он был руководителем учебных стрельб. По его указанию военнослужащим вместо 30 патронов на стрельбу выдали по 60 патронов для того, чтобы они лучше закрепили навыки стрельбы. Во время стрельбы по указанию командования начали искать рядового П. Поскольку его не оказалось в учебном классе, капитан Г. с военнослужащими начали его поиски на полигоне. Они нашли его мертвым.

Свидетель А.5– старшина роты – показал, что 19 апреля 2018 года во время стрельб по указанию Ф.2 выдавалось по 60 патронов. П. также получил у него 60 патронов.

По показаниям свидетеля Г. – командира учебной роты – 19 апреля 2018 года во время проведения учебных стрельб он, по указанию командования, искал рядового П. Поскольку в учебном классе и на местах стрельбы того не оказалось, он вместе с рядовыми Л. и А. начали искать его на близлежащей территории. При обследовании учебного места, предназначенного для приведения оружия БМП к нормальному бою, Л. крикнул, что он нашел П. Подбежав туда, он увидел П. лежащим на земле в крови. Л., стоявший рядом с телом, взял в руки автомат П. Он сказал Л. положить автомат. Тот отстегнул от автомата магазин и положил его на землю. Об обнаружении П. он доложил командованию. Он также показал, что после самоубийства П. следователи забрали из роты ящик с мобильными телефонами военнослужащих по призыву.

Свидетель Л. показал в суде, что 19 апреля 2018 года во время проведения учебных стрельб по указанию Г.и вместе с тем, а также с А. и К. искал П. На участке для приведения оружия БМП к нормальному бою он увидел на земле П. Тот находился в полусидящем положении. Автомат лежал у него на груди. Приклад автомата был сложен, магазин пристегнут, а ствол обращен к голове П. Правая рука П. находилась в нижней части автомата. Предохранитель автомата стоял в положении автоматической стрельбы. Будучи в панике, он взял автомат, отсоединил магазин и положил автомат рядом на землю.

Свидетель К.– заместитель командира взвода – показал, что 19 апреля 2018 года вместе с Г., Л.и А. принимал участие в поисках П. Того нашел Л. на участке для приведения оружия БМП к нормальному бою. Когда он подошел ближе, то увидел в руках у Л.автомат, а затем заметил лежащего на земле П. Л. отстегнул от автомата магазин и положил автомат на землю. Причин гибели П. он не знает, насмешек в адрес П. он не замечал.

Из оглашенных в суде показаний свидетеля А. видно, что он также принимал участие в поисках П.на полигоне 19 апреля 2018 года. Того первый обнаружил Л. Подойдя к телу П., Л.поднял автомат. Ему закричали, чтобы он его положил. Л. отстегнул от автомата магазин и положил автомат на землю.

Потерпевшая П.Р. в суде показала, что в декабре 2017 года её сын, П.., призван на военную службу. Попал служить в в/часть 00000. В период службы жалоб от него на неуставные взаимоотношения от него не поступало. 19 апреля 2018 года, около 12 часов, (по Красноярскому времени), она зашла на свою страничку в социальной сети «ВКонтакте», где имелось одно непрочитанное сообщение от сына, в котором тот указал о травле, психологическом давлении и вымогательстве ФИО3 и ФИО4 денежных средств в размере 300 рублей, что он не видит пути дальше, очень устал и сожалеет, что все так получилось. Дозвониться до сына ей не удалось. Сразу за этим, она позвонила сотруднику военного комиссариата и сообщила о сложившейся ситуации. Из военного комиссариата позвонили в часть. Оттуда вначале сообщили о том, что организованы поиски П.,а затем, что он погиб.

Потерпевший П. дал в суде аналогичные по содержанию показания.

Из оглашенных в суде показаний свидетеля Г.2 видно, что она знакома с П.с 2012 года, а с октября 2017 года состояла с ним в близких отношениях. После призыва П. на военную службу она общалась с ним по телефону и в социальной сети «ВКонтакте». 19 апреля 2018 года П. прислал ей сообщение в этой социальной сети о том, что ему жалко, что так получилось, он сделал свой выбор и любит ее. Смысл этого сообщения она не поняла. В этот же день от матери П. ей стало известно, что тот погиб.

Из протокола осмотра места происшествия от 19 апреля 2018 года, видно, что на участке местности для приведения вооружения БМП-1 к нормальному бою учебного центра в/части 00000 обнаружен труп рядового П., одетого в форменное обмундирование, с двумя ранами – в лобной области. На земле рядом с трупом находится автомат ФИО11 с номером <…>. В патроннике автомата имеется патрон, флажок переводчика режима огня находится в положении автоматической стрельбы. Рядом обнаружен магазин с патронами в количестве 25 шт., 4 стреляные гильзы от патронов калибра 5.45 мм., подсумок с магазином от автомата ФИО11 с 30 патронами, калибра 5.45 мм. Во внутреннем кармане куртки, одетой на трупе, обнаружен фрагмент бумаги с рукописной запиской следующего содержания: «В моей смерти прошу винить – А.2, А., Х., ФИО4, К.3 за систематические издевательства и угрозы». В левом нагрудном внутреннем кармане обнаружена шариковая ручка с красителем синего цвета. Следов борьбы на месте происшествия не обнаружено. Осмотр трупа на месте происшествия начат в 17 часов.

Согласно протоколу осмотра документов от 28 мая 2018 года П. 19 апреля 2018 года получил на пункте боепитания 60 патронов калибра 5,45 мм.

В соответствии с протоколом осмотра трупа от 19 апреля 2018 года на теле П. видимых телесных повреждений, за исключением 2-х ран в лобной области, не обнаружено.

По заключению комиссионной судебно-медицинской экспертизы <…>от 22 мая 2018 года в ходе исследования трупа П. были обнаружены два огнестрельных пулевых, проникающих в полость черепа, сквозных ранения головы. Данные повреждения послужили причиной его смерти. Они причинены в результате двух выстрелов из ручного огнестрельного оружия калибром около 5,0 мм, которым мог быть автомат ФИО11 калибра 5,45 мм., что подтверждается наличием двух входных огнестрельных ран, одной общей выходной огнестрельной раны, соединенных между собой единым раневым каналом, а также размерами дефектов кожи в центральной части входных ран. Два огнестрельных пулевых ранения головы П. являются прижизненными, причинены одно за другим автоматической очередью с близкой дистанции в пределах зоны отложения копоти и металлических частиц. Причинение огнестрельных ранений головы П. самому себе в данном конкретном случае возможно вследствие доступной для самоповреждений локализации входных огнестрельных ран на границе лобной области и области носа по срединной линии тела и в правой глазничной области; доступной установленной близкой дистанции выстрела; отсутствия каких-либо анатомических особенностей или аномалий развития опорно-двигательного аппарата, ограничивающих движения в верхних конечностях. Смерть П. наступила в ориентировочный период времени от 6-ти до 9-ти часов до момента осмотра его трупа на месте происшествия 19 апреля 2018 года.

Допрошенный в суде эксперт М.3 полностью поддержал выводы данной экспертизы. При этом он указал, что на лбу трупа имелась еще г-образная ссадина, которая могла быть причинена деталями ствола автомата при производстве выстрела в лобную область. Вывод о возможности производства П. выстрелов самому себе сделан исходя из доступной анатомической локализации имевшихся у него ран.

По заключению судебной молекулярной генетической экспертизы <…>мг от 04 июля 2018 года, а также по заключению молекулярной генетической экспертизы <…> мг от 20 июня 2018 года, на бронежилете, обнаруженном на месте происшествия, смывах, изъятых в ходе осмотра места происшествия 19 апреля 2018 года, обнаружена кровь, ДНК которой принадлежит П.с вероятностью более 99,9999999999%.; а на всей поверхности автомата ФИО11, изъятом в ходе осмотра места происшествия 19 апреля 2018 года, в том числе спусковом крючке, цевье и магазине обнаружены потожировые выделения, на ремне найдены кровь и потожировые выделения, ДНК которых принадлежит П. с вероятностью более 99,9999999999%. В ходе этих экспертиз примесей ДНК Л. или иного лица не установлено.

В соответствии с заключением судебно-биологической экспертизы вещественных доказательств <…> от 24 июля 2018 года, в следах на каске, на ремне от сумки – чехла для лопатки, изъятых при осмотре места происшествия, обнаружена кровь человека с группой, которая могла произойти от самого потерпевшего П.

В соответствии с протоколом следственного эксперимента от 14.08.2018 г. и приложенными к нему фотографиями, в ходе этого следственного действия Л. с использованием манекена указал место, где он обнаружил труп П. и положение автомата на трупе. Затем с помощью статиста, имевшего одинаковый рост с П. и одинаковую длину рук, он показал положение трупа на месте, а также положение автомата на его груди, что позволило участвующему в следственном действии эксперту <…>, с учетом сидячего положения тела П. и расположения стреляных гильз, установить возможность производства им выстрелов из обнаруженного на месте происшествия автомата, при соприкосновении среза ствола автомата с лобной областью, а также наличие возможности у П. нажатия на спусковой курок как левой, так и правой рукой.

По заключению комплексной судебно-медицинской медико-криминалистической судебно-баллистической и ситуационной экспертизы <…>; <…>от 13 сентября 2018 года, смерть П. наступила в ориентировочный период времени от 6-ти до 9-ти часов относительно времени исследования трупных явлений на месте происшествия (17 часов 55 минут 19 апреля 2018 года) исходя из характера трупных явлений. Выстрелы, причинившие П. два огнестрельных пулевых, проникающих в полость черепа, сквозных ранения головы, были произведены с расстояния от ноля до двух сантиметров, то есть в пределах выстрела в упор и первой зоны близкой дистанции выстрела для автомата АКС-74, калибром 5,45 мм. Расположение входных огнестрельных повреждений, ориентация раневого канала, отсутствие данных о физических недостатках, которые могли препятствовать П. произвести выстрелы самому себе, а также результаты примененных математических методов указывают на возможность причинения П. самому себе двух огнестрельных сквозных пулевых ранений головы двумя выстрелами из автомата АКС-74, калибра 5,45 мм. Выстрелы, которыми П. причинены два огнестрельных пулевых сквозных ранения головы, произведены автоматической очередью. Два повреждения на кожном лоскуте, изъятом в ходе судебно-медицинского исследования трупа П. являются огнестрельными и образованы в результате выстрелов из огнестрельного оружия. Наличие на внутренней и внешней поверхностях кожного лоскута, значительного наложения копоти огнестрельного выстрела, в состав которой входят сурьма и микрочастицы несгоревших зерен бездымного пороха, а также надрывов и следов термического воздействия свидетельствуют о том, что повреждения образованы в результате выстрелов не далее первой зоны близкой дистанции выстрела. Представленные на исследование 4 гильзы, обнаруженные на месте происшествия, стреляны из представленного автомата АК-74С с <…>, который является технически исправным. Производство выстрела из него без нажатия на спусковой крючок невозможно.

В судебном заседании эксперт <…>полностью подтвердил выводы проведенной им экспертизы.

При исследовании в судебном заседании записки, обнаруженной в одежде трупа П., установлено, что она изготовлена рукописным способом красителем синего цвета и имеет текст: «В моей смерти прошу винить: - А.2 – А. – Х. - ФИО4 – К.3 за систематические издевательства и угрозы». Изъятая вместе с запиской шариковая ручка, также осмотренная в суде, имеет краситель синего цвета.

По заключениям судебной криминалистической экспертизы <…> от 15 июня 2018 года и технико-криминалистической судебной экспертизы <…>от 07 декабря 2018 года рукописные записи в данной предсмертной записке П. выполнены им самим шариковой ручкой синего цвета, изъятой в ходе осмотра места происшествия 19 апреля 2018 года под влиянием необычных условий написания и состояния писавшего.

Из протокола дополнительного осмотра места происшествия от 21 апреля 2018 года видно, что в ходе этого следственного действия в выгребной яме туалета, расположенного на удалении около 100 метров от участка приведения оружия к нормальному бою из БМП полигона в/части 00000, обнаружен сотовый телефон марки <…>

При осмотре этого телефона в судебном заседании потерпевшая П. пояснила, что он принадлежал ее сыну.

В соответствии с протоколом осмотра данного телефона от 22 мая 2018 года и протоколом осмотра флеш-накопителя, содержащего информацию из памяти телефона, от 15 июня 2018 года на внутренней стороне крышки телефона имеется рукописная запись, выполненная красящим веществом белого цвета «П.».

В разделе «Сообщения», в папке «СМС-черновики» 19.04.2018 в 03:26:53 было составлено и сохранено исходящее сообщение, следующего содержания: <…>.

В разделе «Социальные сети», подраздел «ВКонтакте» имеется диалог с абонентом <…>1, в котором за 19 апреля 2018 года имеются адресованные данному абоненту сообщения: <…>2

Из протокола осмотра рабочей тетради оперативного дежурного войсковой части 31612 от 11 сентября 2018 года видно, что за 19 апреля 2018 года, на листе № 25 имеются рукописные записи о поступлении в 10:23 звонка от военкома Красноярского края, о сделанном в 10:25 звонке по рядовому П., докладе в 10:34 о получении информации, докладе в 10:50 о суициде рядового П.

В соответствии с протоколом осмотра компакт-диска с перепиской П. в социальной сети «ВКонтакте» от 27 июня 2018 года, изъятого у заместителя руководителя по безопасности ООО «ВКонтакте» 25 июня 2018 года на нем имеется сообщение пользователя <…>1 пользователю <…>3 следующего содержания: <…>, отправленного 19.04.2018 в 07:33:34.

Также содержатся сообщения пользователя <…> 1 пользователю <…>2, следующего содержания: <…> отправленного 19.04.2018 в 07:34:52

Также имеются сообщения пользователя <…>1 пользователю <…>1 следующего содержания: <…>, отправленного 19.04.2018 в 08:16:40.

По сообщению эксперта от 17 декабря 2018 года <…> посмертная записка П. и его сообщение матери в социальной сети «ВКонтакте» по причине их краткости не могут быть подвергнуты автороведческому исследованию.

В соответствии с заключением посмертной комплексной психолого-психологической судебной экспертизы <…> от 29 декабря 2018 года, погибший П. до призыва на военную службу и в период ее прохождения до февраля 2018 года каким-либо хроническим психическим расстройством, временным психическим расстройством, слабоумием, иным болезненным состоянием психики не страдал.

С начала февраля 2018 года, ориентировочно с 4 февраля 2018 года, в результате применения к П. неуставных взаимоотношений со стороны ФИО3, Х., ФИО4; особенно после случая, произошедшего 4 февраля 2018 года, когда Х. вырезал ему на лбу нецензурное слово, у П. развилось временное психическое расстройство – «Расстройство адаптации в виде пролонгированной депрессивной реакции».

В период времени, предшествующий смерти у П. отсутствовали признаки какого-либо временного психического расстройства, достигающего психотического уровня, в том числе и состояния патологического аффекта, у него отсутствовали галлюцинаторно-бредовые переживания, нарушения сознания, он правильно ориентировался в окружающей обстановке, общался с реальными лицами, его действия были целенаправленными, менялись в зависимости от конкретно складывающейся окружающей ситуации.

Между действиями ФИО3, Х., ФИО4 и возникновением у П. временного психического расстройства, на высоте которого он совершил суицид, прослеживается прямая причинно-следственная связь; действия данных лиц явились стрессором для П. и обусловили возникновение расстройства адаптации в виде пролонгированной депрессивной реакции.

Индивидуально-психологические особенности личности П. обусловили повышенную чувствительность к ситуациям применения неуставных взаимоотношений, к унижению чести и достоинства, обусловив их особый психотравмирующий характер для него.Для П. основным механизмом совладающего поведения было «терпение». Особенности личности П., а также отсутствие привычки жаловаться, препятствовали непосредственному отреагированию эмоциональной напряженности, повышая чувствительность к вновь возникающим фрустрирующим воздействиям по механизму «порочного круга».

После 4 февраля 2018 года у П.развилось психопатологическое эмоциональное состояние, которое сопровождалось его субъективной непереносимостью. Стремление прекратить данное субъективно непереносимое психопатологическое эмоциональное состояние и являлось причиной суицидального поведения П.

Указание П. в предсмертной записке фамилий А. и К.3, обусловлено тем, что они были «одной компанией» с Х., ФИО3 и ФИО4.

В судебном заседании эксперты М. и А.М., каждая, полностью поддержали свои выводы по результатам, соответственно, психологического и психиатрического исследований, так и выводы экспертизы в целом.

В соответствии с протоколом осмотра детализации звонков по телефону П. от 03.11.2018 г., полученных по запросу следователя и с детализацией звонков по телефону П. из компании «Мегафон», усматривается активность по его телефонному номеру в виде попыток вызова с указанием телефона в г. Новосибирске и выхода в сеть «Интернет» после его гибели.

Из оглашенного в суде протокола допроса специалиста компании «Мегафон» Р. видно, что данные попытки вызов отражены в детализации в связи с попытками иных абонентов дозвониться на телефон П., когда телефон был выключен. Отражение в детализации звонка в Новосибирскую область объясняется тем, что произошла переадресация недозвонившегося абонента на технологическую платформу в г. Новосибирске. Отражение сессий с выходом в сеть «Интернет» с телефона П. объясняется автоматическими действиями установленной в телефоне операционной системы по обновлению.

Согласно выпискам из приказов командира в/части 00000 о прохождении службы ФИО3, ФИО4 и П., они между собой в отношениях подчиненности не состояли, поскольку все имели воинское звание «рядовой» и состояли на одинаковых воинских должностях в одном подразделении.

В соответствии с заключениями военно-врачебной экспертизы ФИО3 и ФИО4, каждый, здоровы и годны к военной службе.

Оценивая изложенные доказательства, военный суд признает их достоверными, а в своей совокупности достаточными для разрешения уголовного дела.

Относительно доказательств, представленных потерпевшими, суд указывает следующее.

В соответствии с представленным потерпевшими в ходе предварительного расследования заключением специалиста Ч. от 30.10.2018 г., этот специалист излагает свое мнение о качестве заключений экспертов <…> от 22.05.2018 г. (экспертиза трупа) и <…>от 13.09.2018 г. (заключение комплексной судебно-медицинской медико-криминалистической судебно-баллистической ситуационной экспертизы), посчитав неубедительными выводы экспертов, проводивших данные экспертизы о возможности причинения П. ранений самому себе, об очередности и способе производства выстрелов.

В суд потерпевшими представлено заключение специалистов Ч. и Ш., сделанное на основе заключений экспертов <…>от 22.05.2018 г. (экспертиза трупа) и <…> от 13.09.2018 г. (заключение комплексной судебно-медицинской медико-криминалистической судебно-баллистической ситуационной экспертизы), рецензии профессора Ч.. от 09.07.2018 г. на экспертное заключение <…> от 22.05.2018 г. (экспертиза трупа), заключения специалиста Ч. от 30.10.2018 г., в котором выражается несогласие с выводами экспертиз о положении П. в момент выстрелов и возможности произвести выстрелы самому себе, о дистанции выстрела, о причинении повреждений пулей калибра 5.45 мм., а также указывается на необходимость дополнительных исследований.

Суд отмечает, что данные заключения специалистов, по своей сути, представляют из себя рецензии на заключения экспертов государственных экспертных учреждений, проводивших экспертизы в ходе предварительного расследования. При этом в них отсутствует анализ иных материалов дела, предоставлявшихся экспертам, в частности протоколов осмотра места происшествия и следственного эксперимента с участием статиста, имеющего одинаковый рост и одинаковую длину рук с П.

Поэтому указанные заключения специалистов суд отвергает, как несостоятельные.

Потерпевшей П.Р. было обращено внимание на поручение следователя <…> от 25.04.2018 г. руководителю ВСО по Красноярскому гарнизону о производстве следственных действий с просьбой о допросе девушки по имени «Елена» и указанием номера ее мобильного телефона, хотя обнаруженный 21 апреля 2018 года телефон был осмотрен позднее. Суд полагает, что данное поручение о производстве следственных действий никак не влияет на факт обнаружения мобильного телефона П. при дополнительном осмотре места происшествия 21 апреля 2018 года, а также на содержание информации, полученной при его осмотре.

По ходатайству потерпевших в суде исследован протокол осмотра информации из телефона З.2 от 11.06.2018 г., из которого усматривается, что тот в переписке с одним из абонентов упоминал о надписи на лбу у военнослужащего без указания его фамилии. Суд отмечает, что факт вырезания надписи на лбу у П.установлен вступившим в законную силу приговором суда в отношении Х.

Относительно доказательств, представленных стороной защиты, суд указывает следующее.

В соответствии с заключением специалиста П. <…>от 18.07.2019 года, тот высказывает свое мнение о всесторонности, объективности, научной обоснованности и достоверности заключения эксперта <…> посмертной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы, произведенной экспертом М.., а также о несогласии с выводами о наличии прямой причинно-следственной связи между действиями ФИО4 и суицидальным решением П. При этом специалист указывает на неправильные по его мнению стилистические и лингвистические обороты в заключении эксперта, использование термина «неуставные взаимоотношения», который является юридическим, неполное исследование тем материалов, нарушение требований нормативных документов при производстве экспертизы. Анализируя содержание предсмертной записки П., специалист указывает, что, согласно содержанию записки, вымогательством занимались ФИО4 и ФИО3, хотя уголовное преследование ФИО4 по факту вымогательства прекращено. В итоге специалист приходит к выводу о необходимости дополнительных исследований и отсутствии какой-либо причинной связи между действиями ФИО4 и суицидальным решением П.

В соответствии с заключением этого же специалиста от 30.07.2019 г. <…>, он, вообще не упоминая заключение эксперта <…> посмертной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы, проведенной в ходе предварительного следствия, приходит к выводу об отсутствии прямой причинно-следственной связи между действиями ФИО3 и суицидальным решением П. В этом заключении, как и в предыдущем, он также ссылается на предсмертную записку П., в которой тот указал, что вымогательством занимается ФИО3. Однако, по его мнению, не выявлены факты, указывающие на резкое изменение психо-эмоциональное состояние П. после конфликта 14 апреля.

При допросе в суде специалист П. полностью поддержал выводы своих заключений.

Оценивая оба этих заключения, а также показания специалиста в судебном заседании суд отмечает следующее. Согласно приложенным к заключениям документам, П. в 1992 году получил высшее педагогическое образование, с сентября 2015 года по апрель 2016 года прошел переподготовку по специальности «юридическая психология», имеет сертификат соответствия в системе добровольной сертификации негосударственных судебных экспертов, созданной союзом лиц, осуществляющих деятельность в сфере судебной экспертизы и судебных экспертных исследований «Палата судебных экспертов имени Ю.Г.Корухова». В соответствии с уставом и правилами функционирования этой организации, она сама определяет требования стандартов для выдачи сертификата.

Заключение экспертов <…> от 29.12.2018 г. составлено медицинским психологом государственного экспертного учреждения М., имеющей высшее психологическое образование, специализацию по судебной психологии, высшую квалификационную категорию, стаж работы по специальности с 1996 года, а также врачом – судебно-психиатрическим экспертом А., имеющей высшее медицинское образование, специализацию по судебной психиатрии, стаж работы по специальности с 1994 года. Вывод о наличии прямой причинно-следственной связи между действиями ФИО3, ФИО4, Х. и возникновением у П. временно психического расстройства – «Расстройство адаптации в виде пролонгированной депрессивной реакции» – на высоте которого он совершил суицид, сделан экспертом-психиатром А. В свою очередь эксперт-психолог М. пришла к выводу о том, что действия ФИО3, ФИО4, Х. находятся в прямой причинно-следственной связи с развитием у П. психопатологического эмоционального состояния в виде «расстройства адаптации», а стремление прекратить данное субъективно непереносимое психопатологическое эмоциональное состояние и явилось причиной суицидального поведения П.

В приведенных выше заключениях специалиста П. эти два важных обстоятельства вообще не оцениваются. Более того, специалист в своих заключениях ссылается на посмертную записку П., указывая, что в ней содержится информация о вымогательстве, совершенном ФИО3 и ФИО4. Однако посмертная записка вообще не содержит такой информации. Данная информация указана в другом сообщении П., о котором специалист даже не упоминает. Суд также отмечает, что термин «неуставные взаимоотношения» является бытовым. Юридически значимым является термин «нарушение уставных правил взаимоотношений между военнослужащими».

Поэтому оба заключения специалиста П., как и его доводы в их пользу при допросе, судом отвергаются, как не состоятельные.

При этом суд приходит к выводу, что заключение экспертов от 29.12.2018 г. <…> посмертной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы основано на полном исследовании и анализе всех представленных материалов, является мотивированным и научно-обоснованным. Поэтому суд кладет его в основу приговора.

Оценивая позицию потерпевших, высказанную ими в судебных прениях, суд указывает следующее.

Доводы потерпевших о том, что не установлено время гибели П. и вид оружия, не установлено, кто произвел смертельные выстрелы, не установлено положение тела и оружия в момент производства выстрелов, опровергаются заключениями экспертов, проводивших судебно-медицинскую экспертизу <…>от 22 мая 2018 года и комплексную судебно-медицинскую медико-криминалистическую судебно-баллистическую и ситуационную экспертизу <…> от 13 сентября 2018 года, а также результатами следственного эксперимента, проведенного с участием статиста, имевшего одинаковый с П. рост и длину рук. Нарушений установленного законодательством порядка проведения этих экспертиз суд не усматривает.

Вопреки мнению потерпевших об обратном, в ходе проведения посмертной комплексной психолого-психиатрической экспертизы <…> от 29.12.2018 г. установлено как психологическое, так и психиатрическое состояние П. перед самоубийством, а также подтверждена причинно-следственная связь между действиями подсудимых и суицидальным решением П., о которой он сам указал в предсмертной записке.

Доводы о нарушениях уголовно-процессуального закона при осмотрах места происшествия и изъятии телефона не влияют на допустимость исследованных в судебном заседании доказательств. Из показаний свидетелей А.2 и Г. об изъятии следователем из расположения роты ящика с мобильными телефонами военнослужащих по призыву, не усматривается, что в этом ящике находился телефон П.

Доводы потерпевших, основанные на детализации телефонных соединений П., опровергаются показаниями специалиста компании Мегафон о причинах наличия в детализации данных о телефонных звонках и интернет сессиях.

Что касается г-образной ссадины, обнаруженной на лбу у П., то по данному факту органами предварительного расследования принято юридическое решение об отказе в возбуждении уголовного дела.

Из заключения экспертов от 24.07.2019 г. <…> не усматривается, что на месте обнаружения тела П. имелись следы борьбы. Более того, в протоколе осмотра места происшествия от 19.04.2018 г. указано об отсутствии следов борьбы на месте обнаружения тела П. Отсутствие отпечатков пальцев также не указывает на следы борьбы.

Исследованными в судебном заседании доказательствами установлено, что П. 19 апреля 2018 года покончил жизнь самоубийством, произведя самому себе выстрелы в голову из автомата. Поэтому оснований для выделения в отдельное производство дела о его гибели не имеется.

В отношении должностных лиц части, которые, по мнению потерпевших, ненадлежащим образом исполняли свои должностные обязанности следователем принято юридическое решение об отказе в возбуждении уголовного дела.

Мнение потерпевших о качестве предварительного расследования и действиях следователя А. основано на их личном субъективном восприятии произошедших событий.

Оценивая доводы подсудимого ФИО3, а также высказанные его защитником, суд указывает следующее.

Позиция ФИО3 о том, что он не оскорблял П., о том, что использование ненормативной лексики в армейских условиях является нормой, о том, что он не наносил П. удары на полигоне 12 марта 2018 года и эти события происходили в другой день, о том, что 14 апреля 2018 года в туалете он нанес удар П. за то, что тот ухмыльнулся, а также о том, что его действия не могли повлечь за собой самоубийство П. полностью опровергаются показаниями свидетелей и другими доказательствами.

Доводы его защитника о непрофессиональном офицерском составе, процветании неуставных взаимоотношений, широком использовании нецензурных выражений в армии и, в частности в Еланском гарнизоне, никак не влияют на доказанность совершенного ФИО3.

Доводы защитника о странных обстоятельствах гибели П., а также о том, что действия Абакирова не могли этого повлечь, опровергаются исследованными доказательствами.

Оценивая доводы подсудимого ФИО4, а также его защитника, суд указывает следующее.

Доводы ФИО4 о том, что он не оскорблял П., о том, что использование ненормативной лексики в армейских условиях является нормой, о том, что он не наносил П. удары 31 марта 2018 года, а лишь толкнул его, а также о том, что его действия не могли повлечь за собой самоубийство П., опровергаются исследованными в суде доказательствами.

Довод защитника о том, что 31 марта 2018 года ФИО4 был наделен полномочиями осуществлять контроль за наведением другими военнослужащими уборки в расположении основан лишь на заявлении самого ФИО4. Однако даже такие полномочия не предоставляли ему права применять насилие к сослуживцам.

Его довод о том, что ФИО4, применяя насилие к П., использовал боксерские перчатки, никак не влияет на незаконность применения насилия.

Его довод о том, что ФИО4 не мог нанести удар ногой, поскольку в расположении был обут в тапочки, опровергается показаниями свидетелей о нанесении им такого удара П.

Доводы защитника о том, что в ходе расследования свидетелей допрашивали длительное время и по несколько раз, чтобы те дали нужные показания, является несостоятельным, поскольку свидетели, изобличившие ФИО4 в применении насилия к П., допрошены непосредственно в судебном заседании.

Довод защитника о том, что единственным доказательством причинной связи между действиями ФИО4 и самоубийством П. является заключение посмертной комплексной психолого-психиатрической экспертизы, а также его несогласие с выводами экспертов, аргументированное ссылками на заключение специалиста П., являются несостоятельными, поскольку ФИО8 в предсмертной записке и сообщении родителям в социальной сети прямо указал на ФИО4 и ФИО3, как на лиц, виновных в его смерти. А выводы посмертной комплексной психолого-психиатрической экспертизы полностью согласуются с содержанием предсмертной записки и сообщения П.

Кроме того, факт несообщения П. своим родителям об издевательствах со стороны подсудимых, а также о вырезанном на лбу слове как раз и подтверждает вывод экспертов о том, что основным совладающим механизмом поведения П. являлось терпение.

Не противоречит заключению экспертов и указание П. в предсмертной записке фамилий других военнослужащих. Причем в отношении Х. и А.2 имеются вступившие в законную силу приговоры, а в отношении иных военнослужащих органами предварительного расследования приняты юридические решения, которые у суда сомнений не вызывают.

Ссылки защитника на заключение специалиста П. также являются несостоятельными, поскольку это заключение судом во внимание не принимается.

Также несостоятельными являются доводы защитника о том, что в судебном заседании Х. допрашивался без адвоката, поскольку Х. сам отказался от такового при допросе в суде по настоящему делу. Кроме того, в суде Х. дал противоречивые показания и не подтвердил сведения, изобличающие подсудимых, сообщенные ходе предварительного расследования. Поэтому показания Х. в суде не могут быть положены в основу приговора.

Довод защитника о том, что государственное обвинение избрало позицию абстрагирования от мнения потерпевших, является его личной оценкой позиции государственного обвинения и судом во внимание не принимается.

Довод о необходимости дополнительного расследования обстоятельств образования у П. г-образной ссадины является несостоятельным, поскольку по данному факту органами следствия принято юридическое решение, которое у суда сомнений не вызывает.

Довод о том, что содеянное ФИО4 не могло повлечь тяжких последствий, опровергается исследованными в суде доказательствами.

Исследованными в судебном заседании доказательствами суд установил, что ФИО3 и ФИО4, желая показать свое мнимое превосходство над П., и поддержать свой ложный авторитет среди других военнослужащих роты, применяли к тому насилие, а также неоднократно в присутствии других военнослужащих обзывали последнего нецензурными словами, обозначающими мужской половой орган и мужчину нетрадиционной сексуальной ориентации. Использование таких оскорблений, безусловно, унижало честь и достоинство П., причиняло ему нравственные страдания. Тем самым ФИО3 и ФИО4 нарушали требования ст. 19 Устава внутренней службы Вооруженных Сил РФ, обязывающей каждого военнослужащего уважать честь и достоинство других военнослужащих, не допускать в отношении них грубости и издевательства.

Вследствие систематического нарушения ФИО3 и ФИО4 по отношению к П. уставных правил взаимоотношений между военнослужащими, у того развилось временное психическое расстройство на высоте которого П. покончил жизнь самоубийством, что суд, исходя из того, что человеческая жизнь является высшей ценностью, расценивает как тяжкие последствия, содеянного каждым из подсудимых.

ФИО3, кроме того, в расположении роты и присутствии других военнослужащих, потребовал от П. безвозмездно передать ему две пачки сигарет и деньги, угрожая, в случае невыполнения данных требований, применением физического насилия и применяя это насилие, что одновременно нарушает уставные правила взаимоотношений. П. данное требование выполнил, передав указанному ФИО3 военнослужащему 300 рублей в счет возврата долга ФИО3 данному сослуживцу. Суд расценивает это и как нарушение ФИО3 уставных правил взаимоотношений между военнослужащими, и как вымогательство, т.е. как их совокупность.

Данные обстоятельства подтверждаются исследованными в судебном заседании и приведенными выше протоколами следственных действий, заключениями экспертов, вещественными доказательствами и свидетельскими показаниями З. 3, Г. 2, Я., М., Б.2, Л., Т.2, А. 4, О., П., Н., Л.3, Д., допрошенного под псевдонимом <…>, которые суд кладет в основу приговора.

Этим доказательствам, а также выводу суда о самоубийстве П. не противоречат сведения, сообщенные свидетелями Е. и Б.2, а также показания Т.3, З.2, А.4, М., Б.3, Ф., А.5, Г., Л., К., А. о событиях 19 апреля 2018 года.

На этот вывод суда никак не влияет то обстоятельство, что допрошенные в суде свидетели Ш., Ф., К.2, Б.4 не владели достаточной информацией о содеянном подсудимыми, поскольку показания об этом дали очевидцы произошедшего.

Органами предварительного следствия указано, что подсудимые, помимо требований ст. 19 Устава внутренней службы ВС РФ, нарушили также требования ст. 3 Дисциплинарного устава ВС РФ. Суд отмечает, что в данной статье Дисциплинарного устава ВС РФ содержится лишь общее перечисление того, к чему военнослужащего обязывает воинская дисциплина, а именно соблюдать Конституцию и законы Российской Федерации, требования общевоинских уставов, правила воинской вежливости и взаимоотношений.

В этой связи суд отмечает, что любое преступление, являющее собой общественно опасное посягательство, не соответствует понятию воинской дисциплины. Поэтому суд исключает из обвинения каждого подсудимого указание на нарушение каждым из них требований ст. 3 Дисциплинарного устава ВС РФ.

Исходя из изложенного, суд расценивает действия подсудимого ФИО3 в отношении П. в период с 4 по 19 февраля 2018 года, в один из дней с 10 по 15 марта 2018 года, 12 марта 2018 года и 14 апреля 2018 года как нарушение уставных правил взаимоотношений между военнослужащими при отсутствии между ними отношений подчиненности, связанное с унижением чести и достоинства П., сопряженное с насилием, повлекшее тяжкие последствия, и квалифицирует их по ч. 3 ст. 335 УК РФ.

Его же действия в отношении П. 14 апреля 2018 года суд одновременно расценивает и как вымогательство, т.е. требование передачи чужого имущества под угрозой применения насилия и с применением насилия, и квалифицирует их еще и по п. «в» ч. 2 ст. 163 УК РФ.

Действия подсудимого ФИО4 в отношении П. в период с 8 по 19 февраля 2018 года и 31 марта 2018 года суд расценивает как нарушение уставных правил взаимоотношений между военнослужащими при отсутствии между ними отношений подчиненности, связанное с унижением чести и достоинства П., сопряженное с насилием, повлекшее тяжкие последствия, и квалифицирует их по ч. 3 ст. 335 УК РФ.

Назначая подсудимым наказание, суд учитывает, что каждый из них по военной службе и в быту характеризуется положительно, к уголовной ответственности привлекается впервые.

Явку ФИО3 с повинной суд признает обстоятельством, смягчающим его наказание как за совершенное вымогательство, так и за нарушение уставных правил взаимоотношений между военнослужащими, поскольку судом они расценены как идеальная совокупность.

Поскольку ФИО4 в своей явке с повинной сообщил следствию о своих действиях 31 марта 2018 года в отношении П., то эту явку с повинной суд признает обстоятельством, смягчающим его наказание.

Решая вопрос о назначении наказания каждому подсудимому, суд, руководствуясь принципом справедливости, учитывает характер и степень общественной опасности совершенных каждым из них преступлений, положительные характеристики каждого подсудимого, частичное признание каждым из них своей вины, постпреступное поведение каждого подсудимого, влияние наказания на исправление каждого подсудимого, а также на достижение иных целей наказания, таких как восстановление социальной справедливости и предупреждение совершения каждым подсудимым новых преступлений.

Тщательно исследовав и сопоставив конкретные фактические обстоятельства совершения подсудимыми преступлений, данные о личности каждого подсудимого, исходя из конституционного принципа индивидуализации наказания и положений ст. ст. 7 и 43 УК РФ о целях уголовного наказания, не находя оснований для применения к каждому подсудимому положений статей 64 и 73 УК РФ, суд считает, что исправление каждого подсудимого без изоляции от общества невозможно и полагает справедливым назначить каждому подсудимому, а ФИО3 за каждое совершенное преступление, реальное наказание в виде лишения свободы.

Определяя размер наказания каждому подсудимому, а ФИО3, кроме того, за каждое преступление, суд учитывает положения ч. 1 ст. 62 УК РФ.

Поскольку деньги, которые ФИО3 вымогал у П., были последним переданы одному из военнослужащих в счет погашения долговых обязательств ФИО3, суд полагает необходимым назначить ФИО3 дополнительное наказание в виде штрафа. Определяя размер штрафа, суд руководствуется положениями ч. 3 ст. 46 УК РФ.

Дополнительное наказание в виде ограничения свободы не может быть ему назначено, поскольку на момент совершения преступления он являлся военнослужащим.

Исходя из фактических обстоятельств совершенных подсудимыми преступлений, каждое из которых является тяжким, степени общественной опасности содеянного каждым подсудимым, суд не усматривает достаточных оснований для применения положений ч. 6 ст. 15 УК РФ как к преступлению, совершенному ФИО4, так и к преступлениям, совершенным ФИО3.

Потерпевшими в суде заявлен гражданский иск о взыскании с Министерства обороны РФ в качестве компенсации морального вреда причиненного гибелью сына по 10 миллионов рублей каждому потерпевшему, а также о взыскании с Министерства обороны РФ 63000 рублей в возмещение расходов на оплату услуг специалистов, проводивших исследования по просьбе потерпевших.

Представитель Министерства обороны РФ ФИО7 полагала необходимым в иске отказать, указав, что гибель П. произошла вследствие умышленных действий подсудимых. Министерство обороны РФ не может нести имущественную ответственность за совершенные подсудимыми преступления.

Государственный обвинитель поддержал эту позицию представителя Министерства обороны РФ.

Разрешая гражданский иск, суд указывает, что смерть П., повлекшая причинение морального вреда его родителям, а также понесенные ими расходы на оплату услуг специалистов, произошли вследствие совершения подсудимыми умышленных противоправных действий. В данной связи возложение на Министерство обороны РФ имущественной ответственности за эти действия подсудимых будет противоречить положениям статей 1068, 1069 Гражданского кодекса РФ. Поэтому в гражданском иске надлежит отказать.

Процессуальные издержки на оплату услуг защитника Абакирова на предварительном следствии в сумме 51520 руб. подлежат взысканию с ФИО3.

Процессуальные издержки, связанные с возмещением затрат потерпевшему П.Е. сумме 97 115,01 руб., потерпевшей П.Р. в сумме 108 553,4 руб., а также с возмещением потерпевшей П. расходов, связанных с выплатой вознаграждения представителю в сумме 221 728,5 руб., а всего 427 396,91 руб., подлежат взысканию с ФИО3 и ФИО4 в равных долях, т.е. по 213 698,45 руб. с каждого, поскольку действия каждого из них состоят в причинно-следственной связи с самоубийством П.Е. Оснований для освобождения осужденных от их уплаты суд не усматривает.

Придя к выводу о необходимости назначения каждому подсудимому наказания в виде реального лишения свободы, которое, в соответствии с положениями ст. 58 УК РФ, подлежит отбыванию в колонии общего режима, суд полагает необходимым изменить каждому подсудимому меру пресечения с подписки о невыезде на заключение под стражу.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 307 – 309 УПК РФ, военный суд,

П Р И Г О В О Р И Л:

Признать ФИО3 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 335 УК РФ, и назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок 4 (четыре) года 2 (два) месяца.

Его же признать виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «в» ч. 2 ст. 163 УК РФ, и назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок 2 (два) года, со штрафом 50000 рублей.

Признать ФИО4 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 335 УК РФ, и назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок 4 (четыре) года в исправительной колонии общего режима.

По совокупности совершенных преступлений, в соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ, путем частичного сложения назначенных наказаний, определить ФИО3 окончательное наказание в виде лишения свободы на срок 4 (четыре) года 6 (шесть) месяцев в исправительной колонии общего режима, со штрафом 50000 рублей.

Реквизиты уплаты штрафа: Взыскатель: Военное следственное управление Следственного комитета Российской Федерации по Центральному военному округу; <…>

В удовлетворении гражданского иска потерпевших П.Р. и П.Е. к Министерству обороны РФ – отказать.

Взыскать с ФИО3 в доход федерального бюджета 265 218 рублей 45 копеек в возмещение процессуальных издержек.

Взыскать с ФИО4 в доход федерального бюджета 213698 рублей 45 копеек в возмещение процессуальных издержек.

По вступлению приговора в законную силу вещественные доказательства по делу: <…>.

До вступления приговора в законную силу меру пресечения в отношении ФИО3 – подписку о невыезде и надлежащем поведении – изменить на заключение под стражу. Взять осужденного ФИО3 под стражу в зале суда и содержать его в <…>.

Срок отбытия наказания осужденному ФИО3 исчислять с 28 августа 2019 года.

До вступления приговора в законную силу меру пресечения в отношении ФИО4 – подписку о невыезде и надлежащем поведении – изменить на заключение под стражу. Взять осужденного ФИО4 под стражу в зале суда и содержать его в <…>.

Срок отбытия наказания осужденному ФИО4 исчислять с 28 августа 2019 года.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Уральский окружной военный суд в течение 10 суток со дня его постановления, а осужденными в тот же срок со дня получения копии приговора.

В случае направления уголовного дела в Уральский окружной военный суд для рассмотрения в апелляционном порядке осужденные вправе ходатайствовать о своем участии в заседании суда апелляционной инстанции, поручить осуществление своей защиты избранным ими защитникам, отказаться от защитников либо ходатайствовать перед судом апелляционной инстанции о назначении им защитников.

Председательствующий по делу А.Н. Шестаков