Приговор № 2-20/2023 УК-2-20/2023 от 26 декабря 2023 г. по делу № 2-20/2023

Дело № УК-2-20/2023


П Р И Г О В О Р

Именем Российской Федерации

г. Калуга 27 декабря 2023 года

Калужский областной суд в составе:

председательствующего - судьи Белогуба Д.А.

при ведении протокола помощником судьи Кучер М.С.

с участием:

государственного обвинителя Морозовой Н.А.,

законного представителя потерпевших ФИО9

защитника – адвоката Корнеева С.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании материалы уголовного дела в отношении

ФИО1, <данные изъяты>, имеющей на иждивении двоих малолетних детей, <данные изъяты>, не судимой,

обвиняемой в совершении преступлений, предусмотренных пп. «в», «д» ч.2 ст.105, пп. «а», «в» ч.2 ст.112, ст.156 УК РФ,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 совершила убийство малолетнего с особой жестокостью, а также умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью двум малолетним с особой жестокостью.

Преступления совершены при следующих обстоятельствах.

ФИО1 проживала совместно со своими малолетними детьми с 1 мая 2018 года до 17 ноября 2018 года по <адрес>, а с 17 ноября 2018 года по 14 февраля 2019 года - <адрес>. В указанный период ФИО1, исходя из ложного представления о том, что лишение полноценного питания является способом лечения, осознавая, что длительное голодание причиняет детям особые физические и нравственные страдания, систематически лишала полноценного питания в необходимом количестве и качестве своих малолетних детей: ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, и ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, в результате чего:

- 14 февраля 2019 года в период времени с 12 часов 00 минут до 16 часов 30 минут наступила смерть ФИО3 от алиментарной дистрофии – нарушения приема пищи, вызвавшей патологическое изменение органов и тканей организма и расстройства их жизнедеятельности, осложнившейся развитием серозно-катарального бронхита и очаговой серозно-десквамативной пневмонии;

- у ФИО2 наступило потребовавшее медицинской помощи патологическое состояние в виде белково-энергетической недостаточности, задержки развития, дефицита массы тела, что по признаку длительности расстройства здоровья продолжительностью свыше трех недель (21 дня) причинило вред здоровью средней тяжести;

- у ФИО4 наступило потребовавшее медицинской помощи патологическое состояние в виде белково-энергетической недостаточности, задержки психомоторного развития, гипофункции щитовидной железы, гипохромной анемии 1 степени, дефицита массы тела, что по признаку длительности расстройства здоровья продолжительностью свыше трех недель (21 дня) причинило вред здоровью средней тяжести.

ФИО1, лишая своих детей полноценного питания в течение длительного времени, осознавала общественную опасность своих действий, предвидела возможность наступления общественно опасных последствий в виде смерти ФИО3 и причинения средней тяжести вреда здоровью ФИО2 и ФИО4 и сознательно допускала эти последствия.

В судебном заседании подсудимая ФИО1 не участвовала, поскольку уголовное дело рассматривалось в порядке, предусмотренном ч.5 ст.247 УПК РФ. Адвокат Корнеев заявил, что его подзащитная вину по предъявленному органом предварительного следствия обвинению не признает: она не испытывала неприязни к свои детям, не имела умысла причинить им вред и не уклонялась от выполнения обязанностей по их воспитанию, полагая, что ограничения в питании необходимы для их здоровья.

Виновность ФИО1 в совершении преступлений подтверждается следующими доказательствами:

- согласно протоколу осмотра места происшествия от 14 февраля 2019 года и фототаблице к нему в комнате квартиры № в доме № по <адрес> в 20 часов 10 минут обнаружен труп ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ г.р. В квартире не было лекарств. В холодильнике находились одна курица и один кусок рыбы (т.1 л.д.214-225);

- согласно оглашенным в судебном заседании на основании ч.6 ст. 281 УПК РФ показаниям ФИО2 он является старшим сыном подсудимой. На момент проведения допроса 22 марта 2019 года его брат ФИО4 находился в больнице, а брат ФИО3 - умер. У них дома не было лекарств, так как мама лечила их травами. Он с братьями завтракал не всегда, так как мама решала, когда их кормить, а когда нет. Когда у мамы не было сил, она не готовила. Мама говорила, что у него и у ФИО3 застой желчи и им нужно голодать, чтобы вылечиться. Мама заказывала книгу про сорок дней голодания, водила их, детей, к остеопату, считала, что у них имеется застой желчи, так как у него (ФИО2) и у ФИО3 был перегиб желчного пузыря. Когда папы не было дома, они ели очень мало, раз в 6-7 дней. В день мама давала им только по печенью и по яблоку. В Калуге ФИО3 начал сильно худеть, потому что не ел, был очень слабым, даже не мог ходить, только ползал, голову не мог держать. И он, ФИО2, и ФИО3 просили еду у мамы, но она говорила, что нужно терпеть, так как они лечатся. ФИО3 был самым худым. ФИО3 жаловался и папе, что он хочет кушать, что у него нет сил. Он, ФИО2, просил папу забрать их с собой в <адрес>. Мама боялась показать ФИО3 врачу, так как он был слишком худой. Когда папа приехал и увидел, как сильно похудел ФИО3, он сильно ругал маму. Папа хотел отвезти ФИО3 в больницу, но мама боялась, что ее будут ругать из-за того, что ФИО3 такой худой. Когда приезжал папа, они ели, а когда его не было дома, мама их лечила, и они ели мало. Бывало, что в холодильнике не было еды. Когда родился ФИО4, мама стала реже готовить. Ей было тяжело, у нее была слабость, бывало, что она не могла встать. В один из дней ФИО3 стало плохо, он проснулся, попил воды, и у него пошла пена изо рта, он плохо дышал. Мама позвонила и сказала об этом папе, затем положила ФИО3 спать, примерно в четыре часа он перестал дышать, тогда были вызваны врачи. В тот день его, ФИО2, и ФИО4 положили в больницу. Он, ФИО2, считает, что их нужно было просто покормить (т.2 л.д.84-87, 107-111, 98-103);

- согласно показаниям ФИО11 в судебном заседании и его показаниям, оглашенным на основании ч.3 ст.281 УПК РФ, он был женат на подсудимой. В браке у них родились трое сыновей: ФИО2, ФИО3 и ФИО4. Последнее время жена и дети проживали в <адрес>, а он, работая в <адрес>, приезжал к ним на выходных. ФИО1 не работала и занималась детьми. ФИО2 был на домашнем обучении. У сыновей была аллергия и непереносимость лактозы, поэтому они все соблюдали диету. ФИО1 обращалась в гомеопатический центр и к врачам, которые ей рекомендовали кормить детей диетическими продуктами, исключить молочные продукты и глютен. ФИО1 лечила детей биологически активными добавками, заваривала травы, исключала продукты, на которые появлялись высыпания. В середине января 2019 года он вернулся из <адрес> и увидел, что дети и жена сильно похудели. ФИО1 объяснила это тем, что у детей застой желчи, и она, чтобы их вылечить, исключала продукты. Жена была уставшая и нервная. Она говорила, что надо еще немного поголодать. Он требовал от жены кормить детей больше. На этой почве между ними происходили конфликты. Незадолго до 14 февраля 2019 года он приезжал и видел, что ФИО3 плохо, он лежал и не вставал. 14 февраля 2019 года около 15 часов ему позвонила ФИО1, она сказала, что ФИО3 плохо, что у него пошла пена изо рта, чтобы он (ФИО11) вызвал скорую медицинскую помощь. Он сразу вызвал скорую помощь и поехал в <адрес>. По приезду ему сказали, что ФИО3 умер от недоедания, остальных детей забрали в больницу. Жена извинялась перед ним. В настоящее время ФИО1 проживает в <адрес>, они лишены родительских прав, находятся в разводе с 2022 года, но возобновили общение, в 2020 году ФИО1 родила ему еще одного сына – ФИО8, снова беременна. ФИО2 и ФИО4 проживают с опекуном – его матерью (т.2 л.д.112-115);

- согласно оглашенным в судебном заседании на основании ч.1 ст.281 УПК РФ показаниям ФИО10 подсудимая являлась ее невесткой. Родители (ФИО1 и ФИО11) ограничивали детей во многих продуктах. Летом 2018 года они гостили у нее в <адрес>. Тогда самым худым был ФИО4. В этот период ФИО1 кормила детей сама, обычно два раза в день. После шести часов вечера она детей не кормила, говорила, что перед сном есть нельзя. 14 февраля 2019 года ей по телефону сообщили, что ФИО3 стало плохо. Приехав на следующий день в <адрес>, от сына ей стало известно, что ФИО3 умер (т.2 л.д., 62-67, 135-138);

- согласно показаниям ФИО12 в судебном заседании подсудимая является ее дочерью. 14 февраля 2019 года около 15 часов ей позвонила дочь и сказала, что ФИО3 плохо: у него пошла пена изо рта. На следующий день она приехала к дочери в <адрес> и узнала, что ФИО3 умер. Объясняя случившееся, дочь ей сказала, что она хотела лечить детей сама, поила их отварами трав, они соблюдали диету;

- согласно оглашенным в судебном заседании на основании ч.1 ст.281 УПК РФ показаниям ФИО12 подсудимая являлась женой ее брата. В браке у них родились трое детей. ФИО1 обращалась с детьми строго. Они не посещали школу. ФИО1 считала, что у ее детей имеется аллергия на продукты. ФИО1 была против лекарственных препаратов, не доверяла врачам. Рацион детей был ограничен. ФИО1 интересовалась лечебным голоданием. Ее было трудно переубедить, она не доверяла официальной медицине. Она, ФИО12, приехала в <адрес> в феврале 2019 года, когда умер ФИО3, ФИО1 ей ничего не объясняла, только винила себя (т.2 л.д.143-146);

- согласно оглашенным в судебном заседании на основании ч.3 ст.281 УПК РФ показаниям ФИО12 он знаком с семьей ФИО11 который рассказывал ему о конфликте с ФИО1 из-за здоровья детей (т.2 л.д.241-244);

- согласно показаниям ФИО12 в судебном заседании она ранее проживала в <адрес> по соседству с семьей ФИО10. ФИО1 приезжала туда с детьми. ФИО1 только сама готовила и давала детям пищу;

- согласно оглашенным в судебном заседании на основании ч.1 ст.281 УПК РФ показаниям ФИО12 в январе 2019 года она видела соседку из квартиры № в д.№ по <адрес> – мусульманку с тремя детьми. Примерно за две недели до 10 февраля 2019 года она по ночам слышала долгий детский крик из квартиры №. По этому поводу 11 февраля 2019 года она разговаривала с ФИО1, которая извинилась (т.2 л.д.214-216);

- согласно оглашенным в судебном заседании на основании ч.1 ст.281 УПК РФ показаниям ФИО12 ей принадлежит квартира № в доме № по <адрес>. 17 ноября 2018 года она сдала эту квартиру семье ФИО11. Через несколько дней после заключения договора аренды она заходила в квартиру. Там находилась жена арендатора – ФИО1 и трое детей. Дети были очень худыми (т.2 л.д.168-170);

- согласно оглашенным в судебном заседании на основании ч.1 ст.281 УПК РФ показаниям ФИО12 она работает инспектором ПДН УМВД России по <данные изъяты> и 14 февраля 2019 года выезжала в составе следственно-оперативной группы на место обнаружения трупа ФИО3. В квартире отсутствовали лекарства, но имелось огромное количество трав (т.2 л.д.198-200);

- согласно оглашенным в судебном заседании на основании ч.1 ст.281 УПК РФ показаниям ФИО12 и Свидетель10 14 февраля 2019 года они в составе выездной бригады скорой медицинской помощи прибыли в квартиру № по сообщению о потери сознания ребенком. В квартире находились женщина с двумя детьми и труп ФИО3. Была констатирована смерть ребенка. Женщина пояснила, что мальчик начал резко худеть в течение последнего месяца (т.2 л.д.202-204, 206-208);

- согласно оглашенным в судебном заседании на основании ч.1 ст.281 УПК РФ показаниям Свидетель11 он как начальник отдела по защите прав несовершеннолетних приехал в квартиру, где был обнаружен труп ФИО3. В квартире находились ФИО1, ее муж и еще двое детей. Со слов ФИО11, мать полагала, что они болели, поэтому у них было ограниченное питание. ФИО2 рассказал, что ФИО3 болел, не вставал, не ел в течение нескольких дней. Продукты питания имелись в квартире в минимальном количестве. ФИО1 рассказала, что не доверяла врачам, что у детей имелась аллергия и другие заболевания, чем объяснила скудность питания. У нее был достаточно радикальный взгляд на семейную жизнь (т.2 л.д.210-212);

- как следует из оглашенных в судебном заседании на основании ч.1 ст.281 УПК РФ показаний Свидетель12 Свидетель13 и Свидетель14 при обращении к ним ФИО1 за медицинской помощью они не давали ей рекомендаций лечить детей голодом (т.3 л.д. 107-110, 123-127, 138-143);

- как следует из копий актов обследования условий жизни несовершеннолетнего от 14 февраля 2019 года, по месту жительства ФИО2 и ФИО4 продукты питания имелись в минимальном количестве (т.2 л.д.31-34, 35-38);

- согласно показаниям ФИО12 в судебном заседании она работает заведующей отделением в детской городской больнице. Вечером 14 февраля 2019 года в больницу поступил ФИО2, состояние которого было ближе к тяжелому. Дефицит массы тела ребенка составлял 18%. Ребенок рассказал, что его ограничивали в продуктах. В ходе лечения у ФИО2 не было выявлено заболеваний, вызвавших истощение, просто его питание было недостаточным. Кормить ребенка одним яблоком и одним печеньем в день является недопустимым, это может привести к истощению. При личном общении ФИО1 утверждала, что ее сыну нельзя давать многие продукты, говорила о травах и нетрадиционных методах лечения;

- согласно показаниям ФИО12 в судебном заседании она работает заведующей отделением в детской городской больнице, куда 14 февраля 2019 года поступил ФИО4. При этом она беседовала с его матерью - ФИО1, которая считала, что у всех в ее семье имеется целиакия, поэтому она исключала из питания продукты, содержащие глютен. Со слов ФИО1, ее дети питались 2 раза в день объемом около 300 граммов. При этом норма питания для ФИО4 составляла 1200 граммов. ФИО4 первоначально был помещен в реанимационное отделение, был крайне истощен и находился в тяжелом состоянии. Дефицит массы его тела был около 42%. Также имелся дефицит роста. Ребенок остановился в росте в возрасте около 6 месяцев, то есть дефицит питания у него был длительным – более 6 месяцев. Единственной причиной развившейся у ФИО4 белково-энергетической недостаточности являлся дефицит питания – голодание;

- как следует из записей акта о рождении № 3826, № 6286 и № 3769, ФИО4 родился ДД.ММ.ГГГГ года, ФИО3 родился ДД.ММ.ГГГГ года, ФИО2 родился ДД.ММ.ГГГГ года, их матерью являлась ФИО1 (т.6 л.д. 152);

- как следует из заключения судебно-медицинской экспертизы трупа от 27 марта 2019 года, причиной смерти ФИО3 явилась алиментарная дистрофия - нарушение приема пищи, вызвавшая патологические изменения органов и тканей организма и расстройство их жизнедеятельности, осложнившаяся развитием серозно-катарального бронхита, очаговой серозно-десквамативной пневмонии (т.5 л.д.42-50);- как следует из заключений судебно-медицинских экспертиз ФИО2, установленное у него патологическое состояние, потребовавшее оказания медицинской помощи, могло развиться в результате недостаточности питания, в связи с чем по признаку длительности расстройства здоровья продолжительностью свыше трех недель (21 дня) квалифицируется как вред здоровью средней тяжести (т.5 л.д.57-60, 67-71);

- согласно заключению судебно-медицинской экспертизы ФИО4, установленное у него патологическое состояние, потребовавшее оказания медицинской помощи, могло развиться в результате недостаточности полноценного питания, в связи с чем по признаку длительности расстройства здоровья продолжительностью свыше трех недель (21 дня) квалифицируется как вред здоровью средней тяжести (т.5 л.д.78-82).

Вышеприведенные доказательства суд оценивает как относимые, допустимые и достоверные, а в совокупности – достаточные для однозначного вывода о виновности ФИО1 в совершении преступлений.

Причины сомневаться в достоверности заключений приведенных выше судебных экспертиз отсутствуют. Они назначены и проведены в установленном уголовно-процессуальным законом порядке. Их выводы подробно мотивированы и являются убедительными. Участвовавшие в их проведении эксперты имеют достаточный стаж соответствующей работы и были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения.

Сведений о заинтересованности вышеуказанных свидетелей, потерпевших и специалистов в оговоре подсудимой - не установлено. Их показания достаточно последовательны и подробны, согласуются друг с другом. Поэтому суд признает их достоверными.

Однако суд считает недопустимыми доказательствами показания, содержащиеся в копиях протоколов допроса ФИО2 (т.9 л.д.34-39), ФИО4 (т.9 л.д.46-50) и Свидетель15 (т.3 л.д.114-118). Из содержания данных копий протоколов допроса видно, что они заверены следователем, не проводившим допросы. Оригиналы протоколов данных следственных действий суду не представлены. Из письма руководителя следственного органа следует, что, заверяя правильность этих копий, следователь ФИО5 в производстве которого находилось уголовное дело, не располагал их оригиналами. В настоящее время орган предварительного следствия представить суду оригиналы этих протоколов также не может. Поступившие следователю по электронной почте документы не были подписаны электронной подписью. На штампах о верности копий этих протоколов за подписью следователя ФИО6 отсутствуют даты и сведения об электронной подписи документа, на тех копиях, которые были оглашены в суде, эти штампы и вовсе отсутствуют.

Иные исследованные в судебном заседании и не упомянутые выше доказательства, по мнению суда, не свидетельствуют о невиновности ФИО1.

Позиция стороны защиты, заключающаяся в том, что ФИО1 не имела умысла причинить вред своим детям, полностью опровергается совокупностью вышеприведенных доказательств.

Действия ФИО1 суд квалифицирует:

- по пп. «в», «д» ч.2 ст.105 УК РФ как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку, малолетнего, совершенное с особой жестокостью;

- по пп. «а», «в» ч.2 ст.112 УК РФ как умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью, не опасного для жизни человека и не повлекшего последствий, указанных в статье 111 УК РФ, но вызвавшего длительное расстройство здоровья, совершенное в отношении двух малолетних лиц, с особой жестокостью.

В прениях сторон государственный обвинитель изменила обвинение в сторону смягчения, указав, что ФИО1 сознательно допускала наступление в результате своих действий смерти ФИО3 и причинение средней тяжести вреда здоровью ФИО2 и ФИО4, то есть действовала не с прямым, а с косвенным умыслом. Суд принимает данное изменение, поскольку оно мотивировано и сделано после исследования всех представленных доказательств, не нарушает право подсудимой на защиту.

Органом предварительного следствия ФИО1 обвинялась в совершении преступлений из личной неприязни к своим детям, обусловленной желанием избавить себя от обязательств, связанных с их воспитанием.

В ходе судебного разбирательства данные обстоятельства не нашли своего подтверждения.

Из приведенных выше доказательств следует, что мотивом преступлений являлась не личная неприязнь, обусловленная желанием не выполнять обязанности по воспитанию детей, а ложные представления о допустимости лечения детей лишением полноценного питания.

О наличии у ФИО1 косвенного умысла на причинение смерти ФИО3 и средней тяжести вреда здоровью ФИО2 и ФИО4 убедительно свидетельствует следующее.

Из вышеприведенных доказательств следует, что ФИО1, имея достаточный жизненный опыт в силу своего возраста и образования, игнорируя требования мужа и просьбы детей, несмотря на жалобы и страдания своих сыновей, в условиях, когда только от нее зависело предоставление им пищи, длительный период времени (более 6 месяцев) лишала их необходимого полноценного питания до такой степени упадка сил и внешнего истощения, зафиксированного на фотографии трупа ФИО3 (т.1 л.д.224) и отраженного в показаниях ФИО12 и ФИО12 о дефиците масса тела при госпитализации ФИО2 и ФИО4, при которой возможность наступления соответственно смерти и вреда здоровью средней тяжести является очевидной.

В пользу именно такой оценки обстоятельств дела свидетельствуют и показания ФИО2 о том, что ФИО1 ему говорила, что боится показывать ФИО3 врачу, так как он слишком худой, а также поведение ФИО1 14 февраля 2019 года, которая при появлении у ФИО3 пены изо рта и затрудненного дыхания звонила мужу и матери, находившимся в других субъектах России, но сама не вызвала скорую медицинскую помощь для ребенка.

ФИО1 умышленно причинила смерть другому человеку, родившемуся ДД.ММ.ГГГГ года, то есть убила малолетнего, и умышленно причинила средней тяжести вред здоровью детям, родившимся ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ года, то есть двум малолетним.

По смыслу уголовного закона малолетнее лицо находится в беспомощном состоянии в силу своего возраста, поэтому дополнительной квалификации действий ФИО1 по признаку «заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии» не требуется.

Умыслом подсудимой охватывалось совершение преступлений с особой жестокостью. При совершении убийства и умышленного причинения средней тяжести вреда здоровью ФИО1 осознавала, что в результате длительного лишения пищи и ФИО3, и ФИО4, и ФИО2 долгое время испытывали особые страдания от голода.

Суд считает, что перенесенные ФИО2 и ФИО4 страдания охватываются квалификацией умышленного причинения им средней тяжести вреда здоровью по признаку «с особой жестокостью», поэтому квалификация тех же действий по признакам «с издевательством и мучениями для потерпевшего» является излишней.

Действия ФИО1 в отношении ФИО4 и ФИО2 также излишне квалифицированы по признаку причинения значительной стойкой утраты общей трудоспособности менее чем на одну треть, поскольку это не подтверждено представленными доказательствами.

Кроме того, ФИО1 обвинялась в совершении преступления, предусмотренного ст.156 УК РФ, - в неисполнении обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего, то есть ненадлежащем исполнении обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего родителем, если это деяние соединено с жестоким обращением с несовершеннолетним. По мнению органа предварительного следствия, ФИО1 самоустранилась от воспитания своих малолетних детей, что выразилось в том, что она лишала их питания в необходимом количестве, ассортименте и качестве, в результате чего наступила смерть ФИО3, а здоровью ФИО4 и ФИО2 был причинен вред средней тяжести.

Однако суд считает, что квалификация этих действий по ст.156 УК РФ является излишней. Действия ФИО1 полностью охватываются квалификацией по пп. «в», «д» ч.2 ст.105, пп. «а», «в» ч.2 ст.112 УК РФ и дополнительной квалификации по ст.156 УК РФ не требуют, поскольку лишение своих малолетних детей полноценного питания в необходимом количестве и качестве явилось способом совершения ею убийства и умышленного причинения вреда здоровью средней тяжести.

С доводами защитника о том, что ФИО1 не имела умысла причинять вред своим детям, поскольку голодала вместе с ними, суд не может согласиться. Самоограничения в питании не препятствуют сознательному допущению того, что лишение питания других лиц может причинить им вред. Напротив, ФИО1 осознавала общественную опасность своих действий, в том числе и потому, что, как следует из показаний ФИО2, у нее самой не было сил, была слабость, бывало, что она не могла встать.

Доводы защитника о том, что ФИО1 причинила вред детям по неосторожности, поскольку считала, что ее сыновья болеют и в представленных медицинских документах были выставлены диагнозы о деформации желчного пузыря и дисбактериозе, опровергаются показаниями ФИО12 о том, что заболевания желудочно-кишечного тракта не лечатся голоданием, и показаниями Свидетель12, Свидетель13, Свидетель14, из которых следует, что врачи не давали ФИО1 рекомендаций лечить детей голодом.

То обстоятельство, что ФИО1 до сих пор советует своим детям ограничить употребление продуктов, родила еще двоих детей, само по себе не опровергает наличие у нее вышеописанного косвенного умысла. Обращение ФИО1 за платной медицинской помощью для детей в 2018 году не свидетельствует о неосторожной форме ее вины, поскольку в период, непосредственно предшествующий 14 февраля 2019 года, когда развившееся у детей истощение со всей очевидностью требовало обращения за квалифицированной медицинской помощью, ФИО1 уклонялась от этого. Материальная обеспеченность семьи, приобретение за счет ФИО11 качественных продуктов, детской одежды, обуви и коляски, также не влекут квалификацию содеянного как неосторожного преступления.

Согласно результатам обследования врачей-психиатров и психолога-эксперта ФИО1 не страдала психическим заболеванием, у нее не было временного нарушения умственной деятельности или слабоумия. Она понимала характер своих действий и могла контролировать себя. У нее не исключается состояние депрессии в период с 1 января 2018 года по 14 февраля 2019 года. Но в состоянии аффекта или в каком-либо эмоциональном состоянии, которое могло бы значительно снизить ее способность понимать реальный характер своих действий и контролировать их, она не находилась (т.4 л.д.125-133).

Учитывая мнение врачей, данные о личности ФИО1, показания свидетелей и потерпевших о поведении подсудимой во время исследуемых событий, позицию сторон по этому вопросу, суд признает ФИО1 вменяемой в отношении содеянного.

При назначении ФИО1 наказания суд учитывает характер и степень общественной опасности совершенных преступлений, данные, характеризующие личность подсудимой, обстоятельство, смягчающее наказание, отягчающее наказание обстоятельство, влияние наказания на ее исправление и на условия жизни ее семьи.

ФИО1 впервые совершила особо тяжкое преступление и преступление средней тяжести, на учетах у психиатра и нарколога не состоит (т.6 л.д.129, 130), характеризуется положительно (т.4 л.д.42-43, т.6 л.д.144).

На основании п. «г» ч.1 ст.61 УК РФ в качестве смягчающего наказание обстоятельства за каждое из совершенных преступлений суд признает наличие у ФИО1 малолетних детей: ФИО8, ДД.ММ.ГГГГ г.р., и ФИО7, ДД.ММ.ГГГГ г.р. Суд не учитывает в качестве смягчающего наказания ФИО1 обстоятельства наличие у нее сыновей ФИО2 и ФИО4, поскольку вступившим в законную силу решением суда от ДД.ММ.ГГГГ года в отношении них она лишена родительских прав.

В качестве обстоятельства, отягчающего наказание ФИО1 за каждое из совершенных преступлений, суд на основании п. «п» ч.1 ст.63 УК РФ признает совершение преступления в отношении несовершеннолетнего родителем, поскольку ФИО1 являлась матерью малолетних ФИО2, ФИО4 и ФИО3, и на нее законом были возложены обязанности по их воспитанию.

Приведенные в приговоре фактические обстоятельства, степень общественной опасности совершенных преступлений, а также наличие отягчающего наказание обстоятельства не дают оснований для изменения категории преступлений.

С учетом изложенного суд приходит к выводу о необходимости назначения ФИО1 наказания в виде лишения свободы на определенный срок.

Судом установлено, что ФИО1 является гражданкой <данные изъяты>, не имеющей места постоянного проживания на территории Российской Федерации, поэтому в соответствии с ч.6 ст.53 УК РФ ей не может быть назначено дополнительное наказание в виде ограничения свободы, предусмотренное санкцией ч.2 ст.105 УК РФ.

Окончательное наказание подсудимой суд назначает на основании ч.3 ст.69 УК РФ путем частичного сложения.

Принимая во внимание приведенные выше обстоятельства преступлений и размер назначаемого наказания, оснований для применения правил ст.73, 82 УК РФ не имеется.

Каких-либо исключительных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности содеянного и позволяющих применить правила ст.64 УК РФ, по делу не установлено.

В соответствии с п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ суд определяет местом отбывания наказания ФИО1 исправительную колонию общего режима.

Ранее по данному уголовному делу ФИО1 избрана мера пресечения в виде заключения под стражу с исчислением его срока с момента пересечения границы России в случае экстрадиции или с момента ее фактического задержания в России. В целях обеспечения исполнения приговора, с учетом вышеперечисленных данных о личности подсудимой, характера и степени общественной опасности совершенных ею преступлений суд считает необходимым до вступления приговора в законную силу оставить ей меру пресечения без изменения – в виде заключения под стражу.

Вопрос о распределении процессуальных издержек по делу разрешается отдельным постановлением суда.

При решении вопроса о вещественных доказательствах суд руководствуется ч.3 ст.81 УПК РФ.

На основании изложенного, руководствуясь ч.5 ст.247, ст. 296-299, 303, 304, 307-309 УПК РФ, суд

П Р И Г О В О Р И Л :

признать ФИО1 виновной в совершении преступлений, предусмотренных пп. «в», «д» ч.2 ст.105, пп. «а», «в» ч.2 ст.112 УК РФ, и назначить ей наказание:

- по пп. «в», «д» ч.2 ст.105 УК РФ – в виде лишения свободы сроком на 10 лет;

- по пп. «а», «в» ч.2 ст.112 УК РФ – в виде лишения свободы сроком на 2 года.

На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения назначенных наказаний окончательно назначить ФИО1 наказание в виде лишения свободы сроком на 10 лет 6 месяцев.

Местом отбывания лишения свободы ФИО1 назначить исправительную колонию общего режима.

До вступления приговора в законную силу меру пресечения в отношении ФИО1 оставить без изменения – в виде заключения под стражу.

Срок отбывания наказания исчислять с момента фактического задержания находящейся в розыске ФИО1

После вступления приговора в законную силу вещественные доказательства: скриншоты переписки, сведения о движении денежных средств - хранить при уголовном деле.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Первого апелляционного суда общей юрисдикции через Калужский областной суд в течение 15 суток со дня его провозглашения.

Председательствующий –

судья Калужского областного суда Д.А. Белогуб