Апелляционное определение № 33-4565/2026 от 12 марта 2026 г.

Судья Костенко В.В.

УИД: 61RS0033-01-2025-000900-89

№ 33-4565/2026 (2-я инст.)

№ 2-804/2025 (1-я инст.)


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

13 марта 2026 года

г. Ростов-на-Дону

Судебная коллегия по гражданским делам Ростовского областного суда

в составе председательствующего Власовой А.С.,

судей Сотниковой Е.В., Портновой И.А.,

при помощнике ФИО1,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО2 к ФИО3, третье лицо: нотариус Зерноградского нотариального округа ФИО4, о признании недействительным завещания по апелляционной жалобе ФИО2 на решение Зерноградского районного суда Ростовской области от 22 декабря 2025 года.

Заслушав доклад судьи Сотниковой Е.В., судебная коллегия

установила:

ФИО2 обратилась в суд с настоящим иском к ФИО3, ссылаясь на то, что ДАТА ОБЕЗЛИЧЕНА умерла ее бабушка- ФИО5 Так как отец истца умер раньше даты смерти бабушки, ФИО2 считает, что является ее наследником по праву представления.

В этой связи ФИО2 обратилась к нотариусу с заявлением о принятии наследства по закону, однако нотариус сообщил, что уже открыто наследственное дело к имуществу ФИО5 по завещанию от ДАТА ОБЕЗЛИЧЕНА на имя другого лица. От ответчика истцу стало известно, что указанное завещание составлено на имя ФИО3

Поскольку бабушка длительное время страдала психическими расстройствами, состояла на учете у психиатра, проходила стационарное лечение в Егорлыкском филиале ГБУ РО «Психоневрологический диспансер», истец считает, что завещание от ДАТА ОБЕЗЛИЧЕНА составлено с пороком ее воли.

На основании изложенного, ФИО2 просила суд признать недействительным завещание ФИО5, умершей ДАТА ОБЕЗЛИЧЕНА, в пользу ФИО3, удостоверенное ДАТА ОБЕЗЛИЧЕНА нотариусом Зерноградского нотариального округа Ростовской области ФИО6, реестровый НОМЕР ОБЕЗЛИЧЕН.

Решением Зерноградского районного суда Ростовской области от 22 декабря 2025 ода. исковые требования оставлены без удовлетворения.

В апелляционной жалобе ФИО2 просит решение суда отменить, перейти к рассмотрению дела по правилам производства в суде первой инстанции.

Апеллянт указывает, что суд фактически опровергнул заключение судебной экспертизы свидетельскими показаниями лиц, не обладающих специальными познаниями в области психиатрии, сообщивших суду нормальном психическом состоянии ФИО5 в юридически значимый период.

Апеллянт ссылается на то, что эксперты пришли к выводу о том, что ФИО5 на момент составления завещания страдала психическим расстройством в форме «ИНФОРМАЦИЯ ОБЕЗЛИЧЕНА». Из экспертного заключения видно, что у ФИО5 с 2008 года наблюдалась «ИНФОРМАЦИЯ ОБЕЗЛИЧЕНА», которая соответствует психиатрическому диагнозу, связанному с органическим поражением головного мозга. Однако данные обстоятельства судом во внимание не приняты.

Также апеллянт обращает внимание на то, что эксперты не дали ответ на вопрос о том, могла ли ФИО5 в момент составления завещания понимать значение своих действий и руководить ими по причине отсутствия медицинской документации описания интеллектуально-мнестических функций ФИО5 на период, близкий к моменту составления завещания. По мнению апеллянта, данный вывод экспертов является несостоятельным, поскольку наличие длительного (более 8 лет) органического поражения головного мозга само по себе влияет на когнитивные функции, способность адекватно оценивать последствия своих действий и объективно приводит к нарушению интеллектуально-мнестических функций, что подтверждается как медицинскими источниками, так и клиническими наблюдениями, представленными в материалы дела.

Апеллянт утверждает, что в материалах дела имеются показания свидетелей о странностях в поведении подэкспертной, медицинские документы, подтверждающие наличие у нее соматических и неврологических заболеваний, данные о госпитализации в психиатрическую больницу в 2017 году с указанием, что отклонения в психическом состоянии появились зимой 2017 года. Этих данных было достаточно для формирования экспертного мнения о вероятном состоянии подэкспертной в 2016 году с учетом прогрессирующего характера органического поражения головного мозга.

Апеллянт отмечает, что эксперты отметили, но не исследовали ключевой объективный признак – «почерк с элементами дисграфии» в завещании. В нарушение п. 13 Порядка проведения судебно-психиатрической экспертизы комиссия не заявила ходатайство о привлечении специалиста для оценки природы этой дисграфии, что привело к неполноте исследования.

Также апеллянт не согласен с оценкой судом показаний свидетелей со стороны истца, поскольку они описывали ИНФОРМАЦИЯ ОБЕЗЛИЧЕНА, которые соответствуют заболеванию, диагностированному в 2017 году. В то же время суд необоснованно принял во внимание показания свидетелей ФИО7, который ранее судился с матерью истца и получивший выгоду от сделки с сыном ФИО8, а также свидетеля ФИО9, отрицавших наличие странностей в поведении наследодателя до 2017 года. Объективная заинтересованность этих свидетелей судом во внимание не принималась.

Апеллянт также считает, что эксперты не провели анализ медицинских карт и документов за период после 2013 года и до 2017 года, однако в материалах дела имеются сведения о длительном наблюдении ФИО5 у врачей, и эксперты были обязаны запросить эти документы или указать на необходимость их истребования судом.

По мнению апеллянта, суд, не обладая специальными познаниями в области психиатрии, пришел к необоснованному выводу о том, что само по себе наличие диагноза не дает оснований утверждать, что наследодатель не могла понимать значение своих действий.

На основании изложенного апеллянт считает, что по делу подлежала назначению повторная судебная психолого-психиатрическая экспертиза.

В возражениях на апелляционную жалобу ФИО3 просит решение суда оставить без изменения.

Дело рассмотрено в отсутствие неявившихся лиц, извещенных о времени и месте рассмотрения дела в порядке ст. 167 ГПК РФ.

Проверив законность и обоснованность решения суда первой инстанции в соответствии с ч.1 ст.327.1 ГПК РФ исходя из доводов, изложенных в апелляционной жалобе, выслушав апеллянта ФИО2 и ее представителя по ордеру – адвоката Аветова Г.Н., поддержавших доводы апелляционной жалобы и просивших решение суда отменить, а также представителя ответчика ФИО3 по доверенности – ФИО10, просившую решение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, ДАТА ОБЕЗЛИЧЕНА ФИО5 составила завещание, которым завещала все свое имущество, которое окажется ко дню смерти ей принадлежащим, в чем бы таковое ни заключалось и где бы оно не находилось, а также все имущественные права, которые могут входить в состав наследства и окажутся принадлежащими ей ко дню смерти, ФИО3, ДАТА ОБЕЗЛИЧЕНА года рождения. Завещание удостоверено нотариусом ФИО11 Также нотариусом в завещании указано на то, что оно было полностью прочитано завещателем до подписания и собственноручно подписано завещателем в ее присутствии. Личность завещателя установлена, дееспособность проверена.

Из удостоверения серии Б №094871 от ДАТА ОБЕЗЛИЧЕНА и постановления главы администрации г. Зернограда Ростовской области №358 от 15.12.1994 следует, что ФИО5 являлась попечителем несовершеннолетнего ФИО3 Ответчик в судебном заседании пояснял, что ФИО5 после смерти отца воспитывала и содержала его до совершеннолетия.

ФИО12 является внучкой ФИО13, что следует из справок о заключении брака, свидетельств о рождении, свидетельств о смерти и сторонами не оспаривается.

ДАТА ОБЕЗЛИЧЕНА ФИО5 умерла.

К нотариусу с заявлением о принятии наследства ФИО5 обратился ФИО3, также заявление об открытии наследственного дела подала ФИО2

В обоснование исковых требований ФИО2 ссылалась на то, что составленное ФИО5 ДАТА ОБЕЗЛИЧЕНА завещание не является выражением действительной воли наследодателя, которая страдала психическим расстройством.

Из медицинской карты пациента, получающего медицинскую помощь в амбулаторных условиях НОМЕР ОБЕЗЛИЧЕН МБУЗ ЦРБ Зерноградского района Ростовской области, медицинской карты стационарного больного НОМЕР ОБЕЗЛИЧЕН и медицинской карты амбулаторного больного НОМЕР ОБЕЗЛИЧЕН Егорлыкского филиала ГБУ РО ПНД следует, что ФИО5 в течение жизни работала продавцом, начальником страхового отдела, вахтером. В сопровождении сына ФИО5 была доставлена по направлению участкового психиатра в Егорлыкский филиал ГБУ РО ПНД, где находилась на стационарном лечении с ДАТА ОБЕЗЛИЧЕНА по ДАТА ОБЕЗЛИЧЕНА. Со слов сына, впервые отклонения в психическом состоянии появились зимой 2017г., когда наблюдался ИНФОРМАЦИЯ ОБЕЗЛИЧЕНА». Впоследствии стала уходить их дома к знакомым, ИНФОРМАЦИЯ ОБЕЗЛИЧЕНА. За две недели до обращения, уехала из дома в ИНФОРМАЦИЯ ОБЕЗЛИЧЕНА.

В судебном заседании в качестве свидетеля допрошена ФИО14, которая пояснила, что является матерью истца и бывшей невесткой ФИО5 Свидетель знала ФИО5 с того момента, как вышла замуж за ее сына в 1991 года. Свидетель пояснила, что общалась с ФИО5 до смерти. Последний раз ее видела в 2017 году, когда истец забрала наследодателя из психиатрической больницы. До этого видела ФИО5 только в 2010 году после смерти мужа свидетеля и старшего сына наследодателя. Тогда свидетель и ФИО5 встретились в суде. ФИО5 пообещала свидетелю отказаться от наследства в пользу троих несовершеннолетних внуков, но потом в суде сказала, что ничего такого она писать не собиралась. В итоге все получил ФИО7, а дети свидетеля остались без наследства. Свидетель не видела ФИО3 в доме ФИО5 в 2017 году, когда с ней проживала истец. Истец ФИО5 после 2017 года не навещала, но сама ФИО5 приходила к ней на работу. Кто ухаживал за ФИО5 после 2017г., свидетель не знает, ей это было неинтересно. Свидетелю известно, что когда ФИО5 не имела возможности ходить, за ней ухаживал ответчик - «запирал ее в доме». Свидетель замечала за ФИО5 странности все время, сколько ее знала. Полагала, что они могли начаться с момента смерти мужа ФИО5 (отец ответчика) в 1994г. Странности заключались в резких перепадах настроения. После смерти младшего сына у ФИО5 начались видения. При каких-то застольях она говорила, что рядом кто-то сидит из умерших, которым просила поставить рюмку. Также видела какую-то женщину в углу комнаты, что кто-то делает ей порчу.

Свидетель ФИО15 в судебном заседании пояснила, что является подругой матери истца ФИО14, а муж свидетеля дружил с отцом истца. Также муж свидетеля дружил с ответчиком ФИО3 В этой связи свидетель знала ФИО5 Свидетель помнит, что в 1999 году была в гостях у ФИО5 Тогда ФИО5 сообщила собравшимся, что считает их плохими и наследство оставит сыну Ивану. Свидетель не знает, шутила ФИО5 или нет, но это показалось ей странным. Также свидетель вспомнила, что, когда судили сына ФИО5, последняя никак не переживала. Свидетель знает со слов матери истца ФИО14, что 10 лет назад ФИО2 ездила к ФИО5, и бабушка была не в себе - побила зеркала, потому что из зеркал кто-то приходит.

В данной части истец показания свидетеля опровергла, указала, что бабушка только сняла с зеркала фотографии, сославшись на то, что они для нее оживают.

Допрошенная в судебном заседании свидетель ФИО16 пояснила, что последние три года работает врачом психиатром в психо-неврологическом интернате. До этого тридцать два года работала психиатром в поликлинике Зерноградского района. ФИО5 являлась к свидетелю на прием в 2017 году. На тот момент ФИО5 была в болезненном состоянии и утверждала, что видит ИНФОРМАЦИЯ ОБЕЗЛИЧЕНА. После того, как она была выписана из Егорлыкского филиала ПНД РО, куда ее направили с ИНФОРМАЦИЯ ОБЕЗЛИЧЕНА, ФИО5 также проходила лечение у свидетеля до 2019 года. То заболевание, которое было в 2017 году у ФИО5, могло влиять на мыслительную деятельность. Свидетель не знает когда данное заболевание началось у ФИО5, пояснила, что такие заболевания развиваются не более, чем в течение одного-двух лет. Как только проявляются характерные симптомы в виде ИНФОРМАЦИЯ ОБЕЗЛИЧЕНА, как правило, родственники приводят таких больных на прием к психиатру. Однако, являясь психиатром районной больницы с 1990г., свидетель ФИО5 не знала, к ней последняя и ее родственники не обращались до 2017 года. ИНФОРМАЦИЯ ОБЕЗЛИЧЕНА, который был диагностирован у ФИО5, обычно «выгорает» за несколько лет, в этой связи, пройдя курс лечения, она с обострением в психиатрическую больницу не попадала и, в целом, могла вести спокойную жизнь, насколько это возможно в ее состоянии.

Свидетель ФИО7 пояснил, что являлся соседом ФИО5 с 2005 года, участки являются смежными. Свидетель дружил с сыном ФИО5 Свидетель поддерживал общение с ФИО5 до смерти, кроме периода, когда она уже не вставала с постели. Особых странностей за ФИО5 свидетель не замечал. Однако, после того, как она приехала из психиатрической больницы, несколько раз по ее просьбе взламывал дверь и ремонтировал замок, так как она теряла ключи. Также свидетель вспомнил, что однажды первого января ФИО5 собиралась в банк, чтобы оплатить коммунальные платежи. ФИО5 начала уходить из дома не более, чем за два года до смерти. Несмотря на изложенное, ФИО5 была физически крепкой, содержала огород и двор в отличном состоянии. ФИО5 свидетелю сообщила, что внучка забрала ее из психиатрической больницы, чтобы она на нее составила завещание. Свидетель видел ФИО12 по месту жительства ФИО5 крайне редко, а в последние годы не видел вообще. За ФИО5 ухаживал ответчик. Свидетель приобрел у сына ФИО5 домовладение. После его смерти сделка оспаривалась в суде ФИО14, но ФИО5, которая являлась по делу третьим лицом, поддержала в споре свидетеля. Свидетель также пояснил, что дерево, на котором повесился сын ФИО5, было спилено по ее просьбе, так как ей было неприятно на него смотреть после случившегося.

Допрошенный судом свидетель ФИО9 показал, что являлся соседом ФИО5 примерно с 2000 года. Участки являются смежными. Когда свидетель уезжал в отпуск или в командировки, то просил ее присматривать за своим домом, что она успешно делала до 2016 года, а с лета в 2017 году заметил, что у нее что-то не так с психикой. Она стала говорить, что у нее стали пропадать документы, что ей куда-то надо. Об этом свидетель сказал ФИО3 В частности, она говорила, что только что здесь стояла машина ФИО3, а сейчас ее уже нет. Однако, свидетель весь день работал во дворе и ФИО3 и его машины не видел. В 2012 году ФИО5 обращалась к свидетелю, как к юристу, так как намеривалась завещать свой дом внучке Насте. Позднее она сказала, что поссорилась с внучкой, и отменила завещание. С 2012 года ФИО5 хотела завещать все свое имущество ФИО3, ФИО5 говорила, что из всех родственников он наиболее достойный.

Свидетель ФИО17 в судебном заседании пояснила, что в настоящее время работает социальным педагогом, а ранее работала в полиции. Свидетель видела ФИО5 в начале 2016 года по месту своей работы, когда она пришла в отдел полиции. ФИО5 рассказывала, что один из ее мужей был генералом. Свидетелю показалось это странным. В 2022 году ФИО5 снова явилась в отдел полиции и искала свою внучку. В этой связи свидетель узнала, что она является бабушкой ФИО2, которая на тот момент работала также в ОМВД России по Зерноградскому району.

Свидетель ФИО18 в судебном заседании пояснила, что работает специалистом в УСЗН Зерноградского района. Свидетель является подругой ФИО14 (мать истца), ввиду чего знала и ее бывшую свекровь ФИО5 Свидетель периодически встречалась с ФИО5 и странностей за ней при встречах не замечала до 2016 года. В январе 2016 года свидетель встретила ФИО5 по месту своей работы в УСЗН Зерноградского района. Когда свидетель обратилась к ней с предложением о помощи, то ФИО5 на нее странно отрешенно посмотрела и ответила, что ей ничего не надо. Через некоторое время ФИО5 нашла свидетеля в ее кабинете и, обратившись к ней по имени, завела разговор. Свидетель заявила, что разговор был путанный, ФИО5 что-то бормотала, спрашивала о семье свидетеля, хотя ранее никогда не интересовалась ею. Свидетель запомнила данную встречу, так как после этого к ней приходила ФИО12 за консультацией.

Допрошенная в судебном заседании свидетель ФИО19 пояснила, что проживает на одной улице с ФИО5 и дружила с ней с 2005 года. В 2025 году уже не заходила к подруге, так как она не могла встать с постели и никого не узнавала, свидетель не хотела ее беспокоить. ФИО5 часто делилась со свидетелем своими радостями и переживаниями, в том числе, по поводу смерти сыновей. Однако говорила что, радуется тому, что у нее есть ФИО3, который за ней ухаживает. Свидетель не замечала за ФИО5 никаких странностей в 2016-2017 годах. Странности были заметны после того, как она была выписана из психиатрической больницы, она часто плакала, жаловалась на головную боль. А в 2024 году ФИО5 стала уходить из дома и не могла найти дорогу домой. ФИО5 жаловалась свидетелю на то что «в последнее время ее за дурочку считают». На вопрос о том, действительно ли соседи так относились к ФИО5, свидетель указала, что последняя так говорила о своих родственниках, ссылалась на ссоры с внучкой Анастасией и ее молодым человеком. Данную фразу ФИО5 впервые произнесла после возвращения из психиатрической больницы. Также свидетель пояснила, что ФИО5 говорила ей, что жалеет о составлении завещания на ФИО12 и желает завещать свое имущество ФИО3 Свидетель указала, что за ФИО5 продолжительное время ухаживал ФИО3 Обычно приезды были два-три раза в неделю, а с 2024 года, когда здоровье ФИО5 ухудшилось, ответчик приезжал каждый день. До 2024 года ФИО5 обслуживала себя в бытовом плане полностью, ходила пешком на рынок, сама оплачивала коммунальные услуги, в отличном порядке содержала двор и придомовую территорию.

Допрошенная судом свидетель ФИО20 пояснила, что проживает на одной улице с ФИО5, является квартальной. Указала, что ФИО5 была большой труженицей, возле ее дома всегда была идеальная чистота. Только в конце 2024 года свидетель заметила, что придомовая территория не убрана. Ей соседи объяснили, что ФИО5 заболела и «неродной сын смотрит за ней». Напротив дома ФИО5 проживает помощница свидетеля ФИО21, которая иногда с ней делится разными новостями. Свидетель знает, что ранее 2017 года к ФИО5 приезжала внучка с молодым человеком из Краснодара, с которыми у нее начались скандалы. Но свидетель никогда не слышала ни от ФИО5, ни от ее соседей о том, что она ведет себя неадекватно. Никто из соседей не считал ФИО5 неадекватной. ФИО5 дружила с Валентиной и ФИО19

Определением Зерноградского районного суда Ростовской области от 9 июля 2025 г. по делу назначена посмертная судебная психолого-психиатрическая экспертиза, проведение которой поручено экспертам ГБУ РО «Психиатрическая больница».

Из заключения комиссии экспертов ГБУ РО «Психиатрическая больница» №3654 от 01.10.2025 следует, что ФИО5 на момент составления завещания от ДАТА ОБЕЗЛИЧЕНА страдала психическим расстройством в форме «Органическое расстройство личности в связи с сосудистым заболеванием головного мозга» (F01/01 по МКБ-10).

Выводы комиссии подтверждаются данными анамнеза о формировании у подэкспертной на фоне ряда ИНФОРМАЦИЯ ОБЕЗЛИЧЕНА с 2008 года. Однако, учитывая отсутствие в медицинской документации описания интеллектуально- мнестических функций ФИО5 на период, приближенный к юридически значимым событиям, наличие дисграфичного почерка ФИО5 в завещании от ДАТА ОБЕЗЛИЧЕНА, разноречивых свидетельских показаний о наличии у ФИО5 «странностей» и «нелепостей» в поведении (по показаниям свидетеля ФИО14 они отмечались уже с 1994г., по показаниям свидетеля ФИО9 - с 2017г., по показаниям свидетеля ФИО16 - психические нарушения у ФИО5 зафиксированы в 2017г., показания остальных свидетелей о «странностях» в поведении примерных годов, когда они отмечались) - не позволяет ретроспективно, всесторонне, полноценно и объективно оценить степень выраженности интеллектуально-мнестических нарушений у ФИО5 на момент составления завещании от 24.02.2016, свободу ее волеизъявления, а также не представляется возможным ответить на поставленный перед судебно-психиатрическими экспертами вопрос №2 в психиатрической части.

Ретроспективный анализ предоставленной документации показал, что уже после юридически значимых событий в 2017 году у ФИО5 на фоне имеющегося у нее органического расстройства личности развилось острое психотическое расстройство - «ИНФОРМАЦИЯ ОБЕЗЛИЧЕНА» с наличием в клинической картине галюцинаторно-бредовой симптоматики с соответствующим поведением, что послужило причиной госпитализации в психиатрический стационар и дальнейшего наблюдения у психиатра по месту жительства (в медицинской документации зафиксировано, что «со слов сына, впервые отклонения в псих. состоянии появились зимой 2017г.» с дальнейшим их нарастанием).

Экспертом-психологом дан ответ о том, что на основании предоставленной документации, учитывая отсутствие объективных данных о таких индивидуально-психологических особенностях ФИО5, как степень ее внушаемости и наличие либо отсутствие склонности к ведомым формам поведения, установить, могли ли они оказать существенное влияние на ее поведение и способность понимать характер и значение своих действий и руководить ими в период составления завещания ДАТА ОБЕЗЛИЧЕНА не представляется возможным.

В судебном заседании суда первой инстанции был допрошен эксперт-психиатр ГБУ РО «Психиатрическая больница» ФИО22, которая пояснила, что в 2010 году у ФИО5 выявлялась ИНФОРМАЦИЯ ОБЕЗЛИЧЕНА и установлены неврологами признаки ИНФОРМАЦИЯ ОБЕЗЛИЧЕНА. В этой связи на юридически значимый период у ФИО5 было ИНФОРМАЦИЯ ОБЕЗЛИЧЕНА в связи с сосудистым заболеванием головного мозга. Неврологами описывалась в медицинской документации лишь симптоматика заболевания и не описывалась выраженность интеллектуально-мнестических нарушений больной. Вместе с тем, данные сведения имеют определяющее значение для того, чтобы ответить на поставленные перед экспертами вопросы в рамках назначенной по данному делу экспертизы. Заключение о сделкоспособности подэкспертного лица может быть дано только после оценки сохранности на юридически значимый период его интеллектуально-мнестической функции (память, внимание, интеллект). С 2013 года сведений о состоянии ФИО5 в медицинской документации никаких нет. Только через 17 месяцев после совершения юридически-значимых действий (составления завещания) ФИО5 была госпитализирована в психиатрическую больницу, где врачами было четко указано, что психические нарушения у нее появились с зимы 2017г., и только с этого времени ФИО5 был установлен диагноз инволюционный параноид (психоз). С 2010 года состояние ФИО5 на фоне органического расстройства личности в связи с сосудистым заболеванием головного мозга могло ухудшаться или улучшаться, однако, сведений об этом в представленной на исследование медицинской документации на юридически значимый период нет. С уверенностью сказать, что ФИО5 за какой-либо конкретный период до зимы 2017 года не могла понимать значение своих действий и руководить ими, невозможно. Болезнь могла развиваться по-разному. Дисграфия почерка ФИО5 в оспариваемом завещании является признаком органического расстройства личности, которое выявлялось у нее с 2010 года. Однако, одного данного обстоятельства недостаточно для выводов о том, что она не могла понимать значение своих действий и руководить ими на момент составления завещания. Эксперт пояснила, что комиссии экспертов хватало компетенций для проведения назначенной экспертизы, необходимости для привлечения к участию в исследовании других специалистов, в том числе, почерковедов или психиатров более узкой специализации (нейро-психолог), не имелось.

Кроме того, эксперт пояснила, что, исходя из оценки показаний свидетелей, также не представляется возможным прийти к выводу о состоянии ФИО5 на момент составления завещания, так как данные показания противоречивы. Эксперт указала, что органическое расстройство личности может выражаться в эмоциональной неустойчивости, плаксивости, головных болях. Однозначно утверждать о том, что окружающие, в том числе, свидетели по данному делу или нотариус, должны были увидеть изменения в личности ФИО5, не представляется возможным. ФИО5 могла при наличии диагноза органическое расстройство личности обслуживать себя в бытовом плане и вести хозяйство. Этот диагноз сам по себе не свидетельствует о том, что она также в период заболевания не могла понимать значение своих действий и руководить ими.

Разрешая спор и отказывая в удовлетворении исковых требований, суд первой инстанции руководствовался положениями ст. ст. 17, 21, 22, 177, 1118, 1119, 1131 Гражданского кодекса Российской Федерации, Обзором судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2019), утвержденным Президиумом Верховного Суда РФ 27.11.2019, и исходил из того, что, как следует из заключения судебной экспертизы и показаний допрошенного эксперта ФИО22, само по себе наличие у ФИО5 диагноза «Органическое расстройство личности в связи с сосудистым заболеванием головного мозга» не дает оснований утверждать, что в момент составления спорного завещания она не могла понимать значение своих действий и не могла руководить ими. Суд отклонил как недостоверные свидетельские показания ФИО14, поскольку они противоречат показаниям других свидетелей, медицинской документации, заключению судебной экспертизы, а также являются противоречивыми сами себе. Суд пришел к выводу о необходимости руководствоваться свидетельскими показаниями ФИО16, ФИО9, ФИО19, ФИО20, так как их показания по своей сути не противоречат друг другу и совокупности иных собранных по делу доказательств, в том числе медицинской документации, данные свидетели не имеют родства и не состоят в дружеских отношениях со сторонами. Также суд посчитал возможным руководствоваться показаниями свидетеля ФИО7, несмотря на то, что он с его слов ранее имел неприязненные отношения к матери истца по причине судебных споров (пояснил, что в настоящее время неприязни не имеет), так как показания данного свидетеля также не противоречат совокупности иных собранных по делу доказательств, в том числе медицинской документации, являются логичными и последовательными.

Суд отметил, что согласно медицинской документации «инволюционный параноид» с наличием в клинической картине галюцинаторно-бредовойсимптоматики диагностирован у наследодателя не раньше зимы 2017 года. ФИО5, проживая одна, обслуживала себя в быту, содержала в порядке двор и придворовую территорию, оплачивала коммунальные услуги и советовалась со свидетелями, с которыми имела близкое общение, о завещании своего имущества ФИО3 Также суд указал, что достаточных и достоверных доказательств того, что ФИО5 не понимала значение своих действий и не могла руководить ими до начала 2017 года, в том числе на дату составления спорного завещания, истцом на которого возложено бремя доказывания по делу, не представлено. При таких обстоятельствах суд пришел к выводу об отсутствии доказательств того, что спорное завещание было составлено ФИО5 на имя ответчика с пороком воли.

Судебная коллегия с изложенными выводами суда первой инстанции соглашается, поскольку указанные выводы основаны на правильном применении норм материального и процессуального права, соответствуют обстоятельствам дела и подтверждены имеющимися в деле доказательствами, оцененными судом в соответствии со статьей 67 ГПК РФ.

Доводы апеллянта о том, что суд опровергнул заключение судебной экспертизы свидетельскими показаниями лиц, не обладающих специальными познаниями в области психиатрии, не могут быть приняты во внимание, поскольку судебные эксперты не пришли к выводу о том, могла ли ФИО5 в момент составления завещания понимать значение своих действий и руководить ими.

Судебная коллегия отмечает, что заключение судебной экспертизы является одним из видов доказательств по делу. Как и любое доказательство, заключения судебной экспертизы оцениваются судом по его внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании каждого отдельно взятого доказательства, собранного по делу, и их совокупности с характерными причинно-следственными связями между ними и их системными свойствами.

Материалами дела подтверждено, что решение суда основано не только на заключении судебной экспертизы, а выводы суда вытекают из совокупности всех исследованных по делу доказательств, в число которых включены свидетельские показания, данные медицинской документации.

Согласно статье 177 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Таким образом, юридически значимым обстоятельством для разрешения настоящего спора являлось установление того факта, что ФИО5 не могла понимать значение своих действий и руководить именно на момент подписания спорного завещания.

Как верно отметил суд первой инстанции, само по себе наличие у ФИО5 психического заболевания «Органическое расстройство личности в связи с сосудистым заболеванием головного мозга» в момент составления завещания не свидетельствует о том, что при наличии данного заболевания она не могла понимать значение своих действий и руководить ими.

Вопреки доводам апеллянта, данный вывод суда основан на показаниях эксперта-психиатра ГБУ РО «Психиатрическая больница» ФИО22, допрошенной в судебном заседании, которая пояснила, что этот диагноз сам по себе не свидетельствует о том, что наследодатель в период заболевания не могла понимать значение своих действий и руководить ими.

Таким образом, вывод комиссии судебных экспертов не подтверждает юридически значимое обстоятельство для разрешения настоящего спора, поскольку не установил порок воли ФИО5 в юридически значимый период.

Судебная коллегия отмечает, что наличие воли ФИО5 на отмену завещания в отношении ФИО2 и написание нового завещания в отношении ФИО3 также усматривается из свидетельских показаний. В том числе, свидетель ФИО19, являющаяся подругой и соседкой ФИО5, то есть не заинтересованная в исходе дела, поясняла, что ФИО5 говорила о ссорах со своей внучкой Анастасией и ее молодым человеком, а также о том, что она жалеет о составлении завещания на внучку, хочет переписать завещание на ответчика.

Аналогичные показания даны свидетелем ФИО20, являющейся соседкой ФИО5, то есть не заинтересованным лицом в исходе дела. Свидетель указала, что ранее 2017 года к ФИО5 приезжала внучка с молодым человеком из Краснодара, с которыми у нее начались скандалы.

Свидетель ФИО9, также являющийся соседом ФИО5 и не заинтересованным лицом, пояснял, что с 2012 года ФИО5 намеревалась завещать все свое имущество ФИО3, поскольку он является самым достойным из всех ее родственников.

В то же время показаниями указанных свидетелей подтверждено, что уход за ФИО5 осуществлял ее неродной сын ФИО3, при этом об осуществлении ухода за ней со стороны ФИО2 свидетелям не известно.

Показаниями свидетелей со стороны истца - ФИО14, являющейся матерью истца и заинтересованной в исходе дела, а также ФИО15 не опровергнут факт того, что ФИО3 осуществлял уход за ФИО5, а также не даны показания о том, что ФИО2 принимала участие в уходе за бабушкой, в том числе, до 2016 года.

Кроме того, ни одним из свидетелей не сообщены сведения о том, что ФИО5 имела намерения по отмене завещания на имя ФИО3, жалела о его составлении, изменяла свое желание по завещанию имущества ответчику, планировала переписать завещание после 2016 года.

При совокупном анализе показаний свидетелей судебная коллегия отмечает, что воля на составление завещания на имя ФИО3 и отмену завещания на имя ФИО2 не опровергается сложившимися отношениями между наследодателем и сторонами по делу. В том числе, при наличии конфликтных отношений с истцом и ее молодым человеком после 2012 года, и в то же время оказанием внимания и помощи ФИО5 со стороны ФИО3, допускается изменение воли наследодателя на завещание своего имущества внучке в пользу ФИО3, с которым сложились более близкие и доверительные отношения.

Доводы апеллянта о том, что наличие длительного (более 8 лет) органического поражения головного мозга само по себе влияет на когнитивные функции, способность адекватно оценивать последствия своих действий и объективно приводит к нарушению интеллектуально-мнестических функций, признаются судебной коллегией несостоятельными, поскольку являются субъективным мнением апеллянта. При этом эксперты пришли к выводу о наличии на момент составления завещания психического расстройства у ФИО5, указывали на проявление ею «ИНФОРМАЦИЯ ОБЕЗЛИЧЕНА» с 2008 года. Между тем, как было указано ранее, наличие установленного экспертами диагноза наследодателя на 24.02.2016 само по себе не подтверждает порок ее воли на составление завещания.

Вопреки доводам апеллянта, появление у ФИО5 психических отклонений зимой 2017 года находится за пределами юридически значимого периода и не может являться подтверждением невозможности понимания ею своих действий на момент составления завещания. При этом завещание написано зимой 2016 года, в связи с чем между указанными апеллянтом событиями прошло длительное количество времени.

Доводы апеллянта о том, что эксперты не исследовали ключевой объективный признак – «почерк с элементами дисграфии» в завещании, не привлекли специалиста для оценки природы этой дисграфии, признаются судебной коллегией несостоятельными. Как пояснила в судебном заседании эксперт ФИО22, дисграфия почерка ФИО5 в оспариваемом завещании является признаком органического расстройства личности, которое выявлялось у нее с 2010 года. Соответственно, дисграфия почерка свидетельствовала о том же заболевании ФИО5, которое указано экспертами по состоянию на 24.02.2016, не влияющее на способность понимать значение своих действий и руководить ими. Также эксперт ФИО22 указала, что одного данного обстоятельства недостаточно для выводов о том, что она не могла понимать значение своих действий и руководить ими на момент составления завещания. Относительно необходимости привлечения специалиста эксперт указала, что комиссии экспертов хватало компетенций для оценки указанных обстоятельств.

Доводы апеллянта о том, что свидетели описывали галлюцинации, бредовые идеи ФИО5, не могут быть приняты во внимание, поскольку такие показания даны заинтересованным свидетелем ФИО14 Показания свидетеля ФИО15 о состоянии ФИО5 даны со слов ФИО14, то есть не являются объективными.

Ссылка апеллянта на то, что суд необоснованно принял во внимание показания свидетеля ФИО7, отклоняются судебной коллегией, поскольку показания данного свидетеля согласовываются с рядом показаний иных свидетелей, не содержали новых обстоятельств, на наличии которых безусловно основано решение суда. Довод апеллянта о заинтересованности свидетеля ФИО9 какими-либо доказательствами не подтвержден. При этом данный свидетель не находится в родственных, свойственных связях с лицами, участвующими в деле, не состоит с ними в дружеских отношениях, является незаинтересованным в исходе дела соседом наследодателя. Само по себе отрицание свидетелем странностей в поведении наследодателя о необъективности его показаний не свидетельствует, поскольку, как пояснила эксперт ФИО22, однозначно утверждать о том, что окружающие должны были увидеть изменения в личности ФИО5, не представляется возможным.

Доводы апеллянта о том, что эксперты не провели анализ медицинских карт и документов за период после 2013 года и до 2017 года, признаются судебной коллегией несостоятельными, поскольку вместе с гражданским делом в распоряжении экспертов находились медицинская карта амбулаторного больного Егорлыкского филиала ГБУ РО «Психоневрологический диспансер» ФИО5 НОМЕР ОБЕЗЛИЧЕН, медицинская карта стационарного больного Егорлыкского филиала ГБУ РО «Психоневрологический диспансер» ФИО5 НОМЕР ОБЕЗЛИЧЕН, медицинская карта пациента, получающего медицинскую помощь в амбулаторных условиях МБУЗ «Центральная районная больница» Зерноградского района Ростовской области ФИО5 НОМЕР ОБЕЗЛИЧЕН, что отражено на стр. 1-2 экспертного заключения. При этом исследование экспертами данных документов следует из выводов заключения, в котором указаны диагнозы ФИО5 с 2008 по 2017 г.г., основанные на медицинских документах.

Доводы апеллянта о необходимости назначения по делу повторной судебной экспертизы, учитывая отсутствие ответа на вопрос о том, могла ли ФИО5 понимать значение своих действий и руководить ими на момент составления завещания, отклоняются судебной коллегией. Как следует из заключения судебной экспертизы и пояснений эксперта в судебном заседании, невозможность ответа на указанный вопрос обусловлена отсутствием сведений в медицинской документации на период, приближенный к юридически значимым событиям. При этом апеллянт не ссылался на то, что имеются иные медицинские документы в отношении ФИО5, из которых могли бы усматриваться данные обстоятельства.

Учитывая наличие у экспертов ГБУ РО «Психиатрическая больница» специальных познаний, их предупреждение об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ, невозможность ответа на поставленный судом вопрос ввиду отсутствия вышеуказанных данных сомнения у судебной коллегии не вызывает. Таким образом, ввиду отсутствия иной медицинской документации в отношении ФИО5 проведение повторной судебной экспертизы другим экспертным учреждением не является целесообразным.

Кроме того, частью 2 статьи 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено, что суд может назначить повторную судебную экспертизу в связи с возникшими сомнениями в правильности или обоснованности ранее данного заключения, наличием противоречий в заключениях нескольких экспертов.

Между тем, указанные апеллянтом доводы о наличии сомнений в правильности или обоснованности заключения судебной экспертизы не подтвердились в ходе рассмотрения дела в суде апелляционной инстанции и разрешения ходатайства о назначении повторной судебной экспертизы. Заключения иных специалистов, опровергающих выводы судебных экспертов, в материалы дела истцом не представлены. На какие-либо конкретные нарушения, допущенные судебными экспертами, истец не ссылалась. Кроме того, ходатайство о назначении повторной судебной экспертизы в суде первой инстанции ФИО2 не заявляла и денежные средства на депозит Ростовского областного суда не вносила, несмотря на то, что судом апелляционной инстанции было предоставлено время для их внесения.

При разрешении спора судом первой инстанции верно определены юридически значимые обстоятельства дела, правильно применены нормы материального и процессуального права, собранным по делу доказательствам дана надлежащая правовая оценка, выводы суда в полной мере соответствуют обстоятельствам дела.

При таких обстоятельствах, решение суда первой инстанции является законным и обоснованным, оснований к его отмене по доводам апелляционной жалобы не усматривается.

Руководствуясь ст. ст. 328-330 ГПК РФ, судебная коллегия

определила:

решение Зерноградского районного суда Ростовской области от 22 декабря 2025 года оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО2 – без удовлетворения.

Председательствующий

Судьи

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 27 марта 2026 года