Решение № 2-704/2017 2-704/2017~М-100/2017 М-100/2017 от 29 января 2017 г. по делу № 2-704/2017

Дело № 2-704/2017


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

30 января 2017 года город Нижний Новгород

Судья Сормовского районного суда города Нижнего Новгорода ФИО1, с участием помощника прокурора Сормовского района города Нижнего Новгорода ФИО2, при секретаре Гмызиной Т.Э., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО3 к Публичному акционерному обществу «Завод «Красное Сормово» о компенсации морального вреда,

установил:

Истец обратился в суд с иском к ответчику о взыскании компенсации морального вреда в размере 3000000 рублей.

В обоснование своих требований указал, что он работал в ПАО «Завод «Красное Сормово» с августа 1980 года по 2002 год в должности судового рубщика в производстве судокорпусных и судостроительных работ. Далее по май 2015 года он работал там же в должности резчика металла. Работа была связана с холодной резкой металла на станочном оборудовании. Он выполнял работы по подаче краном или вручную деталей к режущему устройству, производил резку металлических деталей. Работа производилась с движущимися механизмами в условиях постоянной вибрации, труд физически тяжелый, производился в холодном цехе в условиях повышенного загрязнения пылью, при высокой влажности и шуме. В апреле 1988 года было установлено, что он страдает профзаболеванием – вибрационная болезнь 1 степени. В соответствии с актом расследования профзаболевания ему было не рекомендовано работать в условиях воздействия вибрации. Также было рекомендовано санаторно-курортное лечение в санатории с заболеваниями периферической нервной системы. Однако указанные сведения были от него скрыты, администрация предприятия не приняла никаких мер к тому, чтобы изменить его условия труда – перевести на работу, не связанную с вибрацией. В результате этого болезнь прогрессировала, он получил сопутствующие заболевания – дискогенную пояснично-крестцовую радикулопатию. Из-за этого заболевания у него постоянно ощущаются боли в позвоночнике, иногда затруднены движения рук или ног, постоянные головные боли, он не может полноценно отдыхать в ночное время, не может лежать на подушке, так как испытывает боль. Из-за этого в настоящее время он лишен возможности вести активный образ жизни, трудоустроиться. В связи с тем, что администрацией систематически нарушались условия труда у него развился хронических бронхит. С этим заболеванием он продолжал работать в указанном цехе вплоть до выхода на пенсию. В настоящее время он задыхается при ходьбе и других движениях, ему трудно спускаться и подниматься по лестницам, заниматься любыми физическими занятиями. В настоящее время он постоянно испытывает болевые ощущения в области позвоночника. Ему приходится проходить дорогостоящие лечения по нескольку раз в год. Кроме того, в настоящее время у него обнаружены весьма значительные нарушения легочной вентиляции, нарушена бронхиальная проходимость.

Истец ФИО3 исковые требования поддержал, суду пояснил, что он с 25 августа 1980 года по 25 марта 2002 года работал в должности рубщика судового в судокорпусном цехе № 1, в объединенном судокорпусно-механическом цехе в ПАО «Завод «Красное Сормово», характер работы у него не менялся. После установления ему в 1988 году профессионального заболевания его не переводили на другую должность, где отсутствовало бы воздействие вибрации, и не предлагали перевестись на другую должность.

Представитель ответчика ПАО «Завод «Красное Сормово» в судебное заседание не явился, извещен о дне и времени судебного заседания надлежащим образом, представил письменный отзыв на иск, указывает, что иск не признает, поскольку вред здоровью истца причинен до введения в действие законодательного акта, предусматривающего право на компенсацию морального вреда, требования о возмещении морального вреда применяются к правоотношениям, возникшим после 03 августа 1992 года. Установление Бюро МСЭ 22 июня 2015 года утраты трудоспособности в данном случае правового значения не имеет, поскольку не изменяет обстоятельства установления профессионального заболевания в 1988 году. Полагает, что виды страданий, указанные истцом в исковом заявлении, значительно преувеличены истцом, так как в соответствии с временными критериями определения степени утраты профессиональной трудоспособности в результате несчастных случаев на производстве и профзаболеваний в случаях, когда пострадавший может в обычных производственных условиях выполнять профессиональный труд с умеренным или незначительным снижением квалификации либо с уменьшением объема выполняемой работы, либо при изменении условий труда, влекущих снижение заработка пострадавшего, или если выполнение его профессиональной деятельности требует большого напряжения, чем прежде, устанавливается от 10 до 30 процентов утраты профессиональной трудоспособности. При утрате профессиональной трудоспособности на 10 процентов пострадавший может выполнять работу со снижением объема профессиональной деятельности на 1/5 часть прежней загрузки, следовательно, утратив 10 процентов профессиональной трудоспособности, истец может быть не только трудоспособным, но и активно-деятельным человеком. Более того, устанавливая истцу 10% утраты трудоспособности бессрочно, бюро МСЭ не находит оснований для дальнейшего ухудшения здоровья ФИО3 Истец был осведомлен, что его работа изначально связана с вредными факторами. Обращает внимание, что акт о профессиональном заболевании не содержит указаний о необходимости перевода работника на другую работу.

Помощник прокурора Сормовского района города Нижнего Новгорода ФИО2 в заключении указала, что требования истца о компенсации морального вреда обоснованы, однако заявленная истцом сумма компенсации морального вреда должна быть снижена до разумных пределов.

Суд, выслушав истца, заключение помощника прокурора Сормовского района города Нижнего Новгорода ФИО2, исследовав и оценив собранные по делу доказательства в их совокупности по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, установив юридически значимые обстоятельства, пришел к следующему.

В соответствии со ст. ст. 22, 212 Трудового кодекса РФ обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя. Работодатель обязан обеспечить, в том числе, безопасность работников при эксплуатации зданий, сооружений, оборудования, осуществлении технологических процессов, а также применяемых в производстве инструментов, сырья и материалов; соответствующие требованиям охраны труда условия труда на каждом рабочем месте.

Аналогичные положения были закреплены и в ст. ст. 139, 140 Кодекса законов о труде РФ, действовавшего в период трудовых правоотношений сторон.

На основании ст. 21 Трудового кодекса РФ работник имеет право на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном настоящим Кодексом, иными федеральными законами.

Согласно ст. 237 Трудового кодекса РФ моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. При этом работодатель обязан компенсировать работнику моральный вред, причиненный ему любыми неправомерными действиями (бездействием) во всех случаях его причинения, независимо от наличия материального ущерба.

Пунктом 3 статьи 8 Федерального закона от 24 июля 1998 года № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» предусмотрено, что возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда.

В соответствии с абз. 11 ст. 3 названного Закона профессиональное заболевание – хроническое или острое заболевание застрахованного, являющееся результатом воздействия на него вредного (вредных) производственного фактора (факторов) и повлекшее временную или стойкую утрату им профессиональной трудоспособности.

По смыслу ст. ст. 212, 219, 220 Трудового кодекса РФ, ст. 8 Федерального закона «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» работодатель, должным образом не обеспечивший безопасность и условия труда на производстве, является субъектом ответственности за вред, причиненный работнику, когда такой вред причинен в связи с несчастным случаем на производстве либо профессиональным заболеванием.

В соответствии с ч. 1 ст. 151 Гражданского кодекса РФ если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В соответствии со ст. ст. 1100, 1101 Гражданского кодекса РФ компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности; размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных физических и нравственных страданий; при определении размера компенсации морального вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Согласно ст. 1099 гл. 59 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными гл. 59 и ст. 151 ГК.

Исходя из ст. 1064 гл. 59 ГК РФ для наступления деликтной ответственности необходима совокупность следующих оснований: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинная связь между двумя первыми элементами, вина причинителя вреда. Перечисленные основания являются общими, поскольку их наличие требуется во всех случаях, если иное не установлено законом.

Как следует из материалов дела, 25 августа 1980 года ФИО3 принят на работу в судокорпусный цех № 1 в качестве рубщика судового 4 разряда в ПО «Завод «Красное Сормово» им. А.А. Жданова. 13 мая 1994 года ПО «Завод «Красное Сормово» преобразован в АО «Завод «Красное Сормово». 01 августа 1996 года ФИО3 переведен в объединенный судокорпусно-механический цех в качестве рубщика судового 4 разряда. 25 марта 2002 года уволен по собственному желанию.

Актом расследования профотравления и профзаболевания от 06 апреля 1988 года истцу установлен диагноз: вибрационная болезнь I степени (вегетативно-сенсорная полиневропатия, периферический дистонический синдром). Обстоятельства, при которых произошло профотравление и профзаболевание: в течении семи лет работа связана с использованием превмаинструмента ударного действия. По 1983 год работа производилась п/п М-4, М-5, вибрация которых превышает ПДЧ в 4 раза. С 1984 года по настоящее время работа производится улучшенным п/п ударного действия УВ-4. Причины: несовершенство техпроцесса, несовершенство виброинструмента, несоблюдение режима труда. Не рекомендуется работа в условиях воздействия вибрации. Вины работника в возникновении профессионального заболевания не установлено.

Как следует из материалов дела и ответчиком не оспаривалось, что истец после выявления у него профессионального заболевания и вплоть до увольнения продолжал работать во вредных условиях труда на той же должности. Каких-либо мер по переводу ФИО3 на другую работу, не связанную с воздействием вредных производственных факторов, работодателем не принято, доказательств обратного материалы дела не содержат.

Таким образом, установлено, что в период работы в результате воздействия вредных производственных факторов истец получил профессиональное заболевание, профессиональное заболевание получено истцом по вине ответчика, которая выразилась в допущении длительного контакта истца с вредными факторами производства, при этом вины истца в получении профессионального заболевания не установлено. Вина ответчика как работодателя в непринятии всех необходимых мер для обеспечения безопасных условий труда истца подтверждена материалами дела, ответчиком не опровергнута.

22 июня 2015 года ФИО3 в связи с профессиональным заболеванием установлена степень утраты профессиональной трудоспособности – 10% с 22 июня 2015 года бессрочно.

Проверив и оценив имеющиеся в материалах доказательства, оценив доводы представителя истца и то, что вина причинителя вреда представителем ответчика не опровергнута, доказательств обратного суду не представлено, суд считает, что в связи с полученным профессиональным заболеванием истцу были причинены физические и нравственные страдания.

В связи с профессиональными заболеваниями истец вынужден обращаться к врачам, его привычный образ жизни в связи с состоянием здоровья изменился.

Истцу причинены физические или нравственные страдания действиями, нарушающими его личные неимущественные права – здоровье, в этой связи суд считает, что требование о компенсации морального вреда заявлено обоснованно.

Вина ответчика состоит в необеспечении благоприятных условий труда, в связи с чем, ответственность по компенсации морального вреда лежит именно на ответчике.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд учитывает требования разумности и справедливости, характер физических и нравственных страданий, исходит из фактических обстоятельств и индивидуальных особенностей истца, а именно: наличие профессионального заболевания, характер и степень утраты профессиональной трудоспособности, возраст истца, его состояние здоровья до и после произошедшего.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд учитывает степень физических и нравственных страданий истца, конкретные обстоятельства дела, степень причиненного вреда, и с учетом требований разумности и справедливости считает необходимым взыскать с ответчика в пользу истца компенсацию морального вреда в размере <данные изъяты> рублей, так как данная сумма размера компенсации морального вреда отвечает требованиям разумности и справедливости.

Доводы жалобы об отсутствии оснований для взыскания в пользу истца компенсации морального вреда, поскольку профессиональное заболевание было диагностировано у истца еще в 1988 году, в то время как право на компенсацию морального вреда впервые было предусмотрено лишь Основами гражданского законодательства Союза ССР и республик, вступившими в силу с 01 января 1992 года, не могут быть приняты во внимание.

Так, в п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 года № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», разъяснено, что если противоправные действия (бездействие) ответчика, причиняющие истцу нравственные или физические страдания, начались до вступления в силу закона, устанавливающего ответственность за причинение морального вреда, и продолжаются после введения этого закона в действие, то моральный вред в указанном случае подлежит компенсации.

Материалами дела подтверждено и ответчиком не опровергнуто, что после возникновения профессионального заболевания в 1988 году истец продолжал работать у ответчика во вредных условиях труда до увольнения в марте 2002 года в той же должности, при этом тяжесть профессионального заболевания только прогрессировала, что свидетельствует о том, что противоправное бездействие ответчика по необеспечению безопасных условий труда, повлекшее возникновение у истца профессионального заболевания, продолжалось и после введения в действие закона, установившего ответственность за причинение морального вреда.

Соответственно, оснований для отказа в удовлетворении заявленного ФИО3 иска по мотиву невозможности применения при разрешении спора положений Гражданского кодекса Российской Федерации о компенсации морального вреда у суда не имеется.

В соответствии со ст. 103 ГПК РФ издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований.

В соответствии со ст. 89 ГПК РФ и п.п. 3 п. 1 ст. 333.36 НК РФ истец освобожден от уплаты госпошлины.

Руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ, суд

решил:

Исковые требования удовлетворить частично.

Взыскать с Публичного акционерного общества «Завод «Красное Сормово» в пользу ФИО3 компенсацию морального вреда в размере <данные изъяты> рублей.

Взыскать с Публичного акционерного общества «Завод «Красное Сормово» государственную пошлину в доход местного бюджета в размере 300 рублей.

Решение может быть обжаловано в Нижегородский областной суд через Сормовский районный суд города Нижнего Новгорода в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме.

Судья