Решение № 2-1454/2017 2-1454/2017~М-1285/2017 М-1285/2017 от 26 октября 2017 г. по делу № 2-1454/2017

По делу № 2-1454/2017 г. ...


Р Е Ш Е Н И Е

именем Российской Федерации

27 октября 2017 г. г. Саров

Саровский городской суд Нижегородской области в составе:

председательствующего судьи Соколова Д.В.,

при секретаре Ромаевой А.С.

с участием представителя истца ФИО1 адвоката Дорожкиной Е.А., представителя ответчика ФГБУЗ «КБ-50» ФМБА России по доверенности ФИО2

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФГБУЗ «КБ-50» ФМБА России о признании незаконным приказа о наложении дисциплинарного взыскания и компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в суд с иском к ФГБУЗ «КБ-50» ФМБА России о признании незаконным приказа о применении дисциплинарного взыскания, указав, что с 20 апреля 1984 года осуществлял трудовую деятельность в ФГБУЗ КБ-50 ФМБА России в должности врача отделения скорой и неотложной медицинской помощи. 27 мая 1986 года приказом №-лот истец переведен на должность врача-онколога поликлиники №, где работает до настоящего времени. Приказом от 22 июня 2017 года №-к истец привлечен ответчиком в лице главного врача О. к дисциплинарной ответственности в виде выговора за нарушение пунктов 2,4,7 должностной инструкции, якобы имевших место 25.05.2017 г., 30.05.2017 г., 31.05.2017 г. Согласно указанным пунктам истец обязан обеспечить раннее выявление, квалифицированное и своевременное обследование пациентов при онкологических заболеваниях, проводить специализированное лечение при онкологических заболеваниях согласно рекомендациям ООД, проводить диспансерное наблюдение за онкологическими больными и лицами с подозрениями на онкозаболевание, консультировать больных по направлению врачей других специальностей учреждения. Истец считает, что приказ о применении к нему дисциплинарного взыскания носит незаконный и необоснованный характер, поскольку факты совершения истцом дисциплинарного проступка являются надуманными, приказ о привлечении истца к дисциплинарной ответственности содержит общие формулировки и не содержит указания на то, в чем конкретно выразилось нарушение трудовой дисциплины, а также при каких обстоятельствах и в отношении каких пациентов совершен проступок, чем конкретно это подтверждено. Истец полагает, что в данном случае ссылка на обезличенных пациентов, которым якобы отказано в медицинской помощи, и на отсутствие обстоятельств их взаимодействия с врачом, дает неограниченные возможности работодателю для привлечения врача к дисциплинарной ответственности по надуманным основаниям и препятствует врачу каким-либо образом защититься от указанных обвинений.

Истец указывает, что из электронного журнала записи пациентов поликлиники № следует, что 25.05.2017 г., 30.05.2017 г., 31.05.2017 г. к истцу на прием записаны пациенты, которые приняты и обслужены истцом надлежащим образом, что отражено в их амбулаторных картах. Жалоб, заявлений с их стороны на действия (бездействия) врача не поступало, равно как жалоб со стороны иных лиц, обращавшихся к истцу за медицинской помощью в эти или другие дни, что, по мнению истца, указывает на надуманность проступка.

Истец ссылается, что из рапорта заведующей отделением Р. от 29 мая 2017 года следует, что после предполагаемого отказа принять пациента, пациент был направлен доктором к ней, с тем, чтобы она организовала его лечение. Между тем, будучи непосредственным руководителем истца, Р. после беседы с пациентами не издала распоряжений (приказов) принять их и осмотреть, что, по мнению истца, свидетельствует о том, что пациенты, которые нуждались в медицинской помощи по профилю истца, кроме тех, которые были записаны и учтены в журнале регистрации, отсутствовали как в спорные дни, так и ранее, либо руководитель отделения не отнесла указанных больных к компетенции истца. Акт об отказе принять пациентов, содержащий время и место, обстоятельства проступка, отсутствует, в то время как актом о нарушении должностных обязанностей оформляется факт несоблюдения сотрудником установленных правил работы в части выполнения непосредственной трудовой деятельности, которую предписано инструкцией выполнять работнику. Отсутствие указанного акта подтверждает отсутствие факта дисциплинарного нарушения со стороны истца.

Кроме того, как указывает истец, из анализа нормативно-правовых актов Министерства здравоохранения РФ следует, что при выявлении онкоурологии, онкопроктологии, онкоофтальмологии, обязанность по наблюдению и осмотру пациентов возлагается на узких специалистов, чьи кабинеты имеют специальное оснащение, отвечающим требованиям и стандартам, определенным Министерством здравоохранения РФ, при этом истец не имеет сертификата врача - колопроктолога, соответственно не вправе заниматься лечением и наблюдением онкопроктологических пациентов. Кабинет истца не оборудован работодателем в соответствии с необходимыми требованиями. Распоряжения о возложении на истца обязанности по совмещению должностей, работодатель не издавал. По мнению истца, он не обладая знаниями и навыками в области колопроктологии, что подтверждается отсутствием сертификата, без соответствующего оснащения не вправе наблюдать и осматривать пациентов с указанными заболеваниями, иначе возникает опасность причинения вреда их здоровью и оказания ненадлежащей медицинской помощи.

Истец указывает, что согласно журналу записи, на спорные даты были записаны пациенты, которые обслужены истцом в полном объеме, о чем сделаны записи в их амбулаторных картах. Среди указанных пациентов не фигурируют Н., П., указанные в рапорте К. от 31 мая 2017 г. При этом, К. докладывает, что лично пыталась передать указанных пациентов истцу, однако соответствующего направления не выдала, на конкретный способ, которым передавала их истцу, не указала. Жалоб со стороны пациентов на истца не поступало, в ходе дисциплинарного расследования объяснений от больных, которым якобы отказано в помощи, не отбиралось. Ссылка на них в приказе отсутствует.

Таким образом, по мнению истца, оспариваемый приказ не содержит указания на конкретные факты и обстоятельства проступка, на имена пациентов, не содержит ссылки на документы - основания издания приказа, а именно на акт, фиксирующий нарушение трудовой дисциплины, на жалобы пациентов, их объяснения, докладные. С указанными документами истца не знакомили ввиду их отсутствия. Ответчиком при издании приказа о применении дисциплинарного взыскания не подтвержден факт обращения к истцу пациента (пациентов) с онкологией, в медицинской помощи и консультации которым истец отказал.

Также истцом приводятся доводы о том, что из резолюции М., изложенной на рапорте Р. от 29.05.2017 г., истцу предложено дать объяснения по фактам рапорта Р., в котором речь идет о якобы имевших место событиях 25.05.2017 г. Однако объяснения о событиях 30 и 31 мая 2017 г. у истца не затребовались, но в приказе упоминаются, в нарушение установленного ст. 193 ТК РФ порядка, согласно которому, до применения дисциплинарного взыскания работодатель должен затребовать от работника письменное объяснение. Копию рапорта К. и рапорта Р., содержащего ссылку на рапорт К., выполненную рукописным способом, истец получил уже после издания в отношении его оспариваемого приказа. Таким образом, по мнению истца, ответчиком нарушена процедура привлечения работника к дисциплинарной ответственности, что является самостоятельным основанием для признания приказа незаконным.

Истец ФИО1 просит суд признать незаконным и отменить приказ главного врача ФГБУЗ «КБ № 50» ФМБА России от 22 июня 2017 года №-к о применении к истцу дисциплинарного взыскания в виде выговора. Взыскать с ответчика ФГБУЗ «КБ-50» ФМБА России в пользу истца компенсацию морального вреда в размере 100 000 руб.

В судебное заседание истец ФИО1 не явился, просил провести судебное заседание в свое отсутствие. В судебном заседании 19 октября 2017 года пояснил суду, что более 32 лет работает врачом и никогда не отказывал пациентам в медицинской помощи, полностью поддержал доводы изложенные в исковом заявлении.

Представитель истца ФИО1 адвокат Дорожкина Е.А. исковые требования истца поддержала в полном объеме по основаниям, изложенным в исковом заявлении, указав, что факты совершения дисциплинарного проступка отсутствуют, приказ о наложении дисциплинарного взыскания вынесен незаконно.

Представитель ответчика ФГБУЗ «КБ-50» ФМБА России по доверенности ФИО2 исковые требования не признал, считает, приказ о наложении дисциплинарного взыскания был вынесен на законных основаниях, вина истца подтверждается объяснениями свидетелей и рапортами врачей. В удовлетворении исковых требований просит отказать.

Выслушав лиц участвующих в деле, допросив в качестве свидетелей Р., С., К., исследовав материалы дела, суд приходит к следующему.

В соответствии со ст. 192 Трудового кодекса РФ за совершение дисциплинарного проступка, то есть неисполнение или ненадлежащее исполнение работником по его вине возложенных на него трудовых обязанностей, работодатель имеет право применить к работнику дисциплинарные взыскания: замечание, выговор, увольнение по соответствующим основаниям. При наложении дисциплинарного взыскания должны учитываться тяжесть совершенного проступка и обстоятельства, при которых он был совершен.

Порядок применения дисциплинарных взысканий регламентирован ст. 193 Трудового кодекса РФ, в соответствии с которой до применения дисциплинарного взыскания работодатель должен затребовать от работника письменное объяснение. Дисциплинарное взыскание применяется не позднее одного месяца со дня обнаружения проступка, не считая времени болезни работника, пребывания его в отпуске, а также времени, необходимого на учет мнения представительного органа работников.

Из материалов дела следует, что истец ФИО1 на основании приказа №-л от 20.04.1984 года по городской больнице МСО № был назначен врачом отделения скорой и неотложной помощи с 20.04.1984 года (л.д.20). На основании приказа по МСО-50 (в настоящее время - ФГБУЗ «КБ-50» ФМБА России) №-л от 27.05.1986 года ФИО1 был переведен в поликлинику № врачом-онкологом с 01.06.1986 года (л.д.21), где работает до настоящего времени.

Приказом №-к от 22 июня 2017 года главного врача ФГБУЗ «КБ-50» ФМБА России за ненадлежащее выполнение своих должностных обязанностей врачу-онкологу онкологического кабинета хирургического отделения поликлиники № ФИО1 объявлен выговор.

Из указанного приказа следует, что администрации МСЧ № стало известно, что 25.05.2017 г., 30.05.2017 г. и 31.05.2017 г. врач-онколог онкологического кабинета хирургического отделения поликлиники № ФИО1 отказался принимать послеоперационных пациентов, страдающих онкологическими заболеваниями, которым было рекомендовано наблюдение врачом-онкологом по месту жительства, и безосновательно направил их к врачам других специальностей. Своим поведением ФИО1 в нарушение положений пунктов 2,4,7 своей должностной инструкции, ограничил права больных на получение специализированной медицинской помощи в гарантированном объеме в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи. Кроме того, своими действиями ФИО1 нанес вред авторитету медицинских работников больницы и имиджу учреждения.

Истец ФИО1 считая приказ №-к от 22 июня 2017 года главного врача ФГБУЗ «КБ-50» ФМБА России о применении дисциплинарного взыскания незаконным обратился в суд с соответствующим иском о признании вышеуказанного приказа незаконным и его отмене.

Обязанность доказать правомерность и обоснованность дисциплинарного взыскания лежит на работодателе (п. 53 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.03.2004 № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса РФ»).

Документы, на основании которых издан приказ о наложении дисциплинарного взыскания на истца, оспариваемый приказ не содержит.

При рассмотрении дела в обоснование оснований для вынесения оспариваемого приказа в материалы дела представлен рапорт заведующей поликлиники № Р. от 29 мая 2017 года, из которого следует, что 25 мая 2017 года к заведующей поликлиникой № обратился пациент В. (очень просил не называть фамилию, так как боится негативной реакции со стороны доктора), который сообщил, что врач-онколог ФИО1 отказался заниматься его обследованием и лечением (у пациента выявлен рак кишечника) мотивируя свой отказ тем, что это «не его дело». Пациент был направлен доктором к заведующей, чтобы заведующая «организовала его лечение». В рапорте также указано, что из неоднократных отзывов других пациентов, а также разговоров заведующей с врачом известно, что врач ФИО1 действительно отказывается принимать онкологических больных, если их заболевание относится к сфере онкоурологии, онкгинекологии, онкопроктологии и т.д.

Данный рапорт заведующей поликлиникой имеет дополнительную запись выполненную рукописным способом, датированную 31 мая 2017 года (с исправлением 30 мая 2017 года) о приложении рапорта врача-хирурга К., которая обратилась с заведующей с аналогичной проблемой, а также запись о том, что 30 мая 2017 года и.о. зав. хир. отделением С. сообщил заведующей поликлиникой, что пациент N, обратился к нему с жалобой на отказ врача ФИО1 в приеме и лечении (страдает онкопатологией ЛОР-органов).

Из рапорта врача-хирурга Р.Ж. от 31 мая 2017 года на имя заведующей поликлиникой следует, что она просит разобраться в ситуации, что врач-онколог ФИО1 отказался принимать и наблюдать онкологических пациентов К. и П., которым после оперативного лечения рекомендовано наблюдение онколога. Врач К. пыталась лично передать пациентов врачу.

Также суду в обоснование вынесенного приказа о наложении дисциплинарного взыскания представлены письменные пояснения врача-онколога ФИО1 от 13 июня 2017 года к рапорту Р. от 29 мая 2017 года, рапорт заместителя главного врача на имя главного врача о необходимости вынесения врачу–онкологу ФИО1 выговора, должностная инструкция врача-онколога поликлиники № МСЧ № ФГУЗ ЦМСЧ-50 ФМБА России.

В частности из письменных объяснений ФИО1 от 13 июня 2017 года по рапорту заведующей поликлиникой № Р. следует, что фактов изложенных в данном рапорте истец не признает, указывает, что на его просьбу представить письменное заявление или жалобу от пациента «В.» заведующая поликлиникой отказалась, так как заявления (жалобы) в наличии не имеется. Просит пригласить для беседы всех заинтересованных лиц.

Судом установлено, что по фактам, изложенным в рапорте заведующей поликлиники № Р. от 29 мая 2017 года и рапорте врача-хирурга Р.Ж. от 31 мая 2017 года служебная проверка работодателем не проводилась.

Из искового заявления истца ФИО1 и его объяснений данных в ходе судебного заседания 19 октября 2017 года следует, что истец более 32 лет работает врачом и никогда не отказывал пациентам в медицинской помощи. Из объяснений представителя истца данных в ходе подготовки дела к судебному разбирательству 03 октября 2017 года следует, что возникший спор связан с тем, что на проводимых конференциях медицинских работников истец высказывает свое мнение, которое не является угодным руководству. В поликлинике клинической больницы врач-проктолог ушла в отпуск по уходу за ребенком и ФИО1 просили занимать ее должность, не имя соответствующего медицинского сертификата ФИО1 отказался замещать должность врача-проктолога.

По ходатайству представителя ответчика ФГБУЗ «КБ-50» ФМБА России судом в качестве свидетелей допрошены Р., С., К. Также судом истребованы карточка предварительной записи на прием к врачу-онкологу ФИО1 за 25, 30 и 31 мая 2017 года, табель учета рабочего времени по врачу ФИО1, копии амбулаторных карт пациентов (первый лист и лист с записью врача) обратившихся в указанные даты на прием к врачу ФИО1 Кроме того, ответчику в порядке ст. ст. 56-57 ГПК РФ предложено представить доказательства подтверждающие факт отказа врача ФИО1 от приема пациентов 25, 30 и 31 мая 2017 года (л.д.101).

Анализируя представленные суду доказательства в их совокупности, и оценивая доказательства по правилам ст. 67 ГПК РФ, суд приходит к выводу, что факты отказа ФИО1 от приема послеоперационных пациентов страдающих онкологическими заболеваниями, которым рекомендовано наблюдение врачом-онкологом по месту жительства 25, 30 и 31 мая 2017 года не нашли своего объективного подтверждения.

Исходя из общих межотраслевых принципов права дисциплинарный проступок, за который работник привлекается к дисциплинарной ответственности, должен быть четко сформулирован работодателем таким способом, чтобы не допускать неоднозначных толкований. В приказе работодателя должна иметься ссылка на положение, которое нарушено работником, обстоятельства совершения проступка, реквизиты документа, фиксирующего проступок.

Следовательно, приказ о применении дисциплинарного взыскания в рассматриваемом случае должен четко содержать дату, место и время его совершения, обстоятельства при которых был совершен дисциплинарный проступок.

Приказом о наложении дисциплинарного взыскания истцу вменяется отказ от приема послеоперационных пациентов 25, 30 и 31 мая 2017 года.

Однако оспариваемый приказ не содержит времени и места совершения, а также обстоятельств, при которых ФИО1 отказался принимать послеоперационных пациентов, которым был рекомендовано наблюдение врачом-онкологом по месту жительства, как указано в приказе. Факты отказа врача ФИО1 от приема пациентов не зафиксированы и ничем объективно не подтверждены.

Как следует из показаний свидетеля Р., к ней обратился пациент с диагнозом рак кишечника, который ранее обращался на прием к врачу ФИО1 для назначения лечения, однако врач отказал ему в назначении лечения.

Указанные обстоятельства кроме рапорта заведующей и ее показаний в судебном заседании ничем объективно не подтверждаются, данные пациента обезличены в целях врачебной тайны, при этом факт отказа ФИО1 от приема пациента никак не зафиксирован, сам ФИО1 данный факт отрицает, служебной проверки по факту отказа в приеме пациентов не проводилось. Каких-либо иных доказательств того, что 25 мая 2017 года истец ФИО1 отказался принимать пациентов, суду не представлено.

В рапорте от 29 мая 2017 года заведующая поликлиникой сделала запись о том, что 30 мая 2017 года и.о. зав. хир. отделением С. сообщил заведующей поликлиникой, что пациент N, обратился к нему с жалобой на отказ врача ФИО1 в приеме и лечении (страдает онкопатологией ЛОР-органов).

Докладной записки самого и.о. зав. хир. отделением С. по фактам изложенным заведующей поликлиникой в рапорте материалы дела не содержат.

Допрошенный в качестве свидетеля С. фактов изложенных в рапорте заведующей поликлиникой не подтвердил, пояснив, что с жалобой на ФИО1 он не обращался, а всего лишь обратился к заведующей поликлиникой с вопросом о том, кто из врачей сделает выписку пациенту с заболеванием лор-органов, в виду отсутствия в поликлинике лор-врача, при этом к нему лично никто из пациентов с жалобой на врача ФИО1 не обращался (л.д.95).

Таким образом, факт отказа ФИО1 от приема послеоперационного больного с онкологическим заболеванием 30 мая 2017 года не только не подтвержден какими-либо доказательствами, а напротив опровергнут в ходе судебного разбирательства.

В рапорте заведующей поликлиникой № сделана дополнительная запись рукописным способом датированная 31 мая 2017 года (с исправлением 30 мая 2017 года) о приложении к своему рапорту от 29 мая 2017 года также рапорта врача-хирурга К., из содержания которого следует, что врач-онколог ФИО1 отказался принимать и наблюдать онкологических пациентов К. и П., которым после оперативного лечения рекомендовано наблюдение онколога. Врач К. пыталась лично передать пациентов врачу.

Рапорт К. датированный 31 мая 2017 года не содержит даты, времени, места и обстоятельств, при которых ФИО1 отказался принимать послеоперационных онкологических больных, однако К., в отличии от рапорта заведующей поликлиники, указала конкретные данные больных К. и П.

Из показаний свидетеля К. и представленной копии медицинской карты К., следует, что на прием к врачу-хирургу К. 26 мая 2017 года в 13 часов 10 минут обратился К. с выпиской из клинического онкологического диспансера, из которой следовало, что К. рекомендовано наблюдение онколога по месту жительства. К. после приема данного пациента в медицинской карте сделала запись о дальнейшем лечении у онколога, направив пациента по итогам приема к онкологу. В последующем, как следует из медицинской карты, данный пациент был на приеме у К. 29 мая, 02 июня, 06 июня 2017 года. Доказательств того, что К. обращался к врачу-онкологу ФИО1 и врач ФИО1 отказал ему в медицинском приеме суду не представлено. В судебном заседании свидетель К. утверждала, что в день приема 26 мая 2017 года лично приходила к врачу-онкологу ФИО1 для передачи пациента, однако факт отказа от приема пациента ФИО1 26 мая 2017 года не зафиксирован, рапорт К. 26 мая 2017 года не писала, а в рапорте от 31 мая 2017 года не указывала, что отказ ФИО1 от приема пациента имел место 26 мая 2017 года. Оспариваемым приказом главного врача факт отказа ФИО1 от приема пациентов 26 мая 2017 года истцу не вменяется.

Из медицинской карты П. следует, что данному пациенту после прохождения лечения в ФГБУ Федеральный клинический центр ВМТ ФМБА России был рекомендовано наблюдение колопроктолога, хирурга по месту жительства. Рекомендация о наблюдении и лечении у врача онколога отсутствует. Данный пациент 30 мая 2017 года обратился к врачу-хирургу К. (по рекомендации). По итогам прима данного пациента К. также указала в карте о необходимости лечения у онколога, указав явку к ней 02 июня 2017 года. Фактов подтверждающих, что П. обращался к врачу-онкологу ФИО1, в конкретную дату, время и месте, и последний отказал ему в приеме или лечении материалы дела не содержат. При этом данному пациенту вопреки содержания оспариваемого приказа рекомендаций о наблюдении врачом-онкологом по месту жительства не выдавалось, а было рекомендовано наблюдение именно у врача-хирурга по месту жительства.

Представленные в дело карточки предварительной записи на прием к врачу-онкологу ФГБУЗ «КБ-50» ФМБА России ФИО1 не содержат сведений о записи на прием к врачу пациентов К. и П.

Кроме того, ответчиком также не представлено доказательств того, что с истца ФИО1 в порядке ст. ст. 192-193 ТК РФ отбирались письменные объяснения по вменяемым истцу фактам нарушения должностных обязанностей 30 и 31 мая 2017 года, в то время как из резолюции заместителя главного врача ФГБУЗ «КБ-50» ФМБА России от 02.06.2017 года следует, что ФИО1 предложено представить объяснения по рапорту заведующей поликлиникой, а не по рапорту врача-хирурга К. Доводы истца о том, что копию рапорта врача-хирурга К. и рапорта заведующей поликлиникой № Р. содержащую ссылку на рапорт К. выполненную рукописным способом истец получил уже после издания приказа о наложении дисциплинарного взыскания стороной ответчика не опровергнуты. Приказ о наложении дисциплинарного взыскания на истца ФИО1 не содержит сведений на основании каких документов он вынесен.

С учетом бремени распределения доказывания по рассматриваемой категории дела, суд приходит к выводу, что работодатель (ответчик) на котором лежит обязанность представить доказательства законности наложенного дисциплинарного взыскания на истца, данный факт суду не доказал.

Таким образом, вменяя ФИО1 в качестве нарушения должностной инструкции отказ от приема послеоперационных больных страдающих онкологическими заболеваниями, которым рекомендовано наблюдение врачом онкологом по месту жительства, ответчиком не представлены какие-либо объективные доказательства допущенных истцом нарушений.

По существу представленные суду доказательства, как в отдельности, так и в своей совокупности имеют существенные противоречия, и не доказывают с точки зрения допустимости, относимости и достоверности факт отказа истца от оказания больным медицинской помощи, вследствие чего привлечение истца к дисциплинарной ответственности в виде выговора приказом главного врача ФГБУЗ «КБ-50» ФМБА России №-к от 22.06.2017 года не может быть признано отвечающим требованиям трудового законодательства, вследствие чего суд приходит к выводу о признании оспариваемого приказа незаконным и подлежащим отмене.

В соответствии со ст. 237 ТК РФ моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора.

При этом, как следует из разъяснений, данных в п. 63 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 года № 2, трудовой кодекс не содержит каких-либо ограничений для компенсации морального вреда в случаях нарушения трудовых прав работников, в связи с чем суд вправе удовлетворить требование работника о компенсации морального вреда, причиненного ему любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя. Размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.

В связи с установлением факта нарушения неправомерными действиями работодателя трудовых прав истца, суд, исходя из конкретных обстоятельств дела, руководствуясь требованиями разумности и справедливости, полагает возможным определить размер компенсации морального вреда, подлежащей взысканию с ответчика в пользу истца в сумме 5 000 руб.

Согласно ч. 1 статьи 103 ГПК РФ с ответчика в доход местного бюджета подлежит взысканию государственная пошлина в размере 300 руб.

Руководствуясь ст. ст. 194 - 198 ГПК Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 удовлетворить частично.

Признать незаконным и отменить приказ главного врача ФГБУЗ «КБ-50» ФМБА России №-к от 22.06.2017 года о применении к ФИО1 дисциплинарного взыскания в виде выговора.

Взыскать с ФГБУЗ «КБ-50» ФМБА России в пользу ФИО1 в счет компенсации морального вреда 5 000 руб.

Взыскать с ФГБУЗ «КБ-50» ФМБА России в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 300 руб.

Решение может быть обжаловано в Нижегородский областной суд в течение месяца со дня вынесения решения суда в окончательной форме.

Решение в окончательной форме изготовлено 30 октября 2017 года.

...

...

Судья Саровского городского суда Д.В. Соколов