Решение № 2-399/2019 2-399/2019~М-333/2019 М-333/2019 от 24 июля 2019 г. по делу № 2-399/2019

Дело № 2-399\2019

74RS0008-01-2019-000449-18


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

24 июля 2019 года г. Аша

Ашинский городской суд Челябинской области в составе

председательствующего судьи Дружкиной И. В.

при секретаре Щегловой А.А.

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Министерству финансов РФ о взыскании денежной компенсации морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием,

УСТАНОВИЛ

ФИО1 обратился в суд с исковым заявлением к Министерству финансов РФ, представляемому Управлением Федерального казначейства по Челябинской области, о взыскании, за счёт средств казны Российской Федерации денежной компенсации морального вреда в сумме 2 095 000 рублей. В обоснование заявленных требований указал, что 18 октября 2016 года был задержан по подозрению в совершении преступлений, предусмотренных п. «в» ч. 4 ст. 162 и п.п. «ж, з» ч. 2 ст. 105 Уголовного кодекса РФ. 20 октября 2016 года в отношении него была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу. В дальнейшем мера пресечения неоднократно продлевалась судом. 16 ноября 2018 года Челябинский областной суд возвратил уголовное дело прокурору в связи с нарушением его права на защиту. Постановлением от 1 февраля 2019 года уголовное преследование в отношении него было прекращено ввиду непричастности к совершению вышеуказанных преступлений и разъяснено право на реабилитацию. В связи с уголовным преследованием, тяжестью предъявленных обвинений, мерой пресечения ему причинены нравственные и физические страдания, денежную компенсацию морального вреда оценивает в 2 095 000 рублей из расчета 2500 рублей за каждый день нахождения в условиях изоляции от общества.

Истец ФИО1 в судебном заседании заявленные требования поддержал по основаниям, указанным в иске.

Минфин РФ представляет Управление Федерального казначейства по Челябинской области, которое о месте и времени рассмотрения дела извещено надлежаще, представило возражения и ходатайство о проведении судебного разбирательства без участия представителя Управления ФК (л.д. 27-29, 54).

Представитель прокуратуры Челябинской области, привлеченной судом к участию в деле в качестве 3 лица, полагает размер денежной компенсации завышенным, не соответствующим характеру нравственных страданий и обстоятельствам причинения вреда.

Представитель Следственного управления Следственного комитета РФ по Челябинской области, привлеченного судом к участию в деле в качестве 3 лица, полагает размер денежной компенсации завышенным, не соответствующим характеру нравственных страданий и обстоятельствам причинения вреда. Суду пояснил, что основанием для задержания ФИО1 стало то, что на него прямо указал ФИО2, мера пресечения избиралась и продлевалась судом. Просил учесть, что ранее истец был неоднократно судим, отбывал наказание в условиях изоляции от общества, что истец не представил доказательств ухудшения состояния здоровья в результате уголовного преследования, разрыва семейных связей.

Выслушав мнение истца, представителей 3-х лиц, исследовав материалы дела, суд находит иск подлежащим частичному удовлетворению по следующим основаниям.

В силу ст. 53 Конституции РФ каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями ( или бездействием) органов государственной власти или их должностными лицами.

П. 1 ст. 1070 Гражданского кодекса РФ предусмотрено возмещение вреда, причиненного гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде. Вред возмещается за счет казны РФ или казны субъекта РФ, или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом.

В отношении лиц, незаконно или необоснованно подвергнутых уголовному преследованию, порядок реабилитации определен ст.ст. 133-139, 397, 399 УПК РФ.

Согласно ст. 133 УПК РФ право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах.

Исходя из содержания данных норм право на компенсацию морального вреда, причиненного незаконными действиями органов уголовного преследования, возникает только при наличии реабилитирующих оснований ( вынесение в отношении подсудимого оправдательного приговора, прекращение уголовного преследования в связи с отказом государственного обвинителя от обвинения, прекращение уголовного преследования в отношении подозреваемого или обвиняемого по основаниям, предусмотренным пунктами 1, 2, 5 части 1 статьи 24 и пунктами 1 и 4-6 части 1 статьи 27 УПК РФ). Иски о компенсации морального вреда предъявляются в порядке гражданского судопроизводства ( ст. 136 УПК РФ).

Согласно ст. 151 Гражданского кодекса РФ моральный вред компенсируется в случае причинения физических или нравственных страданий действиями, нарушающими личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в случаях, установленных законом. Как разъяснено в п.п. 2,3, 4 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20.12.1994 года № 10 (с последующими изменениями и дополнениями) «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями ( бездействием) посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага ( жизнь, здоровье, достоинство личности и т.п.) или нарушающими его личные неимущественные права. Моральный вред может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др.

В соответствии со ст. 1100 Гражданского кодекса РФ основанием для компенсации морального вреда является незаконное осуждение, незаконное привлечение к уголовной ответственности, незаконное применение в качестве меры пресечения заключения под стражу.

Детальное регулирование компенсации морального вреда предусмотрено ст. 1101 Гражданского кодекса РФ, согласно которой компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме, её размер определяется в зависимости от характера причиненных страданий, степени вины причинителя вреда, с учетом требований разумности и справедливости. Пленум Верховного Суда РФ в своем постановлении от 29 ноября 2011 года № 17 ( в редакции постановления № 3 от 9.02.2012 года) разъяснил, что при определении размера денежной компенсации морального вреда реабилитированному судам необходимо учитывать степень и характер физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, иные заслуживающие внимания обстоятельства, в том числе продолжительность судопроизводства, длительность и условия содержания под стражей, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, и другие обстоятельства, имеющие значение при определении размера компенсации морального вреда, а также требования разумности и справедливости. В соответствии с пунктом 4 данного постановления к лицам, имеющим право на реабилитацию, указанным в части 2 статьи 133УПК РФ, не относятся, в частности, подозреваемый, обвиняемый, осужденный, преступные действия которых переквалифицированы или из обвинения которых исключены квалифицирующие признаки, ошибочно вмененные статьи при отсутствии идеальной совокупности преступлений, либо в отношении которых приняты иные решения, уменьшающие объем обвинения, но не исключающие его, а также осужденные, мера наказания которым снижена вышестоящим судом до предела ниже отбытого.

Кроме того, необходимо учитывать, что Российская Федерация как участник Конвенции о защите прав человека и основных свобод (заключена в г. Риме 4 ноября 1950 г., с изменениями от 13 мая 2004 г.) признает юрисдикцию Европейского Суда по правам человека обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней в случае предполагаемого нарушения Российской Федерацией положений этих договорных актов, когда предполагаемое нарушение имело место после вступления их в силу в отношении Российской Федерации. Из положений статьи 46 Конвенции, статьи 1 Федерального закона от 30 марта 1998 г. № 54-ФЗ «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней» следует, что правовые позиции Европейского Суда по правам человека, которые содержатся в его окончательных постановлениях, принятых в отношении Российской Федерации, являются обязательными для судов. Как разъяснено в пункте 10 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 октября 2003 г. № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации», применение судами Конвенции должно осуществляться с учетом практики Европейского Суда по правам человека во избежание любого нарушения Конвенции. Согласно статье 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц.

Как установлено судом и усматривается из материалов дела, <дата> по факту обнаружения трупа <ФИО>5 в тамбуре магазина, расположенного по <адрес> было возбуждено уголовное дело <номер> по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 Уголовного кодекса РФ (л.д. 57). 18 октября 2016 года истец ФИО1 был задержан в порядке ст. ст. 91-92 УПК РФ, основанием для его задержания явилось то, что очевидцы указали на него как на лицо, совершившее преступление ( л.д. 58-59). Допрошенный в качестве подозреваемого ФИО1 вину в инкриминируемом деянии не признавал, пояснив, что удары ножом наносило другое лицо, он только удерживал потерпевшую ( л.д. 154-164). 18 октября 2016 года ФИО1 предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного пп. «ж,з» ч. 2 ст. 105 Уголовного кодекса РФ ( л.д. 60-65 ).

27 марта 2017 года ФИО1 было предъявлено обвинение в совершении преступлений, предусмотренных п. «в» ч. 4 ст. 162, пп. «ж,з» ч. 2 ст. 105 Уголовного кодекса РФ ( л.д. 66-71). Допрошенный в качестве обвиняемого вину в совершении преступлений ФИО1 не признал ( л.д. 139-153).

20 октября 2016 года ФИО1 Ашинским городским судом была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу. Постановление было обжаловано, Судебной коллегией по уголовным делам Челябинского областного суда оставлено без изменения, жалоба ФИО1 – без удовлетворения ( л.д. 74-77). В дальнейшем срок содержания ФИО1 под стражей неоднократно продлевался судом ( л.д.78-98). Судебные акты о продлении срока содержания под стражей истцом не обжаловались.

Постановлением от 16 ноября 2018 года Челябинского областного суда уголовное дело в отношении ФИО1, обвиняемого по п. «в» ч. 4 ст. 162, п.п. «ж,з» ч. 2 ст. 105 Уголовного кодекса РФ возращено прокурору для устранения допущенных в ходе предварительного следствия нарушений права обвиняемого на защиту ( л.д. 104-113). Апелляционным определением от 24 декабря 2018 года Челябинского областного суда названное постановление оставлено без изменения, апелляционное представление государственного обвинителя – без удовлетворения ( л.д. 114-121).

Постановлением от 01 февраля 2019 года следователя по особо важным делам первого отдела по расследованию особо важных дел следственного управления Следственного комитета РФ по Челябинской области ФИО3 уголовное преследование в отношении ФИО1 в совершении преступлений, предусмотренных п. «в» ч. 4 ст. 162, п.п. «ж, з» ч. 2 ст. 105 Уголовного кодекса РФ прекращено по п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ – ввиду непричастности обвиняемого к совершению указанных преступлений, мера пресечения в виде заключения под стражу отменена, разъяснено право на реабилитацию ( л.д. 18-21).

Наличие постановления о прекращении уголовного преследования ввиду непричастности истца к совершению инкриминируемого деяния свидетельствует о незаконности привлечения истца в качестве обвиняемого по пункту п. «в» ч. 4 ст. 162, п.п. «ж, з» ч. 2 ст. 105 Уголовного кодекса РФ, в результате чего истцу были причинены нравственные страдания и нарушены его личные неимущественные права, реально ограничены конституционные права на свободу передвижения, достоинство личности, пострадали его честь и доброе имя, что является основанием для взыскания денежной компенсации морального вреда в соответствии со статьями 151, 1070, 1100, 1101 Гражданского кодекса РФ за счет казны Российской Федерации, независимо от вины должностных лиц.

Указывая на неправомерное длительное содержание в условиях изоляции от общества истец сослался на обширную судебную практику рассмотрения аналогичных споров Европейским Судом по правам человека: дело по жалобе № 46133\99 от 24.07.2003 года «ФИО4 против Российской Федерации», дело по жалобе № 48183\99 от 3.02.2011 года «Кабанов против России». В вышеназванных Постановлениях ЕСПЧ, в частности говорится, что некоторые формы морального вреда, включая эмоциональное расстройство по своей природе не всегда могут быть предметом конкретного законодательства. Однако это не препятствует присуждению судом компенсации, если он считает разумным допустить, что заявителю причинен вред, требующий финансовой компенсации. Причинение морального вреда при этом не доказывается документами, а исходит из разумного предположения, что истцу причинен моральный вред незаконными действиями ответчика.

С учетом сложившейся практики Европейского суда по правам человека истец просил взыскать компенсацию, исходя из расчета 2 500 руб. за сутки содержания под стражей.

Суд отклоняет доводы истца о наличии у него нравственных страданий, связанных с утратой социальных связей, отсутствием у него возможности длительное время общаться с семьей в связи с нахождением в изоляции от общества в течение 2 лет 3 месяцев 14 дней в период проведения предварительного и судебного следствия, поскольку таких доказательств истцом не представлено. Доводы истца опровергаются протоколом допроса его супруги – <ФИО>1, которая пояснила, что совместно с ФИО1 не проживает с декабря 2015 года, находится в фактических брачных отношениях с <ФИО>7, с которым и проживает совместно в <адрес> ( л.д. 122-129). В период нахождения истца под стражей его супруга и родители с заявлениями о предоставлении краткосрочного свидания не обращались. Ссылку истца на отсутствие возможности в период предварительного следствия и судебного разбирательства наблюдаться у врача-психиатра и получать необходимую медицинскую помощь суд находит не состоятельной, поскольку как следует из ответа лечебного учреждения после прохождения освидетельствования МСЭ и установления 3 группы инвалидности в 2015 году ФИО5 больше к врачу психиатру не обращался ( л.д. 138). Доводы истца о том, что он испытал стресс в результате нахождения в непривычных для него условиях изоляции от общества, от общения с лицами, неоднократно отбывавшими наказание в виде лишения свободы суд находит не убедительными, поскольку согласно справке ИЦ ФИО4 ( до перемены фамилии ФИО6) А.В. ранее был судим 5 раз за совершение преступлений относящихся к категории тяжких и средней тяжести, отбывал наказание в местах лишения свободы, вследствие чего утверждение о непривычности для него условий пребывания в изоляторе временного содержания голословны ( л.д. 131-137).

С учётом вышеизложенного при определении размера денежной компенсации суд принял во внимание тяжесть незаконно предъявленного обвинения, и, как следствие, наступившие для истца последствия в виде переживаний по поводу того, что вменяемые ему преступления он не совершал, характер причиненных страданий, длительность содержания под стражей ( 27 месяцев 14 дней), индивидуальные особенности истца обусловленные наличием у него 3 группы инвалидности, наличие на иждивении малолетнего ребенка ( ДД.ММ.ГГГГ г. рождения), который был лишен возможности получать содержание и заботу от отца, а также учитывая сложившуюся практику Европейского суда по правам человека пришел к выводу, что испрошенная истцом компенсация в размере 2 500 руб. за сутки или 2 095 000 руб. за весь срок содержания под стражей является завышенной и находит разумным и справедливым определить её в размере 1600 рублей за сутки, а всего за 2 года 3 месяца 14 дней взыскать 1 334 400 рублей

Руководствуясь ст. 151, 1070 ГК РФ, ст. ст. 194, 198 ГПК РФ, суд

Решил:

Иск ФИО1 удовлетворить частично.

Взыскать с Министерства финансов Российской Федерации за счет средств казны Российской Федерации в пользу ФИО1 денежную компенсацию морального вреда причиненного незаконным уголовным преследованием, в размере 1 334 400 рублей ( один миллион триста тридцать четыре тысячи четыреста рублей).

В остальной части иска ФИО1 отказать.

Решение обжалуется в апелляционном порядке в Челябинский областной суд через Ашинский городской суд в месячный срок со дня принятия решения в окончательной форме.

Председательствующий Дружкина И.В.