Решение № 2-33/2019 2-33/2019(2-733/2018;)~М-693/2018 2-733/2018 М-693/2018 от 26 февраля 2019 г. по делу № 2-33/2019

Гр. дело № 2-33/2019 г


РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

р.п. Дмитриевка 26 февраля 2019 года

Никифоровский районный суд Тамбовской области в составе:

председательствующего судьи Денисова С.В.,

при секретаре судебного заседания Просветовой А.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1, в лице представителя по доверенности ФИО2, к АО «БиоТехнологии» о восстановлении на работе и взыскании компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО2, действующий на основании доверенности от имени ФИО1, обратился в Никифоровский районный суд Тамбовской области с иском поименованным во вводной части настоящего решения, который мотивирован тем, что ФИО1 с 16 января 2017 года работает в АО «БиоТехнологии» в должности директора по безопасности. 22.06.2018 его не пустили на рабочее место представители работодателя, сказав, что его сократили (Приказ о внесении изменений в штатное расписание № 103 от 22.06.2018). В дальнейшем истца также не пускали на работу, но продолжали платить зарплату.

12 июля 2018 года истцом, в адрес работодателя была направлена претензия с требованием допустить его к работе, выплатить задолженность по заработной плате, предоставить надлежащим образом заверенные документы, касающиеся его трудовой деятельности. Данная претензия осталась без ответа. 16.08.2018 была направлена повторная претензия, которая также осталась без ответа.

От своего доверенного лица, ФИО2(нотариальная доверенность от 08.08.2018, бланк 56АА2091959) истец узнал, что его сократили.

18.09.2018 ФИО1 написал жалобу в Государственную инспекцию труда по Тамбовской области. Ответ на данную жалобу истцу не предоставили. Представителем в ноябре 2018 года получена копия на руки, из которой истец узнал, что его уволили (сократили).

Работодатель до сегодняшнего дня не выдал приказ об увольнении, не выдал трудовую книжку. Писем от работодателя с требованием явиться и получить приказ и трудовую книжку истец не получал.

До настоящего времени эти нарушения не устранены, на работу его не пускают, трудовую книжку не выдают.

Обращает внимание на те обстоятельства, что Приказ № 103 от 22.06.2018 о внесении изменений в штатное расписание вынесен Директором по правовому обеспечению АО «Биотехнологии» ФИО3 (генеральная доверенность №ГД-15-М от 15.12.2016г.). В соответствии с должностной инструкцией Директора по правовому обеспечению от 21.03.2017, полномочия по приему и увольнению работников могут осуществляться только в отсутствие генерального директора. Полномочий по внесению изменений в штатное расписание нет. Более того, генеральная доверенность № ГД-15-М от 15.12.2016г, выдана для представления интересов перед третьими лицами (ст. 186 ГК РФ).

Таким образом, на сегодняшний день Приказ № 103 от 22.06.2018 о внесении изменений в штатное расписание был издан неуполномоченным лицом. Лицо, уволившее ФИО1 ему не известно, приказа и трудовой книжки у него нет.

В связи с незаконными действиями работодателя, истцу был причинен моральный вред, который он оценивает в 100000 рублей.

Истец ФИО1, будучи извещенным надлежащим образом, в судебное заседание не явился, направив в суд своего представителя.

Представитель истца по доверенности, ФИО2, в судебном заседании дополнил заявленные исковые требования, просив суд признать недействительными приказы АО «БиоТехнологии» № 8 от 27.08.2018 о расторжении трудового договора с ФИО1 и № 103 от 22.06.2018 о внесении изменений в штатное расписание. Дополнительно пояснил, что до 22.06.2018 охраной объектов АО «БиоТехнологии» осуществлялось сотрудниками предприятия, где он (ФИО2) был начальником охраны. Договор с предыдущим охранным предприятием был расторгнут. В 4.30 утра 22.06.2018 на территорию предприятия зашли сотрудники ЧОП «Восток» совместно с ФИО3, которые взяли под охрану предприятие. По приезду ФИО1 к 8.00 указанного дня к проходной АО «БиоТехнологии», его внутрь не пустили, сообщили, что он здесь не работает. 25 июня 2018 года ФИО1 пригласили на предприятие и пытались вручить уведомление о сокращении штата, однако от подписи он отказался, поскольку не был согласен с данным уведомлением. В последствие ФИО1 на работу не пускали, однако заработная плата выплачивалась. Во время процедуры сокращения, все выплаты производились, претензий по выходному пособию нет.

Представитель истца ФИО4, действующий на основании доверенности, выданной в порядке передоверия ФИО2, дополненные исковые требования поддержал в полном объеме. Пояснив при этом, что приказ № 103 о внесении изменений в штатное расписание был подписан ФИО3 по генеральной доверенности с припиской директор по правовому обеспечению. Тогда как приказ о расторжении трудового договора был издан директором по правовому обеспечению без ссылки на генеральную доверенность. Следовательно, приказ № 8 от 27.08.2018 о расторжении трудового договора издан не уполномоченным лицом. Директор по правовому обеспечению имеет право совершать данные действия только в отсутствии генерального директора. Ответчиком не предоставлено доказательств того, что в указанный период времени два со-директора АО «БиоТехнологии» ФИО6 и ФИО5 отсутствовали на рабочем месте, а на ФИО3 приказом были возложены полномочия исполнять обязанности генеральных директоров. В настоящее время генеральная доверенность № ГД-15-М от 15.12.2016, выданная от имени ЗАО «БиоТехнологии» за подписью генерального директора ФИО5 на имя ФИО3 обжалуется в арбитражном суде Тамбовской области. Кроме того, ФИО1 при проведении сокращения штата не были предложены другие вакантные должности, тогда как количество сотрудников было увеличено на три человека. 21 июня 2018 года был принят новый сотрудник - директор по производству, однако данная должность могла быть предложены ФИО1

Обращает внимание на приказы АО «БиоТехнологии», номера и даты вынесения которых не соответствуют хронологическому и числовому порядку, что свидетельстувет о том, что эти приказы изготовлялась произвольно. При разрешении спора просит суд учесть мнение со-директора ФИО6, содержание в его письменном заявлении в суд, в котором тот указал, что требования ФИО1 подлежат удовлетворению в полном объеме, потому, что увольнение произведено лицом без полномочий.

Причиненный ФИО1 моральный вред со стороны ответчика выразился в том, что его не пускали на работу, не выдавали трудовую книжку. Истец является пенсионером. В силу возраста ему сложно устроиться на работу. После увольнения не на что было жить. При наличии свободной вакантной должности, ему её не предлагали.

Представитель истца ФИО7, действующий на основании доверенности, выданной в порядке передоверия ФИО2, поддержал доводы представителей истца ФИО4 и ФИО2 Дополнительно пояснив, что беспорядочная нумерация документов в АО «БиоТехнологии» сводилась к единственной цели – формированию доказательной базы по рассматриваемому делу, а также их корректированию с учетом предмета и содержания требований истца. Так, истец оспаривает свое увольнение во исполнение приказа о сокращении должности № 103 от 22.06.2018, а в конце января следующего года (2019 года) выясняется, что должность истца фактически была сокращена спустя два месяца – 28.08.2018, а штатное расписание без должности истца введена спустя еще месяц – 01.10.2018. Таким образом, ФИО1 уволен в связи с сокращением штата за один день до издания ФИО3 приказа о сокращении должности истца, что является безусловным основанием для удовлетворения требований истца.

Кроме того, полагает, что реальным основанием незаконного увольнения ФИО1 является дискриминация неугодного работника ответчика, ответственного за безопасность и охрану с целью личной мести за вскрытие истцом случаи хищений и приписок на производстве ответчика; воспрепятствование надлежащего осуществления истцом своих трудовых обязанностей по противодействию хищениям на производстве ответчика; сокрытия следов выявленных хищений.

Информирует суд о том, что решением Арбитражного суда Тамбовской области от 20 февраля 2019 года генеральная доверенность № ГД-15-М от 15.12.2016, выданная ЗАО «БиоТехнологии», за подписью генерального директора ФИО5 на имя ФИО3, признана недействительной (ничтожной).

Представитель ответчика АО «БиоТехнологии» ФИО8, действующая на основании доверенности, в судебном заседании исковые требования не признала, полагая их не обоснованными. Пояснив при этом, что 16 января 2017 года ФИО1 был принят в АО «БиоТехнологии» на должность советника генерального директора. 21 марта 2017 года он был переведен на должность директора по безопасности. 22 июня 2018 года был издан приказ № 103 о предстоящем сокращении двух сотрудников – начальника охраны и директора по безопасности. Было подготовлено уведомление о сокращении, однако в этот день ознакомить ФИО1 не удалось, в связи с его отсутствием на работе, в связи с чем был составлен акт. 25 июня 2018 года ФИО1 уведомление о сокращении было вручено наручным, однако от подписи в ознакомлении с ним он отказался, в связи с чем на уведомлении была сделана соответствующая отметка. По истечении двух месяцев после уведомления о сокращении, работодателем был издан приказ № 8 от 27.08.2018 об увольнении ФИО1 по п.2 ч.1 ст. 81 ТК РФ. В связи с тем, что должность директора по безопасности была сокращена, 28 августа 2018 года был издан приказ об утверждении нового штатного расписания без этой должности. Свободные вакансии, с момента уведомления сотрудника о предстоящем сокращении и до дня увольнения, отсутствовали. ФИО1 был уволен на основании приказов подписанных директором по правовому обеспечению ФИО3, полномочия которому предоставлены генеральной доверенностью, выданной генеральным директором ЗАО «БиоТехнологии», то есть уполномоченным лицом (Устав в ред. №7). Позже, в Устав Общества вносились изменения. Так, согласно Устава, редакция № 8 от 23.12.2016 (зарегистрированного 01.02.2017), функции единоличного исполнительного органа осуществляют два со-директора - ФИО5 и ФИО6 Затем, 20 июля 2017 года, внеочередным общим собранием акционеров АО «БиоТехнологии» был утвержден Устав в редакции № 9, согласно которого единоличным исполнительным органом общества является один генеральный директор. Однако, до настоящего времени он не избран, в связи с чем, в соответствии с выпиской из ЕГРЮЛ, функции исполнительного органа выполняют два со-директора – ФИО5 и ФИО6, которые должны действовать от имени организации совместно.

Дополнительно пояснила, что в 2018 году по заявлению ФИО1 Государственной инспекцией труда в Тамбовской области была проведена проверка соблюдения трудового законодательства РФ при его увольнении. В инспекцию труда предоставлялись соответствующие документы. По результатам проверки, нарушений законодательства со стороны АО «БиоТехнологии», связанных с процедурой сокращения штата, не установлено

Представитель ответчика АО «БиоТехнологии» ФИО9, действующий на основании доверенности, в судебном заседании возражал относительно исковых требований, полагал, что они не подлежат удовлетворению. Позиция по делу, аналогична позиции представителя АО «БиоТехнологии» ФИО8

Выслушав лиц участвующих в деле, изучив материалы настоящего дела, учитывая заключение помощника прокурора Никифоровского района Тамбовской области Васина Р.А., полагавшего исковые требования подлежащими удовлетворению, суд приходит к следующему.

Согласно ст.81 ТК РФ трудовой договор может быть расторгнут работодателем в случае сокращения численности или штата работников, увольнение по данному основанию допускается, если невозможно перевести работника с его согласия на другую работу.

Согласно п. 23 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.03.2004 № 2 (ред. от 28.09.2010) «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» - при рассмотрении дела о восстановлении на работе лица, трудовой договор с которым расторгнут по инициативе работодателя, обязанность доказать наличие законного основания увольнения и соблюдение установленного порядка увольнения возлагается на работодателя.

В силу ст. 20 ТК РФ права и обязанности работодателя в трудовых отношениях осуществляются органами управления юридического лица (организации) или уполномоченными ими лицами, иными лицами, уполномоченными на это в соответствии с федеральным законом, в порядке, установленном настоящим Кодексом, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, законами и иными нормативными правовыми актами субъектов Российской Федерации, нормативными правовыми актами органов местного самоуправления, учредительными документами юридического лица (организации) и локальными нормативными актами.

В соответствии со ст. 21 ТК РФ работник имеет право, в том числе на расторжение трудового договора в порядке и на условиях, которые установлены настоящим Кодексом, иными федеральными законами.

Приказом генерального директора ЗАО «БиоТехнологии» ФИО5 № 2 от 16 января 2017 года ГО.в О. Е. принят на работу в должности Советника генерального директора. С ним заключен Контракт № 2 (трудовой договор) от 16.01.2017 на неопределённый срок. Для выполнения обязанности, работнику устанавливается пятидневная рабочая неделя с двумя выходными днями – суббота, воскресенье.

С 1 февраля 2017 года изменилось наименование работодателя - с ЗАО «БиоТехнологии» на АО «БиоТехнологии», о чем между истцом и ответчиком заключено дополнительное соглашение № 2 от 01.02.2017.

Дополнительным соглашением от 21 марта 2017 г. к Контракту № 2 на выполнение обязанностей советника генерального директора от 16 января 2017 года, ФИО1 принят на работу в должности директора по безопасности АО «БиоТехнологии». Указанный перевод на новую должность закреплен приказом № 8 от 21.03.2017.

22 июня 2018 года директором по правовому обеспечению АО «БиоТехнологии» ФИО3, на основании генеральной доверенности №ГД-15-М от 15.12.2016, издан приказ № 103 о внесении изменений в штатное расписание, в соответствии с которым, в связи с тем, что функция директора по безопасности и начальника охраны переданы для выполнения в ООО «Частное охранное предприятие «Восток», сократить с момента истечения двух месяцев со дня получения предупреждения о предстоящем увольнении в том числе должность директора по безопасности АО «БиоТехнологии» (далее Приказ №103 от 22.06.2018);

27 августа 2018 года директором по правовому обеспечению АО «БиоТехнологии» ФИО3 издал приказ № 8 о прекращении (расторжении) трудового договор с директором по безопасности ФИО1, на основании п.2 ч.1 ст.81 Трудового кодекса РФ, в связи с сокращением штата работников организации. Документ основание – приказ о внесении изменений в штатное расписание №103 от 22.06.2018 и уведомление ФИО1 о предстоящем увольнении в связи с сокращением штата № 2 от 22.06.2018 (далее Приказ № 8 от 27.08.2018).

28 августа 2018 года директором по правовому обеспечению АО «БиоТехнологии» ФИО3 издан приказ № 35 об утверждении нового штатного расписания, в соответствии с которым сокращается 1 штатная единица «Директор по безопасности» (далее Приказ № 35 от 28.08.2018).

При издании Приказа № 8 от 27.08.2018 об увольнении истца, ФИО3 действовал на основании должностной инструкции, утвержденной генеральным директором АО «БиоТехнологии» ФИО5 21 марта 2017 года, в соответствии с которой директор по правовому обеспечению в отсутствии генерального директора исполняет его обязанности, в том числе подписывает документы от предприятия, подписывает приказы по движению ТМЦ, приему и увольнению работников, представляет интересы предприятия в рамках трудовых отношений.

Вместе с тем, суд приходит к выводу, что Приказ № 8 от 27.08.2018 издан не уполномоченным на то лицом. Так, указание в должностной инструкции право совершать обязанности генерального директора в его отсутствие предполагает необходимость закрепления данных периодов (отсутствие генерального директора) внутренними документами (приказами), иначе это означало бы наделение функциями единоличного исполнительного органа лицо, не предусмотренное Уставов АО. Однако, доказательств издания такого приказа ответчиком не представлено.

Кроме того, в соответствии с Уставом АО «БиоТехнологии» (ред. № 8), в контексте со ст. 20 ТК РФ, директор по правовому обеспечению не является органом управления Общества (раздел 11 Устава), как и не является уполномоченным ими (органами управления) лицом. Так, на момент утверждения генеральным директором (21.03.2017) должностной инструкции директора по правовому обеспечению, действовала редакция № 8 Устава АО «БиоТехнологии» от 23.12.2016, зарегистрированная в Федеральной налоговой службе 01.02.2017 года, в соответствии с которой такой орган управления как генеральный директор отсутствовал. Постоянно действующим исполнительным органом являлись два Со-директора, которые действуют от имени Общества совместно.

Из п.2 ст. 14 Федерального закона от 26 декабря 1995 г. № 208-ФЗ «Об акционерных обществах» следует, что изменения и дополнения в устав общества или устав общества в новой редакции приобретают силу для третьих лиц с момента их государственной регистрации. Следовательно, для самого Общества, такие изменения приобретают силу с момента их утверждения общим собранием акционеров. В данном случае с 23.12.2016 года.

Таким образом, полномочия директора по правовому обеспечению закреплены в должностной инструкции лицом, не являющимся на тот момент, в силу закона, органом управления АО «БиоТехнологии».

Также, в силу п. 11 Устава АО «БиоТехнологии» (ред. №8), утверждение внутренних документов Общества, за исключением внутренних документов, утверждение которых отнесено Федеральным законом «Об акционерных обществах» к компетенции Общего собрания акционеров, а также иных внутренних документов Общества, утверждение которых отнесено Уставом Общества к компетенции исполнительных органов Общества относится к компетенции Совета директоров Общества. При этом, п. 13.3 Устава закреплен запрет передачи вопросов, отнесенных к компетенции Совета директоров Общества на решение исполнительному органу Общества.

Исходя из изложенного, Приказ № 8 от 27.08.2018 следует признать недействительным, как изданный неуполномоченным лицом.

Довод представителя ответчика, относительно того, что Приказ № 8 от 27.08.2018 был издан ФИО3 как директором по правовому обеспечению, одновременно действующему по генеральной доверенности № ГД-15-М от 15 декабря 2016 года, суд находит не состоятельным, поскольку приказ об увольнении таких сведений не содержит. Отсутствие возможности внести данные сведения в программу 1С при издании приказа не имеет в данном случае юридического значения.

В связи с изложенными обстоятельствами, издание Приказа № 103 от 22.06.2018 за подписью директора по правовому обеспечению также осуществлено не уполномоченным лицом.

При проверке полномочий ФИО3 в соответствии с генеральной доверенностью № ГД-15-М от 15 декабря 2016 года, суд руководствуется общими положениями о доверенности, закрепленными в ст. 185 ГК РФ, а именно то, что доверенностью признается письменное уполномочие, выдаваемое одним лицом другому лицу или другим лицам для представительства перед третьими лицами.

Издание приказа о внесении изменений в штатное расписание АО «БиоТехнологии» не является представительством ФИО3 перед третьими лицами, а следовательно не является действием, осуществляемым им в рамках доверенности в контексте со ст. 185 ГК РФ. Следовательно, ст. 188 ГК РФ, регламентирующая основания прекращения действия доверенности, в указанной части полномочий, применению не подлежит. Следовательно, отсутствие отзыва доверенности и отказа от неё, юридического значения в данном случае не имеют.

Из содержания генеральной доверенностью № ГД-15-М от 15 декабря 2016 года следует, что ФИО3 наделен полномочиями совершать от имени ЗАО «БиоТехнологии» любые действия и принимать любые решения, которые входят в компетенцию генерального директора Общества.

Вместе с тем, как было указано выше, редакция № 8 Устава АО «БиоТехнологии» от 23.12.2016, зарегистрированная в Федеральной налоговой службе 01.02.2017 года, не предусматривала такой орган управления как генеральный директор. С момента утверждения указанной редакции общим собранием акционеров, постоянно действующим исполнительным органом в АО «БиоТехнологии» являлись два Со-директора. В то время как генеральная доверенность № ГД-15-М от 15 декабря 2016 года не содержит полномочий ФИО3 на осуществление действий внутри организации от лица со-директоров.

Кроме того, пп.8 п.1 ст. 48 Федерального закона от 26 декабря 1995 г. № 208-ФЗ «Об акционерных обществах» закреплено, что образование исполнительного органа общества, досрочное прекращение его полномочий, если уставом общества решение этих вопросов не отнесено к компетенции совета директоров (наблюдательного совета) общества, отнесено к компетенции общего собрания акционеров. Данное положение также закреплено в пп.8 п. 12.1 Устава ЗАО «БиоТехнологии» (ред. № 7). Следовательно, генеральная доверенность № ГД-15-М от 15 декабря 2016 года выдана ФИО3, в части решения кадровых вопросов, в нарушение указанных положений, поскольку предполагает осуществление им функций единоличного исполнительного органа во вне установленном законом порядке.

Таким образом, суду не представлено доказательств наличия полномочий у ФИО3 на подписание кадровых документов.

Также судом учитывается, что представителем истца было заявлено о подложности доказательства – генеральной доверенности № ГД-15-М от 15 декабря 2016 года. В рамках ст. 186 ГПК РФ, судом было предложено ответчику предоставить оригинал данной доверенности, что выполнено не было.

В соответствии с п.5 ст. 67 ГПК РФ при оценке документов или иных письменных доказательств суд обязан с учетом других доказательств убедиться в том, что такие документ или иное письменное доказательство исходят от органа, уполномоченного представлять данный вид доказательств, подписаны лицом, имеющим право скреплять документ подписью, содержат все другие неотъемлемые реквизиты данного вида доказательств.

В силу ч.7 ст. 67 ГПК РФ суд не может считать доказанными обстоятельства, подтверждаемые только копией документа или иного письменного доказательства, если утрачен и не передан суду оригинал документа.

С учетом изложенного, и того обстоятельства, что копия генеральной доверенности № ГД-15-М от 15 декабря 2016 года, имеющаяся в материалах дела, засвидетельствована ФИО3, без указания его полномочий на предоставление данного доказательства, суд приходит к выводу, что ответчик, в нарушение ст. 56 ГПК РФ, не предоставил доказательств в подтверждение полномочий лица, подписавшего Приказ № 103 от 22.06.2018.

При решении вопроса о недействительности Приказа № 103 от 22.06.2018, суд исходит из того, что указанным приказом, кроме ФИО1, затрагиваются права другого лица – начальника охраны АО «БиоТехнологии», чья должность была также сокращена. С учетом того, что в рамках настоящего дела рассматриваются исковые требования только ФИО1, а иные лица к участию в деле не привлекались, указанный приказ должен быть признан недействительным только в части сокращения должности Директора по безопасности.

С учетом установленных обстоятельств, свидетельствующих об отсутствии полномочий у директора по правовому обеспечению ФИО3 принимать кадровые решения в АО «БиоТехнологии», утвержденное им приказом № 35 от 28.08.2018 штатное расписание № 9-в от 28.08.2018 не может, в контексте с п.5 ст. 67 ПК РФ, быть доказательством фактического сокращения должности директора по безопасности.

Кроме прочего, судом установлено, что ФИО1 уволен приказом № 8 от 27 августа 2018 года. Вместе с тем, на следующий день после увольнения, был издан приказ № 35 от 28 августа 2018 года, в соответствии с которым была сокращена единица «Директор по безопасности».

При сокращении численности или штата работников организации, новое штатное расписание утверждается до начала предупреждения работников об увольнении и вводится в действие не позднее того дня, с которого работники подлежат увольнению в связи с проведением мероприятий по сокращению численности или штата сотрудников (п.4 Письмо Федеральной службы по труду и занятости от 29 июля 2009г. №2263-6-1).

С учетом изложенного, отсутствуют основания полагать, что 27.08.2018 имело место сокращение должности, занимаемой истцом, а следовательно увольнение ФИО1 противоречит трудовому законодательству РФ.

Иные доводы сторон не опровергают выводы суда относительности незаконности увольнения ФИО1

В силу ст. 394 ТК РФ в случае признания увольнения незаконным работник должен быть восстановлен на прежней работе органом, рассматривающим индивидуальный трудовой спор.

Ч. 2 ст. 394 ТК РФ определено, что орган, рассматривающий индивидуальный трудовой спор, принимает решение о выплате работнику среднего заработка за все время вынужденного прогула или разницы в заработке за все время выполнения нижеоплачиваемой работы.

Средний заработок для оплаты времени вынужденного прогула определяется в порядке, предусмотренном статьей 139 ТК РФ.

Согласно расчета, предоставленного ответчиком, среднедневной заработок ФИО1 составил 7910,31 рублей, что не оспаривалось представителями истца.

При взыскании среднего заработка в пользу работника, восстановленного на прежней работе, или в случае признания его увольнения незаконным выплаченное ему выходное пособие подлежит зачету (ч.4 п.62 Постановления Пленума ВС РФ от 17.03.2004 № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации».

Так, при увольнении ФИО1 было выплачено выходное пособие в размере 181937,13 рублей, что подтверждается расчетной ведомостью АО «БиоТехнологии».

При определении времени вынужденного прогула, суд руководствуется Контрактом № 2 (трудовым договором) на выполнение обязанностей советника генерального директора от 16 января 2017 года, заключенного между ЗАО «БиоТехнологии» и ФИО1, согласно п. 1.6 которого, работнику устанавливается пятидневная рабочая неделя. В дальнейшем, при заключении дополнительных соглашений, в данный пункт договора изменения не вносились. Иными сведениями суд не располагает.

В данном случае, суд производит расчет периода вынужденного прогула по производственном календарю при пятидневной рабочей неделе. Так, время вынужденного прогула истца с 28 августа 2017 года по 26 февраля 2019 года составляет 124 дня.

При таких обстоятельствах, учитывая, что сведений о том, что истец вступил в трудовые отношения с другим работодателем, суду не представлено, в пользу истца подлежит взысканию средний заработок за все время вынужденного прогула в размере 798941,31 рубль = 124 дня * 7910,31 рублей – 181937,13 рублей.

В случаях увольнения без законного основания или с нарушением установленного порядка увольнения либо незаконного перевода на другую работу суд может по требованию работника вынести решение о взыскании в пользу работника денежной компенсации морального вреда, причиненного ему указанными действиями. Размер этой компенсации определяется судом (часть 9 статьи 394 Трудового кодекса Российской Федерации).

Размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости (п. 63 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 г. № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации»).

С учетом установленных по делу обстоятельств, свидетельствующих о грубом нарушении трудового законодательства со стороны работодателя, степень нравственных страданий, понесенных истцом, а также требований разумности и справедливости, суд считает необходимым удовлетворить заявленные требования о взыскании компенсации за причиненный моральный вред частично и взыскать в пользу истца компенсацию за причиненный моральный вред в размере 20 000 рублей.

Согласно ч. 1 ст. 88 ГПК РФ, судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела. При подаче иска в суд, истец был освобожден от уплаты государственной пошлины в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 333.36 Налогового кодекса РФ. В соответствии с ч. 1 ст. 103 ГПК РФ, издержки, понесенные судом при рассмотрении дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований.

В соответствии с подпунктом 1 пункта 1 статьи 333.20 Налогового кодекса Российской Федерации при подаче исковых заявлений, содержащих требования как имущественного, так и неимущественного характера, одновременно уплачиваются государственная пошлина, установленная для исковых заявлений имущественного характера, и государственная пошлина, установленная для исковых заявлений неимущественного характера.

Таким образом, учитывая удовлетворение судом исковых требований неимущественного характера (компенсация морального вреда) и имущественного характера (взыскание среднего заработка за вынужденный прогул), с АО «БиоТехнологии» в пользу местного бюджета подлежит взысканию государственная пошлина в сумме 11489,41 рублей (300 рублей + 11189,41рублей).

Руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 удовлетворить.

Признать недействительным приказ АО «БиоТехнологии» № 103 от 22.06.2018 о внесении изменений в штатное расписание в части сокращения единицы директора по безопасности.

Признать недействительным приказ АО «БиоТехнологии» № 8 от 27.08.2018 о расторжении трудового договора с ФИО1.

ФИО1 восстановить на работе в прежней должности – директор по безопасности Акционерного общества «БиоТехнологии».

Взыскать с АО «БиоТехнологии» в пользу ФИО1 средний заработок за время вынужденного прогула за период времени с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ в размере 798 941 (семьсот девяносто восемь тысяч девятьсот сорок один) рубль 31 копейку, а также компенсацию за причиненный моральный вред в размере – 20000 (двадцать тысяч) рублей.

Взыскать с АО «БиоТехнологии» в пользу местного бюджета госпошлину в размере 11 489 (одиннадцать тысяч четыреста восемьдесят девять) рублей 41 копейку.

Настоящее решение в части восстановления ФИО1 на работе подлежит немедленному исполнению.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в судебную коллегию по гражданским делам Тамбовского областного суда через Никифоровский районный суд в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме.

Решение в окончательной форме изготовлено 01.03.2019 г.

Судья Денисов С.В.