Апелляционное постановление № 22-5609/2021 от 20 сентября 2021 г. по делу № 1-31/2021

Судья Хорцев Т.О. Дело № 22-5609/21


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Нижний Новгород 21 сентября 2021 г.

Судья Нижегородского областного суда Парамонов С.П.

при секретаре Бакине А.В.,

с участием:

прокурора Монаховой Н.А.,

оправданного ФИО1,

защитника – адвоката Смирнова Э.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя Рудакова Д.А., на приговор Нижегородского районного суда г. Нижнего Новгорода от 8 июля 2021 года, которым

ФИО1, Дата года рождения, уроженец <данные изъяты>, гражданин РФ, не судимый,

оправдан по ч.1 ст.264 УК РФ в связи с отсутствием в его действиях состава преступления.

За ним признано право на реабилитацию и возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием.

Постановлено отменить меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении

Гражданский иск о взыскании с ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 150 000 рублей в пользу Ж. и гражданский иск о взыскании с ФИО1 расходов на лечение потерпевшего Ж. в сумме 100 118,33 рублей в пользу субъекта РФ - Нижегородской области в лице <данные изъяты> оставлен без рассмотрения.

Судьба вещественных доказательств по делу разрешена.

Установил:

Органами следствия ФИО1 было предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст. 264 УК РФ, согласно которому последний, управляя автомобилем, нарушил правила дорожного движения, что повлекло за собой причинение по неосторожности здоровью потерпевшего Ж. тяжкого вреда.

Приговором Нижегородского районного суда г. Нижнего Новгорода от 8 июля 2021 года ФИО1 на основании п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ по предъявленному ему обвинению был оправдан, ввиду отсутствия в его действиях состава преступления.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Рудаков Д.А. просит приговор суда в связи с существенным нарушением уголовно-процессуального закона отменить и уголовное дело направить на новое судебное разбирательство в ином составе суда. Указывает, что выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным в судебном заседании.

Так, в частности, стороной обвинения в обоснование вины ФИО1 представлены показания потерпевшего Ж,, свидетелей А., Ф., заключение судебно-медицинского эксперта, согласно которому потерпевшему Ж. в результате ДТП произошедшего Дата причинен тяжкий вред здоровью, заключения эксперта видеотехника и эксперта автотехника соответственно от Дата и Дата показания экспертов Т.Н.А. и Т.А.И., данные ими в судебном заседании, протоколы выемок и осмотров, а также другие доказательства.

Все эти доказательства суду надлежало тщательно проверить и оценить по правилам предусмотренным ст. 88 УПК РФ, а при решении вопроса о том, является ли то или иное доказательство недопустимым - указать в каждом конкретном случае, в чем выразилось допущенное нарушение закона.

Вместо этого суд, отвергая представленные стороной обвинения доказательства, вывод об их порочности основал лишь на предположениях и произвольных умозаключениях.

Дата в ходе рассмотрения уголовного дела судом была назначена повторная судебная экспертиза (видеотехническая и автотехническая), в связи с наличием противоречий в выводах ранее проведенных судебных экспертиз, производство которой поручено экспертам ФБУ Приволжский РЦСЭ Минюста России.

Согласно заключению экспертов от Дата №

-скорость движения автомобиля Jaguar XJ государственный регистрационный № под управлением водителя ФИО1 перед ДТП составляет не менее 39 км/ч и не более 42 км/ч;

-в заданных условиях ДТП водитель автомобиля Jaguar XJ ФИО1 не располагал технической возможностью остановить управляемый автомобиль до пересекаемой проезжей части дороги ул. <адрес> с момента включения желтого сигнала светофора;

-в действиях водителя автомобиля Nissan Qashqai Ф. имеются несоответствия требованиям п.6.2 и п.1.5 Правил дорожного движения РФ, находящиеся с технической точки зрения, в причинной связи с фактом столкновения автомобиля.

По мнению гособвинителя, оценка наличия и причин расхождения в выводах настоящей экспертизы с выводами, сделанными в заключении экспертов ЭКЦ ГУ МВД России по Нижегородской области от Дата и Дата в данном случае не проводилась, в связи с постановкой на разрешение экспертов различных вопросов и различных исходных данных.

Анализ приведенных выше экспертиз позволяет сделать вывод о том, что при производстве экспертизы в Приволжском РЦСЭ для ответа на основной вопрос «о наличии/отсутствии у водителя автомобиля Jaguar XJ ФИО1 технической возможности остановить управляемый автомобиль до пересекаемой проезжей части дороги <адрес> с момента включения желтого сигнала светофора» исследовалась видеозапись, выполненная с фасада здания д.№ <адрес>, о чем прямо указано в постановлении суда о назначении экспертизы в ходе судебного разбирательства.

В ходе предварительного следствия для производства вышеуказанных экспертиз использовались видеозаписи, полученные как с видеорегистратора автомобиля Nissan Qashqai под управлением Ф., так и с фасада здания № <адрес>, расположенного в районе места ДТП.

Видеозапись с видеорегистратора автомобиля Nissan Qashqai имеет более высокое качество в силу большей частоты кадров в секунду - 29,8-30 кадров в секунду, нежели видеозапись с фасада здания д.№ <адрес> - 3,57 кадра/с, что отмечено экспертами обоих экспертных учреждений. Данное различие имеет существенное значение при разрешении экспертами поставленных вопросов, т.к. при низком качестве видеозаписи, момент включения желтого сигнала светофора может быть определен неверно по причине качества записи - сигнал светофора мог уже включиться, но на записи это отражается позднее из-за более длительного промежутка между кадрами - смена кадра в данной записи происходит каждые 0,28 секунды, тогда как на записи с видеорегистратора кадры сменяются через 0,03 секунды, что значительно информативнее.

Также экспертами Приволжского РЦСЭ в заключении от Дата указывается (стр№ заключения), что исследуемая видеозапись (с фасада здания д. № <адрес>) имеет низкое качество изображения людей, мелких предметов (к которым относятся и колеса автомобиля ЯГУАР), обусловленное движением и удаленностью от устройства записи объектов. На записи мелкие изображения объектов неконтрастные, нерезкие с утратой мелких деталей; на изображениях присутствуют: тени, блики. Экспертом была осуществлена шумоочистка и шумокоррекция изображений объектов на наиболее отчетливых кадрах. Применение этих средств не привело к существенному улучшению качества изображений.

Несмотря на указанные недостатки исследуемой видеозаписи, экспертами произведен расчет расстояния удаления автомобиля ЯГУАР от границ перекрестка в момент включения желтого сигнала светофора. При этом граница перекрестка также определялась самими экспертами по указанной видеозаписи, несмотря на констатацию экспертом ее низкого качества и невозможности определить очертания мелких предметов, к которым относятся и ограничивающие проезжую часть бордюрные камни, высота которых 20-30 см.

При указанных противоречиях государственным обвинителем поставлен вопрос о назначении дополнительной видеотехнической судебной экспертизы с целью определения времени движения автомобиля ЯГУАР от момента включения желтого сигнала светофора до выезда на пересечение с <адрес> - с реальным определением границ выезда на перекресток по ближайшей границе перекрестка - по началу закругления проезжей части, в направлении движения автомобиля ЯГУАР, с исследованием всех имеющихся видеозаписей (не только от Дата с фасада здания д. № <адрес>).

Однако, оценку данным обстоятельствам суд не дал, а ограничился лишь допросом экспертов в судебном заседании, которые на поставленные вопросы ответы не предоставили.

Обращает внимание, что в приговоре доказательств невиновности ФИО1 судом не приведено, а ни одно из вышеперечисленных доказательств, не имеют заранее установленной силы и должны оцениваться в соответствии с другими доказательствами, собранными по делу.

Отмечает, что вопреки требованиям п.2 ч.1 ст. 305 УПК РФ и разъяснениям, содержащимся в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре» в приговоре не изложены обстоятельства, установленные судом.

По мнению суда, при вынесении данного оправдательного приговора объективная истина осталась неустановленной вследствие недоказанности обвинения.

При таких условиях, оснований считать, что по уголовному делу имеются неустранимые сомнения в виновности ФИО1, нет. По уголовному делу собрано достаточно доказательств, подтверждающих виновность ФИО1 в инкриминируемом ему деянии.

Кроме того, в соответствии с ч. 2 ст. 306 УПК РФ при постановлении оправдательного приговора по основаниям, предусмотренным пунктом 1 части первой статьи 24 и пунктом 1 части первой статьи 27 УПК РФ суд отказывает в удовлетворении гражданского иска. В остальных случаях суд оставляет гражданский иск без рассмотрения. Оставление судом гражданского иска без рассмотрения не препятствует последующему его предъявлению и рассмотрению в порядке гражданского судопроизводства. Судом данные требования закона не соблюдены. Между тем, исходя из разъяснений, содержащихся в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре» в описательно-мотивировочной части оправдательного приговора, при наличии заявленного гражданского иска должны быть приведены мотивы принятого по нему решения, которые в приговоре отсутствуют.

Адвокат Смирнова Э.В. в возражениях на апелляционное представление государственный обвинитель Рудакова Д.А., находя доводы апелляционного представления несостоятельными, просит оставить его без удовлетворения, а приговор суда, как советующий требованием закона, - без изменения. Указывая, что выводы суда полностью основаны на доказательствах, исследованных в судебном заседании, в том числе просмотре имеющихся видеозаписей, приобщенных к материалам уголовного дела.

В ходе осмотра было установлено, что движение автомобиля Jaguar XJ под управлением водителя ФИО1 по <адрес> до светофора установленного на перекрестке с <адрес>, момент включения желтого сигнала светофора, пресечение проезжей части дороги <адрес> с момента включения желтого сигнала светофора имеется только на видеозаписи, выполненной с фасада здания д. № <адрес>. Также в ходе осмотра видеозаписи с видеорегистратора автомашины Ниссан-Кашкай, которая, по мнению представителей гособвинения, имеет лучшее качество, было установлено, что видеозапись не содержит изображения светофора для транспортного средства Jaguar XJ под управлением водителя ФИО1 Данный светофор не просматривается из-за угла дома. Это обстоятельство фиксировано в заключении экспертов № от Дата (лист экспертизы №, кадр №). Вышеперечисленные доводы уже заявлялись стороной обвинения в ходе судебного следствия после ознакомления с заключением экспертов № от Дата, в ходе судебных прений и были подробно изложены в приговоре суда (лист приговора №).

Кроме того, считает, что довод государственного обвинителя Рудакова Д.А., который не присутствовал при допросе экспертов Г. и Л., о том, что суд ограничился лишь допросом экспертов, которые на поставленные вопросы ответов не представили, является надуманным и необоснованным, поскольку эксперты судом были вызваны и допрошены по ходатайству государственного обвинителя Рудакова Д.А., в судебное заседание для допроса экспертов явился государственный обвинитель Дубов В.Г., который ни в одном судебном заседании не участвовал (сведений об ознакомлении с видеозаписями не имеется), и на все вопросы получил исчерпывающие ответы.

Также считает несостоятельность доводов гособвинения в части проведения дополнительной видеотехнической экспертизы, поскольку данный довод не основан на доказательствах, представленных стороной обвинения, поскольку из всех имеющихся видеозаписей: диск с видеозаписью видеорегистратора из автомобиля Ниссан Кашкай под управлением водителя Ф. от Дата (том № л.д. №), флэш-накопитель с видеозаписью ДТП от той же даты с фасада здания д.№ <адрес> (том № л.д. №) и флэш-накопитель с видеозаписью осмотра места происшествия от Дата с фасада здания д. № <адрес> (том № л.д. №), только одна содержит необходимую информацию для требуемых исследований - это видеозапись от Дата с фасада здания д. № <адрес>.

Вторая видеозапись, видеозапись с видеорегистратора, не имеет изображения светофора, указанного гособвинением. Третья видеозапись - видеозапись с фасада здания д. <адрес><адрес> от Дата не содержит изображений ни автомобиля ЯГУАР, ни автомобиля Ниссан Кашкай.

С учетом указанного защитник полагает, что доводы государственного обвинителя противоречат содержанию доказательств обвинения, представленных в ходе судебного следствия.

В суде апелляционной инстанции прокурор Монахова Н.А., поддержав доводы апелляционного представления, просила приговор суда отменить и дело направить на новое судебное рассмотрение.

Оправданный ФИО1 и его защитник по соглашению – адвокат Смирнова Э.В., находя приговор суда законным и обоснованным, просили оставить его без изменения, а апелляционное представление гособвинителя без удовлетворения.

Выслушав участников процесса, проверив материалы уголовного дела, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

В соответствии с положениями ст. 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым и признается таковым, если он соответствует требованиям уголовно-процессуального законодательства, предъявляемым к его содержанию, процессуальной форме и порядку постановления, а также основан на правильном применении уголовного закона.

Фактические данные, содержащиеся в исследованных доказательствах, могут быть положены в основу выводов и решений по делу лишь после их проверки и оценки по правилам, установленным ст.ст. 87, 88 УПК РФ. При постановлении приговора должны получить оценку все рассмотренные в судебном заседании доказательства, как подтверждающие выводы суда по вопросам, разрешаемым при постановлении приговора, так и противоречащие этим выводам. Суд, в соответствии с требованиями закона, должен указать в приговоре, почему одни доказательства признаны им достоверными, а другие отвергнуты.

Обжалуемый приговор указанным требованиям не отвечает.

Как следует из материалов уголовного дела, Дата года около 21:25 на перекрестке дорог <адрес> – <адрес> произошло столкновение автомобиля Jaguar XJ гос. регистрационный № под управлением водителя ФИО1 и автомобиля Nissan Qashqai гос. регистрационный № под управлением водителя Ф.

В результате этого столкновения ФИО1, потеряв контроль над управлением своего автомобиля, совершил наезд на пешехода Ж. Дата г.р., который вследствие чего получил телесные повреждения, причинившие тяжкий вред его здоровью.

Виновником произошедшего ДТП был признан ФИО1, которому, как уже указано выше, органами следствия было инкриминировано совершение преступления, предусмотренного ч.1 ст. 264 УК РФ.

В основу указанного обвинения, были положены заключения видеотехнической и автотехнической экспертиз, проведенных на основании постановления следователя Г.И.А. экспертами экспертно-криминалистического центра ГУ МВД России по Нижегородской области (далее ЭКЦ ГУ МВД), соответственно Т.А.И. и Т.Н.А. (т. № л.д. №, №).

Согласно заключению видеотехнической экспертизы эксперта Т.А.И. № от Дата средняя скорость автомобиля Jaguar XJ под управлением ФИО1, движущегося по проезжей части дороги <адрес> и выезжающего на перекресток с проезжей частью дороги <адрес> составляет примерно 42 км/ч.

В соответствии с исследовательской частью автотехнической экспертизы эксперта Т.Н.А. от Дата тормозной путь автомашины ФИО1 при скорости 42 км/ч составлял 32,4 м, при этом расстояние до линии пересечения перекрестка с момента, когда для него загорелся запрещающий желтый свет составляло 35,2 м что превышало тормозной путь его автомобиля, поэтому тот имел техническую возможность остановиться перед перекрестком ( т№ л.д.№ об.).

По результатам проведенной экспертизы эксперт Т.Н.А. пришел к выводу о том, что действия ФИО1 в ходе произошедшего дорожно-транспортного происшествия, выехавшего на перекресток на желтый сигнал светофора, не соответствовали требованиям, установленными Правилами дорожного движения Российской Федерации (далее ПДД РФ), а именно:

- п. 6.2 (желтый сигнал запрещает движение, кроме случаев, предусмотренных пунктом 6.14 Правил, и предупреждает о предстоящей смене сигналов). Красный сигнал, в том числе мигающий, запрещает движение. Сочетание красного и желтого сигналов запрещает движение и информирует о предстоящем включении зеленого сигнала;

- п. п.6.13 (при запрещающем сигнале светофора (кроме реверсивного) или регулировщика водители должны остановиться перед стоп-линией (знаком 6.16), а при ее отсутствии на перекрестке - перед пересекаемой проезжей частью)

- аб.1 п. 6.14 (водителям, которые при включении желтого сигнала или поднятии регулировщиком руки вверх не могут остановиться, не прибегая к экстренному торможению в местах, определяемых пунктом 6.13 Правил, разрешается дальнейшее движение;

- аб.2. п.10.1 ПДД РФ (при возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства).

В действиях Ф. - водителя Nissan Qashqai - несоответствие требованиям аб. 2 п. 10.1 ПДД РФ эксперт не усмотрел ( т. № л.д. № об.).

При рассмотрении данного уголовного дела Нижегородским районным судом г. Нижнего Новгорода судья по ходатайству стороны защиты назначил повторную экспертизу, которая была выполнена Дата экспертами Федерального бюджетного учреждения Приволжского регионального центра судебной экспертизы министерства юстиции Российской Федерации (далее ФБУ Приволжский РЦСЭ) Г. и Л., при этом первый эксперт произвел раскадровку имевшихся видеозаписей с видеорегистратора с автомашины Ф. и стационарной видеокамеры, установленной на доме № <адрес>, а эксперт Л. дал заключение по обстоятельствам дорожно-транспортного происшествия ( т.№ л.д. №).

Согласно заключению эксперта Г. перед столкновением автомобиль ФИО1 двигался равномерно, без видимых резких ускорений и замедлений, скорость его составляла не менее 39 и не более 42 км/ч. Расстояние автомобиля до пересекаемой проезжей части <адрес> в момент загорания желтого сигнала светофора составляло от 26,9 до 27,9 м ( т. № л.д. №).

Эксперт Л. при проведении автотехнической экспертизы в исследовательской части своего заключения, исходя из выводов, сделанных экспертом Г., констатировал, что тормозной путь автомашины ФИО1 при скорости 39 км/ч составлял 28,6 м, а при 42 км/ч – 32,5 м. Поскольку расстояние до линии пересечения перекрестка с момента, когда для ФИО1 загорелся желтый сигнал светофора, составляло 26,9 - 27,9 метров последний не располагал технической возможностью остановить управляемое им транспортное средство до пересекаемой проезжей части дороги ул. <адрес> с момента включения желтого сигнала светофора ( т. № л.д. № об.).

Также эксперт Л. указал, что с момента выезда ФИО1 на перекресток последний не располагал технической возможностью предотвратить столкновение с автомобилем Nissan Qashqai путем своевременного принятия мер экстренного торможения.

По результатам проведенной автотехнической экспертизы данный эксперт, придя к выводу об отсутствии в действиях ФИО1 не соответствий требованиям п.п. 6.2, 6.13, 6.14 ПДД РФ, констатировал, что в действиях Ф. усматривается несоответствие требованиям:

- п. 6.2 красный сигнал запрещает движение. Сочетание красного и желтого сигналов запрещает движение;

- п. 1.5 (участники дорожного движения должны действовать таким образом, чтобы не создавать опасности для движения и не причинять вреда) ПДД РФ.

Суд первой инстанции, дав оценку заключениям двух вышеуказанных экспертиз, выводы которых о виновнике произошедшего ДТП диаметрально противоположны, пришел к выводу о том, что заключение экспертов ФБУ Приволжский РЦСЭ является наиболее объективным, в связи с чем ФИО1 по предъявленному обвинению оправдал, фактически признав таким образом, что вина за случившееся лежит на втором участнике ДТП.

С выводами Нижегородского районного суда апелляционный суд согласиться не может по следующим основаниям.

Как усматривается из заключений обеих вышеуказанных экспертиз, ФИО1 до момента выезда на перекресток ехал с постоянной скоростью, которая могла быть от 39 до 42 км/ч, т.е. за одну секунды автомобиль проезжал:

- при скорости 39 км/ч - 10,8 м ( 39000 м: 3600 сек = примерно 10,8 м);

– при скорости 42 км/ч - 11,7 м ( 42000 м: 3600 сек.= примерно 11, 7 м ).

Согласно справке, выданной специализированным монтажно-эксплуатационным учреждением, длительность зеленого мигания светового сигнала светофорного объекта, расположенного на «<адрес> - <адрес>» составляет 3 секунды, горение желтого сигнала – 3 секунды ( т. № л.д. №).

Следовательно, в период мигания на светофоре зеленого сигнала до момента, когда загорелся желтый сигнал, если брать за основу расчет экспертов о возможной скорости автомобиля ФИО1, тот мог проехать расстояние:

- при скорости 39 км/ч равное 32,4 м (10,8 м х 3 сек =32,4 м);

- при скорости 42 км/ч равное 35,1 м ( 11,7 м х 3 сек = 35,1 м).

Таким образом, если исходить из выводов заключения Т.Н.А., согласно которому при загорании желтого сигнала светофора автомобиль ФИО1 находился от перекрестка в 35,2 м, то следует, что на момент, когда замигал зеленый сигнал светофора, автомобиль последнего мог находиться от линии пересечения перекрестка:

- при скорости 39 км/ч на расстоянии 67,6 м ( 35,2 м + 32,4 м = 67,6 м).

- при скорости 42 км/ч на расстоянии 70,3 м ( 35,2 м + 35,1 м = 70,3 м).

Исходя из результатов другого заключения, данного экспертом Г., расстояние от автомобиля ФИО1 до линии пересечения перекрестка при произведенном выше расчете могло составлять:

- при скорости 39 км/ч - 59,3 м (26,9 м+ 32,4 м = 59,3 м);

- при скорости 42 км/ч - 62 м ( 26,9 м + 35,1 м = 62 м).

С учетом указанного, при самом благоприятном для ФИО1 варианте развития событий, а именно, что скорость его автомобиля составляла 39 км/ч, а расстояние от его автомобиля до линии пересечения перекрестка в момент загорания желтого света было равно 26,9 м (вывод эксперта Г. следует, что в тот момент, когда загорелся мигающий зеленый сигнал светофора, его автомашина могла находиться от перекрестка на расстоянии 59,3 м.

Если же исходить из заключения эксперта Т.Н.А., это расстояние могло составлять 67,6 м при скорости 39 км/ч и 70,3 м при скорости 42 км/ч - ( см. приведенный выше расчет).

Именно с такого расстояния, которое могло быть до перекрестка при первом варианте 59,3 – 62 м, при втором – 67,6 -70,3 м ФИО1, увидев загоревшийся мигающий зеленый свет, который разрешал ему движение в прямолинейном направлении, но предупреждал о том, что следом за ним через 3 секунды загорится запрещающий желтый свет, должен был принять для себя решение относительно пересечения данного перекрестка, а именно:

- пересечь его в условиях дефицита времени, поскольку у него при ещё достаточно значительном расстоянии до перекрестка, для завершения этого манёвра было всего 6 секунд, в течении которых горят мигающий зеленый, а затем запрещающий желтый свет. Причем к этому расстоянию дополнительно прибавлялась и длина самого перекрестка, что значительно увеличивало расстояние, которое ФИО1 следовало преодолеть за 6 секунд;

- остановиться перед перекрестком на запрещающий желтый свет и дождаться разрешающего для него зеленого света.

При принятии окончательного решения ФИО1 должен был руководствоваться требованиями п. 10.1 ПДД РФ, согласно которому водитель должен вести транспортное средство со скоростью, не превышающей установленного ограничения, учитывая при этом интенсивность движения, особенности и состояние транспортного средства и груза, дорожные и метеорологические условия, в частности видимость в направлении движения. Скорость должна обеспечивать водителю возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил.

При возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства.

Из показаний ФИО1, данных в суде первой инстанции, следует, что на улице было темное время суток, погода для вождения была ужасная: выпал снег, на дороге был гололед, разметки не было видно (протокол судебного заседания, т№ л.д. №).

Указанные обстоятельства в силу их специфичности, осложняли ФИО1 в рассматриваемой ситуации процесс управления транспортным средством и должны были приниматься им во внимание при пересечении перекрестка в условиях ограниченности времени, имеющегося у него в распоряжении для выполнения этого маневра.

Кроме того, как следует из схемы дорожно-транспортного происшествия и просмотренных апелляционным судом двух видеосюжетов с видеорегистратора с автомашины Ф. и с видеокамеры, расположенной на доме № по <адрес>, перекресток, на котором произошло ДТП, для обоих водителей – ФИО1 и Ф. полностью не просматривался, т.к. этому мешал угол дома, расположенного по правую сторону от ФИО1, вплотную примыкающего к перекрестку, что хорошо видно на фотографиях, имеющихся в материалах дела ( т № л.д. № об.). К тому же, водитель автомашины, стоявшей на перекрестке перед автомобилем Ф., перед тем, как та начала движение вперед, стал делать разворот влево, намереваясь поехать в обратном направлении, при этом машина Ф. на какое-то время перестала быть видимой для ФИО1, подъезжавшего в это время к перекрестку (фотографии т.№ л.д. №), а Ф., в свою очередь, по указанной причине не могла наблюдать автомобиль ФИО1

Указанное обстоятельство наряду с двумя первыми также в определенной мере осложняло обоим водителям пересечение данного перекрестка в темное время суток, поскольку они практически до последнего момента не видели друг друга.

В судебном заседании районного суда ФИО1 пояснил, что, когда стал мигать зеленый свет, он завершал проезд перекрестка. Почти проехав его, получил удар справа ( протокол, т.№ л.д. №).

Районный суд этим показаниям ФИО1 никакой оценки не дал, хотя они противоречат фактическим обстоятельствам, установленным по делу, и опровергаются как выше приведенным расчетом, основанном на заключении обеих экспертиз, так и выводами самих экспертов Т.Н.А. и Г., согласно которым, даже при загоревшемся желтом сигнале светофора, ФИО1 находился от перекрестка на расстоянии ещё нескольких десятков метров.

Возвращаясь к выводам эксперта Л. об отсутствии у ФИО1 технической возможности остановить управляемое им транспортное средство до пересекаемой проезжей части дороги <адрес> с момента включения желтого сигнала светофора, следует отметить, что эксперт одновременно с этим констатировал, что оценка действий ФИО1 в указанной ситуации во взаимосвязи с положениями п. 10.1 ПДД РФ не входит в его компетенцию, поскольку данный вопрос является правовым (т№ л.д. № об.).

Таким образом, вышеуказанный вывод эксперта Л. по имевшей место дорожной ситуации, развитие которой началось с момента, когда для ФИО1 загорелся мигающий зеленый свет, содержит в себе лишь чисто математическую выкладку без наполнения её правовым содержанием.

Именно суд первой инстанции должен был с правовой точки зрения проанализировать указанные действия ФИО1 на предмет их соответствия положениям п.п. 10.1, 6.13, 6.14 ПДД РФ во взаимосвязи с указанным выводом эксперта Л,, который судом был взят за основу при вынесении оправдательного приговора.

Так, согласно п.п. 6.13 при запрещающем сигнале светофора (а желтый является запрещающим) или регулировщика водители должны остановиться перед стоп-линией (знаком 6.16), а при ее отсутствии на перекрестке - перед пересекаемой проезжей частью.

В соответствии с п. 6.14 водителям, которые при включении желтого сигнала или поднятии регулировщиком руки вверх не могут остановиться, не прибегая к экстренному торможению в местах, определяемых пунктом 6.13 Правил, разрешается дальнейшее движение.

Анализ требований, содержащихся в п.п. 6.13, 6.14 ПДД РФ, указывает на то, что пересечение водителем перекрестка на запрещающий желтый свет возможен только в крайнем случае, когда остановка перед пересекаемой проезжей частью перекрестка требует экстренного торможения, что чревато для него неблагоприятными последствиями.

Из выполненного экспертом Г. в ходе повторной авто-технической экспертизы покадрового просмотра видеозаписи с видеокамеры, установленной на доме № по <адрес>, следует, что после загорания на светофоре желтого сигнала на машине ФИО1 через 0,8 секунды после этого загорелись красные стоп-сигналы, которые горели 0,56 секунды, после чего гореть перестали (т№ л.д.№), что свидетельствует о том, что он в указанный момент нажимал на педаль тормоза.

В связи с указанным суду следовало выяснить у ФИО1:

- почему последний, имея реальную возможность с момента загорания мигающего зеленого сигнала остановиться перед перекрестком без применения какого-либо экстренного торможения, делать этого не стал и в условиях неблагоприятных для вождения продолжил движение на запрещающий желтый сигнал светофора?;

- какую цель он преследовал, нажимая на педаль тормоза сразу после того, как загорелся запрещающий желтый сигнал светофора?

Полученные от ФИО1 в этой части пояснения необходимо было оценить с учетом требований правил ПДД РФ и всех обстоятельств произошедшего ДТП.

Следовательно, в рассматриваемом случае вывод эксперта Л. о том, что у ФИО1 не было технической возможности остановиться перед линией пересечения перекрестка, сам по себе, ещё не свидетельствует о том, что в произошедшем ДТП последний не виноват, поскольку ситуация, связанная с отсутствием у него технической возможности остановиться перед перекрестком, могла возникнуть, в том числе и по вине самого ФИО1, при не соблюдении им требований п.10.1 в его взаимосвязи с требованиями п.п. 6.13, 6.14 ПДД РФ.

Согласно разъяснениям к ст. 264 УК РФ, данным в п.7 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 9 декабря 2008 г. № 25 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения» при решении вопроса о технической возможности предотвращения дорожно-транспортного происшествия судам следует исходить из того, что момент возникновения опасности для движения определяется в каждом конкретном случае с учетом дорожной обстановки, предшествующей дорожно-транспортному происшествию. Опасность для движения следует считать возникшей в тот момент, когда водитель имел объективную возможность ее обнаружить.

При анализе доказательств наличия либо отсутствия у водителя технической возможности предотвратить дорожно-транспортное происшествие в условиях темного времени суток или недостаточной видимости следует исходить из того, что водитель в соответствии с пунктом 10.1 Правил должен выбрать скорость движения, обеспечивающую ему возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил.

Суд первой инстанции вопрос, связанный с оценкой действий ФИО1 с учетом дорожной обстановки, предшествующей дорожно-транспортному происшествию, надлежащим образом не исследовал, и при наличии неполноты проведенного им судебного следствия, признал последнего по предъявленному обвинению невиновным, что не соответствует требованиям норм УПК РФ, согласно которым в приговоре должна быть дана оценка всем доказательствам, подтверждающим или опровергающим предъявленное подсудимому обвинение.

Из пояснений эксперта Т.Н.А., допрошенного в суде первой инстанции следует, что время с момента включения желтого сигнала светофора и до момента выезда ФИО1 на пересечение проезжей части перекрестка составляет 3,02 секунды, что свидетельствует о том, что последний с учетом того, что желтый сигнал горит 3 секунды, на перекресток выехал уже на красный запрещающий сигнал светофора (протокол судебного заседания т.№ л.д. №).

Также он пояснил, что наличие в его распоряжении при проведении экспертизы такого параметра как время движения автомобиля Jaguar XJ с момента включения желтого сигнала светофора до пересечения проезжей части перекрестка, заданного ему следователем Г.И.А. при назначении автотранспортной экспертизы, позволили путем несложных расчетов установить расстояние, на котором ФИО1 находился в тот момент, когда для него загорелся желтый сигнал светофора, и это расстояние было достаточным для тормозного пути автомобиля Jaguar XJ.

В связи с такими показаниями эксперта судом первой инстанции в ходе судебного следствия были исследованы материалы дела, находящиеся в т. № на л.д. № и №.

Из них усматривается, что после получения ЭКЦ ГУ МВД постановления следователя Г.И.А. о проведении их учреждением по делу автотехнической экспертизы, начальник данного экспертного учреждения С. обратился к следователю Г.И.А. с письмом, в котором просил представить для проведения назначенной им экспертизы необходимые дополнительные данные, в частности, сведения о времени движения автомобиля Jaguar XJ с момента включения желтого сигнала светофора до пересечения проезжей части перекрестка, а также до момента столкновения этого автомобиля с автомобилем Nissan Qashqai ( т.№ л.д. №).

Для получения таких сведений следователь Г.И.А. с участием специалиста ЭКЦ ГУ МВД Т.А.Г. Дата произвел осмотр видеозаписи с видеорегистратора установленного на машине Ф. (т.№ л.д. №).

В ходе данного следственного действия было установлено, что время движения автомобиля Jaguar XJ с момента включения желтого сигнала светофора до пересечения проезжей части перекрестка составляет 3,02 секунды, при этом время движения автомобиля Jaguar XJ до столкновения с автомобилем Nissan Qashqai равно 0,77 секунды.

Суд в судебном заседании допросил эксперта Т.А.Г. об обстоятельствах, связанных с проведением Дата совместно со следователем Г.И.А. указанного выше следственного действия, при этом пришел к выводу о том, что сделанные в ходе него выводы относительно временных параметров движения автомобиля Jaguar XJ не могут считаться достоверными, поскольку не отвечают критерию экспертного заключения.

Не приняв во внимание данные параметры движения автомобиля ФИО1 с момента включения желтого сигнала светофора до пересечения проезжей части перекрестка, суд в тоже время это важное обстоятельство сам выяснять не стал и при назначении по ходатайству защитника ФИО1 повторной экспертизы (т. № л.д. №) этот вопрос не затронул, по причине чего он экспертами в том виде, как это отражено в исследовательской части заключения эксперта Т.Н.А., не исследовался.

Хотя указанное обстоятельство при проведении повторной экспертизы и не исследовалось, тем не менее, составленная экспертом Г. таблица покадрового просмотра движения автомобиля ФИО1 (т. № л.д. № об. - №), где им использовалась видеозапись видеокамеры, расположенной на доме № по <адрес> позволяет проанализировать отдельные моменты, связанные с действиями ФИО1 при пересечении перекрестка.

Так, на кадре № этой таблицы (т.№ л.д№) имеется изображение перекрестка ул. <адрес> - ул. <адрес> во временной промежуток 00:00:01,400 с момента, когда для ФИО1 на светофоре загорелся желтый запрещающий сигнал, при этом зафиксировано месторасположение в это время его автомашины и автомобиля Ф., перед которой в этот момент начинает разворачиваться впереди стоящий автомобиль. На снимке видно, на каком ещё значительном расстоянии автомашина ФИО1 находится от линии пересечения перекрестка.

На достаточно удаленном расстоянии от перекрестка, ФИО1 находился и в том момент, когда Ф. пересекла пешеходный переход и начала движение в сторону перекрестка, что усматривается из кадра № той же таблицы ( т№ л.д. №).

Данный кадр, имеющий временный промежуток 00:00:03,040, является фактически составной частью кадра № такой же таблицы, составленной этим же экспертом в отношении Ф., отснятого с видеорегистратора её машины, т.е. одна и та же дорожная ситуация в один и тот же момент экспертом отражена с двух разных точек, что в достаточной мере позволяет визуально воссоздать общую картину произошедшего дорожно-транспортного происшествия.

Отображенная экспертом Г. на кадре № ( т№ л.д. №) дорожная обстановка, имела место по прошествии 1,640 секунды после того, как для ФИО1 загорелся желтый сигнал светофора ( 00:00:03,040 с - 00:00:01,400 с = 1,640 с), т.е. из 3 секунд, в течение которого горит желтый сигнал, у него для завершения манёвра, связанного с пересечением перекрестка, а это прохождение оставшегося расстояния до перекрестка и расстояния самого перекрестка - оставалось всего 1,360 секунды ( 3 с - 1,640 с = 1,360 с).

Суд первой инстанции это обстоятельство не исследовал и никакой оценки ему с точки зрения целесообразности и обоснованности действий ФИО1 в указанной ситуации не дал.

Нет такого анализа и во взаимосвязи с показаниями в суде эксперта Т.Н.А., пояснившего, что ФИО1 выехал на перекресток уже на красный свет.

Суду также следовало оценить указанные действия ФИО1 на предмет их соответствия требованиям, предусмотренным п. 10.1 ПДД РФ.

В отсутствии указанного анализа в отношении действий ФИО1 оправдательный приговор в тоже время содержит в себе анализ действий второго участника ДТП Ф., причем исключительно с точки зрения выводов эксперта Л., усмотревшего в её действиях не соответствие требованиям п. 6.2 (красный сигнал запрещает движение. Сочетание красного и желтого сигналов запрещает движение ) и п.1.5 (участники дорожного движения должны действовать таким образом, чтобы не создавать опасности для движения и не причинять вреда) ПДД РФ.

Выводы своего заключения Л, как уже указано выше, основывал, в том числе на заключении эксперта Г.

Вместе с тем, отдельные временные параметры, указанные экспертом Г. в таблице покадрового просмотра передвижения автомашины Ф., для составления которой им использовалась видеозапись с видеокамеры, установленной в её автомашине, вызывают определенные вопросы.

Так, в частности, на кадре № таблицы, отражающей моменты движение автомобиля Ф., (т.№ л.д. № об.) указано, что для ТС1 (автомобиль Nissan Qashqai) в 00.01.38.799 загорается желтый сигнал светофора.

На кадре № (т.№ л.д. №) указано, что для ТС1 в 00.01.40.801 загорается зеленый сигнал светофора.

Между двумя указанными экспертом величинами временной отрезок составляет 2,002 секунды ( 00.01.40.801 - 00.01.38.799 = 2,002 с ).

Однако, согласно справке специализированного монтажно-эксплуатационного учреждения, ссылка на которую имеется выше, желтый свет светофора горит 3 секунды.

Таким образом, усматриваются противоречия между заключением эксперта Г., согласно которому зеленый сигнал после желтого сигнала на светофоре загорелся фактически через 2 секунды, и сведениями, содержащимися в справке, согласно которым указанный период составляет 3 секунды.

Суд первой инстанции наличие данного противоречия не выяснил и оценки ему не дал, хотя данное обстоятельство имеет существенное значение, поскольку изменение указанных параметров в ту или иную сторону на одну секунду, с учетом скоротечности произошедших событий, связанных с ДТП, измеряемых всего несколькими секундами, может в значительной мере повлиять на окончательные выводы относительно истинного виновника дорожно-транспортного происшествия.

Также из заключения эксперта Г. усматривается следующее.

На кадре № таблицы покадрового просмотра передвижения автомашины Ф. ( т. № л.д. №), указано, что её автомобиль пересек линию перекрестка на красный сигнал светофора в 00:01:39,866, при этом зеленый сигнал для неё, согласно кадру №, загорелся в 00:01:40.801, т.е. через 0,935 секунды ( 00:01:40.801 - 00:01:39,866 = 0,935 с).

Следовательно, Ф., если исходить из данных таблицы, составленной экспертом Г., выехала на перекресток, когда до момента загорания для неё зеленого сигнала светофора оставалось менее секунды.

В судебном заседании районного суда эксперт Т.Н.А. показал, что несмотря на выезд Ф. на перекресток на красный сигнал светофора, эти её действия не находятся в прямой причинной связи с произошедшим затем ДТП, поскольку до этого её маневра на красный свет на перекресток выехал ФИО1, который, создав своими действиями опасность для других транспортных средств, спровоцировал дорожно-транспортное происшествие, произошедшее на середине перекрестка, в тот момент, когда для Ф. на светофоре уже горел зеленый сигнал (протокол т. № л.д.№, №, №).

Суд первой инстанции пояснения Т.Н.А. в суде, как и его экспертное заключение, о чем уже указано выше, во внимание не принял, обосновав это общими рассуждениями, сводящимися к тому, что заключение данного эксперта и его пояснения в суде опровергаются выводами экспертов ФБУ Приволжский РЦСЭ.

Заняв такую позицию, районный суд в тоже время фактически не привел каких-либо аргументов, в том числе математических выкладок, которые бесспорно бы доказывали несостоятельность выводов экспертизы, выполненной ЭКЦ ГУ МВД.

Более того, районный суд вошел в противоречие относительно отдельных выводов указанных экспертиз, оценив одни и те же их выводы по разному.

Так, в частности, суд в своем решении указал, что в ходе допроса в судебном заседании эксперта Т.А.И. относительно выводов, содержащихся в её экспертном заключении № от Дата (т. № л.д. №), последняя пояснила, что скорость движения автомобиля «Ягуар» она определила как равную примерно 42 км/ч. При этом брать данную скорость за основу нельзя, поскольку методикой, которой она пользовалась, вычислить точную скорость невозможно ввиду плохого качества видеозаписи.

Исходя из указанного, суд заключение Т.А.И. № признал в соответствии со ст. 75 УПК РФ недопустимым доказательством (т№ л.д. №).

В тоже время выводы эксперта Г. установившего, что скорость автомашины ФИО1 перед ДТП составляла не менее 39 и не более 42 км/ч ( т.№ л.д. № об.), что фактически совпадает с выводами эксперта Т.А.И., суд сомнению не подверг и взял их за основу.

Такое положение вещей, свидетельствует о необъективности суда при рассмотрении данного уголовного дела.

Таким образом, с учетом всего вышеуказанного апелляционный суд, находя приговор Нижегородского районного суда не соответствующим требованиям закона, на основании п.2 ст. 389.16 УПК РФ - суд не учел обстоятельств, которые могли существенно повлиять на выводы суда, отменяет его с направлением дела на новое судебное рассмотрение.

В связи с указанным апелляционное представление гособвинителя Рудакова Д.А. подлежит удовлетворению.

При новом рассмотрении дела суду необходимо устранить допущенные нарушения уголовно-процессуального закона, учесть все значимые обстоятельства по делу и на основе этого принять законное и обоснованное решение, при этом в случае необходимости решить вопрос о назначении повторной автотехнической экспертизы.

Руководствуясь ст.ст. 38916, 38920, 38928, 38933 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Нижегородского районного суда г. Нижнего Новгорода от 8 июля 2021 года в отношении ФИО1, отменить, уголовное дело направить на новое судебное рассмотрение в тот же суд в ином составе со стадии подготовки к судебному заседанию.

Апелляционное представление государственного обвинителя Рудакова Д.А. удовлетворить.

Меру пресечения ФИО1 избрать в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

Апелляционное постановление вступает в законную силу немедленно после его оглашения, но может быть обжаловано в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ в кассационный суд.

Осужденному разъясняется право ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Судья С.П. Парамонов