Решение № 2-95/2024 2-95/2024~М-79/2024 М-79/2024 от 14 июля 2024 г. по делу № 2-95/2024

Дело № 2-95/2024 КОПИЯ

(УИД 87RS0004-01-2024-000141-36)


РЕШЕНИЕ

именем Российской Федерации

город Билибино 15 июля 2024 года

Билибинский районный суд Чукотского автономного округа в составе:

председательствующего судьи Осипова С.Ф.,

при секретаре судебного заседания Сороколетовских О.О.,

с участием помощника прокурора Вавиловой А.А.,

истца ФИО4,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО4, поданному в своих интересах и в интересах несовершеннолетнего сына ФИО3, к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Чукотская окружная больница» и к Департаменту финансов и имущественных отношений Чукотского автономного округа о взыскании компенсации морального вреда, причиненного оказанием медицинских услуг ненадлежащего качества,

УСТАНОВИЛ:

ФИО4, действуя в своих интересах и в интересах несовершеннолетнего сына ФИО3, 16.05.2024 обратилась в суд с иском к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Чукотская окружная больница» (далее ГБУЗ «ЧОБ») и Департаменту финансов и имущественных отношений Чукотского автономного округа о взыскании денежной компенсации морального вреда, причиненного в связи с некачественным оказанием медицинской услуги, повлекшей смерть близкого человека ФИО1

В обоснование требований истец указала, что в апреле 2022 года ее супруг ФИО1 начал жаловаться на боль в правом ухе. По рекомендации медицинского работника, проводившего предрейсовый осмотр по месту работы, супруг принимал ушные капли. В мае месяце боль в ухе начала отдавать в голову и 04.05.2022 супруг обратился за медицинской помощью в ГБУЗ «ЧОБ» филиал Билибинская районная больница (далее – Билибинская районная больница) к врачу отоларингологу. Ему был поставлен диагноз: отит, прописаны ушные капели. Каких-либо иных медицинских манипуляций и исследований более не проводилось, не предложено было пройти тест на менингит и исследование с помощью компьютерной томографии головного мозга (КТ). Также, не смотря на острое течение заболевания, врач не назначил супругу повторную явку с целью выяснения правильности поставленного диагноза, изменений состояния после первичного осмотра, характера жалоб. ФИО1 выполнял рекомендации врача.

24.05.2022 утром состояние супруга ухудшилось, у него были жалобы на сильную головную боль и неадекватное поведение. Она на такси отправила его в больницу, а сама поехала на работу. Потом супруг по телефону ей пояснил, что по назначению терапевта ему сделали КТ, он ждёт результаты. Лишь 25.05.2022 от коллег по работе случайно узнала, что с 24.05.2022 супруг госпитализирован в тяжелом состоянии. В реанимационном отделении врач ей объяснила, что в кабинете у терапевта супругу резко стало плохо, он потерял сознание, его доставили в реанимационное отделение, ввели в искусственную кому, подключили к аппарату ИВЛ. Со слов врача по результатам КТ у ФИО1 гнойный менингит, отит, и пневмония. На вопросы, о причинах не своевременного информирования её больницей о госпитализации супруга и его тяжелом состоянии, врач сказала, что они не обязаны были ей звонить.

Она ежедневно приходила в больницу и при общении о состоянии супруга врачами реанимационного отделения ей неоднократно было озвучено, что тот нуждается в операционном вмешательстве, нужно сделать за ухом отверстие и откачать из головы гной, но в районной больнице нет оперирующего хирурга, который бы смог сделать данную операцию. Уже после смерти супруга выяснилось, что такой врач в тот период в Билибинской больнице присутствовал, а именно врач-хирург ФИО6, и он мог бы прооперировать.

Истец обратилась к исполняющей обязанности главного врача районной больницы ФИО7, объяснила ситуацию. Та при ней позвонила главному врачу ГУЗ «ЧОБ» ФИО8, которая открытым текстом заявила, что супруг не жилец, поэтому не стоит его везти в Чукотскую окружную больницу в г.Анадырь, дабы не портить им статистику по смертности. Потом истец сама позвонила к главному врачу ГУЗ «ЧОБ», но ФИО8 решила, что супруг не транспортабельный, а на её просьбы направить в районную больницу оперирующего хирурга, было сказано, что статистику Чукотской окружной больницы они портить не станут, что ФИО1 всё равно не жилец, если его прооперирует врач из окружной больницы, то при неблагоприятном исходе смерть пациента будет в статистике ГБУЗ «ЧОБ».

После прямого отказа в оказании срочной неотложной медицинской помощи супругу, истец была вынуждена обращаться в иные учреждения для поиска иной возможности оказания медицинской помощи своему супругу (страховую компанию «СОГАЗ-МЕД», горячую линию Губернатора Чукотского АО, представителю Президента РФ по Чукотскому АО). По настоянию истца врачи районной больницы направляли историю болезни, анализы, и диски с КТ в другие независимые клиники, для того чтобы другие врачи, удаленно смогли определить, нуждаемость в операции. Одна клиника написала, что нужно продолжать то же лечение в больнице города Билибино, а другая – что ФИО1 жизненно необходимо сделать операцию.

31.05.2022 супруга вывели из искусственной комы, сняли с него аппарат ИВЛ, он сразу задышал сам. Супруг улыбался, у него было хорошее настроение, но иногда у него резко пропадал слух. У него брали анализы, делали повторные КТ, но, к сожалению, ничего существенное не менялось.

01.06.2022 о сложившейся ситуации она рассказала по телефону представителю Президента РФ по Чукотскому АО. В результате настойчивых обращений истца и заключения врачей районной больницы о том, что ФИО1 являлся транспортабельным и ему необходима срочная операция, ГБУЗ «ЧОБ» наконец-то согласовала его направление к себе на лечение и 02.06.2022 истцу сказали, что санитарный рейс будет вылетать в г. Анадырь утром 03.06.2022. Однако из-за погодных условий санитарный рейс был выполнен лишь в субботу 04.06.2022 утром.

Вечером 04.06.2022 истец, не дозвонившись до супруга, позвонила в приемный покой ГБУЗ «ЧОБ», где ей сообщили, что супруга положили в инфекционное отделение, что сейчас выходные (суббота) и врач больного осмотрит только в понедельник утром. Истец полагает, что из-за стабильно тяжелого состояния больного необходимо было поместить его в реанимационное отделение под постоянное наблюдение, а не в инфекционное отделение. 05.06.2022 в 12:50 час. истцу на мобильный телефон позвонил супруг, разговаривали минут 10, он сказал, что врач его не осматривал, ему ничего не делали, супруг просто лежит один в палате.

06.06.2022 в 16 час. по телефону от медицинской сестры инфекционного отделения узнала, что супруг переведен в реанимационное отделение и находится под постоянным наблюдением. Вечером этого же дня около 21:45 час. истец позвонила в реанимацию и узнала о смерти супруга.

По заявлению истца следственным комитетом было возбуждено уголовное дело по ч.2 ст.109 УК РФ по факту смерти ФИО1 В рамках уголовного дела была проведена экспертиза в г. Воронеж по медицинским документам, по результатам которой выяснилось, что врачи допустили множество нарушений, не оказали надлежащую помощь. Также была проведана повторная экспертиза в г. Новосибирск, по результатам которой, также были установлены многочисленные нарушения со стороны медперсонала. Экспертиза причинно-следственную связь и вины врачей по факту смерти ФИО1 не усмотрела, в связи с этим было прекращено производство по уголовному делу.

Истец считает, что действия (бездействия), выразившиеся в невыполнении и ненадлежащем выполнение ГБУЗ «ЧОБ» филиал Билибинская районная больница и ГБУЗ «ЧОБ» (г. Анадырь) необходимых пациенту (супругу ФИО1) диагностических и лечебных мероприятий в соответствии с порядком оказания медицинской помощи и стандартами медицинской помощи, со сложившейся клинической практикой, а также нарушение преемственности в лечении привели к ухудшению состояния его здоровья. Обе медицинские организации не приняли все необходимые и возможные меры для своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного и полного диагноза, не назначили и не проводили соответствующего необходимого лечения, неправильно организовали лечебный процесс. Более того, при поступлении в ГБУЗ «ЧОБ» супруг, находясь в тяжелом состоянии, не только не был всесторонне обследован, но вообще фактически был оставлен без медицинской помощи, поскольку - «у врача были выходные!!!», и двое суток просто находился в палате инфекционного отделения, что как следствие не просто способствовало ухудшению здоровья, а привело к неблагоприятному исходу – последующей смерти близкого ей человека и отца ее ребенка.

Указанные события стали причиной нравственных страданий истца, ее несовершеннолетнего сына, затронуты их конституционные права на семью, семейную жизнь, материальное обеспечение. Указанными действиями (бездействиями) ответчика истцу и несовершеннолетнему ребенку причинён моральный вред.

Руководствуясь ст.131-132 ГПК РФ истец просит взыскать с ответчика в её пользу, компенсацию морального вреда, вызванного смертью супруга в размере 5 млн. рублей; в пользу несовершеннолетнего ФИО3 компенсацию морального вреда вызванного смертью отца в размере 5 млн. руб., а также судебные издержки в виде уплаченной государственной пошлины в размере 300 руб.

Ответчиком представлены возражения на иск в письменной форме, в которых указано, что в нарушение положений п.1 ст. 27 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" от 21.11.2011 N 323-ФЗ, ФИО1 не заботился о сохранении своего здоровья. В связи с самолечением пациента с апреля 2022 года и обращением впервые в Билибинскую районную больницу лишь 04.05.2022 сроки диагностики были сильно затянуты. В нарушение требований п.3 ст. 27 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" и назначенного врачом-оториноларингологом лечения в виде продувания евстахиевых труб 3 раза через день, ФИО1 не являлся на прием к врачу для выполнения данной процедуры 06.05.2022 и 08.05.2022, т.е. не соблюдал режим лечения и лишил врача возможности его наблюдения. В течение 20 дней ФИО1 ходил на работу, проходил предрейсовый/послерейсовые медосмотры, и не являлся к врачу. Отсутствие повторного обращения могло быть воспринято врачом за положительную динамику в лечении. Лишь 24.06.2022 ФИО1 является на прием к врачу-терапевту и был госпитализирован по экстренным показаниям в связи с тяжелым состоянием.

В части заключений судебно-медицинских экспертиз, проведенных в рамках расследования уголовного дела, ответчик указал, что эксперты ООО «Экспертная организация «Воронежский центр медицинских экспертиз» (г. Воронеж) (заключение от 18.10.2022 № №) не в полном объеме владели информацией по течению болезни пациента ФИО1 Их заключение составлено лишь двумя экспертами и содержит противоречия.

Относительно повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы, производство которой было поручено экспертам Автономной некоммерческой организации по развитию экспертной деятельности, организации и проведению экспертиз "Многопрофильный экспертный центр» (г. Новосибирск) (заключение от 31.01.2023 № №), выявившей дефекты оказания медицинской помощи, ответчик в части дефектов, допущенных в Билибинской районной больнице, пояснил:

1) указано, что при лечении ФИО1 в амбулаторных условиях 04.05.2022 неполно собран анамнез (история заболевания). В данном случае нельзя это утверждать по причине того, что пациент сообщил врачу об ушной боли, и способах самостоятельного лечения, анамнез собирается со слов пациента. Данная информация не нашла своего отражения в медицинской документации и это является замечанием по ее ведению, которое не влияет на исход случая;

2) не направление пациента к врачу «сурдологу-оториноларингологу» является необоснованным, так как в соответствии с п.22 приказа Министерства здравоохранения РФ №905н от 12.10.12 «Об утверждении порядка оказания медицинской помощи по профилю оториноларингология» - пациенты направляются к врачу сурдологу-оториноларингологу только случае, если имеется подозрение или выявлено заболевание, связанное с нарушением слуха (нейросенсорная тугоухость), а в данном случае снижение слуха было симптомом заболевания «средний отит». В этом случае, консультация сурдолога-оториноларииголога не требовалась, данный специалист занимается подбором слухового аппарата либо оперативным восстановлением навсегда потерянного слуха;

3) не назначена повторная явка к врачу-оториноларингологу. В данном случае, имеет место быть небрежное оформление медицинской документации. Врач в амбулаторной карте написал, что пациент должен явиться для продувания Е-вых труб (3 раза через день), таким образом, пациент был поставлен в известность, что уже через день, он должен явиться к врачу для проведения процедуры, пациент более не явился к врачу на прием, у врача не было возможности оценить динамику течения заболевания, провести коррекцию плана обследования и лечения и определиться с клиническим диагнозом;

4) при поступлении в стационар Билибинской районной больницы у ФИО1 не был взят в первый день анализ на бактериальный посев. Данный анализ производит СЭС, пробирки для бактериального посева берутся в СЭС. После получения результатов клинической лаборатории проведения КТ легких и головного мозга, было установлено, что антибактериальная терапия должна проводиться безотлагательно. СЭС к этому времени уже не работал, поэтому пробирки можно было получить только утром следующего дня;

5) не проведен осмотр пациента врачом оториноларингологом в течение 1 часа с момента поступления в стационар (в данном случае с момента проведения КТ головного мозга 26.05.22), якобы осмотр оториноларингологом был проведен 27.05.22. Замечание не обоснованное. При обращении к терапевту 24.05.22 в 13.00ч. пациент не успел рассказать о своих проблемах с ушами, он жаловался на слабость, кашель, отдышку, после чего он потерял сознание и начались судороги, внешних признаков заболевания уха не было (гиперемия, отечность, выделение). В данном случае необходимо было исключить инсульт, что и сделали, проведя КТ головного мозга. После получения результатов обследований, изучения медицинской документации, выяснения дополнительных сведений о пациенте от родственников, было выяснено, что у ФИО1 имелось заболевание уха, и тогда была назначена консультация врача-оториноларинголога. Утром 25.05.22 врач-оториноларинголог осмотрел пациента и назначил КТ височной кости, на котором был обнаружен гнойный мастоидит. Далее, врач-оториноларинголог осматривал пациента ежедневно;

6) не выполнен парацентез в течении 3 часов с момента установления диагноза. В соответствии с клиническими рекомендациями Министерства здравоохранения РФ от 2021 года «Отит средний и острый» имеются четкие показания для выполнения парацентеза, которые отсутствовали (выбухание, инфильтрация барабанной перепонки при неперфорированной форме, наличие выраженного болевого синдрома, который не купируется препаратами HBС, либо при отсутствии положительной динамики на фоне системной антибактериальной терапии на протяжении 72 часов). У пациента ФИО1 барабанная перепонка была бледно-розовая, не напряженная, без перфорации. Когда парацентез 30.05.22 был проведен, гнойного отделяемого не было, получено скудное слизистое отделяемое. Таким образом, сроки приведения данной манипуляции не повлияли на исход случая;

7) в Билибинской районной больнице не проведено оперативное лечение - антромастоидотомия. Пациент ФИО1 поступил в Билибинскую районную больницу в крайне тяжелом состоянии в отделение реанимации. На фоне продолжающихся судорог и нарастания дыхательной недостаточности сразу был переведен на ИВЛ. Состояние пациента оставалось тяжелым, необходимо было скомпенсировать основные жизненно важные функции. Операционное вмешательство - это всегда операционная травма, она усугубила бы его тяжелое состояние. Существует понятие предоперационная подготовка, чтобы пациент не погиб на операционном столе. При нахождении ФИО1 на стационарном лечении в Билибинской районной больнице, врач-оториноларинголог неоднократно поднимала вопрос о необходимости проведения данной операции, но так как сама имела небольшой опыт работы 5,5 лет в амбулаторной службе и операционными манипуляциями в полной мере не владела, то исходя, из основного принципа медицины «не навреди», не могла на себя взять ответственность и пойти на оперативное вмешательство при нестабильном состоянии пациента. Районная больница неоднократно через решение врачебной комиссии обращалась в ГБУЗ «ЧОБ» (г. Анадырь) с просьбой о проведении оперативного вмешательства, специалистом имеющий больший опыт работы, либо провести операцию в ГБУЗ «ЧОБ»;

8) в диагноз ФИО1 не внесен «сепсис» и не проведено определение прокальцитонина. ФИО5 не имеет определяющего значения, так как его определяли в ГБУЗ «ЧОБ» (г. Анадырь), получили значение 0,2 нг/мл, при имеющемся сепсисе (повышение прокальцитонина более 0,5 нг/мл говорит о наличии сепсиса, согласно современной концепции сепсиса). В соответствии с современной концепцией сепсиса помимо признаков системной воспалительной реакции, должна была присутствовать полиорганная недостаточность: почечной недостаточности не было - суточный диурез был достаточный, креатинин - не поднимался выше нормы (почки справлялись), сердечнососудистая система работала стабильно (АД на достаточном уровне без медикаментозтюй поддержки, нарушений ритма не было), печень со своей функцией справлялась в полном объеме (трансоминазы были в пределах от 19.4 до 83 при норме 40, значимым считается повышение трансомниаз выше нормы в 5 раз), билирубин был не критичным (однократно 35,7, в остальные дни в пределах нормы до 21). Пациент находился на ИВЛ в связи с необходимостью противосудорожного лечения, высокими дозами спецпрепаратов, которые в свою очередь подавляют дыхание и именно по этому находился на ИВЛ. Таким образом, критериев для установления диагноз «сепсис» было недостаточно и он не был выставлен.

В части выводов о дефектах оказания медицинской помощи в ГБУЗ «ЧОБ» (г.Анадырь) ответчик пояснил:

1) «клинический диагноз установлен не своевременно». Пациент прибыл санитарным рейсом в ГБУЗ «ЧОБ» уже с поставленным диагнозом, ситуация с данным пациентом постоянно обсуждалась и прорабатывалась тактика лечения между Билибинской больницей и окружной больницей. В соответствии с приказом Министерства здравоохранения РФ № 203н от 10.05.2017 «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи» п.2,2 п.п. «з» - клинический диагноз устанавливается в течении 72 часов с момента поступления пациента в профильное отделение медицинской организации;

2) «не выполнен осмотр врача-отоларниголога в течение 1 часа от момента поступления в стационар». Перед отправкой в ГБУЗ «ЧОБ» (г. Анадырь) ФИО1 был осмотрен врачом-оториноларингологом в Билибинской больнице;

3) «с учетом установленного диагноза «сепсис», отсутствует оценка состояния и степени тяжести заболевания не позднее 1 часа от момента установления диагноза». Это является ошибкой ведения документации и никак не оказывает влияния на ход лечения и заболевания. Оценка тяжести заболевания отсутствует в результате того, что диагноз был установлен ранее, пациент ФИО1 был доставлен из реанимационного отделения ГБУЗ «ЧОБ» филиал - Билибинская районная больница в тяжелом состоянии;

4) «не проведены исследования бактериологического состояния крови на стерильность в течение 1 часа от момента поступления в стационар (выполнено 06.06.2022)». Данная ситуация возникла в результате того, что вышеописанный анализ производит СЭС и пробирки берутся в СЭС. Пациент поступил в пятницу, анализ не представлялось возможным сделать в течение часа;

5) «с учетом отрицательной динамики 06.06.2022 в 18:00 ФИО1 не переведен на искусственную вентиляцию легких, так как дыхание было у него самостоятельным». На фоне применения увлаженного кислорода сатурация оставалась достаточной - 96%, гемодинамика стабильная АД -120/80, ЧСС - 78 в минуту, показаний для перевода на ИВЛ не было;

6) «не проведено оперативное лечение – антромастоидотомия». Для проведения данной операции необходимо было стабилизировать состояние пациента, что не было достигнуто к 06.06.2022.

Ответчик полагает, что порядки, стандарты и клинические рекомендации пишутся относительно «типового» больного, они обязательны, в случае если соблюдаются интересы больного. Невыполнение какого-либо положения порядков и стандартов, при наличии уникальной клинической ситуации у конкретного больного, не должны расценивается судебно-медицинскими экспертами, как дефект оказания медицинской помощи. В данном случае пациент не являлся типичным случаем, наличие индивидуальных анатомических особенностей слухового аппарата (имелась узость слуховых проходов, значительно ослабленный иммунитет, в результате употребления наркотических веществ и возможно алкоголя), у пациента была значительно снижена критика к своему здоровью, в результате чего пациент обратился поздно к врачу, и не выполнял указания врача о явке, игнорируя показания к продуванию Е-вых труб (т.1 л.д. 158, т.3 л.д. 106-109).

В судебном заседании истец ФИО4 требования поддержала в полном объеме по основаниям, изложенным в исковом заявлении.

Прокурор в судебном заседании полагал доказанным факт нарушения порядка, стандартов и клинических рекомендаций при оказании медицинской помощи ответчиком пациенту ФИО9, а исковые требования подлежащими удовлетворению частично и просил взыскать в пользу ФИО4 и в пользу несовершеннолетнего ФИО3 по 500 000 руб.

Представитель ответчика ГБУЗ «ЧОБ» в судебное заседание не явился, извещен надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства. В нарушение требований ч.1 ст.167 ГПК РФ ответчик о причинах неявки представителя суд не известил, доказательства уважительности этих причин не представил и не просил рассмотреть дело в отсутствие представителя.

Представитель ответчика Департамента финансов и имущественных отношений Чукотского АО в судебное заседание не явился, извещен надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства, в письменных объяснениях пояснил, что согласно карты учета имущества по состоянию на 01.01.2024 ГБУЗ «ЧОБ» имеет в собственности объекты транспорта, приобретенные за счет средств, полученных от доходов деятельности стоимостью 30 013 471,88 руб., без учета стоимости остального имущества, в связи с чем считает, что не имеется оснований для привлечения его в качестве соответчика по настоящему делу (т. 1 л.д. 202).

На основании ч.4 ст.167 ГПК РФ дело рассмотрено в отсутствие представителей ответчиков. Выслушав объяснения лиц, участвующий в деле, и заключение прокурора, исследовав письменные доказательства из материалов дела, суд приходит к следующему.

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на охрану здоровья. Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (ч. 1 ст. 41 Конституции Российской Федерации).

Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21.11.2011 г. №323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" (далее – Федеральный закон "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

В ст. 4 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" закреплены такие основные принципы охраны здоровья граждан, как соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи (пункты 1, 2, 5 - 7 ст. 4 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Медицинская помощь – это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент – физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 ст. 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (части 1, 2 ст. 19 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

В пункте 21 ст. 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" определено, что качество медицинской помощи – это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно ч. 2 ст. 64 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 ст. 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 ст. 98 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, следует, что право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Пунктом 1 ст. 150 ГК РФ определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда (ч. 1 ст. 151 ГК РФ).

В силу пункта 49 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

Пунктом 1 ст. 1 Семейного кодекса РФ предусмотрено, что семья, материнство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства. Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав.

Исходя из норм Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса РФ, статей 150, 151 ГК РФ и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации следует, что моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относится жизнь и здоровье, охрана которых гарантируется государством в том числе путем оказания медицинской помощи. В случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

В силу п. 1 ст. 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 "Обязательства вследствие причинения вреда" (статьи 1064 - 1101) и ст. 151 ГК РФ.

Как следует из разъяснений пункта 48 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 N 33 Медицинские организации несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (ст. 19 и части 2, 3 ст. 98 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

Так судом установлено, что с ДД.ММ.ГГГГ истец ФИО4 состояла в браке с ФИО1, в котором у них ДД.ММ.ГГГГ родился сын – ФИО3 (т. 1 л.д.10,11).

06.06.2022 ФИО1 умер в г. Анадырь в отделении реанимации и интенсивной терапии ГБУЗ «ЧОБ» (т. 1 л.д.9).

В связи со смертью супруга ФИО4 обратилась в следственные органы с заявлением о привлечении к ответственности лиц, виновных в неоказании своевременной квалифицированной медицинской помощи ФИО1

В порядке рассмотрения сообщения о преступлении (ст.144 УПК РФ) с целью установления причины смерти; причинно-следственной связи между действиями медицинских работников и наступлением смерти ФИО1 органом предварительного расследования были назначены ряд судебно-медицинских экспертиз.

Согласно выводам судебно-медицинской экспертизы трупа ГАУЗ ЧАО «Бюро СМЭ» от 12.07.2022 № № смерть ФИО1 наступила в результате заболевания – правостороннего серозного среднего отита (воспаления среднего уха), осложнившегося правосторонним мастоидитом (воспаление ячеек сосцевидного отростка височной кости), развитием септицемии (общего заражения организма) с проявлением инфекции в виде острого гнойного менингоэнцефалита (воспаления оболочек и вещества головного мозга) с субдуральными абсцессами головного мозга; двухсторонней нижнедолевой очагово-сливной гипостатической пневмонии, лейкоцитарного гепатита (т.2 л.д.8-32).

27.07.2022 страшим следователем Анадырского межрайонного следственного отдела СУ СК РФ возбуждено уголовное дело по факту смерти ФИО1, по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ, ФИО4 признана потерпевшей (том № 2 л.д. 1-2, 3-5).

Из заключения комиссионной судебно-медицинской экспертизы ООО «Экспертная организация «Воронежский центр медицинских экспертиз» (г. Воронеж) от 18.10.2022 №№ (проведенной по материалам проверки) следует, что

– обследование ФИО1 в амбулаторных условиях в филиале ГБУЗ «ЧОБ больница» Билибинская районная больница произведено не в полном объеме. В нарушение п.22 Приказа Министерства здравоохранения РФ от 12.11.2012 № 905Н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи населению по профилю «оториноларингология» больной не направлен к врачу-сурдологу-оториноларингологу для проведения обследования, дифферинциальной диагностики, определения тактики лечения, проведения необходимых лечебных мероприятий и диспансерного наблюдения. В соответствии с п.2.1 Приказа Министерства здравоохранения РФ от 01.04.2022 года «Об утверждении стандартов первой медико-санитарной помощи взрослым при остром среднем отите», следовало назначить повторную явку пациента для оценки результатов лечения, не произведена пальпация и перкуссия сосцевидного отростка, вестибулометрия. Лечение назначено неверно: согласно вышеуказанной медицинской помощи не назначена антибактериальная терапия, противовоспалительная терапия, не указана кратность и длительность продувания евстахиевой трубы, не назначена повторная явка.

– в стационарных условиях в филиале ГБУЗ «ЧОБ» Билибинская районная больница лечение проведено неверно. Не выполнен парацентез барабанной перепонки при поступлении в стационар 24.05.2022. Нет результата бактериологического посева при парацентезе от 30.05.2022, хотя в дневнике указан факт забора материала при операции. Не выполнен забор крови на стерильность при поступлении. Отсутствует оценка степени нарушения сознания по Глазго при поступлении. Не выполнена полная санация очага инфекции (антромастоидолтомия). С учетом диагноза пациент ФИО1 нуждался в срочном хирургическом лечении (антромастоидолтомия) сразу после получения РКТ ГМ от 26.05.2022, санация правого уха – не выполнена (клинические рекомендации «Острый средний отит», утвержденные Министерством здравоохранения РФ в 2021 году).

– в стационарных условиях в ГБУЗ «ЧОБ» не произведена санация правого уха (антромастоидолтомия) (клинические рекомендации «Острый средний отит», утвержденные Министерством здравоохранения РФ в 2021 году).

– при оказании медицинской помощи ФИО1 сотрудниками филиала ГБУЗ «ЧОБ» Билибинская районная больница, ГБУЗ «Чукотская окружная больница» имело место нарушение действующих медицинских стандартов и правил, а именно приказа Министерства здравоохранения РФ от 12.11.2012 №905н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи населению по профилю «оториноларингология» и Клинических рекомендаций «Острый средний отит», утвержденных Министерством здравоохранения РФ в 2021 году. Не проведение в стационаре Билибинская районная больница срочного хирургического лечения – санации среднего уха (антромастоидотомия) привело к ухудшению внутричерепных осложнений. Данное нарушение состоит в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти ФИО1 (т. 2 л.д. 36-76).

В связи с возникновением сомнений в обоснованности заключения экспертов ООО «Экспертная организация «Воронежский центр медицинских экспертиз» из-за не соблюдения требований ч.1 ст.200 УПК РФ, отсутствия экспертной оценки причины смерти ФИО1 (исследования и анализа протокола патологоанатомического вскрытия трупа) и наличия противоречий в выводах экспертов в ходе предварительного расследования следователем 28.11.2022 была назначена повторная комиссионная судебно-медицинская экспертиза, производство которой поручено другому экспертному учреждению – Автономной некоммерческой организации по развитию экспертной деятельности, организации и проведению экспертиз "Многопрофильный экспертный центр» (г. Новосибирск) (т.2 л.д.88-91, т.3 л.д. 1-4).

Исследовав в судебном заседании заключение экспертов ООО «Экспертная организация «Воронежский центр медицинских экспертиз», оценив его наряду с другими доказательствами, в том числе, медицинскими документами, суд соглашается с мнением органа предварительного расследования, признавшим выводы экспертов ООО «Экспертная организация «Воронежский центр медицинских экспертиз» необоснованными. Заслуживает внимание и доводы ответчика, что эксперты Воронежского центра владели информацией не в полном объеме (в частности не обладали гистологическим архивом от трупа); о противоречивости выводов экспертов, вынесенных без учета существенной разницы степени тяжести состояния пациента на дни госпитализации в Билибинскую районную больницу и в ГБУЗ «ЧОБ» (г.Анадырь).

Оценивая в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами, на основании ст.67 ГПК РФ, при разрешении настоящего спора судом отдано предпочтение и приняты во внимание выводы экспертных заключений Автономной некоммерческой организации по развитию экспертной деятельности, организации и проведению экспертиз "Многопрофильный экспертный центр» г. Новосибирск (далее – АНО «МЭЦ») от 31.01.2023 № №, № №. Эти экспертизы АНО «МЭЦ» произведены не менее чем двумя экспертами одной специальности; эксперты имеют соответствующую квалификацию, ученую степень, образование, соответствующие сертификаты, дипломы и длительный стаж работы; их выводы основаны не только на материалах предварительной проверки сообщения о преступлении, а на материалах уголовного дела (в 6 томах), медицинских картах амбулаторного и стационарного больного, заключениях и оптических дисках КТ, СКТ головного мозга, гистологического архива и др.; экспертами приняты во внимание все материалы, представленные на экспертизу, в том числе, показания потерпевшей, свидетелей, специалистов, акт проверки территориального органа Федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения по Чукотскому АО от 11.10.2022 №3; представленным материалам экспертами был сделан соответствующий анализ; заключение соответствует требованиям законодательства, содержит обоснование выводов, ссылки на использованные методики и нормативную документацию (т.2 л.д.92-172, т.3 л.д. 5-91).

Судебно-медицинскими экспертизами АНО «МЭЦ» от 31.01.2023 № №, № № установлено ненадлежащее оказание ответчиком ГБУЗ «ЧОБ» медицинской помощи ФИО1 Из экспертных заключений следует, что персоналом лечебного учреждения были допущены нарушения действующих медицинских стандартов и правил при оказании ФИО1 медицинской помощи, которые не состоят в прямой причинно-следственной связи с его смертью (т.2 л.д.92-172, т.3 л.д. 5-91).

У ФИО1 имелся правосторонний средний отит, осложнившийся правосторонним деструктивным мастоидитом с развитием сепсиса (септикопиемическая форма: гнойный менингоэнцефалит с субдуральными абсцессами головного мозга, сливная абсцедирующая пневмония, множественные абсцессы в печени, единичные абсцессы в мозговом слое надпочечников), полиорганной недостаточности, отека, дислокации головного мозга, явившимися непосредственной причиной смерти ФИО1

Неблагоприятный исход (наступление смерти) в данном случае обусловлен давностью заболевания, поздним обращением за медицинской помощью (болен с января 2022), что привело к развитию и генерализации гнойного процесса (развитию сепсиса) уже к моменту поступления в ГБУЗ «ЧОБ» филиал Билибинская РБ.

При оказанной медицинской помощи амбулаторно 04.05.2022 допущены следующие нарушения лечащим врачом (ст.70 Федерального закона от 21.11.2011 N 323-ФЗ):

1) не полно собран анамнез (Приказ Минздрава России от 10.05.2017 N 203н "Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи" – пп. «б» п.2.1.);

2) пациент не направлен к врачу сурдологу-отоларингологу (Приказ Минздрава России от 12.11.2012 N 905н "Об утверждении порядка оказания медицинской помощи населению по профилю "оториноларингология" – п.22);

3) не назначена повторная явка к врачу-отоларингологу (Приказ Минздрава России от 01.04.2022 №230н «Об утверждении стандарта первичной медико-санитарной помощи взрослым при остром среднем отите (диагностика и лечение) – п.2.1);

4) с учетом длительности заболевания (жалобы на протяжении 2 мес.) не направлен на КТ височных костей (Клинические рекомендации «Отит средний острый», утв. Минздравом России в 2021 г. – Раздел 2.4 «Инструментальные диагностические исследования»).

Отсутствие консультации врача-сурдолога, не назначение повторной явки не оказали влияния на течение и исход заболевания. Поскольку давность развития деструктивного мастоидита установить невозможно, достоверно утверждать, что проведение КТ височных костей позволило бы раньше установить диагноз, также не представляется возможным.

При оказанной медицинской помощи в стационарных условиях Билибинской районной больницы с 24.05.2022 по 04.06.2022 допущены следующие нарушения лечащим врачом:

1) не взят бактериальный посев крови при поступлении (Приказ Минздрава России от 10.05.2017 N 203н "Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи" – пп. 7 п.3.1.9.);

2) не выполнен осмотр врачом оториноларингологом в течение 1 часа от момента поступления в стационар (Приказ Минздрава России от 10.05.2017 N 203н "Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи" – пп. 1 п.3.8.1.);

3) не выполнен парацентез в течение 3 часов с момента установления диагноза (Приказ Минздрава России от 10.05.2017 N 203н "Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи" – пп. 3 п.3.8.1.);

4) не проведено оперативное лечение антромастоидотомия (Клинические рекомендации «Отит средний острый», утв. Минздравом России в 2021 г. – Раздел 3.2 «Хирургическое лечение»);

5) не установлен диагноз «сепсис» и не проведено определение биомаркеров сепсиса – прокальцитонин, лактат (Приказ Минздрава России от 10.05.2017 N 203н "Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи" – пп. 2, 13 п.3.1.18);

Нарушения, указанные в п. 1-3, 5 не оказали влияния на течение и исход заболевания. Лечение ФИО1 было проведено в соответствии с основными принципами лечения сепсиса (антибактериальная терапия, симптоматическое лечение, инфузионно-дезинтоксикационная терапия).

Отсутствие оперативного лечения при наличии деструктивного мастоидита могло способствовать прогрессированию заболевания, повышая тем самым вероятность наступления неблагоприятного исхода. Однако, учитывая давность заболевания, позднее обращение за медицинской помощью, генерализацию гнойного процесса (развитие сепсиса) к моменту обращения в ГБУЗ «ЧОБ» филиал Билибинская районная больница, проведение оперативного лечения (антромастоидотомии) не гарантировало выздоровление пациента и наступление благоприятного исхода для пациента. В данном случае смерть ФИО1 наступила от сепсиса, при котором менингоэнцефалит являлся одним из его проявлений.

– При оказанной медицинской помощи в стационарных условиях ГБУЗ «ЧОБ» (г. Анадырь) с 04.06.2022 по 06.06.2022 допущены следующие нарушения лечащим врачом:

1) клинический диагноз установлен несвоевременно – на 3 сутки от момента поступления в стационар (Приказ Минздрава России от 10.05.2017 N 203н "Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи" – пп. «з» п.2.2);

2) не выполнен осмотр врача-отоларинголога в течение 1 часа от момента поступления в стационар (Приказ Минздрава России от 10.05.2017 N 203н "Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи" – пп. 1 п.3.8.1);

3) с учетом установленного диагноза «Сепсис» отсутствует оценка состояния и степени тяжести заболевания по шкале SOFA не позднее 1 часа от момента установления диагноза; не проведено исследование уровня лактата, кислотно-основного состояния крови, не выполнено не менее двух заборов проб крови, взятых из вен разных верхних конечностей, с интервалом 30 минут для бактериологического исследования крови на стерильность с определением чувствительности возбудителя к антибиотикам и другим лекарственным препаратам в течение 1 часа с момента поступления в стационар (выполнено однократно 06.06.2022) (Приказ Минздрава России от 10.05.2017 N 203н "Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи" – пп. 1, 2, 4, 5 п.3.1.18);

4) с учетом отрицательной динамики 06.06.2022 в 18:00 - угнетение уровня сознания до комы I - пациент не переведен на искусственную вентиляцию легких; в соответствии с данными специальной литературы является показанием для начала респираторной терапии (Интенсивная терапия: национальное руководство: в 2 т. / под ред. ФИО10, ФИО11);

5) не проведено оперативное лечение – антромастондотомия (Клинические рекомендации «Отит средний острый», утв. Минздравом России в 2021 г. – Раздел 3.2 «Хирургическое лечение»).

При проведении реанимационных мероприятий с учетом асистолии дефибрилляция проведена необоснованно.

Своевременное установление клинического диагноза, проведение оперативного лечения на этапе оказания медицинской помощи в ГБУЗ «ЧОБ» не гарантировало наступление благоприятного исхода.

В соответствии с п.24 Приказа Минздравсоцразвития РФ от 24.04.2008 N 194н "Об утверждении Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека" ухудшение состояния здоровья человека, вызванное характером и тяжестью травмы, отравления, заболевания, поздними сроками начала лечения, его возрастом, сопутствующей патологией и др. причинами, не рассматривается как причинение вреда здоровью.

Все вышеперечисленные выявленные нарушения действующих медицинских стандартов и правил не состоят в причинно-следственной связи со смертью ФИО1

Вместе с тем эксперты отмечают, что в соответствии с клиническими рекомендациями, а также данными специальной литературы, наличие признаков развития внутричерепных осложнений (синус-тромбоза, менингита, абсцесса) является абсолютным показанием для проведения неотложной операции – антромастоидотомии. Учитывая наличие менингита, а также, по данным КТ головного мозга, признаков правостороннего гнойного мастоидита с деструкцией ячеек, деструкцией пирамидки височной кости, у ФИО1 имелись абсолютные показания для проведения оперативного вмешательства.

ГБУЗ «ЧОБ» филиал Билибинская РБ имеет лицензию на оказание специализированной медицинской помощи в стационарных условиях по оториноларингологии (за исключением кохлеарной имплантации) (лицензия № ЛО-87-01-000054 от 07.04.2020, Приложение №1). Эксперты высказались категорично, что при наличии лицензии на оказание «оториноларингология», абсолютных показаний к проведению неотложного оперативного вмешательства, имеющейся технической возможности, с учетом профессионального стандарта «Врач-оториноларинголог» оперативное лечение (антромастоидотомия) могло и должно было быть проведено в условиях ГБУЗ «ЧОБ» филиал Билибинская РБ.

Также указано, что состояние ФИО1 в период с 24.05.2022 по 31.05.2022 можно расценить, как относительно нетранспортабельное, однако, учитывая необходимость проведения неотложного оперативного вмешательства в случае отсутствия возможности оказания медицинской помощи в ГБУЗ «ЧОБ» филиал Билибинская РБ, транспортировка ФИО1 была в указанный период возможна в условиях искусственной вентиляции легких в ближайшие сутки после постановки данного диагноза. Транспортировка тяжелого больного санитарной авиацией, безусловно, создает риск ухудшения состояния больного (перепады атмосферного давления, непредвиденные ситуации и др.), однако предсказать, в какой степени может ухудшиться (или не ухудшиться) состояние больного, невозможно.

Состояние ФИО1 04.06.2022 за период транспортировки не ухудшилось – поступил в ГБУЗ «ЧОБ» (г.Анадырь) в сознании, со стабильной гемодинамикой.

В соответствии со ст. 70 Федерального закона от 21.11.2011 №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» лечащий врач организует своевременное квалифицированное обследование и лечение пациента... приглашает для консультаций врачей-специалистов, при необходимости созывает консилиум врачей. Рекомендации консультантов реализуются только по согласованию с лечащим врачом, за исключением случаев оказания экстренной медицинской помощи. Таким образом, окончательное решение о тактике лечения пациента принимает лечащий врач (т. 3 л.д. 5-89).

27.02.2023 уголовное дело по факту смерти ФИО1 прекращено в связи с отсутствием события преступления, предусмотренного ч.2 ст.109 УК РФ. Потерпевшая (истец) выразила согласие на прекращение уголовного дела (т.3 л.д.92-103).

У суда отсутствуют основания не доверять указанным выводам судебно-медицинских экспертиз АНО «МЭЦ» от 31.01.2023 № № и № №, поскольку эксперты имеют соответствующую квалификацию, длительный стаж работы, предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст.307 УК РФ. Экспертами были учтены не только содержание медицинской документации, но и показания лечащих врачей ФИО1 и других медицинских работников ГБУЗ «ЧОБ», причастных к оказанию медицинской помощи.

В показаниях этих медицинских работников, в том числе, отражены их мнения в части: принятия ими необходимый мер для своевременного и квалифицированного обследования; соответствия обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям; влияния дефектов оказания медицинской помощи, выявленных актом проверки территориального органа Федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения по Чукотскому АО от 11.10.2022 №3 и заключением судебно-медицинской экспертизы от 18.10.2022 № № (проведенной ООО «Экспертная организация «Воронежский центр медицинских экспертиз») на правильность проведения диагностики, назначения соответствующего лечения и на течение заболевания пациента.

Представленные же ответчиком ГБУЗ «ЧОБ» суду возражения на иск в части, касающихся дефектов оказания им медицинской помощи ФИО1 фактически тождественны показаниям его медицинских работников в этой части, которые были отражены в заключениях и учтены экспертами АНО «МЭЦ».

В тоже время ответчиками относимость и допустимость заключений АНО «МЭЦ» при разрешении настоящего гражданского дела не оспаривалось. Доказательств, указывающих на недостоверность заключений АНО «МЭЦ», либо ставящих под сомнение выводы его экспертов, каких-либо новых доказательств, не получивших оценку экспертами и опровергающих их выводы, истцом и ответчиками суду не представлено, ходатайств о назначении повторной и(или) дополнительной судебной экспертизы сторонами не заявлено.

Поэтому, при вынесении решения суд берет в основу приведенные экспертные заключения, выполненные АНО «МЭЦ» в ходе предварительного расследования по уголовному делу.

Довод ГБУЗ «ЧОБ» о «не типичности» пациента ФИО1 из-за наличия индивидуальных анатомических особенностей слухового аппарата, значительно ослабленного иммунитета в результате употребления наркотических веществ и возможно алкоголя, суд считает необоснованными, поскольку они не нашли подтверждение ни в одном из вышеприведенных заключений судебно-медицинских экспертиз. В нарушение ст.56 ГПК РФ ответчиками же не доказано о наличии уникальной клинической ситуации у пациента ФИО1 и, что невыполнение требований порядков и стандартов, не подлежало оценке судебно-медицинскими экспертами как дефект оказания медицинской помощи.

Довод ГБУЗ «ЧОБ» части причины не взятия бактериального посева крови при поступлении ФИО1 в районную больницу из-за отсутствия пробирки, предоставляемой санитарно-эпидемиологической службой, которая на тот момент уже не работала, не исключает вины лечебного учреждения, так как обязанность по своевременной диагностике (в данном случае отбора биологического материала не позднее 1 часа в специальную пробирку после распознавания менингита) возложена на медицинскую организацию, которая и должна заблаговременно предусмотреть и организовать взаимодействие с иными службами для надлежащего оказания медицинской помощи.

На основании представленных сторонами доказательств суд приходит к выводу, что при оказании медицинской помощи пациенту ФИО1 лечебным учреждением – ГБУЗ «ЧОБ» были допущены нарушения соответствующих порядков оказания медицинской помощи и клинических рекомендаций, указанных в заключениях повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы АНО «МЭЦ». Прямой причинно-следственной связи между действиями медицинских работников ГБУЗ «ЧОБ» и наступлением смерти ФИО1 экспертами не установлено. Неблагоприятный исход в данном случае вызван давностью заболевания, поздним обращением пациента за медицинской помощью и как следствие поздними сроками начала лечения, характером заболевания.

Однако лечебным учреждением ГБУЗ «ЧОБ» были нарушены права пациента вследствие некачественного оказания ему медицинской помощи, в частности: не были приняты при оказании медицинской помощи все необходимые и возможные меры для своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза; организация обследования и лечебного процесса не полностью соответствовала установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения); выявленные дефекты оказания медицинской помощи могли повлиять на течение заболевания пациента (способствовать ухудшению состояния здоровья, повышая вероятность наступления неблагоприятного исхода), и, как следствие, привели к нарушению прав ФИО1 в сфере охраны здоровья. При своевременной диагностике заболевания, назначении и проведении адекватного лечения вероятность сохранения жизни ФИО1 повышалась.

При этом лечебным учреждением не доказано наличие оснований для освобождения его от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, и в причинении истцам морального вреда.

В связи с нарушением прав ФИО1 в сфере охраны здоровья при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены супругой и ребенком, поскольку ненадлежащим оказанием медицинской помощи супругу и отцу, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, лично им причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ.

При таких обстоятельствах, с учетом вышеприведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, в системной взаимосвязи с нормами Гражданского кодекса Российской Федерации, предусматривающими основания и условия ответственности за причинение вреда, суд приходит к выводу об удовлетворении исковых требований к ответчику ГБУЗ «ЧОБ», поскольку медицинские организации несут ответственность за нарушение права граждан на охрану здоровья и обязаны возместить причиненный при оказании гражданам медицинской помощи вред, в том числе моральный вред.

Доводы представителя ответчика ГБУЗ «ЧОБ» о том, что одним из условий наступления ответственности за причинение морального вреда является наличие прямой причинной связи между противоправным поведением ответчика и наступившим вредом (ухудшением состояния здоровья и смертью ФИО1, повлекшим причинение истцам моральных страданий), противоречат приведенному выше правовому регулированию спорных отношений, которым возможность взыскания компенсации морального вреда не поставлена в зависимость от наличия только прямой причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом, поскольку нарушение установленных в соответствии с законом порядка и стандарта оказания медицинской помощи, является нарушением требований к качеству медицинской помощи.

Наличие недостатков оказания медицинской помощи, констатированное проведенными по делу судебно-медицинскими экспертизами, сами по себе в силу вышеприведенных положений ст. 19 и ч. 2, 3 ст. 98 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации" является обстоятельством, свидетельствующим о наличии оснований для компенсации морального вреда.

Определяя размер компенсации морального вреда суд, исходя из положений ст. 1099 ГК РФ, руководствуется правилами, предусмотренными главой 59 и ст.151 ГК РФ.

Ст. 1101 ГК РФ предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий (пункт 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33).

Так, при определении размера компенсации морального вреда суд учитывает тяжести перенесенных ФИО4 и несовершеннолетним ФИО3 (на тот период ребенку было 4 года) переживаний по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести состояния супруга и отца, непринятия всех возможных мер для оказания супругу и отце необходимой и своевременной помощи, которая могла бы повысить вероятность благоприятного исхода, переживаний, обусловленных осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи (в частности, своевременным сбором анамнеза о длительности, характере заболевания и своевременным направлением на КТ височных костей при оказании амбулаторной помощи; проведением оперативного вмешательства – антромастондотомии, которое могло и должно было быть проведено в условиях ГБУЗ «ЧОБ» при оказании медицинской помощи в стационарных условиях).

Истцы и ФИО1 до смерти последнего проживали одной семьей, ребенок получал от него родительскую любовь и заботу, находился на его иждивении.

Руководствуясь ч.1 ст.61 ГПК РФ суд соглашается с утверждениями истцов и признает общеизвестными, не нуждающимся в доказывании обстоятельства, что смерть супруга и отца, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся длительными близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, сама по себе является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие близких родственников, влечет состояние субъективного эмоционального расстройства, поскольку утрата близкого человека является тяжелейшим событием в жизни, рассматривается в качестве наиболее сильного переживания, а в отношении несовершеннолетнего ребенка факт причинения морального вреда смертью одного из родителей, во всяком случае, должен предполагаться. Сами по себе указанные факты, безусловно, являются психотравмирующими обстоятельствами и причиняют нравственные страдания.

В силу ст.151 ГК РФ истцы имеет право на денежную компенсацию этого вреда, а их требования в указанной части подлежит удовлетворению.

На основании ч. 1 ст. 67 ГПК РФ суд приходит к выводу, что истцы не представили доказательств в обоснование заявленного ими размера компенсации морального вреда. Исходя из объяснения, содержащегося в иске, его размер обоснован, в том числе виной ответчика, что при поступлении в ГБУЗ «ЧОБ» 04.06.2022 ФИО1 «фактически был оставлен без медицинской помощи», и «двое суток просто находился в палате инфекционного отделения, что как следствие не просто способствовало ухудшению здоровья, а привело к смерти». Однако эти обстоятельства не нашли подтверждения в заключениях судебно-медицинских экспертиз и прямая причинно-следственная связь между дефектами оказания медицинской помощи с 04.06.2022 по 06.06.2022 со смертью пациента установлена не была.

Поэтому, оценивая степень нравственных и физических страданий истцов суд полагает, что заявленный размер денежной компенсации несоразмерен причиненному им моральному вреду и вине лечебного учреждения. С учетом продолжительности и характера, причиненных истцам нравственных переживаний, фактических обстоятельств причинения морального вреда, степени вины ответчика ГБУЗ «ЧОБ», допустившего нарушение права пациента ФИО1 вследствие некачественного оказания ему медицинской помощи, руководствуясь требованиями разумности и справедливости, суд определяет подлежащую взысканию в пользу истцов денежную компенсацию морального вреда в размере по 400 000 руб. каждому.

Разрешая исковые требования к Департаменту финансов и имущественных отношений Чукотского автономного округа, суд приходит к следующему.

В соответствии с п.5. ст. 123.22 ГК РФ бюджетное учреждение отвечает по своим обязательствам всем находящимся у него на праве оперативного управления имуществом, в том числе приобретенным за счет доходов, полученных от приносящей доход деятельности, за исключением особо ценного движимого имущества, закрепленного за бюджетным учреждением собственником этого имущества или приобретенного бюджетным учреждением за счет средств, выделенных собственником его имущества, а также недвижимого имущества независимо от того, по каким основаниям оно поступило в оперативное управление бюджетного учреждения и за счет каких средств оно приобретено.

По обязательствам бюджетного учреждения, связанным с причинением вреда гражданам, при недостаточности имущества учреждения, на которое в соответствии с абзацем первым настоящего пункта может быть обращено взыскание, субсидиарную ответственность несет собственник имущества бюджетного учреждения.

Пункт 9 ст.9.2 Федерального закона от 12.01.1996 № 7-ФЗ (ред. от 26.02.2024) «О некоммерческих организациях», устанавливает, что имущество бюджетного учреждения закрепляется за ним на праве оперативного управления в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации. Собственником имущества бюджетного учреждения является соответственно Российская Федерация, субъект Российской Федерации, муниципальное образование. В соответствии с Уставом ГБУЗ «Чукотская окружная больница» собственником имущества и учредителем является Чукотский автономный округ.

Из системного толкования положений ст. 123.22, ст. 399 ГК РФ, Федерального закона от 12.01.1996 № 7-ФЗ «О некоммерческих организациях» следует, что субсидиарная ответственность собственника имущества бюджетного учреждения является дополнительной к ответственности последнего, являющегося основным должником.

Учитывая, что судом принято решение о взыскании с ответчика денежных средств в общей сумме 800 000 руб., которую ГБУЗ «ЧОБ» может выплатить самостоятельно, оснований для субсидиарной ответственности Департамента финансов и имущественных отношений Чукотского автономного округа не имеется.

В соответствие со ст.88 ГПК РФ, судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрение дела. Согласно ч. 1 ст. 98 ГПК РФ, стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы.

Истцом при подаче иска в суд уплачена государственная пошлина в размере 300 руб. В силу ч.1 ст.98 ГПК РФ с ГБУЗ «ЧОБ» в пользу истца ФИО2 подлежат взысканию понесенные ей по делу судебные расходы в виде уплаченной госпошлины при подаче иска в суд.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ,

РЕШИЛ:

Иск ФИО4, поданный в своих интересах и в интересах несовершеннолетнего сына ФИО3 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Чукотская окружная больница» о взыскании компенсации морального вреда, причиненного оказанием медицинских услуг ненадлежащего качества, удовлетворить частично.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения "Чукотская окружная больница" (ИНН <***>, ОГРН: <***>) в пользу ФИО4 (паспорт гражданина РФ № №) денежную компенсацию морального вреда, причиненного оказанием медицинских услуг ненадлежащего качества ФИО1, в размере 400 000 (четыреста тысяч) рублей.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения "Чукотская окружная больница" (ИНН <***>, ОГРН: <***>) в пользу несовершеннолетнего ФИО3 (свидетельство о рождении № №) денежную компенсацию морального вреда, причиненного оказанием медицинских услуг ненадлежащего качества ФИО1, в размере 400 000 (четыреста тысяч) рублей.

В удовлетворении остальной части исковых требований к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения "Чукотская окружная больница" отказать.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения "Чукотская окружная больница" (ИНН <***>, ОГРН: <***>) в пользу ФИО4 (паспорт гражданина РФ № №) понесенные истцом судебные расходы по оплате госпошлины за подачу искового заявления в суд в размере 300 (триста) рублей.

В удовлетворении исковых требований к Департаменту финансов и имущественных отношений Чукотского автономного округа – отказать в полном объеме.

На решение может быть подана апелляционная жалоба и (или) принесено представление в суд Чукотского автономного округа через Билибинский районный суд в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме.

Судья подпись С.Ф. Осипов

Мотивированное решение составлено 26.07.2024.

КОПИЯ ВЕРНА

Подлинный документ подшит в деле № 2-95/2024, находящемся в производстве

Билибинского районного суда Чукотского автономного округа

Судья С.Ф. Осипов