Апелляционное определение № 33-10249/2025 33-1554/2026 от 4 марта 2026 г.

Судья Шумяцкая Л.Р. N 2-1938/2025

Докладчик Катющик И.Ю. N 33-1554/2026

УИД №


А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е О П Р Е Д Е Л Е Н И Е

Судебная коллегия по гражданским делам Новосибирского областного суда в составе:

председательствующего Черных С.В.,

судей: Пилипенко Е.А., Катющик И.Ю.,

при секретаре Ю.В..,

рассмотрела в открытом судебном заседании в городе Новосибирске 05 марта 2026 года апелляционную жалобу представителя АО «Газпромбанк» ФИО1 на решение Железнодорожного районного суда г. Новосибирска от 17сентября 2025 года по гражданскому делу по исковому заявлению ФИО2 к АО «Газпромбанк» о признании недействительным кредитного договора, применении последствий недействительности сделки.

Заслушав доклад судьи Новосибирского областного суда Катющик И.Ю., объяснения представителя АО «Газпромбанк» ФИО1, возражения ФИО2, судебная коллегия

У С Т А Н О В И Л А:

ФИО2 обратилась в суд с исковым заявлением к АО «Газпромбанк» о признании недействительным кредитного договора, применении последствий недействительности сделки.

В обоснование требований указано, что ДД.ММ.ГГГГ в результате мошеннических действий неустановленных лиц (телефонного мошенничества), под влиянием существенного заблуждения и обмана ею был заключен договор потребительского кредита № с АО «Газпромбанк» на сумму 1 745 000 рублей под 15,4 % в год на срок 60 месяцев.

При оформлении кредитного договора сотрудниками банка истцу не были заданы вопросы о целях взятия кредита, о нахождении в этот момент под воздействием третьих лиц и т.д.

После оформления кредитного договора мошенники убедили истца снять со счета 1 000 000 рублей и перевести его через банкомат Банка ВТБ (ПАО) на банковский счет <данные изъяты>, принадлежащий неустановленному лицу. Истец сняла в кассе отделения банка вышеуказанную сумму наличными, при выдаче денежных средств никаких вопросов сотрудниками банка задано не было. Тогда как, исходя из правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, выраженной в определении от ДД.ММ.ГГГГ №, ответчику следовало принять повышенные меры предосторожности при оформлении кредитного договора в связи с поступлением от истца незамедлительной заявки на выдачу суммы в 1 000 000 рублей наличными на руки перед закрытием отделения банка.

В связи с тем, что банком не были предприняты меры предосторожности, истец, будучи абсолютно убежденной в том, что она действует в целях защиты собственных денежных средств, а также выполняет свой гражданский долг, помогая правоохранительным органам, ФСБ России, Росфинмониторингу, перевела на банковский счет неустановленного лица 994 000 рублей (6 000 рублей из суммы в 1 000 000 рублей не были переведены неустановленным лицам через банкомат по той причине, что купюры не принимались банкоматом). Оставшуюся сумму кредита планировалось перевести дистанционно на другие банковские счета, чего истец не сделала, так как поняла, что ее обманули.

На следующий день ДД.ММ.ГГГГ истец обратилась в СУ УМВД России по городу Новосибирску по факту случившегося, было возбуждено уголовное дело по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 159 УК РФ, ФИО2 признана потерпевшей и гражданским истцом. В ходе предварительного следствия установлено, что неустановленные лица, войдя к истцу в доверие, путем обмана похитили часть денежных средств, предоставленных истцу АО «Газпромбанк» по вышеуказанному кредитному договору.

В тот же день истцом было подано заявление в АО «Газпромбанк» о случившемся с приложением соответствующих документов из полиции с просьбой аннулировать кредитный договор, однако в удовлетворении данного заявления банком было отказано.

Истец указывает, что цели заключить кредитный договор и получить кредитные средства не имела. Необходимость в кредитных средствах отсутствовала. Оставшиеся денежные средства, полученные по кредитному договору, она возвратила в банк незамедлительно после заключения кредитного договора. При проведении психиатрической экспертизы в рамках уголовного дела установлено, что сознание истца в момент заключения оспариваемой сделки было сужено, поскольку она следовала указаниям неустановленных лиц, которые оказывали на нее воздействие.

На настоящий момент ею частично погашена задолженность по кредитному договору в размере 329 000 рублей.

ФИО2 просила суд признать недействительным кредитный договор от ДД.ММ.ГГГГ №, заключенный между ней и АО «Газпромбанк», применить последствия недействительности сделки, взыскав с АО «Газпромбанк» в пользу истца уплаченные по кредитному договору денежные средства в размере 329 000 рублей, обязать ответчика внести изменения в бюро кредитных историй с удалением информации о кредитном договоре от ДД.ММ.ГГГГ №, взыскать с АО «Газпромбанк» в пользу истца судебные расходы по оплате государственной пошлины.

Решением Железнодорожного районного суда г. Новосибирска от 17сентября 2025 года исковые требования ФИО2 удовлетворены. Кредитный договор № от ДД.ММ.ГГГГ признан недействительным, применены последствия недействительности сделки, с АО «Газпромбанк» в пользу ФИО2 взысканы денежные средства, уплаченные в счет погашения задолженности по кредитному договору в период с октября 2024 года по август 2025 года, в сумме 329 000 рублей.

На АО «Газпромбанк» возложена обязанность передать в бюро кредитных историй информацию о признании кредитного договора недействительным. С АО «Газпромбанк» в пользу ФИО2 взысканы судебные расходы на уплату государственной пошлины в сумме 10 725 рублей.

С данным решением выражает несогласие представитель АО «Газпромбанк» ФИО3, в апелляционной жалобе просит решение отменить, принять по делу новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований в полном объеме.

В обоснование апелляционной жалобы и дополнениях к ней указано, что судом первой инстанции нарушены нормы материального и процессуального права, выводы суда не соответствуют обстоятельствам дела.

До подписания кредитного договора до истца были доведены все существенные условия договора, что ею не оспаривалось. Выяснение у заемщика обстоятельств того, добровольно ли им заключается кредитный договор, в своих интересах либо по указанию третьих лиц, действующим законодательством не предусмотрено. У банка не было оснований воздержаться от заключения кредитного договора, судом первой инстанции таких обстоятельств не приведено. Также банк в силу прямого указания норм гражданского права не имеет права отказать клиенту в выдаче наличных денежных средств в случае его личного обращения в банк, поскольку денежные средства, находящиеся на счете лица, являются его собственностью и какое-либо ограничение в распоряжении данными денежными средствами со стороны банка не допускается. Вместе с тем, закон не предусматривает как права, так и обязанности банка выяснять у клиента цели использования денежных средств. Таким образом, ответчик не мог не выдать ФИО2 наличные денежные средства по ее просьбе.

Вопреки выводам суда, действия банка по отклонению операции по переводу денежных средств в связи с их подозрительностью не являются свидетельством того, что банк знал или должен был знать о том, что истец находится под обманом третьих лиц в момент заключения кредитного договора, что является обязательным условием для признания кредитного договора недействительным. Кроме того, в последующем истец операции по перечислению денежных средств не совершала, а фактически обошла введенные банком ограничения по переводам путем личного обращения банк, в связи с чем у ответчика не имелось оснований подозревать совершение в отношении истца мошеннических действий.

Также апеллянт ссылается на положение статей 166, 432 Гражданского кодекса российской Федерации и указывает, что получение истцом предоставленного ей кредита наличными в кассе банка и последующее распоряжение им по своему усмотрению свидетельствует о наличии у нее волеизъявления на получение кредита и принятия ею исполнения от ответчика, о намерении истца сохранить силу кредитного договора, что давало банку основание полагаться на действительность сделки, и поэтому лишает истца права оспаривать эту сделку. Кроме того, после заключения кредитного договора истец осуществляла погашение задолженности, тем самым исполняла его, что также свидетельствует о подтверждении ею действия договора.

Признавая кредитный договор недействительным, суд не применил последствия недействительности сделки, указанные в части 2 статьи 167 Гражданского кодекса российской Федерации. Согласно указанной норме права суд должен был привести обе стороны сделки в первоначальное положение, то есть взыскать с истца в пользу банка полученные лично ею кредитные средства.

По мнению автора жалобы, требования истца в части внесения изменений в кредитную историю не подлежали удовлетворению, поскольку в силу императивных требований закона, при наличии у лица, выступающего кредитором по договору, информации о признании кредитного договора недействительным, соответствующая информация подлежит передаче в бюро кредитных историй им самостоятельно. До истечения установленного законом срока предоставления информации права истца со стороны банка в соответствующей части не являются нарушенными и не подлежат судебной защите посредством возложения на банк соответствующей обязанности. Понуждение банка передать информацию о признании кредитного договора недействительным в бюро кредитных историй, противоречит действующему законодательству.

В судебном заседании ФИО2 возражала против удовлетворения жалобы АО «Газпромбанк».

Представитель АО «Газпромбанк» ФИО1 в заседании судебной коллегии доводы апелляционной жалобы поддержал, просил отменить решение суда и отказать истцу в иске в полном объеме по доводам в ней изложенным.

Заслушав объяснения участников процесса, проверив материалы дела и решение суда в пределах доводов апелляционной жалобы согласно части 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, обсудив доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия приходит к следующему.

Как установлено судом первой инстанции и следует из материалов дела, ДД.ММ.ГГГГ между сторонами был заключен договор потребительского кредита №, по условиям которого банк обязался предоставить ФИО2 кредит в сумме 1 745 000 рублей на потребительские цели на срок по ДД.ММ.ГГГГ путем зачисления суммы кредита на счет заемщика №, а ФИО2 приняла на себя обязательство по погашению указанного кредита и по уплате процентов за пользование кредитом по ставке 15,4 % годовых равными ежемесячными платежами по 42 354 рубля в соответствии с графиком платежей.

Кредитный договор заключен сторонами посредством использования дистанционных каналов связи и подписан от имени кредитора и заемщика с использованием электронных цифровых подписей в следующем порядке:

ДД.ММ.ГГГГ в <данные изъяты> ФИО2 был осуществлен вход в мобильное приложение, в <данные изъяты> сделана заявка на выдачу кредита посредством ее подписания электронной цифровой подписью, формируемой при вводе одноразового пароля, направленного по смс; в <данные изъяты> МСК было сформировано подтверждение ФИО2 заявки на получение кредита; в <данные изъяты> на мобильный телефон ФИО2 было направлено пуш-уведомление следующего содержания: «<данные изъяты>».

ДД.ММ.ГГГГ в <данные изъяты> ФИО2 было получено пуш-уведомление о том, что ей одобрен кредит на сумму 1 745 000 рублей, для его получения необходимо подтвердить условия в разделе «Кредиты» приложения банка; в <данные изъяты> МСК ФИО2 подтвердила условия потребительского кредита; да в <данные изъяты> банк сообщил истцу о направлении на ее электронную почту кредитной документации, а в <данные изъяты> – о том, что ей предоставлен кредит.

ДД.ММ.ГГГГ в <данные изъяты> начато оформление цифровой дебетовой карты, которая была готова в <данные изъяты>. В <данные изъяты> произведено изменение пин-кода карты, а в <данные изъяты> – изменение лимита карты. В <данные изъяты> на данную дебетовую карту был осуществлен перевод денежных средств из числа полученных кредитных средств в размере 1 216 000 рублей.

ДД.ММ.ГГГГ в <данные изъяты> активирован сервис <данные изъяты>, в <данные изъяты> в данном сервисе активирована полученная дебетовая карта.

В <данные изъяты> была предпринята попытка осуществить операцию по списанию с дебетовой карты денежных средств в сумме 200 000 рублей, операция была отклонена как подозрительная, в <данные изъяты> операция была завершена неуспешно.

В <данные изъяты> предпринята повторная попытка перевода с карты денежных средств в сумме 200 000 рублей, операция отклонена в целях безопасности как подозрительная, в <данные изъяты> завершена неуспешно.

ДД.ММ.ГГГГ в <данные изъяты> изменен лимит дебетовой карты, в <данные изъяты> сделан запрос на списание в карты денежных средств в сумме 1 000 000 рублей. В <данные изъяты> на номер мобильного телефона истца было направлено смс-сообщение с кодом для подтверждения операции. В <данные изъяты> карта была ограничена из-за подозрительной операции, однако в <данные изъяты> ограничения сняты.

После снятия ограничений карта еще раз ограничивалась ДД.ММ.ГГГГ в <данные изъяты> после проведения подозрительной операции в <данные изъяты>.

Из суммы кредита 60 000 рублей ДД.ММ.ГГГГ было перечислено в счет оплаты страховой премии по договору страхования № от ДД.ММ.ГГГГ, 120 000 рублей – в счет оплаты сертификата № <данные изъяты>, 349 000 рублей – в счет оплаты услуги по снижению процентной ставки по кредитному договору, что также следует из содержания выписки по лицевому счету.

ДД.ММ.ГГГГ со счета № ФИО2 получила в кассе банка 1 000 000 рублей и в этот же день перечислила через банкомат ПАО Банка ВТБ наличные денежные средства в общей сумме 994 000 рублей тремя операциями: ДД.ММ.ГГГГ в <данные изъяты> – 250 000 рублей, ДД.ММ.ГГГГ в <данные изъяты> – 250 000 рублей, ДД.ММ.ГГГГ в <данные изъяты> – 494 000 рублей.

ФИО2 утверждала, кредитный договор является недействительным по основаниям, предусмотренным п. 2 ст. 179 Гражданского кодекса Российской Федерации, поскольку заключен в результате ее обмана неустановленными лицами.

Разрешая спор и удовлетворяя исковые требования, суд первой инстанции, руководствовался ст. ст. 153, 179, 307, 420 Гражданского кодекса Российской Федерации, Федеральным законом от 21 декабря 2013 года N 353-ФЗ «О потребительском кредите (займе)», разъяснениями, изложенными в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2012 года N 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей».

Изучив материалы дела, исследовав представленные доказательства в их совокупности, суд установил, что сотрудниками банка у ФИО2 не выяснялись обстоятельства, связанные с тем, не заключает ли она кредитный договор под влиянием третьих лиц, а с учетом неоднократных ранее совершенных банком действий по блокировке дебетовой карты, на которую были предприняты попытки осуществить перевод кредитных средств, банку не могло быть неизвестно о совершаемых по счету ФИО2 подозрительных операциях, в силу чего у сотрудника банка, осуществлявшего выдачу ФИО2 денежных средств в кассе, имелась возможность уточнить наличие у истца волеизъявления на заключение кредитного договора.

Установив наличие в спорной сделке порока воли, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что требования истца о признании недействительным кредитного договора № от ДД.ММ.ГГГГ являются обоснованными и подлежат удовлетворению. В порядке применения последствий недействительности сделки суд взыскал с АО «Газпромбанк» в пользу ФИО2 денежные средства, уплаченные в счет погашения задолженности по кредитному договору в период с октября 2024 года по август 2025 года, в сумме 329 000 рублей и возложил на ответчика обязанность передать в бюро кредитных историй информацию о признании кредитного договора недействительным.

С указанными выводами суда первой инстанции судебная коллегия согласиться не может, полагая данные выводы суда основанными на неправильном толковании и применении норм материального права, регулирующих возникшие правоотношения, и сделаны без учета обстоятельств, имеющих существенное правовое значение для правильного разрешения возникшего спора.

Положения статьей 153, 420 Гражданского кодекса Российской Федерации о сделках указывают на волевой характер действий ее участников.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 50 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», при решении вопроса о правовой квалификации действий участника (участников) гражданского оборота в качестве сделки для целей применения правил о недействительности сделок следует учитывать, что сделкой является волеизъявление, направленное на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

В связи с этим в качестве элемента, имеющего ключевое значение для признания того или иного юридически значимого акта сделкой, закон и судебная практика принимают не столько истинную волю лица, составляющую внутреннюю, субъективную сторону, сколько внешнее проявление воли лица - волеизъявление, непосредственно порождающее определенные гражданско-правовые последствия.

Вопросы об истинной воле лица, о ее отличии от волеизъявления, равно как и о свободном характере ее формирования возникают только в строго определенных законом случаях, являющихся основаниями для признания заключенной лицом сделки недействительной в связи с теми или иными пороками воли или волеизъявления (недееспособность стороны, совершение сделки под влиянием заблуждения, обмана, насилия или угрозы либо неблагоприятных обстоятельств и прочее).

В большинстве приведенных в законе случаев указанные пороки являются основанием не ничтожности, а оспоримости совершенных сделок, то есть эти пороки таковы, что законодатель допускает их оспаривание только ограниченным кругом лиц (стороной такой сделки или иным лицом, поименованным в законе) в исковом порядке в течение ограниченного срока исковой давности (статья 166, пункт 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Таким образом, в случае, когда участники гражданских правоотношений действуют при заключении сделок не свободно, а в силу различных обстоятельств, влияющих на их поведение, которое противоречит их истинному волеизъявлению, законодательство Российской Федерации предусматривает способ защиты путем признания оспоримой сделки недействительной и применения последствий ее недействительности, применения последствий недействительности ничтожной сделки.

К сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она была совершена. В частности, такая сделка может быть признана недействительной на основании положений статьи 10 и пунктов 1 или 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.

При наличии в законе специального основания недействительности такая сделка признается недействительной по этому основанию, в частности при совершении сделки под влиянием существенного заблуждения или обмана (статья 178, пункт 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Сделки с пороком воли делятся на совершенные без внутренней воли на совершение сделки и сделки, в которых внутренняя воля сформировалась неправильно. Без внутренней воли совершаются сделки под влиянием обмана, насилия, угрозы или неблагоприятных обстоятельств (статья 179 Гражданского кодекса Российской Федерации), а также гражданином, не способным понимать значение своих действий или руководить ими (статья 177 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Предъявляя иск о недействительности кредитного договора, ФИО2, помимо недобросовестности АО «Газпромбанк», ссылалась на то, что кредитный договор заключен в результате обмана неустановленными лицами.

Защиту прав лиц, чья действительная воля при совершении сделки была искажена под влиянием обмана, обеспечивает статья 179 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Пунктом 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане. Считается, в частности, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником либо содействовало ей в совершении сделки.

Делая вывод о том, что ФИО2 не имела действительного волеизъявления на подписание и получение кредита, суд первой инстанции не учел, что возможность оспаривания сделок по заявленному истцом основанию законодатель связывает с необходимостью оценки поведения другой стороны сделки, допуская признание ее недействительной, только если контрагент знал или должен был знать о порочности.

Суд первой инстанции не установил, знал или должен был знать банк об обмане и заблуждении, под влиянием которых действовал истец; мог ли распознать отклонение действий истца от его обычного поведения, и проявил ли банк ту степень осмотрительности, которая от него требовалась при обслуживании клиента.

Судом не учтено, что истец является клиентом АО «Газпромбанк» с 2017 года.

Материалами дела подтверждено, что на номер телефона, принадлежащий ФИО4, банком направлялись одноразовые пароли, а также сообщения информационного характера, касающиеся заключения кредитного договора и перевода денежных средств.

Заслуживает внимания довод апелляционной жалобы о том, что суд не принял во внимание, что получение кодов подтверждения на номер телефона заемщика и их ввод в мобильном приложении являются надлежащим способом выражения волеизъявления при заключении договора в электронной форме.

В ходе рассмотрения дела ФИО4 не отрицала, что посредством информационного сервиса путем ввода СМС-кода, полученного на мобильный телефон, подписания простой электронной подписью с АО «Газпромбанк» ею был заключен кредитный договор № на сумму 1 745 000 рублей под 15,4 % в год на срок 60 месяцев.

Из совокупности представленные сторонами доказательств очевидно следует, что, заключая кредитный договор с использованием системы дистанционного банковского обслуживания, ФИО4, пройдя аутентификацию и введя соответствующий код, подтвердила свою личность и свои намерения на заключение кредитного договора на предложенных банком условиях (срок кредита, сумма кредита, процентная ставка).

При этом, вся необходимая информация в отношении условий кредитования была доведена банком истцу в личном кабинете, ФИО4 выразила свое согласие на получение кредита путем подписания договора электронной подписью с использованием персональных средств доступа.

Более того, истцом не оспаривалось, что доступ к системе дистанционного банковского обслуживания был осуществлен с принадлежащего ей устройства, ввод приходивших на ее телефон паролей осуществлялся ею, что свидетельствует о том, что доступ к устройству, используемому для доступа к дистанционным банковским услугам, а также конфиденциальной информации, предоставляемой банком для пользования дистанционными услугами и подписания договора, был обеспечен непосредственно истцом, доказательств наличия противоправных действий банка, которые бы привели к этому, в материалы дела не представлено.

Как выше отмечено, сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом (на этом основаны доводы иска), может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане.

Между тем, в настоящем деле доказательства того, что ответчик, как другая сторона кредитного договора, знал или должен был знать об обмане, под влиянием которого истец совершила сделку, что третьи лица каким-либо иным образом связаны с ответчиком, что сотрудники банка могли и/или должны были бы распознать, что волеизъявление истца не направлено на заключение кредитного договора, что заключение договора являлось способом хищения денежных средств банка третьими лицами, отсутствуют.

Вопреки выводам суда, обстоятельств, относительно которых ФИО4 была обманута кредитором, и которые находились бы в причинно-следственной связи с ее решением о заключении кредитного договора, не имеется и соответствующих доказательств не представлено. Совершение ответчиком каких-либо действий, которые могли бы способствовать созданию у истца ложного представления о существе совершаемых действий, не установлено.

Из пояснений истца как суду первой, так и апелляционной инстанции следовало, что она понимала, что подавала заявку на получение кредита и получение заемных средств, но полагала, что денежные средства необходимо перевести на счет для совершения определенных действий.

Судом также не принято во внимание, что истец самостоятельно через банкомат сняла денежные средства с карты, факт получения ФИО4 лично денежных средств не отрицала, впоследствии сама перечислила денежные средства на счета третьих лиц.

Оценивая действия банка, являющегося профессиональным участником правоотношений, суд первой инстанции не дал оценку тому, что банк предпринял все необходимые меры, с точки зрения добросовестности, разумности и осмотрительности, при взаимодействии с истцом: после подтверждения заявки на получение кредита, имевшего место ДД.ММ.ГГГГ в <данные изъяты> МСК, в <данные изъяты> банком направлено пуш-уведомление о том, что карта <данные изъяты> заблокирована. Только на следующий день ДД.ММ.ГГГГ в <данные изъяты> было начато оформление цифровой дебетовой карты, на которую в <данные изъяты> зачислены кредитные средства.

Далее банком дважды отклонялись операции ФИО4 по списанию с дебетовой карты денежных средств ДД.ММ.ГГГГ в <данные изъяты> и <данные изъяты> и переводу их третьим лицам, а в <данные изъяты> карта была ограничена. После снятия ограничений карта еще раз ограничивалась ДД.ММ.ГГГГ в <данные изъяты> после проведения подозрительной операции.

Анализируя последовательность действий истца при заключении кредитного договора посредством аналога собственноручной подписи с введением кодов, направленных банком на указанный самим истцом номер телефона, судебная коллегия исходил из того, что нормативно период оформления кредитного договора не установлен. При этом из обстоятельств дела следует, что операции, посредством которых заключен кредитный договор, не производились одномоментно: с момента оформления заявки ДД.ММ.ГГГГ в <данные изъяты> до перечисления банком кредитных денежных средств на счет ФИО4 ДД.ММ.ГГГГ в <данные изъяты> прошло более 18 часов, а до снятия в банкомате в <данные изъяты> еще 6 часов. Оснований полагать, что данное время является неразумно достаточным для понимания условий кредитного договора, не имеется.

Таким образом, банк ограничивал операции истца по переводу денежных средств на счета иных лиц в целях обеспечения безопасности денежных средств клиента, о чем направлял соответствующие уведомления, после личного обращения истца в отделение с целью снятия блокировок операций и получения денежных средств, банк обязан был исполнить распоряжения клиента и выдать из кассы денежные средства, что свидетельствует о том, что оспариваемая сделка не могла быть признана недействительной и со ссылкой на статью 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, поскольку кредитный договор заключен в электронном виде через цифровые сервисы банка в полном соответствии с требованиями закона, предусматривающими порядок заключения кредитной сделки в электронном виде.

Какого-либо недобросовестного поведения банка при заключении оспариваемой сделки не имелось, как и не имелось оснований предположить, что истец находится под влиянием мошеннических действий третьих лиц. То обстоятельство, что ФИО4 перечислила полученные в кредит денежные средства иным лицам, то есть распорядилась ими по своему усмотрению, не свидетельствуют о противоправности действий банка.

С учетом установленных по делу обстоятельств и представленных сторонами доказательств, судебная коллегия исходит из того, что при заключении договора и снятии денежных средств воля истца не была сформирована под влиянием обмана со стороны банка либо заблуждения, возникшего вследствие действий банка, чем банк воспользовался.

Кроме того, истцом не приведено обстоятельств, которые бы могли заставить банк усомниться в действительности ее волеизъявления при подписании кредитного договора, но не были проверены банком.

Доводы ФИО4 о том, что по ее заявлению возбуждено уголовное дело в отношении неустановленного лица по признакам преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 159 УК РФ, свидетельствуют лишь о том, что она вправе требовать от виновного в мошенничестве лица возмещения ущерба, причиненного преступлением.

При этом, само по себе возбуждение уголовного дела по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 159 УК РФ, в рамках которого истец признана потерпевшей, основанием для удовлетворения исковых требований не является, поскольку не свидетельствует о совершении истцом сделки под влиянием обмана.

Доводы истца о том, что ее воля на заключение кредитного договора, целью которого являлось бы получение ею денежных средств, которые она могла бы использовать в своих интересах, отсутствовала, истец была использована третьими лицами в целях завладения денежными средствами, при этом, ФИО4 исходила из того, что она предотвращает совершение мошеннических действий третьими лицами, не принимала на себя каких-либо гражданско-правовых обязательств, полученные кредитные денежные средства перечислила на счет неустановленных лиц, по мнению суда апелляционной инстанции, являются несостоятельными.

Отклоняя данные доводы, судебная коллегия исходит их того, что истец по существу требует возложения последствий своего неосмотрительного поведения на банк, которым соблюдены установленные законодательством правила, направленные на защиту прав получателей финансовых услуг.

Доказательств наличия у банка причин, позволяющих усомниться в правомерности поступивших распоряжений и ограничивать клиента в его праве распоряжаться собственными денежными средствами по своему усмотрению, реализовать право на заключение кредитного договора, как и доказательств недобросовестного поведения банка, в том числе и данных о том, что виновное в обмане третье лицо являлось представителем или работником банка либо содействовало совершению сделки, суду представлено не было, в то время как одобрение банком заявления лица, обратившегося за предоставлением кредита, не является обманом со стороны ответчика. ФИО4, оформив кредит получила лично денежные средства и распорядилась ими по своему усмотрению, перечислив их на иные счета путем денежных переводов через банкомат Банка ВТБ (ПАО).

Поскольку истец ссылалась на проведенную в рамках уголовного дела комплексную амбулаторную судебно-психиатрическую экспертизу, судебная коллегия полагает необходимым указать, что для признания сделки, совершенной гражданином, недействительной по правилам пункта 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации этому гражданину (либо иному лицу, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате совершения сделки) необходимо доказать только то, что в момент ее совершения он находился в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими.

Бремя доказывания соответствующих обстоятельств в соответствии с общими правилами доказывания в гражданском процессе возлагается на истца (статья 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Из указанного заключения следует, что его предметом исследования являлась способность ФИО4 понимать характер и значение совершаемых в отношении нее противоправных действий, а также ее способность правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, и давать показания в качестве потерпевшей, что не соотносится с предметом доказывания по требованиям о признании сделки недействительной по основаниям пункта 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Заблуждение ФИО4 относительно мотивов (обстоятельств, характеризующих основной мотив сделки), полагавшей, что она заключает оспариваемый договор, участвуя в специальной операции по пресечению мошеннических действий иных лиц, а равно как и ее заблуждение относительно последствий, то есть в том, что совершенная сделка будет впоследствии отменена, денежные средства возвращены, в данном случае основанием для признания совершенной сделки недействительной являться не может.

Из доводов искового заявления и установленных обстоятельств прямо следует, что истец желала совершить именно оспариваемую кредитную сделку и предвидела наступление соответствующих ей правовых последствий в виде получения денежных средств и возникновения обязательств по их возврату, которые вместе с тем, по ее мнению, должны были быть впоследствии аннулированы.

Вместе с тем, судебной коллегией установлено и бесспорно из материалов дела усматривается, что сущность кредитного договора и порождаемых им гражданско-правовых последствий (обязанность по возврату полученных денежных средств и уплате процентов) достоверно были известны истцу как в силу ранее заключаемых аналогичных сделок (договор об ипотеке в ПАО «Сбербанк»), так и в силу общей известности данных правоотношений.

Судебная коллегия отмечает также, что истец, имея высшее образование, занимая должность старшего юрисконсульта Управления ГФС России по Сибирскому федеральному округу, проявляя должную степень осмотрительности и заботливости, ожидаемую от данного участника гражданского оборота при вступлении в правоотношения, объективно должна была осознавать наличие правовых последствий у совершаемой ей сделки как юридического акта. Следовательно, истец не заблуждалась относительно правовой природы сделки и понимала ее правовые последствия, а заблуждение относительно мотивов совершения сделки, основанием для ее признания недействительной не является.

Дееспособный гражданин должен в первую очередь самостоятельно отвечать за последствия своего поведения, что следует, в том числе из смысла положений закона, закрепляющих основные начала гражданского законодательства (статья 1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Совершение преступных действий третьими лицами не влечет ответственности банка перед ФИО4, и для признания кредитного договора недействительным на основании ст. 179 Гражданского кодекса Российской Федерации необходимо предоставление доказательств преднамеренного создания банком у истца не соответствующего действительности представления о характере сделки, ее условиях, предмете и других обстоятельствах, равно как и доказательств тому, что воля истца при заключении кредитного договора неправильно сложилась вследствие обмана со стороны банка, тогда как материалами дела подтверждено, что именно ФИО4 получила кредитные денежные средства и распорядился ими путем внесения на счет неизвестного лица, в связи с чем оснований для возложения ответственности за проведенные операции на ответчика у суда первой инстанции не имелось.

При таких обстоятельствах, решение суда первой инстанции подлежит отмене с принятием нового решения об отказе в удовлетворении исковых требований ФИО2 к АО «Газпромбанк» о признании недействительным кредитного договора.

В связи с отказом в удовлетворении основного требования о признании кредитного договора недействительным в удовлетворении производных требований истца о применении последствий недействительности сделки путем взыскания с АО «Газпромбанк» денежных средств, уплаченных в счет погашения задолженности по кредитному договору, в сумме 329 000 рублей и возложения на ответчика обязанности передать в бюро кредитных историй информацию о признании кредитного договора недействительным также должно быть отказано.

Руководствуясь статьями 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

О П Р Е Д Е Л И Л А:

решение Железнодорожного районного суда г. Новосибирска от 17сентября 2025 года отменить, принять по делу новое решение.

Исковые требования ФИО2 к «Газпромбанк» (АО) о признании недействительным кредитного договора, применении последствий недействительности сделки оставить без удовлетворения.

Апелляционную жалобу представителя АО «Газпромбанк» ФИО1 удовлетворить.

Определение суда апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня его принятия.

Кассационная жалоба (представление) на апелляционное определение может быть подана в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции через суд первой инстанции в течение трех месяцев со дня изготовления мотивированного апелляционного определения.

Председательствующий Черных С.В.

Судья Пилипенко Е.А.

Судья Катющик И.Ю.

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 02 апреля 2026 года.