Решение № 2-1267/2020 2-1267/2020~М-1190/2020 М-1190/2020 от 22 ноября 2020 г. по делу № 2-1267/2020

Дело № 2-1267/2020 23 ноября 2020 года


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

Приморский районный суд Архангельской области в составе

председательствующего судьи Жернакова С.П.,

при секретаре судебного заседания Суховой В.В.,

с участием старшего помощника Приморского межрайонного прокурора Архангельской области Рудного А.Н.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в г. Архангельске в помещении Приморского районного суда Архангельской области гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о взыскании компенсации морального вреда,

установил:

ФИО1 обратился в суд с иском к ФИО2 взыскании компенсации морального вреда. В обосновании иска указал, что 18 июня 2019 года, около 21 часа 05 минут, водитель ФИО2, управляя автомобилем Renault Fluence, государственный регистрационный знак №, двигаясь по проезжей части <адрес>, при повороте налево, во дворовую территорию <адрес>, допустил выезд на полосу встречного движения, где допустил столкновение с двигавшимся во встречном направлении мотоциклом Kawasaki, под управлением П. В результате ДТП водитель мотоцикла П. от полученных травм скончался на месте ДТП. По данному факту было возбуждено уголовное дело, в котором истец – отец П. признан потерпевшим. Гибелью сына истцу причинен неизмеримый моральный вред. Нравственные страдания выразились в виде страданий и переживаний по поводу смерти сына, истец испытывает горе, чувство утраты, беспомощности, одиночества. На основании ст. 1064, п. 1, 3 ст. 1079, ст. 151, п. 2 ст. 1101 Гражданского кодекса РФ просит суд взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 рублей 00 копеек.

Истец ФИО1 в судебное заседание не явился, о времени и месте его проведения извещен надлежащим образом. Просил о рассмотрении дела в свое отсутствие. Направил дополнительные пояснения с обоснованием обстоятельств причинения морального вреда.

Представитель истца ФИО3, по доверенности, в судебном заседании исковые требования поддержал в полном объеме по основаниям, изложенным в иске. Дополнительно пояснил, что истец не согласен с выводами следственного органа об отсутствии вины ответчика в ДТП, при этом, какие-либо доказательства обратного представить суду не может. Не оспаривает, что в действиях погибшего П. имеются нарушения Правил дорожного движения РФ, находящиеся в прямой причинно-следственной связи с ДТП. Итоговое постановление по уголовному делу истцом, как потерпевшим, не обжаловалось.

Ответчик в судебное заседание не явился, о времени и месте его проведения извещен надлежащим образом. Направил письменный отзыв, в котором с заявленными исковыми требованиями не согласился. Указал, что в ходе расследования уголовного дела было проведено автотехническое исследование, которым установлено однозначное отсутствие каких-либо возможностей у ФИО2 избежать столкновения с мотоциклом под управлением П., при этом установлено отсутствие нарушений ПДД РФ в действиях ответчика в данной дорожной ситуации. Таким образом, можно сделать вывод об отсутствии причинной связи между действиями ФИО2 и наступившими последствиями. В возбуждении уголовного дела по факту причинения в результате ДТП смерти П. отказано в связи с отсутствием признаков состава преступления. Представленными доказательствами установлено, что причиной ДТП, повлекшего причинение смерти, являлись действия самого погибшего, который, создавая опасность для себя и других участников дорожного движения, нарушая ПДД РФ, сам создал опасность для себя и окружающих. Довод искового заявления о том, что компенсация морального вреда, причиненного повреждением здоровья источником повышенной опасности, подлежит компенсации независимо от вины причинителя вреда, является несостоятельным, как основанный на неправильном толковании норм материального права. На владельца источника повышенной опасности, не виновного в столкновении транспортных средств, не может быть возложена ответственность по возмещению вреда, в том числе обязанность компенсировать моральный вред другому владельцу источника повышенной опасности, виновному в ДТП, или его родственникам, признанным потерпевшими. Доказательств, отвечающих требованиям относимости и допустимости в подтверждение вины ответчика, в том числе причинно-следственной связи между его действием (бездействием) и ДТП, а также последствиям не имеется. Напротив, из представленных доказательств следует, что имеет место нарушение ПДД РФ самим погибшим, а потому, вопреки доводам искового заявления, не имеется оснований для возложения на ФИО2, вина которого в смерти П. не доказана, ответственности по компенсации морального вреда.

Представитель ответчика ФИО4 в судебном заседании с исковыми требованиями не согласился, поддержав доводы письменного отзыва ответчика. Дополнительно пояснил, что истцом в материалы дела не представлены доказательства фактических близких отношений между отцом и сыном.

На основании ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ) дело рассмотрено при данной явке.

Заслушав представителей истца и ответчика, заключение прокурора, полагавшего исковые требования, не подлежащими удовлетворению, исследовав письменные материалы дела, материалы уголовного дела №, оценив представленные доказательства в их совокупности, суд приходит к следующему.

В судебном заседании установлено, что 18 июня 2019 года, около 21 часа 05 минут у <адрес> произошло столкновение автомобиля Renault Fluence, государственный регистрационный знак №, под управлением ФИО2, выполнявшего поворот налево, и мотоцикла Kawasaki, под управлением П., двигавшего во встречном направлении прямо. В результате ДТП водитель мотоцикла П. от полученных травм скончался на месте ДТП.

Полагая, что ответчик, как владелец источника повышенной опасности, отвечает за вред, причиненный третьим лицам, не зависимо от вины, а также, что ответчик виновен в произошедшем ДТП, истец, как близкий родственник погибшего П., обратился в суд с иском о компенсации морального вреда.

Согласно ст. 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случае, когда вред причинен жизни или здоровью гражданина в результате действия источника повышенной опасности.

В соответствии с п. 3 ст. 1079 ГК РФ владельцы источников повышенной опасности солидарно несут ответственность за вред, причиненный в результате взаимодействия этих источников (столкновения транспортных средств и т.п.) третьим лицам по основаниям, предусмотренным пунктом 1 настоящей статьи. Вред, причиненный в результате взаимодействия источников повышенной опасности их владельцам, возмещается на общих основаниях (статья 1064).

В силу ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Следовательно, при решении вопроса об ответственности владельцев транспортных средств, участвующих в дорожно-транспортном происшествии, следует исходить из общих оснований ответственности, согласно которым вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред (п. 1 ст. 1064 ГК РФ), лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (п. 2 ст. 1064 указанного кодекса).

В соответствии с разъяснениями, изложенными в подпункте «б» абзаца 3 п. 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», судам для правильного разрешения дел по спорам, связанным с причинением вреда жизни или здоровью в результате взаимодействия источников повышенной опасности, следует различать случаи, когда вред причинен третьим лицам, и случаи причинения вреда владельцам этих источников. При причинении вреда жизни или здоровью владельцев источников повышенной опасности в результате их взаимодействия вред возмещается на общих основаниях (статья 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации), то есть по принципу ответственности за вину. При этом необходимо иметь в виду следующее: вред, причиненный одному из владельцев по вине другого, возмещается виновным, при наличии вины лишь владельца, которому причинен вред, он ему не возмещается, при наличии вины обоих владельцев размер возмещения определяется соразмерно степени вины каждого, при отсутствии вины владельцев во взаимном причинении вреда (независимо от его размера) ни один из них не имеет права на возмещение вреда друг от друга.

Из изложенного следует, что если вред здоровью причинен владельцу источника повышенной опасности в результате взаимодействия источников повышенной опасности, при наличии лишь его вины, моральный вред ему, а также его родственникам не компенсируется.

В случае взаимодействия нескольких источников повышенной опасности (в том числе столкновения) в результате нарушения Правил дорожного движения одним из владельцев недопустимо возложение ответственности за причинение вреда на другого владельца источника повышенной опасности, вина которого в данном взаимодействии не установлена.

В связи с тем, что на владельца источника повышенной опасности, не виновного в столкновении транспортных средств, не может быть возложена ответственность по возмещению вреда, в том числе обязанность компенсировать моральный вред другому владельцу источника повышенной опасности, виновному в дорожно-транспортном происшествии, положения статьи 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации о компенсации морального вреда без наличии вины в данном случае не подлежат применению. Конституционный Суд Российской Федерации в своем определении от 15 мая 2012 года № 811-О «По жалобе гражданина ФИО5 на нарушение его конституционных прав статьями 1079, 1083 и 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации» указал, что по смыслу положений статей 1079, 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации в системной взаимосвязи с его статьей 1064, устанавливаемое ими правовое регулирование нельзя рассматривать как не допускающее отказ в присуждении компенсации родственникам владельца источника повышенной опасности (транспортного средства), виновного в дорожно-транспортном происшествии - взаимодействии (столкновении) нескольких источников повышенной опасности (транспортных средств) - и погибшего в результате него, в том случае, когда другой участник столкновения Правила дорожного движения не нарушал и в столкновении не виновен.

Согласно заключению эксперта № от 09 августа 2019 года, выполненного экспертом Экспертно-криминалистического цента УМВД России по Архангельской области в рамках расследования уголовного дела №, возбужденного в отношении ФИО2 по признакам преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 Уголовного кодекса Российской Федерации, скорость движения мотоцикла Kawasaki перед применением водителем торможения составляла не менее 64,9 км/ч. Решить вопрос о наличии у водителя мотоцикла Kawasaki технической возможности предотвратить столкновение с автомобилем Renault при фактической скорости движения не представляется возможным. В случае, если бы в момент возникновения опасности скорость мотоцикла Kawasaki не превышала бы максимально допустимую (40 км/ч), у водителя данного мотоцикла имелась бы техническая возможность предотвратить столкновение транспортных средств. В случае, если бы в момент выезда автомобиля Renault на полосу движения встречного транспорта, мотоцикл Kawasaki двигался со скоростью не более 40 км/ч, водитель автомобиля Renault своими действиями, с технической точки зрения, не создал бы опасность для водителя мотоцикла Kawasaki, поскольку последнему не потребовалось бы в данном случае применять торможение для предотвращения столкновения. С экспертной точки зрения, действия водителя автомобиля Renault не соответствовали требованиям п. 8.1 (абз. 1) и п. 8.8 (абз. 1) Правил дорожного движения Российской Федерации (далее - ПДД РФ). Решить вопрос о соответствии действий водителя мотоцикла Kawasaki требованию п. 10.1 (абз. 2) ПДД РФ не представилось возможным. Поскольку скорость движения мотоцикла Kawasaki превышала максимально допустимую, в его действиях усматривается несоответствие требованиям п. 10.1 (абз. 1) и дорожного знака 3.24 (40 км/ч) ПДД РФ. Для решения вопроса о причинной связи между действиями водителя автомобиля Renault и фактом дорожно-транспортного происшествия выходит за рамки компетенции эксперта-автотехника, поскольку это требует юридической оценки. Несоответствие действий водителя мотоцикла Kawasaki требованиям п. 10.1 (абз. 1) и дорожного знака 3.24 (40 км/ч) ПДД РФ, с технической точки зрения, могло находиться в причинной связи с фактом ДТП.

Доказательств иной технической оценки действий участников дорожно-транспортного происшествия сторонами суду не представлено, ходатайств о проведении судебной экспертизы не заявлено.

Постановлением начальника СО по расследованию ДТП СУ УМВД России по г. Архангельску от 18 декабря 2019 года уголовное дело № в отношении ФИО2 прекращено по основанию п. 2 ч. 1 ст. 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, в связи с отсутствием в деянии состава преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 Уголовного кодекса Российской Федерации. Данное постановление сторонами не обжаловалось.

В соответствии с п. 8.1 (абз. 1) ПДД РФ, перед началом движения, перестроением, поворотом (разворотом) и остановкой водитель обязан подавать сигналы световыми указателями поворота соответствующего направления, а если они отсутствуют или неисправны - рукой. При выполнении маневра не должны создаваться опасность для движения, а также помехи другим участникам дорожного движения.

Пунктом 8.8 (абз. 1) ПДД РФ предусмотрено, что при повороте налево или развороте вне перекрестка водитель безрельсового транспортного средства обязан уступить дорогу встречным транспортным средствам и трамваю попутного направления.

В соответствии с п. 1.2 ПДД РФ под понятием «Уступить дорогу (не создавать помех)» понимается требование, означающее, что участник дорожного движения не должен начинать, возобновлять или продолжать движение, осуществлять какой-либо маневр, если это может вынудить других участников движения, имеющих по отношению к нему преимущество, изменить направление движения или скорость. А «Преимущество (приоритет)» - право на первоочередное движение в намеченном направлении по отношению к другим участникам движения.

Таким образом, при выполнении маневра поворота налево, ФИО2 был обязан не начинать и не продолжать движение, если это могло вынудить водителей встречных транспортных средств, имеющих по отношению к нему преимущество, изменить направление движения или скорость.

В силу абз. 1 п. 10.1 ПДД РФ, водитель должен вести транспортное средство со скоростью, не превышающей установленного ограничения, учитывая при этом интенсивность движения, особенности и состояние транспортного средства и груза, дорожные и метеорологические условия, в частности видимость в направлении движения. Скорость должна обеспечивать водителю возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил.

Согласно ч. 3 Приложения № 1 к ПДД РФ, в зоне действия знака 3.24 «Ограничение максимальной скорости» запрещается движение со скоростью (км/ч), превышающей указанную на знаке.

Таким образом, при управлении мотоциклом, двигаясь прямолинейно, П. был обязан не превышать установленную знаком 3.24 «Ограничение максимальной скорости» скорость движения, составлявшую на рассматриваемом участке дороги 40 км/ч.

Заключением эксперта, приведенным выше, установлено, что скорость движения мотоцикла Kawasaki перед применением водителем торможения составляла не менее 64,9 км/ч. В случае, если бы в момент возникновения опасности скорость мотоцикла Kawasaki не превышала бы максимально допустимую (40 км/ч), у водителя данного мотоцикла имелась бы техническая возможность предотвратить столкновение транспортных средств. В случае, если бы в момент выезда автомобиля Renault на полосу движения встречного транспорта, мотоцикл Kawasaki двигался со скоростью не более 40 км/ч, водитель автомобиля Renault своими действиями, с технической точки зрения, не создал бы опасность для водителя мотоцикла Kawasaki, поскольку последнему не потребовалось бы в данном случае применять торможение для предотвращения столкновения.

Исходя из данных выводов эксперта, в толковании применительно к приведенным положениям ПДД РФ, следует, что при движении мотоцикла под управлением П. с максимально допустимой на данном участке дороги скоростью движения – 40 км/ч, столкновение транспортных средств исключалось, так как автомобиль под управлением ФИО2 полностью бы покинул полосу движения мотоцикла, что свидетельствует о том, что ФИО2 не создал бы помехи в движении мотоциклу под управлением П., в связи с чем у него отсутствовала обязанность уступить ему дорогу, так как выполнение маневра ФИО2 не вынудило бы П. изменить направление движения или скорость.

Поскольку, в силу п. 1.3 ПДД РФ, участники дорожного движения обязаны знать и соблюдать относящиеся к ним требования Правил, сигналов светофоров, знаков и разметки, ФИО2 вправе был рассчитывать на соблюдение положений Правил всеми участниками дорожного движения, в том числе и водителем мотоцикла П., двигавшимся во встречном направлении.

Двигаясь в нарушение ПДД РФ с превышением установленной скорости движения П. преимущества в движении не приобрел, следовательно, у ФИО2 отсутствовала обязанность по предоставлению ему преимущества в движения.

На основании изложенного суд приходит к выводу, что вина ФИО2 в нарушении ПДД РФ отсутствует, как отсутствует и причинно-следственная связь между его действиями и причиненным П. вредом. Действия же П., нарушившего ПДД РФ, находятся в прямой причинно-следственной связи с произошедшим дорожно-транспортным происшествием.

Таким образом, состав гражданско-правовой ответственности в действиях ФИО2 отсутствует.

Третьим лицом, по смыслу п. 3 ст. 1079 ГК РФ, к которым относятся, например, пассажиры или пешеходы, которым причинен вред жизни или здоровью в результате взаимодействия источников повышенной опасности, ФИО1 не является, поскольку, из вышеприведенных норм права и разъяснений, содержащихся в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Определении Конституционного Суда Российской Федерации, следует, что при жизни участник дорожно-транспортного происшествия П. не имел бы права на возмещение вреда, причиненного здоровью, поскольку вина ФИО2 во взаимном причинении вреда при рассмотрении настоящего дела не установлена, следовательно, и у ФИО1 такое право отсутствует, так как в данном случае его право производно от права его сына на соответствующее возмещение.

Следовательно, оснований для взыскания с ответчика в пользу ФИО1 компенсации морального вреда не имеется.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд,

решил:

в удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО2 Илхам оглы о взыскании компенсации морального вреда – отказать.

Решение может быть обжаловано в Архангельский областной суд через Приморский районный суд Архангельской области в течение месяца со дня изготовления в окончательной форме.

Председательствующий С.П. Жернаков