Апелляционное определение № 33-13383/2025 33-1369/2026 от 26 января 2026 г.

Дело № 33-1369/2026 (33-13383/2025)

Судья Зимина Е.Е. [номер](1 инстанция)

УИД [номер]


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Город Нижний Новгород 27 января 2026 г.

Судебная коллегия по гражданским делам Нижегородского областного суда в составе председательствующего судьи Серова Д.В., судей Столбова Е.М., Фролова А.Л.,

при секретаре судебного заседания Самсоновой А.В.,

с участием прокурора Прямовой П.А., истца А.И.С., представителя истца А.С.Н., представителя ответчика адвоката Васенина А.В.,

рассмотрела в открытом судебном заседании по апелляционной жалобе А.И.С. на решение Перевозского межрайонного суда Нижегородской области от 18 ноября 2025 г.

гражданское дело по иску А.И.С. к администрации Гагинского муниципального округа Нижегородской области о восстановлении на работе, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда.

Заслушав доклад судьи Серова Д.В., судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

Истец А.И.С., бывший начальник Большеаратского территориального отдела администрации Гагинского муниципального округа Нижегородской области, обратился в суд с иском к администрации Гагинского муниципального округа Нижегородской области о признании увольнения незаконным, восстановлении на работе, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула и компенсации морального вреда.

Основанием для обращения послужил приказ об увольнении истца от 26.09.2025 г. в связи с утратой доверия по п. 7.1 ч. 1 ст. 81 ТК РФ.

Свои требования истец основывал на том, что увольнение произведено с нарушением норм материального права. В обоснование иска он указал, что представленные ответчиком основания для утраты доверия являются несостоятельными. Истец полагал, что в его действиях отсутствует состав дисциплинарного проступка, предусмотренного антикоррупционным законодательством. Он ссылался на то, что им были предприняты меры по недопущению конфликта интересов, в частности, инициировано изменение устава муниципального предприятия «Исток», директором которого является мать истца, для выведения его из своего подчинения. Кроме того, истец указывал, что не уведомлял представителя нанимателя о конфликте интересов ввиду сложной аварийной ситуации на водоснабжении, требовавшей безотлагательного решения, и что любые возможные нарушения произошли вследствие не зависящих от него обстоятельств. Также истец оспаривал выводы комиссии о недостоверности представленных им сведений о доходах, расходах и имуществе, объясняя расхождения техническими ошибками и отсутствием умысла.

Требования истца были основаны на нормах Трудового кодекса Российской Федерации, гарантирующих защиту от необоснованного увольнения (ст. 391, 392), и Федерального закона от 25.12.2008 г. № 273-ФЗ «О противодействии коррупции», регулирующего вопросы конфликта интересов и ответственности за его неурегулирование. Истец также ссылался на разъяснения, содержащиеся в письме Минтруда России от 15.04.2022 г. № 28-6/10/П-2479, о том, что нарушения, совершенные вследствие независящих от служащего обстоятельств, не могут признаваться коррупционными правонарушениями.

В суде первой инстанции истец поддерживал заявленные исковые требования в полном объеме, в своих пояснениях настаивал на незаконности увольнения, утверждая, что предпринял все возможные меры для урегулирования конфликта интересов, включая инициирование изменений в уставе подведомственного предприятия. Он объяснял неподачу уведомления о конфликте интересов чрезвычайной ситуацией с водоснабжением, требовавшей срочного решения, а также указывал на отсутствие умысла в действиях, которые комиссия расценила как предоставление неполных и недостоверных сведений о доходах и имуществе. Истец полагал, что нарушения, если они и имели место, произошли по не зависящим от него обстоятельствам.

Ответчик иск не признал. Представитель администрации в суде приводил доводы, основанные на материалах проверки и решении комиссии, настаивал на том, что увольнение произведено правомерно, поскольку истец, являясь стороной конфликта интересов, не исполнил обязанность по уведомлению представителя нанимателя и не принял мер к его предотвращению, что является грубым нарушением антикоррупционного законодательства. Ответчик также указывал на установленные комиссией факты представления неполных и недостоверных сведений о доходах, расходах и имуществе, что, по его мнению, дополнительно подтверждало утрату доверия к муниципальному служащему.

Прокурор выступил с заключением, что иск А.И.С. удовлетворению не подлежит.

Решением Перевозского межрайонного суда Нижегородской области от 18.11.2025 г. в удовлетворении исковых требований А.И.С. о признании увольнения незаконным, восстановлении на работе в должности начальника Большеаратского территориального отдела администрации Гагинского муниципального округа, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула и компенсации морального вреда – отказано в полном объеме.

В апелляционной жалобе с дополнениями истец А.И.С., не согласный с решением суда, в обоснование своих требований об отмене решения приводит совокупность доводов. Во-первых, истец указывает на существенные, по его мнению, нарушения формального характера, допущенные работодателем при оформлении увольнения: некорректная формулировка основания увольнения в распоряжении (ссылка на несуществующую часть ст. 81 ТК РФ), отсутствие в этом документе конкретного описания дисциплинарного проступка, а также использование ненадлежащей формы приказа (не по унифицированной форме Т-8). Во-вторых, истец оспаривает саму квалификацию своих действий как коррупционного правонарушения; настаивает на том, что конфликт интересов не возник или не мог быть реализован, поскольку его контрольные полномочия в отношении МКП «Исток» согласно тексту соглашений носили условный характер и были привязаны к предварительному поступлению документов от администрации округа, чего не произошло. Таким образом, по его мнению, обязанность уведомлять о конфликте интересов не наступила. В жалобе оспаривается и законность всей процедуры служебной проверки и работы комиссии: проверка назначена на основании нормативного акта, который не был официально опубликован в установленном Уставом порядке (в газете «Гагинские Вести») и, следовательно, не вступил в силу; постановление об изменении состава комиссии (№ 909 от 28.08.2025 г.) размещено на сайте с датой, предшествующей дате его принятия. Истец полагает, что судом допущены и процессуальные нарушения, в частности, он заявляет о наличии оснований для отвода судьи Зиминой Е.Е. ввиду ее возможной личной заинтересованности, поскольку ранее в аппарате суда работала супруга адвоката, представлявшего интересы ответчика.

В заседании суда апелляционной инстанции истец и его представитель доводы и требования апелляционной жалобы с дополнениями поддержали; прокурор и представитель ответчика просили решение суда оставить без изменения.

Законность и обоснованность решения суда первой инстанции проверена судебной коллегией в порядке, установленном гл. 39 ГПК РФ, с учетом ч. 1 ст. 327.1 ГПК РФ, в рамках требований, которые были предметом рассмотрения в суде первой инстанции и в пределах доводов апелляционной жалобы с дополнениями.

Проверив материалы дела, обсудив доводы жалобы, возражений на апелляционную жалобу судебная коллегия не находит оснований, предусмотренных ст. 330 ГПК РФ, к отмене или изменению обжалуемого решения.

При разрешении данного спора суд первой инстанции исходил из закрепленного в ч. 2 ст. 15 Конституции РФ принципа, согласно которому органы государственной власти, органы местного самоуправления, должностные лица, граждане и их объединения обязаны соблюдать Конституцию Российской Федерации и законы. Данный принцип лежал в основе оценки действий сторон как публично-правового характера, так и в сфере трудовых отношений.

Основу материально-правовой оценки законности увольнения составили нормы Трудового кодекса Российской Федерации. Судом применена ч. 1 ст. 81 ТК РФ, п. 7.1 которой предусматривает возможность расторжения трудового договора по инициативе работодателя в случае непринятия работником мер по предотвращению или урегулированию конфликта интересов, стороной которого он является. Кроме того, суд руководствовался ст. 192 ТК РФ, определяющей понятие дисциплинарного проступка и виды дисциплинарных взысканий, а также ст. 193 ТК РФ, устанавливающей порядок применения дисциплинарных взысканий, включая необходимость затребования объяснения от работника.

Судом применены ст. 10 и 11 Федерального закона от 25.12.2008 г. № 273-ФЗ «О противодействии коррупции», содержащие определения конфликта интересов и личной заинтересованности, а также устанавливающие обязанность лица принимать меры по недопущению любой возможности возникновения конфликта интересов и своевременно уведомлять об этом представителя нанимателя. Непринятие таких мер в соответствии с ч. 6 ст. 11 названного закона является правонарушением, безусловно влекущим увольнение.

Правовой статус муниципального служащего и особенности прохождения муниципальной службы оценены судом согласно Федерального закона от 02.03.2007 г. № 25-ФЗ «О муниципальной службе в Российской Федерации». В частности, суд принял во внимание положения ч. 2 ст. 27.1 данного закона, которая прямо устанавливает, что несоблюдение муниципальным служащим требований о предотвращении или урегулировании конфликта интересов является основанием для увольнения с муниципальной службы в связи с утратой доверия.

При анализе полномочий истца в рамках бюджетного процесса и контроля за использованием субсидий суд учитывал положения Бюджетного кодекса РФ, в частности ст. 268.1 и 269.2, регламентирующие осуществление внутреннего финансового контроля и аудита.

Кроме того, суд учитывал разъяснения, данные в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 17.03.2004 г. № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации", касающиеся общего порядка рассмотрения дел о восстановлении на работе и оценки доказательств.

Как следует из материалов дела и установлено судом, 22.11.2022 г. распоряжением администрации Гагинского муниципального округа А.И.С. был назначен на должность начальника Большеаратского территориального отдела. В соответствии с должностной инструкцией и Положением об отделе, утвержденными в конце 2022 и 2023 годов, на него были возложены полномочия главного распорядителя бюджетных средств и контроль за деятельностью подведомственных муниципальных предприятий, включая сферу водоснабжения.

01.03.2024 г. распоряжением той же администрации на должность директора муниципального казенного предприятия «Исток» принята А.А.П., мать истца. Данное предприятие осуществляло деятельность по водоснабжению на территории, подведомственной Большеаратскому территориальному отделу. Несмотря на утвержденный 12.02.2024 г. устав МКП «Исток», которым предприятие формально выведено из непосредственного подчинения территориальному отделу, фактическое взаимодействие между ними сохранилось.

В период с мая по декабрь 2024 г. между Большеаратским территориальным отделом в лице его начальника А.И.С. и МКП «Исток» в лице директора А.А.П. было заключено несколько соглашений о предоставлении субсидий из резервного фонда администрации округа. Соглашения были подписаны 14 мая, 19 июня, 2 июля, 7 октября, 19 декабря 2024 г. и 03 февраля 2025 г.

По условиям этих соглашений Большеаратский территориальный отдел, то есть сам А.И.С., принимал на себя обязанности по проверке документов МКП «Исток», установлению показателей результативности и контролю за целевым использованием выделенных средств.

Вместе с тем, А.И.С. не направил представителю нанимателя уведомление о возникновении конфликта интересов в связи с заключением указанных соглашений с предприятием, руководимым его матерью.

Прокуратурой Гагинского района 23.06.2025 г. было внесено представление об устранении нарушений антикоррупционного законодательства, на основании которого администрацией округа была назначена служебная проверка.

По результатам проверки комиссия по соблюдению требований к служебному поведению муниципальных служащих и урегулированию конфликта интересов 25.09.2025 г. установила факт непринятия А.И.С. мер по предотвращению и урегулированию конфликта интересов, а также представления им неполных и недостоверных сведений о доходах, расходах и имуществе за 2023 и 2024 годы. В тот же день, 25.09.2025 г., комиссия большинством голосов приняла решение о несоблюдении муниципальным служащим требований к служебному поведению.

На основании протокола комиссии глава местного самоуправления Гагинского муниципального округа 26.09.2025 г. издал распоряжение об увольнении А.И.С. с муниципальной службы в связи с утратой доверия по п. 7.1 ч. 1 ст. 81 ТК РФ.

Не согласившись с увольнением, истец обратился в суд.

Разрешая спор, суд первой инстанции, опираясь на вышеприведенную систему нормативных актов, последовательно применил их к установленным фактическим обстоятельствам. Отказывая в удовлетворении иска, суд исходил из того, что специальные основания расторжения трудового договора, закрепленные в п. 7.1 ч. 1 ст. 81 ТК РФ, являются допустимым ограничением трудовых прав, преследующим конституционно значимые цели обеспечения добросовестности публичной службы и противодействия коррупции.

Так, суд признал доказанным наличие конфликта интересов, стороной которого являлся истец. Этот конфликт выражался в ситуации, когда личная заинтересованность А.И.С., обусловленная близким родством с руководителем подконтрольного предприятия, реально влияла или могла повлиять на объективное исполнение им должностных обязанностей по контролю за распределением и использованием бюджетных субсидий.

Данный вывод сделан на основании системного толкования ст. 10 и 11 Федерального закона № 273-ФЗ и конкретных условий заключенных соглашений, возлагавших на истца контрольные функции в отношении МКП «Исток».

Суд констатировал неисполнение истцом прямой законодательной обязанности, возложенной ч. 2 ст. 11 Федерального закона № 273-ФЗ, а именно обязанности уведомить представителя нанимателя о возникшем конфликте интересов и отверг доводы истца о том, что неподача уведомления была вызвана чрезвычайной ситуацией. Факт неподачи такого уведомления ни одной из сторон спора не оспаривался и документально подтвержден.

Суд признал установленным и доказанным виновный характер бездействия муниципального служащего. Оценивая представленные материалы, в том числе пояснения самого истца, суд пришел к выводу, что непринятие мер по урегулированию конфликта интересов и непредставление полных сведений о доходах не были следствием форс-мажорных или иных независящих от воли работника обстоятельств. Суд руководствовался разъяснениями Пленума Верховного Суда РФ о том, что утрата доверия предполагает виновное поведение, и счел, что ответчик представил достаточные и допустимые доказательства, подтверждающие такую вину.

На основании совокупности этих юридически значимых обстоятельств суд сделал окончательный вывод о том, что работодатель располагал предусмотренным законом основанием для увольнения истца в связи с утратой доверия. Суд также установил, что процедура увольнения, включая проведение проверки, работу комиссии и издание приказа, была соблюдена ответчиком.

Судебная коллегия считает выводы суда обоснованными, соответствующими установленным по делу обстоятельствам, сделанными при правильном применении норм материального права, регулирующих спорные правоотношения сторон, судом верно определены юридически значимые обстоятельства, представленные доказательства являлись предметом исследования и оценки.

Оценивая довод апелляционной жалобы о наличии формальных нарушений в распоряжении об увольнении, судебная коллегия приходит к следующим выводам. Ссылка на ч. 7.1 ст. 81 ТК РФ, тогда как корректным является указание на п. 7.1 ч. 1 данной статьи, сама по себе не может служить основанием для признания увольнения незаконным, поскольку не влечет неопределенности в квалификации основания прекращения трудового договора. Из содержания распоряжения однозначно следует, что работодатель применял увольнение именно в связи с утратой доверия по специальному коррупционному основанию, что подтверждается ссылкой на Федеральный закон от 25.12.2008 г. № 273-ФЗ. Суд первой инстанции обоснованно расценил указанную погрешность как несущественную, не препятствующую пониманию сути предъявленного работнику взыскания.

Требование истца о необходимости приведения в распоряжении развернутого описания дисциплинарного проступка также не основано на законе. В рассматриваемом случае достаточным явилось указание на основание увольнения со ссылкой на норму закона, а конкретные события, послужившие причиной утраты доверия, установленные в ходе служебной проверки, зафиксированы в ее материалах, которые в данном случае имелись и были надлежащим образом оформлены. Эти материалы, включая протокол комиссии, являются неотъемлемой частью основания для издания распоряжения, что также исключает неопределенность в понимании характера нарушения со стороны работника.

Что касается использования формы приказа, судебная коллегия учитывает, что унифицированные формы первичных учетных документов, утвержденные Госкомстатом России, не являются обязательными к применению, за исключением случаев, прямо установленных законодательством. Оспариваемое распоряжение содержит все необходимые реквизиты: наименование документа, дату, содержание операции, наименование должностных лиц и их подписи. Таким образом, форма распоряжения соответствует требованиям закона, а довод о его несоответствии унифицированной форме Т-8 не может быть принят во внимание.

С учетом изложенного, указанные заявителем формальные недостатки носят технический характер, не затрагивают существа принятого работодателем решения и не свидетельствуют о нарушении прав работника при оформлении увольнения. Суд первой инстанции дал им правильную оценку, в связи с чем данный довод апелляционной жалобы не опровергает законности оспариваемого решения.

Оценивая довод истца, что конфликт интересов не возник или не мог быть реализован ввиду условного характера его контрольных полномочий, судебная коллегия исходит из следующего.

Обязанность уведомления о конфликте интересов возникает с момента, когда служащему стало известно о возможности его возникновения, и не ставится в зависимость от фактической реализации полномочий или наступления каких-либо условий. Установленные судом первой инстанции обстоятельства, а именно факт заключения А.И.С. от имени территориального отдела ряда соглашений о субсидиях с предприятием, руководимым его матерью, объективно создали ситуацию конфликта интересов.

Личная заинтересованность в данном случае вытекает из самого факта наличия близкого родства с руководителем организации, в отношении которой служащий обладает административно-распорядительными или контрольными функциями, даже если эти функции носят потенциальный или опосредованный характер.

Утверждение истца, что его контрольные полномочия были условными и не вступили в силу, не соответствует правовой природе конфликта интересов. Конфликт интересов представляет собой ситуацию, при которой личная заинтересованность влияет или может повлиять на объективное исполнение обязанностей. Уже сама возможность влияния, возникающая из совмещения статуса контролирующего лица и близкого родства с подконтрольным руководителем, образует конфликт интересов. Толкование истцом сводит понятие конфликта интересов лишь к моменту непосредственного осуществления проверочных мероприятий, что противоречит превентивной цели антикоррупционного законодательства, направленного именно на недопущение таких ситуаций.

Что касается утверждения о недостаточном исследовании судом редакции соглашений, судебная коллегия отмечает, что материалы соглашений имелись в деле, и их содержание, включая возлагаемые на территориальный отдел обязанности по проверке и контролю, судом первой инстанции установлено. Правовая оценка этих обстоятельств дана судом в их совокупности.

Тот факт, что проведение проверок могло быть обусловлено получением документов, не отменяет наличия у А.И.С. как у начальника отдела общей ответственности за соблюдение порядка предоставления субсидий и не снимает с него обязанности уведомить представителя нанимателя о возникшей личной заинтересованности при заключении таких соглашений. Подписание соглашений, создавших правовые основания для осуществления контроля в отношении организации, возглавляемой близким родственником, само по себе является действием, совершенным в условиях конфликта интересов, что и было правильно квалифицировано судом первой инстанции как коррупционное правонарушение.

Таким образом, довод апеллянта основан на неверном толковании закона и не опровергает выводов суда о наличии в его действиях состава дисциплинарного проступка.

Оценивая довод апелляционной жалобы с дополнениями о незаконности процедуры служебной проверки и работы комиссии, судебная коллегия, с учетом представленных в судебном заседании дополнительных материалов, в том числе ответов Государственно-правового департамента Нижегородской области, приходит к следующим выводам.

В ходе судебного разбирательства и из представленных документов установлено, что служебная проверка в отношении А.И.С. была назначена распоряжением администрации округа от 02.07.2025 г. [номер]. В обоснование жалобы указывается на недействительность нормативной базы проверки, а именно на ошибочную ссылку в некоторых документах на несуществующее постановление администрации [номер] от 19.06.2023 г. как на акт, утвердивший Порядок проверки.

Как следует из представленного истцом ответа Государственно-правового департамента Нижегородской области от 16.01.2026 г. № [номер], постановлением, которым действительно утвержден Порядок проведения проверки достоверности сведений и соблюдения требований к служебному поведению, является постановление администрации Гагинского муниципального округа от 13.06.2023 г. [номер]. Указанный нормативный акт был включен в Регистр муниципальных нормативных правовых актов Нижегородской области 12.07.2023 г., а размещен для обнародования на официальном сайте администрации 13.06.2023 г. Таким образом, в момент назначения и проведения проверки в июле-сентябре 2025 года соответствующий регламентирующий порядок проверки действовал.

Ошибочное указание в отдельных документах иного номера постановления, которое в действительности было посвящено иному вопросу (отказу от покупки земельного участка), является технической погрешностью, не отменяющей самого факта наличия утвержденного и действующего на тот момент Порядка. Данная ошибка не могла повлиять на существо проведенных мероприятий, поскольку проверка проводилась по существу в рамках полномочий представителя нанимателя, установленных антикоррупционным законодательством, а ее фактическим основанием послужило представление прокуратуры от 23.06.2025 г.

Что касается порядка обнародования постановления [номер] от 13.06.2023 г., устав Гагинского муниципального округа предусматривал, наряду с опубликованием в газете «Гагинские Вести», альтернативный способ официального обнародования – размещение муниципального правового акта на официальном сайте округа в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет». Требование о регистрации сайта в качестве средства массовой информации для целей официального опубликования правовых актов действующим законодательством не установлено. Следовательно, факт размещения акта на официальном сайте администрации округа свидетельствует о его надлежащем обнародовании и вступлении в силу. Позднейшая публикация текста данного постановления в газете в декабре 2025 года не опровергает факта его более раннего обнародования в установленном порядке.

Аналогичным образом довод о незаконности состава комиссии в связи с техническими ошибками при размещении на сайте постановления [номер] от 28.08.2025 г. не может быть принят во внимание. Расхождения в датах, отображаемых в информационной системе при размещении документа, носят технический характер и сами по себе не опровергают факта принятия и подписания акта уполномоченным лицом. Техническая погрешность при размещении документа на сайте не является основанием для признания всей процедуры проверки и состава комиссии незаконными.

Наличие замечаний по юридико-техническому оформлению данного постановления, выявленных в ходе экспертизы, также не свидетельствует о нарушении федерального или областного законодательства и, что более важно, не ставит под сомнение полномочия представителя нанимателя по формированию комиссии и правомерность её выводов, основанных на исследовании объективных доказательств.

Таким образом, процедурные погрешности и технические ошибки, на которые ссылается истец в апелляционной жалобе с дополнениями, не являются существенными, не нарушили его прав при проведении проверки и не могли повлиять на законность и обоснованность выводов комиссии.

Эти выводы основаны на установленных и не оспариваемых по существу фактах непринятия мер по урегулированию конфликта интересов и представления неполных сведений о доходах. Суд первой инстанции правильно установил, что проверка была проведена в рамках действующего правового регулирования, а комиссия действовала в пределах своих полномочий. Доводы апелляционной жалобы в данной части не опровергают законности оспариваемого решения об увольнении.

Оценивая доводы жалобы о процессуальных нарушениях, допущенных судом первой инстанции, судебная коллегия исходит из следующего.

Отказ суда в приобщении к материалам дела скриншотов, представленных апеллянтом, не может быть признан нарушением норм процессуального права. Как усматривается из материалов дела, суд первой инстанции рассмотрел ходатайство о приобщении указанных доказательств и, оценив их относимость и допустимость, отказал в их удовлетворении, указав на несоответствие формы представления доказательств установленным требованиям. Вопросы официального обнародования нормативных актов и состава комиссии были разрешены судом на основе иных, надлежащим образом оформленных доказательств, включая письменные документы и показания свидетелей. Таким образом, суд не лишил сторону права представлять доказательства, а осуществил их оценку в соответствии со ст. 67 ГПК РФ, что не противоречит закону.

Что касается довода о непринятии судом во внимание смягчающих обстоятельств, судебная коллегия отмечает, что суд первой инстанции в мотивировочной части решения указал на наличие у А.И.С. поощрений, классных чинов и положительных характеристик. Однако, руководствуясь положениями ст. 192 ТК РФ и разъяснениями высших судебных инстанций, суд обоснованно пришел к выводу, что эти обстоятельства не отменяют самого факта совершения грубого дисциплинарного проступка, связанного с нарушением антикоррупционного законодательства. При увольнении в связи с утратой доверия оценка тяжести проступка и личности работника осуществляется работодателем, а суд проверяет лишь законность и обоснованность такого решения. Суд первой инстанции правильно установил, что совершенное нарушение носит существенный характер, поскольку затрагивает основы публично-правового доверия к муниципальному служащему, и потому наличие положительных характеристик не может признано достаточными для сохранения доверия.

Нарушение антикоррупционных запретов, особенно связанное с конфликтом интересов в сфере распределения бюджетных средств, затрагивает сами основы публично-правового характера муниципальной службы и по своей природе является несовместимым с продолжением службы, независимо от прежних заслуг.

Утверждение о недостаточной мотивировке решения также не соответствует действительности. В решении суда последовательно изложены установленные обстоятельства, приведены доказательства, на которых основаны выводы суда, и дана правовая квалификация действий сторон. Доводы о смягчающих обстоятельствах были рассмотрены судом, но признаны не влияющими на исход дела ввиду тяжести и характера совершенного правонарушения. Требование о детальном опровержении каждого аргумента стороны в решении законом не предусмотрено; достаточно, чтобы решение было мотивированным и основанным на исследованных доказательствах, что в данном случае имеет место.

Следовательно, доводы истца не свидетельствуют о каком-либо нарушении процессуальных или материальных норм права судом первой инстанции и не опровергают правильности вынесенного решения.

Оценивая довод апеллянта о наличии оснований для отвода судьи первой инстанции Зиминой Е.Е., судебная коллегия приходит к следующим выводам.

В соответствии со ст. 16 ГПК РФ судья не может рассматривать дело и подлежит отводу, если он лично, прямо или косвенно заинтересован в исходе дела либо имеются иные обстоятельства, вызывающие сомнения в его объективности и беспристрастности. Довод истца основан на предположении о возможной личной заинтересованности судьи, которая якобы могла возникнуть в связи с тем, что супруга адвоката, представлявшего интересы ответчика, ранее работала в аппарате суда, где в настоящее время осуществляет правосудие судья Зимина Е.Е.

Однако само по себе указанное обстоятельство - факт прошлой работы супруги адвоката в аппарате суда - не относится к числу предусмотренных законом оснований для отвода судьи. Доказательств сохранения между судьей и указанным лицом личных отношений, которые могли бы повлиять на беспристрастность судьи при рассмотрении конкретного дела, не представлялось. Утверждения об обратном основаны исключительно на предположениях.

Кроме того, в материалах дела отсутствуют сведения о том, что в ходе судебного разбирательства апеллянтом или его представителем был заявлен отвод судье по указанному основанию. В соответствии с ч. 2 ст. 19 ГПК РФ заявление об отводе должно быть мотивировано и подано до начала рассмотрения дела по существу. Несвоевременное заявление об отводе, а также отсутствие такого заявления в ходе процесса, когда сторона имела возможность его сделать, само по себе свидетельствует о том, что участвующие в деле лица не усматривали в момент рассмотрения дела препятствий для объективного и беспристрастного правосудия.

Судебная коллегия также учитывает, что решение суда первой инстанции является мотивированным, основанным на оценке представленных доказательств и применении норм материального права. Данных о том, что исход дела был предопределен каким-либо неправомерным влиянием, не имеется. Таким образом, довод о наличии оснований для отвода судьи является необоснованным и не может служить основанием для отмены обжалуемого судебного решения.

В остальном доводы апелляционной жалобы сводятся к общему несогласию с выводами суда первой инстанции и переоценке доказательств, не содержат фактов, которые не были бы проверены или не были учтены судом первой инстанции при разрешении спора и опровергали бы выводы суда, влияли бы на обоснованность и законность судебного решения, в связи с чем признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными и не могут служить основанием для изменения или отмены решения суда.

Относимых и допустимых доказательств, опровергающих выводы суда первой инстанции, заявителем апелляционной жалобы не представлено и в материалах гражданского дела не имеется.

При таких обстоятельствах, суд первой инстанции при разрешении спора правильно определил и установил обстоятельства, имеющие значение для дела, дал всестороннюю, полную и объективную оценку доказательствам по делу в соответствии с требованиями ст. 67 ГПК РФ, применил нормы материального права, подлежащие применению к спорным правоотношениям, нарушений норм процессуального права судом первой инстанции не допущено.

Изложенные в решении выводы суда мотивированы, соответствуют обстоятельствам, установленным по делу, подтверждены и обоснованы доказательствами, имеющимися в деле, основания к отмене решения суда, предусмотренные ст. 330 ГПК РФ, отсутствуют.

Руководствуясь ст. 328-329 ГПК Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Решение Перевозского межрайонного суда Нижегородской области от 18 ноября 2025 г. оставить без изменения, апелляционную жалобу А.И.С. с дополнениями – без удовлетворения.

Председательствующий судья

Судьи

Мотивированное апелляционное определение составлено

в окончательной форме 29 января 2026 г.