Постановление № 44У-22/2017 4У-354/2017 от 23 апреля 2017 г. по делу № 1-11/2016

Судья Бусурин О.В. Дело № 44у-22/2017г.

Судьи апелляционной инстанции:

ФИО1 – председательствующий,

ФИО2 – докладчик, Спиридонов В.В.


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

ПРЕЗИДИУМА ВЛАДИМИРСКОГО ОБЛАСТНОГО СУДА

г. Владимир 24 апреля 2017 года

Президиум Владимирского областного суда в составе:

председательствующего Малышкина А.В.,

членов президиума Великанова В.В., Живцовой Е.Б., Медведева С.В., Рогожина С.В., Судаковой Р.Е.,

при секретаре Васильевой Н.Б.

рассмотрел уголовное дело по кассационной жалобе адвоката Аверина А.В. о пересмотре приговора Собинского городского суда Владимирской области от 28 марта 2016 года, которым

Г., родившаяся **** в ****, несудимая,

осуждена по ч.3 ст. 160 УК РФ с применением ст. 64 УК РФ к штрафу в размере 15 000 рублей.

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Владимирского областного суда от 19 мая 2016 года приговор в отношении Г. оставлен без изменения.

Тем же приговором

ФИО3, родившийся **** в ****, судимый

9 апреля 2015 года Собинским городским судом Владимирской области по ч.3 ст. 160, ч.3 ст. 160, ч.3 ст. 69, ст. 73 УК РФ к 1 году 6 месяцам лишения свободы условно с испытательным сроком 2 года, с подлежащим самостоятельному исполнению штрафом в размере 10 000 рублей,

осужден по ч.3 ст. 160 УК РФ с применением ст. 64 УК РФ к штрафу в размере 10 000 рублей.

Постановлено взыскать с ФИО3 в федеральный бюджет процессуальные издержки в виде оплаты труда адвоката, участвовавшего в деле по назначению, в сумме 2 750 рублей.

Приговор Собинского городского суда Владимирской области от 9 апреля 2015 года в отношении ФИО3 постановлено исполнять самостоятельно.

В апелляционном порядке дело в отношении ФИО3 не рассматривалось.

В кассационной жалобе в защиту осужденной Г. адвокат Аверин А.В. ставит вопрос о пересмотре приговора в связи с неправильным применением уголовного закона и существенным нарушением уголовно-процессуального закона.

В отношении ФИО3 дело рассматривается в порядке ч.2 ст. 401.16 УПК РФ.

Заслушав доклад судьи областного суда Левичевой В.В., изложившего существо уголовного дела и вынесенных судебных решений, доводы жалобы и мотивы постановления о ее передаче для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции, выступления защитника осужденной Г. адвоката Аверина А.В., поддержавшего жалобу, первого заместителя прокурора Владимирской области Хлустикова Н.Н., полагавшего вынесенные в отношении Г. судебные решения законными и обоснованными, а жалобу адвоката не подлежащей удовлетворению, президиум

установил:

Г. и ФИО3 признаны виновными в том, что в период с **** по **** в **** при обстоятельствах, изложенных в приговоре, работая соответственно директором и главным инженером муниципального унитарного многоотраслевого предприятия «****» ****, по предварительному сговору между собой, с использованием своего служебного положения совершили растрату вверенных им денежных средств предприятия в сумме **** рублей.

В кассационной жалобе адвокат Аверин А.В. ставит вопрос о пересмотре состоявшихся в отношении Г. судебных решений ввиду отсутствия в ее действиях объективной стороны состава преступления. Указывает, что квалифицирующий признак растраты – с использованием своего служебного положения, ограничивает возможность соисполнительства преступления, так как два лица не могут одновременно использовать одно и то же служебное положение, в связи с чем обвинение по ч.3 ст. 160 УК РФ по указанному квалифицирующему признаку и в группе лиц невозможно. Ссылается на то, что резолюция Г. на постановлениях о наложении на ФИО4 административного штрафа об оплате их бухгалтерией предприятия сама по себе не порождает правовых последствий и не является основанием для производства оплаты. Утверждает, что таким основанием является подписанное руководителем платежное поручение. Обращает внимание на то, что, как следует из показаний главного бухгалтера предприятия О.., в период перечисления денег в оплату штрафов Г. находилась в отпуске, указание на оплату ей дал исполнявший обязанности директора ФИО3, который и подписал соответствующие платежные поручения, на основании которых была произведена оплата штрафов со счета предприятия. Считает, что при установленных по делу обстоятельствах исполнителем преступления мог быть лишь один из двух осужденных, который в качестве руководителя предприятия имел возможность распорядиться его денежными средствами. Утверждает, что между действиями Г.., поставившей резолюцию для бухгалтерии на постановлениях о наложении на ФИО3 административных штрафов, и финансовыми правоотношениями по перечислению со счета **** «****» **** **** рублей в счет уплаты указанных штрафов не имеется какой-либо причинно-следственной связи.

Приводя указанные доводы, просит об отмене состоявшихся в отношении Г. судебных решений и прекращении производства по делу ввиду отсутствия в совершенном ей деянии состава преступления.

В отношении ФИО3 дело рассматривается в порядке ч.2 ст.401.16 УПК РФ.

Изучив материалы уголовного дела, проверив доводы кассационной жалобы и постановления о ее передаче для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции, президиум приходит к следующему.

В соответствии с ч.1 ст. 401.15 УПК РФ основаниями отмены или изменения приговора, определения или постановления суда при рассмотрении уголовного дела в кассационном порядке являются существенные нарушения уголовного и (или) уголовно-процессуального закона, повлиявшие на исход дела.

Президиум полагает, что именно такие нарушения допущены по настоящему делу.

В соответствии с ч. 2 ст. 297 УПК РФ приговор признается законным, обоснованным и справедливым, если он постановлен в соответствии с требованиями УПК РФ и основан на правильном применении уголовного закона.

Согласно п. 2 ч.1 ст. 73 УПК РФ, при производстве по уголовному делу подлежат доказыванию, в числе прочих обстоятельств, виновность лица в совершении преступления, форма его вины и мотивы.

В силу п.1 ч.1 ст. 307 УПК РФ описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступления.

По настоящему делу эти требования закона судом в полной мере не выполнены.

Из описания преступного деяния, признанного судом доказанным, усматривается, что **** проводилась внеплановая документарная проверка выполнения предписания, выданного **** «****» ****, директором которого в соответствии с распоряжением главы **** являлась Г.., и в ходе проверки был выявлен ряд нарушений в деятельности данного предприятия.

Г. было известно о том, что штрафы за допущенные нарушения в деятельности **** «****» могут быть наложены как на предприятие, так и на должностное лицо – допустившего указанные нарушения главного инженера предприятия ФИО3, назначенного на указанную должность приказом от ****. Ей также было известно и то, что размер налагаемого на предприятие штрафа значительно превышает размер штрафа, который может быть наложен на должностное лицо предприятия.

В один из дней с **** по **** Г.., находясь на своем рабочем месте в помещении **** «****» **** из корыстных побуждений, желая избежать выплаты штрафа, который может быть наложен на предприятие, предложила ФИО3 взять ответственность за допущенные нарушения на себя, пообещав последнему решить вопрос об уплате наложенных на него штрафов за счет предприятия, тем самым совершить хищение (растрату) принадлежащих **** «****» **** денежных средств. ФИО3 на предложение Г. согласился, вступив тем самым с последней в преступный сговор на совершение растраты.

**** в дневное время ФИО3, действуя группой лиц по предварительному сговору с Г.., согласно преступной договоренности, приехал в Управление Федеральной службы по надзору в сфере природопользования (Росприроднадзора) по ****, где соответствующим должностным лицом были вынесены постановления о назначении административного наказания: постановление **** от **** и постановление **** от того же числа, в соответствии с которыми главный инженер **** «****» **** ФИО3 признан виновным в нарушениях, ответственность за которые предусмотрена ст. 8.1 и ст. 7.6 КоАП РФ. В качестве наказаний за совершенные правонарушения ФИО3 как главному инженеру **** «****» **** были назначены штрафы в размере **** рублей и **** рублей соответственно. Указанные штрафы главный инженер ФИО3 должен был оплачивать как физическое лицо из своих собственных средств.

В этот же день ФИО3 привез указанные постановления о назначении административного наказания и передал их лично в руки своему руководителю Г. в ее рабочем кабинете.

В конце **** года Г.., находясь в своем рабочем кабинете, являясь материально-ответственным лицом, руководствуясь корыстным мотивом, используя свое служебное положение, в силу которого она, осуществляя правомочия в отношении вверенного ей имущества и денежных средств, имела доступ к материальным ценностям, с целью хищения (растраты) денежных средств предприятия, действуя группой лиц по предварительному сговору с ФИО3, собственноручно сделала рукописную надпись «Бухг. Оплатить. **** и подпись» на двух вышеуказанных постановлениях, дав тем самым письменное указание подчиненным ей сотрудникам бухгалтерии составить платежные поручения на оплату наложенных на ФИО3 административных штрафов и оплатить их за счет денежных средств, находившихся на расчетном счете возглавляемого ею предприятия **** «****» ****, после чего в период с **** по **** передала данные постановления в бухгалтерию предприятия.

С **** по **** в связи с нахождением Г. в очередном отпуске обязанности директора **** «****» ****, согласно распоряжению главы ****, исполнял главный инженер ФИО3

Продолжая реализовывать задуманное, последний, действуя группой лиц по предварительному сговору с Г.., не позднее **** дал устные указания главному бухгалтеру предприятия О. оплатить с расчетного счета **** «**** **** штрафы на сумму **** рублей, назначенные постановлениями о назначении административного наказания.

Главный бухгалтер О.., не зная о преступных намерениях ФИО3 и Г.., в период с **** по ****, согласно имевшимся на постановлениях о назначении административного наказания письменным указаниям директора **** «****» ****, и устным указаниям исполняющего обязанности директора ФИО3, неоднократно направляла в банковское учреждение платежные поручения для оплаты наложенных на ФИО3 административных штрафов на общую сумму **** рублей.

Таким образом, Г. и ФИО3, действуя группой лиц по предварительному сговору, находясь по месту своей работы в **** «****» ****, в период с **** по **** совместно умышленно растратили вверенные им денежные средства в сумме **** рублей, принадлежащие **** «****» ****, причинив предприятию материальный ущерб на вышеуказанную сумму.

Судом действия Г. и ФИО3 квалифицированы по ч.3 ст. 160 УК РФ как растрата, то есть хищение чужого имущества, вверенного виновному, группой лиц по предварительному сговору, с использованием своего служебного положения.

Вместе с тем, согласно правовой позиции Верховного Суда РФ, изложенной в п.19 постановления Пленума от 27 декабря 2007 года № 51«О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате», как растрата должны квалифицироваться противоправные действия лица, которое в корыстных целях истратило вверенное ему имущество против воли собственника путем потребления этого имущества, его расходования или передачи другим лицам.

Растрату следует считать оконченным преступлением с момента противоправного издержания вверенного имущества (его потребления, израсходования или отчуждения).

Согласно п. 20 данного постановления, разрешая вопрос о наличии в деянии состава хищения в форме присвоения или растраты, суд должен установить обстоятельства, подтверждающие, что умыслом лица охватывался противоправный, безвозмездный характер действий, совершаемых с целью обратить вверенное ему имущество в свою пользу или пользу других лиц.

Однако по настоящему делу при решении вопроса о виновности Г. в совершении преступления, за которое она осуждена, судом не учтено, что обязательным признаком хищения является наличие у виновного корыстной цели, то есть стремления изъять и (или) обратить чужое имущество в свою пользу либо распорядиться указанным имуществом как своим собственным, в том числе путем передачи его в обладание других лиц.

Из материалов же уголовного дела (т.1 л.д. 114-120) следует, что в ходе проведения внеплановой документальной проверки выполнения предписания, выданного **** «****» ****, директором которого являлась Г.., в деятельности данного предприятия были выявлены нарушения водного законодательства (ч.2 ст. 11, ч.2 ст. 21, ч.5 ст. 23, ч.1 ст. 44 Водного кодекса РФ), чч. 1, 4 ст. 23 Федерального закона «Об охране окружающей среды», ответственность за нарушение которых предусмотрена ст. 7.6 и ст. 8.1 КоАП РФ и влечет наложение административного штрафа на граждан, должностных или юридических лиц в различных размерах.

Из установленных судом фактических обстоятельств дела следует, что Г. было известно о том, что штрафы за допущенные в деятельности **** «****» **** нарушения могут быть наложены как на предприятие, так и на должностное лицо, а также то, что размер налагаемого на предприятие штрафа значительно превышает размер штрафа, который может быть наложен на должностное лицо предприятия. И именно желая избежать выплаты штрафа в большем размере, который может быть наложен на предприятие, Г. предложила взять ответственность за допущенные нарушения на себя, а впоследствии решить вопрос об уплате наложенных на него штрафов за счет предприятия.

Таким образом, судом установлено, что предложив ФИО3 взять ответственность за допущенные **** «****» **** нарушения на себя, Г. тем самым освободила предприятие от уплаты штрафа в значительно большем размере.

В обоснование виновности Г.. суд указал, что в конце **** года последняя, находясь в своем рабочем кабинете, являясь материально-ответственным лицом, руководствуясь корыстным мотивом, используя свое служебное положение, в силу которого она, осуществляя правомочия в отношении вверенного ей имущества и денежных средств, имела доступ к материальным ценностям, с целью хищения (растраты) денежных средств предприятия, действуя группой лиц по предварительному сговору с ФИО3, собственноручно сделала рукописную надпись «Бухг. Оплатить. **** и подпись» на двух вышеуказанных постановлениях, дав тем самым письменное указание подчиненным ей сотрудникам бухгалтерии составить платежные поручения на оплату наложенных на ФИО3 административных штрафов и оплатить их за счет денежных средств, находившихся на расчетном счете возглавляемого ею предприятия **** «****» ****, после чего в период с **** по **** передала данные постановления в бухгалтерию предприятия.

Однако сделанные Г. вышеуказанные рукописные надписи, вопреки выводу суда, не содержат прямых указаний на оплату наложенных на ФИО3 штрафов за счет предприятия.

Более того, судом установлено, что не позднее **** именно ФИО3, исполняя обязанности директора предприятия в отсутствие находившейся в очередном отпуске Г.., дал устные указания главному бухгалтеру предприятия О. оплатить с расчетного счета **** «**** **** штрафы на сумму **** рублей, назначенные постановлениями о назначении административного наказания, и именно он подписал соответствующие платежные поручения.

Также судом установлено, что узнав об этом, Г. обязала ФИО3 возвратить в кассу предприятия перечисленные для уплаты штрафов деньги, отобрав у него соответствующую расписку, и в **** года указанные денежные средства были внесены ФИО3 в кассу предприятия (т. 1 л.д. 109-110).

Указанные обстоятельства, по мнению президиума, свидетельствуют об отсутствии у Г. корыстного мотива, что является необходимым признаком хищения.

Таким образом, доводы кассационной жалобы адвоката Аверина А.В. об отсутствии в совершенном Г. деянии состава преступления являются обоснованными.

Неверный вывод суда об обратном сделан в нарушение п. 2 ч.1 ст. 73 и п.1 ч.1 ст. 307 УПК РФ, это нарушение повлияло на исход дела – осуждение Г. и назначение ей уголовного наказания, однако эти обстоятельства были оставлены без должного внимания судом апелляционной инстанции.

Президиум полагает, что приговор и апелляционное определение в отношении Г. подлежат отмене на основании ст.401.15 УПК РФ, а уголовное дело – прекращению на основании п.1 ч.1 ст. 24 УПК РФ – за отсутствием в деянии состава преступления.

Поскольку уголовное дело прекращается за отсутствием в действиях Г. состава преступления, президиум находит необходимым в соответствии с ч.1 ст. 134 УПК РФ признать за ней право на реабилитацию.

В связи с этим приговор подлежит изменению и в отношении ФИО3, в действиях которого отсутствует квалифицирующий признак совершения растраты группой лиц по предварительному сговору.

Осуждение ФИО3 по вышеуказанному квалифицирующему признаку подлежит исключению из приговора, а назначенное наказание подлежит снижению в связи с уменьшением объема обвинения.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст.401.13-401.15 УПК РФ, президиум

постановил:

1. Кассационную жалобу адвоката Аверина А.В. удовлетворить.

Приговор Собинского городского суда Владимирской области от 28 марта 2016 года и апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Владимирского областного суда от 19 мая 2016 года в отношении Г. отменить, уголовное дело в отношении нее прекратить на основании п. 2 ч.1 ст. 24 УК РФ – за отсутствием в деянии состава преступления.

В соответствии с ч.1 ст. 134 УПК РФ признать за Г. право на реабилитацию.

2. Тот же приговор в отношении ФИО3 изменить. Исключить из осуждения ФИО3 по ч.3 ст. 160 УК РФ указание на совершение им преступления группой лиц по предварительному сговору.

Снизить ФИО3 осужденному по ч.3 ст. 160 УК РФ за растрату, то есть хищение чужого имущества, вверенного виновному, с использованием своего служебного положения, наказание, назначенное с применением ст. 64 УК РФ, определив его в виде штрафа в размере 9 500 (девяти тысяч пятисот) рублей.

В остальном приговор в отношении него оставить без изменения.

Председательствующий А.В.Малышкин