Апелляционное определение № 33-1221/2025 33-39/2026 от 11 января 2026 г.Тюменский областной суд (Тюменская область) - Гражданское Дело № 33-39/2026 № 2-120/2024 (УИД 72RS0014-01-2022-014932-96) г. Тюмень 12 января 2026 г. Судебная коллегия по гражданским делам Тюменского областного суда в составе председательствующего ФИО1, судей Пленкиной Е.А., ФИО2 с участием прокурора при секретаре ФИО3 ФИО4 рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по апелляционному представлению прокурора, апелляционной жалобе ответчика Областного государственного автономного учреждения здравоохранения «Стоматологическая поликлиника № 1 г. Белгорода» в лице представителя ФИО5 на решение Ленинского районного суда г. Тюмени от 7 ноября 2024 г., которым с учетом определения судьи Ленинского районного суда г. Тюмени от 24 декабря 2024 г. об исправлении описки постановлено: «Исковые требования ФИО6 к Областному государственному автономному учреждению здравоохранения «Стоматологическая поликлиника № 1 города Белгорода» о защите прав потребителя, взыскании денежных средств, неустойки, компенсации морального вреда, а также взыскании штрафа за нарушение прав потребителя удовлетворить частично. Взыскать с Областного государственного автономного учреждения здравоохранения «Стоматологическая поликлиника № 1 города Белгорода» (ИНН <.......>) в пользу ФИО6 (паспорт <.......>) 690 581 руб. в счет возврата оплаченных денежных средств за некачественную медицинскую услугу, 249 000 руб. понесенных затрат на повторное обследование и лечение, 1 389 590 руб. расходов, необходимых на предстоящее повторное лечение, 15 900 руб. расходов на обследование ротовой полости, 300 000 руб. неустойки, 1 000 000 руб. в счет компенсации морального вреда, 600 000 руб. штрафа, а также 101 228 руб. затрат на оплату судебной экспертизы, 19 545 руб. расходов по оплате государственной пошлины. В остальной части иска отказать». Заслушав доклад судьи Тюменского областного суда Пленкиной Е.А., объяснения представителя ответчика ОГАУЗ «Стоматологическая поликлиника № 1 г. Белгорода» – ФИО5, поддержавшего доводы апелляционной жалобы, объяснения прокурора, поддержавшего доводы апелляционного представления, объяснения истца ФИО6, просившей об оставлении решения суда без изменения, судебная коллегия у с т а н о в и л а : ФИО6 обратилась в суд с иском к Областному государственному автономному учреждению здравоохранения «Стоматологическая поликлиника № 1 города Белгорода» (далее – ОГАУЗ «Стоматологическая поликлиника № 1 г. Белгорода»), Министерству здравоохранения Белгородской области (с учетом уточнений) о расторжении договора на оказание медицинских услуг по имплантации и протезированию от 12 ноября 2019 г., от 29 июня 2020 г., взыскании с ОГАУЗ «Стоматологическая поликлиника № 1 г. Белгорода» 690 581 руб. ущерба в счет возврата уплаченных денежных средств за некачественную медицинскую услугу, 249 000 руб. понесенных затрат на повторное обследование и лечение, 1 638 590 руб. расходов, необходимых на предстоящее повторное лечение, неустойки в размере 690 581 руб., компенсации морального вреда в размере 2 000 000 руб., штрафа за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя, расходов на оплату судебной экспертизы в размере 101 228 руб., расходов на уплату государственной пошлины в размере 19 545 руб. (т.3, л.д.173-175). В обоснование заявленных требований истец указала, что после установки имплантатов заключила с ОГАУЗ «Стоматологическая поликлиника № 1 г. Белгорода» от 24 сентября 2019 г. договор <.......> с целью предоставления медицинских услуг по изготовлению и постановке зубных протезов (коронок), 1 октября 2019 г. в кассу ОГАУЗ «Стоматологическая поликлиника № 1 г. Белгорода» за протезирование уплачено 396 839 руб., всего за оказанные ОГАУЗ «Стоматологическая поликлиника № 1 г. Белгорода» услуги, включая установку имплантатов, уплачено 690 581 руб. 24 сентября 2019 г. истцу установлены зубные протезы (коронки). 11 ноября 2019 г. при повторной установке зубных протезов (коронок) изготовлены протезы разного цвета, со слепков не для истца. 12 ноября 2019 г. комиссией установлено, что зубные протезы (коронки) крошатся и имеют многочисленные сколы, непригодны к использованию. В начале 2020 г. истец обратилась к ответчику ОГАУЗ «Стоматологическая поликлиника № 1 г. Белгорода» с претензией на некачественные медицинские услуги по протезированию зубов. 10 февраля 2020 г. комиссией установлено наличие недостатков в услуге протезирования, дана рекомендация по снятию всех ортопедических конструкций и их повторной установке. Ответчиком предложено осуществить гарантийные работы по снятию протезов (коронок) с браком и установке новых протезов. 3 марта 2020 г. между истцом и ответчиком заключено соглашение о проведении замены ортопедической конструкции. В период с 3 марта 2020 г. по 26 июня 2020 г. истцу проведено повторное протезирование всех зубов и коронок. Денежные средства истцом уплачены 1 октября 2019 г., повторные коронки были установлены 29 июня 2020 г., ответчик неправомерно пользовался денежными средствами истца, в связи с чем за 240 дней просрочки за период с 1 октября 2019 г. по 29 июня 2020 г. истцом исчислена неустойка, которая с учетом уточнений ограничена размером уплаченных денежных средств – 690 581 руб. После оказания услуг по исправлению недостатков в протезировании, спустя 6 месяцев, у истца вновь проявились недостатки в работах: половина зубов и коронок откололась, слева снизу коронки треснули и шатаются, сверху слева откололась половина зубной коронки, в полость попадает пища, все коронки установлены не анатомически, жевательный процесс нарушен, происходит прикус языка и травмирование слизистой рта. Полагала, что ответчик предоставил некачественные медицинские услуги с существенными недостатками, которые не могут быть устранены без несоразмерных расходов и затрат времени, недостатки проявились вновь после их устранения. Указывала, что вынуждена понести расходы на повторное лечение и протезирование, расходы по обследованию ротовой полости. Процедура снятия коронок после выявления дефектов в начале 2020 г. являлась длительной и болезненной, истец перенесла сильную боль, чувство безысходности, досады, качество жизни значительно ухудшилось, что значительно повлияло на эмоциональное состояние, повлекло причинение нравственных страданий. Ссылалась на то, что сумма материального ущерба составляет 939 581 руб., в том числе 690 581 руб. – расходы по оплате протезирования зубов, 249 000 руб. – за повторное обследование и постановку сломавшихся имплантатов, изготовление и установку временных коронок. Кроме того, за повторное лечение необходимо уплатить 1 638 590 руб. согласно плану работ, который представлен лечебным учреждением, в котором проводилась имплантация сломавшихся коронок, а также 15 900 руб. потрачено на обследование ротовой полости. В обоснование требований о компенсации морального вреда истец указывала, что непрофессиональные действия (бездействие) ответчика ОГАУЗ «Стоматологическая поликлиника № 1 г. Белгорода» привели к постоянным болям, воспалительным процессам, невозможности вести обычный образ жизни, правильно питаться. Истцу впервые был поставлен диагноз сахарный диабет и гастрит. Более полугода истец жила без коронок и зубов, ей причинен вред здоровью средней тяжести, истец вынуждена постоянно обращаться за медицинской помощью к стоматологам-ортопедам, хирургам, врачи крайне неохотно берутся исправлять недостатки в оказанных ответчиком услугах, причиненный моральный вред оценила в 2 000 000 руб. Истец ФИО6 в судебном заседании суда первой инстанции заявленные требования с учетом уточнений поддержала по изложенным основаниям. Представитель ответчика ОГАУЗ «Стоматологическая поликлиника № 1 г. Белгорода» ФИО5 в судебном заседании исковые требования не признал по основаниям, изложенным в письменных возражениях (т.1, л.д.169-170). Представитель третьего лица ФИО7 в судебном заседании возражал против удовлетворения иска, обращал внимание, что истец не являлась на профилактические осмотры. Представитель ответчика Министерства здравоохранения Белгородской области в судебное заседание не явился, о времени и месте судебного заседания извещен, в письменных возражениях просил в удовлетворении заявленных исковых требований отказать (т.2, л.д.27-32). Судом постановлено указанное выше решение, с которым не согласны прокурор и ответчик ОГАУЗ «Стоматологическая поликлиника № 1 г. Белгорода» в лице представителя ФИО5 В апелляционном представлении прокурор просит об отмене решения суда первой инстанции и принятии по делу нового решения. Выражает несогласие с решением суда в части взысканной суммы компенсации морального вреда, указывая, что имело место нарушение норм материального права; согласно разъяснениям, изложенным в пункте 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», суду необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав пострадавшей стороны, как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон. Полагает, что суд первой инстанции, принимая решение о взыскании компенсации морального вреда в сумме 1 000 000 руб., не учел требования вышеприведенных положений, регулирующих вопросы компенсации морального вреда и определения размера такой компенсации, вынес решение без учета разъяснений по их применению. Указывает, что по обязательствам автономного учреждения, связанным с причинением вреда гражданам, при недостаточности имущества учреждения, на которое может быть обращено взыскание, субсидиарную ответственность несет собственник имущества автономного учреждения; собственником имущества автономного учреждения является Министерство здравоохранения Белгородской области, в связи с чем при недостаточности у ОГАУЗ «Стоматологическая поликлиника № 1 г. Белгорода» имущества для выплаты взысканных в пользу истца денежных средств такие денежные средства подлежат взысканию с Министерства здравоохранения Белгородской области (т.4, л.д.3-4). В апелляционной жалобе ответчик ОГАУЗ «Стоматологическая поликлиника № 1 г. Белгорода» в лице представителя ФИО5 просит об отмене решения суда первой инстанции и принятии по делу нового решения об отказе в удовлетворении заявленных требований в полном объеме. Указывает, что обжалуемое решение вынесено с нарушением норм материального и процессуального права. Ссылается на то, что судом первой инстанции необоснованно указано о рассмотрении дела в порядке заочного производства, поскольку ответчик и третье лицо принимали участие в судебном заседании. Выражает несогласие с выводом суда о том, что ответчик злоупотреблял своим правом, отказывая предоставить истцу сведения о ключах для снятия ортопедических конструкций, так как оригиналы всей медицинской документации направлены и находились в распоряжении Ленинского районного суда г. Тюмени; все сведения из медицинской документации описаны в описательно-мотивировочной части заключения судебно-медицинской экспертизы, истец имела реальную возможность реализовать свои права, ознакомиться и снять копии с материалов гражданского дела. Полагает, что суд первой инстанции предвзято, не разбираясь в существе вопроса, указал на аморальное поведение стороны ответчика, что само по себе является недопустимым, при этом достоверно зная о том, что необходимые сведения длительное время находились в его распоряжении. Считает, что злоупотребление правом имелось со стороны истца, которая постоянно вводила суд в заблуждение, сообщая недостоверные сведения; суд сослался на то, что 2 ноября 2023 г. истец обратилась к ответчику и указала, что часть зубных коронок отпала, сверху справа шатается, состояние зубов ухудшилось, при этом требовала предоставить медицинскую документацию для проведения комплексной технической и почерковедческой экспертизы и провести химическую экспертизу состава зубных коронок, однако это не соответствует действительности, поскольку в ходе осмотра 4 июля 2023 г. в рамках проведения судебно-медицинской экспертизы установлено, что произошла расцементировка коронки на зубе 3.6 (внизу слева), но при этом конструкция цела, не отпала, данных о подвижности конструкции вверху справа не получены. Считает, что предоставленные суду заказ-наряды полностью соответствуют требованиям, указанным в статье 9 Федерального закона «О бухгалтерском учете», предъявляемых первичным учетным данным. Ссылается на то, что ответчик после получения претензии от 10 февраля 2020 г. на качество проведенной работы, которая была рассмотрена в установленный законом срок, принял меры по удовлетворению потребностей истца, после чего никаких претензий в адрес ответчика от истца не поступало, и о якобы имеющихся недостатках лечения медицинское учреждение узнало только спустя более двух лет с момента окончания лечения. По утверждению заявителя жалобы, суд проигнорировал недобросовестное поведение истца в части, касающейся взятых на себя обязательств, установленных договором, о необходимости являться на осмотр к лечащему врачу и проводить гигиену полости рта; в случае оперативного обращения к лечащему врачу по поводу расцементировки коронки достаточно было просто ее зафиксировать обратно, и истец продолжила бы пользоваться установленной ей конструкцией. Считает, что выводы суда об одностороннем отказе от исполнения договора со стороны истца не основаны на законе, отказ возможен либо до получения услуги, либо во время получения, но не когда работы завершены. Ссылается на то, что суд проигнорировал доводы ответчика о том, что в период с февраля 2019 г. по сентябрь 2019 г. с истцом ФИО6 было заключено 5 договоров на установку 10 внутрикостных имплантатов; каждый договор имел самостоятельный предмет, цену, сроки и, соответственно, результат; за установку имплантатов истец уплатила 239 860 руб., никаких дефектов оказания медицинской помощи по установке имплантатов ни сама истец не заявляла, ни эксперты не установили. По утверждению заявителя жалобы, суд необоснованно постановил о взыскании с ответчика денежной суммы, в том числе за оказанные хирургические услуги по установке имплантатов, так как никакого недостатка в указанных медицинских услугах не было. Указывает, что суд проигнорировал те обстоятельства, что данные договоры имели самостоятельные гарантийные сроки, которые составляли 12 месяцев с момента установки имплантатов, и истекли в сентябре 2020 г. Ссылается на то, что, удовлетворяя исковые требования истца в части возмещения материального вреда в размере 1 389 590 руб. на повторное лечение, суд игнорирует то обстоятельство, что в ходе такого лечения необходимо удалить установленные и прижившиеся имплантаты, однако никаких показаний к их удалению не имеется. Отмечает, что суд не дал оценку многочисленным нарушениям, допущенным экспертами при производстве экспертизы, которые в своей совокупности делают ее недопустимым доказательством. Указывает, что вызванная и допрошенная в качестве эксперта ФИО8 показала, что она не является специалистом в области стоматологии, однако выводы привлеченного эксперта-стоматолога подписала; в заключении эксперта производится исследование представленных на экспертизу рентгенограммы и записи КЛКТ врачом-стоматологом, которые выходят за рамки его компетенции, так как описание снимка может дать только врач-рентгенолог, а ФИО9 является врачом-стоматологом, который может только интерпретировать данные рентгенологических исследований. Отмечает, что в заключении экспертов, участвующих в производстве комплексной экспертизы, указывается, какие исследования и в каком объеме провел каждый эксперт, какие факты он установил и к каким выводам пришел, но ни в описательной части экспертизы, ни в выводах эксперта не указано, что именно установили эксперты, исследовав и обсудив рентгенологические данные, какие факты установили и к каким выводам пришли. Указывает, что на страницах 2-3 заключения перечень представленных на экспертизу объектов не содержит рентгенограмму и запись КЛКТ, об исследовании которых изложено на странице 21 исследовательской части; резюмирующая часть содержит хронологическое изложение этапов оказания медицинской помощи истцу и не содержит анализа (оценки) полученных данных, так и не содержит обоснования последующих выводов; исходя из записей в карте, в период протезирования у истца имелся ряд заболеваний, однако эксперты не проанализировали и не дали оценку указанным в карте диагнозам, а также не указали, могли ли данные заболевания каким-либо образом повлиять на ортопедическую конструкцию и зубочелюстную систему истца после протезирования. Ссылается на то, что заболевания, с которыми лечится и наблюдается истец, стимулируют развитие гипертонуса жевательных мышц и возникновение сжатия челюстей или скрежетания зубов, что могло привести к сколу коронки 1.7 и нарушению фиксации коронки 3.6, однако данным обстоятельствам эксперты никакой оценки не дали. Отмечает, что в судебном заседании судебно-медицинский эксперт ФИО8 не смогла пояснить, от какой даты эксперты исчисляли 21 день и определили средней тяжести вред здоровью; никаких медицинских данных о том, что истец проходила лечение до осмотра 4 июля 2023 г. по поводу заболеваний височно-нижнечелюстного сустава, пародонтоза, заболеваний органов пищеварения и нарушения обмена веществ, не имеется и не имелось, то есть эксперты указывают на наличие причинно-следственной связи с ненаступившими последствиями. Полагает, что утверждение о причинении вреда здоровью является безосновательным, так как это не подтверждается никакими объективными данными. Указывает, что экспертам предоставлялись вместе с медицинской документацией фотопротоколы протезирования истца, однако никаких сведений об их существовании и проведении анализа этих снимков экспертиза не содержит; снимки объективно подтверждают, что истец протезировалась в своем естественном прикусе, так как на фотографиях видны следы специальной бумаги, которой определяется высота прикуса и смыкание зубов; эксперты в заключении экспертизы не описали, как они определили завышение высоты нижней трети лица, завышение прикуса, образование суперконтактов, какими инструментами и какими научными методиками пользовались при этом. Указывает, что дефект лечебных мероприятий – превышение сроков изготовления ортопедической конструкции: 3 месяца вместо положенных 1,5 месяцев, – установленный экспертизой, не соответствует ни научным данным, ни действующему законодательству, поскольку в Клинических рекомендациях, на которые ссылаются эксперты, вообще отсутствуют какие-либо сроки изготовления конструкции. Считает, что установленные дефекты диагностических и лечебных мероприятий также не соответствуют действительности, поскольку требования, описанные экспертами, относятся не к протезированию на имплантах, а к изготовлению и протезированию с помощью несъемных консольных протезов, с опорами на свои зубы, а использование консольных элементов зубного протеза при несъемном протезировании на имплантах – не допускается. По утверждению заявителя жалобы, требования, предъявляемые к ортопедическим конструкциям при протезировании на имплантатах, содержатся в Клинических рекомендациях при диагнозе частичное отсутствие зубов, утвержденных постановлением № 15 Совета Ассоциации общественных объединений «СТАР» от 30 сентября 2014 г. Выражает несогласие с выводами экспертов о наличии дефекта ведения медицинской документации, поскольку информационное добровольное согласие на медицинское вмешательство оформляется после выбора медицинской организации и врача при первом обращении в медицинскую организацию за предоставлением первичной медико-санитарной помощи, однако обращение истца в поликлинику не было первым; нечитабельная дата оформления информированного добровольного согласия на проведение ортопедического лечения не соответствует действительности, поскольку непонятно, о каком именно согласии идет речь и в какой карте, так как согласий на медицинское вмешательство предоставлено несколько; ни в одном нормативном документе не имеется ни понятия комплексный план лечения, ни требований составлять его в обязательном порядке, эксперты не сделали ссылки на нормативный документ, которым предусмотрен данный документ. Ссылается на наличие противоречий в заключении экспертов. Считает, что дефект оказания медицинской помощи истцу указанной экспертизой не был установлен, однако суд сослался на это недопустимое доказательство. Указывает на отсутствие в решении суда оценки тому обстоятельству, что эксперты пришли к выводу о наличии неустранимого дефекта только на 4 коронках, а остальные – пригодны для использования, суд необоснованно распространил дефект на всю конструкцию. По утверждению заявителя жалобы, суд первой инстанции незаконно и необоснованно взыскал с ответчика в качестве компенсации морального вреда 1 000 000 руб. Ссылается на то, что суд не дал оценку бездействию истца, которая даже после подачи искового заявления ни в какие медицинские учреждения не обращалась, а стала делать это только в 2024 г., перед вынесением судом решения, при этом указывая на взаимосвязь ее заболеваний с протезированием в 2020 г., однако никакими экспертными данными это не подтверждается. Полагает, что сумма взыскания является явно завышенной, не соответствующей критериям разумности и справедливости. Отмечает, что суд незаконно взыскал неустойку в размере всех оплаченных истцом работ в размере 690 581 руб., то есть в размере всей стоимости работ, хотя изначально она рассчитывалась исходя из суммы 396 839 руб. Указывает, что нарушения сроков выполнения работ со стороны медицинского учреждения допущено не было, следовательно, потребитель не может требовать уплаты неустойки, предусмотренной статьей 28 Закона РФ «О защите прав потребителей». Ссылается на то, что в случае взыскания неустойки предельный размер ее не может превышать сумму 258 783 руб. (стоимость изготовления 21 керамической коронки). Указывает, что на момент подачи искового заявления – 20 октября 2022 г. гарантийный срок на работы истек, с 9 марта 2021 г. по 20 октября 2022 г. прошло более полутора лет, исполнитель не мог контролировать состояние ортопедической конструкции, установленной у истца, так как она на профилактические осмотры не являлась. Выражает несогласие с выводом суда о взыскании штрафа в размере 600 000 руб., поскольку вопрос о качестве оказанной истцу медицинской помощи разрешался в судебном заседании и устанавливался путем проведения судебно-медицинской экспертизы, а размер компенсации морального вреда был определен судом после установления в судебном порядке вины исполнителя в нарушении права истца. Ссылается на то, что истец к ответчику с претензией после 29 июня 2020 г. не обращалась, а ранее поданная претензия удовлетворена в полном объеме (т.4, л.д.22-39). Истцом ФИО6 поданы возражения на апелляционное представление прокурора и апелляционную жалобу ответчика, в которых истец, полагая решение суда первой инстанции законным и обоснованным, просит оставить его без изменения, апелляционное представление прокурора и апелляционную жалобу ответчика – без удовлетворения (т.4, л.д.11-16, 50-54). Ответчиком Министерством здравоохранения Белгородской области представленная письменная правовая позиция на апелляционную жалобу ОГАУЗ «Стоматологическая поликлиника № 1 г. Белгорода», согласно которой представитель Министерства полагал, что апелляционная жалоба ответчика подлежит удовлетворению, апелляционное представление прокурора – оставлению без рассмотрения (т.4, л.д.67-73). На основании статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации дело рассмотрено судебной коллегией в отсутствие представителя ответчика Министерства здравоохранения Белгородской области, третьего лица ФИО7, извещенных о времени и месте судебного заседания, не представивших сведений о причинах неявки. В судебных заседаниях в ходе апелляционного производства по делу прокурор апелляционное представление поддержал, полагал размер компенсации морального вреда завышенным; представитель ответчика ОГАУЗ «Стоматологическая поликлиника № 1 г. Белгорода» – ФИО5 поддержал доводы апелляционной жалобы, полагал, что с учетом заключения судебной экспертизы, проведенной в ходе апелляционного производства по делу, оснований для удовлетворения исковых требований не имеется, считал не отвечающими принципам разумности размер взысканной денежной суммы, отмечая, что поликлиника в том числе оказывает медицинские услуги участникам специальной военной операции; истец ФИО6 утверждала, что доводы апелляционной жалобы и апелляционного представления несостоятельны, просила оставить решение суда без изменения. Заслушав объяснения истца, представителя ответчика, прокурора, изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы и апелляционного представления, возражений, проверив решение суда в соответствии со статьей 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в пределах доводов апелляционной жалобы, апелляционного представления, возражений, судебная коллегия приходит к следующему. Как следует из материалов дела, ответчиком ОГАУЗ «Стоматологическая поликлиника № 1 г. Белгорода» истцу ФИО6 на основании договоров возмездного оказания медицинских услуг от 7 февраля 2019 г., 8 февраля 2019 г., 11 февраля 2019 г., 20 февраля 2019 г., 24 сентября 2019 г., 29 ноября 2019 г., 17 декабря 2019 г. оказывались стоматологические услуги (т.1, л.д.103, 105, 106, 110, 111, 112, 113). 1 февраля 2019 г. истцом уплачено 1 950 руб. за компьютерную томографию, что подтверждается кассовым чеком (т.1, л.д.114, 116). Согласно заказ-наряду <.......> от 4 февраля 2019 г. на изготовление зубных протезов оказаны услуги: <.......> всего на сумму 44 102 руб. (т.1, л.д.102). 4 февраля 2019 г. истцом уплачено 44 102 руб., что подтверждается кассовым чеком (т.1, л.д.100-101). 8 февраля 2019 г. истцом уплачено 1 230 руб., что подтверждается кассовым чеком (т.1, л.д.115). 11 февраля 2019 г. истцом уплачено 1 480 руб., что подтверждается кассовым чеком (т.1, л.д.116). Согласно заказ-наряду <.......> от 20 февраля 2019 г. оказаны следующие услуги: анестезия внутриротовая, установка внутрикостного импланта типа Anyone в 2 этапа с фиксацией винтом (количество 2), наложение 1 шва, всего услуг на сумму – 40 480 руб. (т.1, л.д.87). 20 февраля 2019 г. истцом уплачено 41 180 руб. (в том числе 40 480 руб. – хирургия, 1 000 руб. – рентген), о чем представлен кассовый чек (т.1, л.д.85-86). Согласно наряду <.......> от 12 марта 2019 г. оказаны следующие услуги: анестезия внутриротовая, операция «синус-лифтинг» в 4 этапа, установка внутрикостного импланта типа Осстем (количество 1), использование смеси гранул МР3, наложение 1 шва, установка внутрикостного импланта типа Anyone в 2 этапа (количество 1), использование БиопластДент мембрана, пластина, всего услуг на сумму 64 780 руб. (т.1, л.д.93). 12 марта 2019 г. истцом уплачено 64 780 руб., что подтверждается кассовым чеком (т.1, л.д.91-92). 12 марта 2019 г. истцом уплачено 700 руб., что подтверждается кассовым чеком (т.1, л.д.114). Согласно наряду <.......> от 22 марта 2019 г. оказаны следующие услуги: анестезия внутриротовая, установка внутрикостного импланта типа Anyone в 2 этапа (количество 2), наложение 1 шва, снятие швов, всего на сумму 40 810 руб. (т.1, л.д.99). 21 марта 2019 г. уплачено 40 810 руб., что подтверждается кассовым чеком (т.1, л.д.97-98). Согласно наряду <.......> от 3 апреля 2019 г. оказаны следующие услуги: анестезия внутриротовая, установка внутрикостного импланта типа Anyone (количество 2), наложение 1 шва, всего на сумму 40 160 руб. (т.1, л.д.96). 3 апреля 2019 г. истцом уплачено 40 160 руб., что подтверждается кассовым чеком (т.1, л.д.94-95). 3 апреля 2019 г. истцом уплачено 700 руб., что подтверждается кассовым чеком (т.1, л.д.115). Согласно заказ-наряду <.......> от 1 октября 2019 г. выполнены услуги: <.......> 7), всего услуг на сумму 396 839 руб. (т.1, л.д.22). 1 октября 2019 г. истцом уплачено 396 839 руб., что подтверждается кассовым чеком (т.1, л.д.107-108). 29 ноября 2019 г. истцом уплачено 970 руб., что подтверждается кассовым чеком (т.1, л.д.104). Согласно заказ-наряду <.......> от 17 декабря 2019 г. оказаны следующие услуги: <.......>, всего на сумму – 53 630 руб. (т.1, л.д.90). 17 декабря 2019 г. истцом уплачено 53 630 руб., что подтверждается кассовым чеком (т.1, л.д.88-89). 17 декабря 2019 г. истцом уплачено 700 руб., что подтверждается кассовым чеком (т.1, л.д.114). В подтверждение совершения платежных операций по оплате услуг ответчика на заявленную в иске общую сумму оказанных ответчиком ОГАУЗ «Стоматологическая поликлиника № 1 г. Белгорода» услуг истцом ФИО6 представлены выписки по банковскому счету, всего на сумму 690 581 руб. (т.1, л.д.246-249). В представленных выписках по счету отображены операции, в подтверждение которым истцом представлены вышеуказанные кассовые чеки, а также операция от 13 марта 2018 г. на сумму 1 900 руб., от 22 марта 2019 г. – на сумму 700 руб., от 2 сентября 2019 г. – 700 руб. 12 ноября 2019 г. ФИО6 обратилась в адрес ответчика с жалобой (претензией) на некачественное оказание стоматологических услуг по протезированию, в которой указала, что услуги по установке имплантатов были выполнены на высоком профессиональном уровне, при этом услуги по изготовлению и постановке зубных протезов, за которые было уплачено 396 839 руб., до конца не выполнены, имеют недостатки, просила провести проверку и письменно ответить, на каком основании не выполнены качественно и в разумные сроки услуги по протезированию (т.1, л.д.17-18). 21 ноября 2019 г. ответчиком в адрес истца сообщено, что 11 ноября 2019 г. проводилась предварительная примерка ортопедической конструкции (искусственных коронок), согласовывалась совместно с истцом их форма, цвет и размер, 12 ноября 2019 г. работа сдана в окончательном варианте, претензий к качеству работы не возникло, принесены извинения за доставленные неудобства, связанные с некорректным поведением медицинского персонала (т.1, л.д.19). 10 февраля 2020 г. ФИО6 обратилась в адрес ответчика с претензией, в которой ссылалась на недостатки в оказанных услугах, просила создать медицинскую комиссию по установлению недостатков протезирования и постановке бракованных зубных коронок (сколы и крошение коронок), предоставить план по устранению всех недостатков предоставленной услуги и некачественных коронок, указать сроки устранения недостатков (т.3, л.д.202-205). На претензию от 10 февраля 2020 г. ответчиком в адрес истца дан ответ, что внутриполиклиническая врачебная комиссия ОГАУЗ «Стоматологическая поликлиника № 1 г. Белгорода» выявила недостатки в изготовленной ортопедической конструкции в виде сколов керамической реставрации в период действия гарантийных сроков, принято решение о безвозмездном устранении выявленных дефектов путем изготовления новой конструкции (т.1, л.д.20). Согласно акту о переделке ортопедической конструкции по заказ-наряду <.......> от 1 октября 2019 г. подлежат переделке: керамические коронки на основе каркаса из диоксида циркония – 21, керамические зубы на основе каркаса из диоксида циркония – 3, по причине скола керамической реставрации в период гарантийных обязательств, на сумму 396 839 руб. (т.1, л.д.21). 3 марта 2020 г. между ОГАУЗ «Стоматологическая поликлиника № 1 г. Белгорода» (исполнитель) и ФИО6 (потребитель) заключено соглашение о проведении гарантийного обслуживания ортопедической конструкции по договору оказания услуг <.......> от 24 сентября 2019 г., по условиям которого ввиду имеющихся недостатков в ортопедической конструкции (керамических реставраций на каркасе из диоксида циркония на верхней и нижней челюсти), изготовленной потребителю по договору <.......> от 24 сентября 2019 г., исполнитель принял обязательства в период действия гарантийных сроков по безвозмездному изготовлению ортопедической конструкции взамен имеющейся в настоящее время у потребителя (пункт 1); срок устранения недостатков – 41 день с даты подписания сторонами соглашения, то есть окончательный срок выполнения работ – 12 апреля 2020 г. (пункт 2); срок гарантии по договору продляется на 41 день с даты подписания соглашения, а в случае досрочного выполнения работ на фактическое количество дней, с даты подписания соглашения, до даты сдачи работы потребителю (пункт 3) (т.2, л.д.91). 10 апреля 2020 г. между ОГАУЗ «Стоматологическая поликлиника № 1 г. Белгорода» (исполнитель) и ФИО6 (потребитель) заключено дополнительное соглашение к соглашению о гарантийном обслуживании ортопедической конструкции, в котором пункт 2 соглашения изложен в следующей редакции: «гарантийный ремонт и установка ортопедической конструкции по договору оказания услуг <.......> от 24 сентября 2019 г. будет завершены 29 июня 2020 г.» (т.2, л.д.92). 18 мая 2020 г. между ОГАУЗ «Стоматологическая поликлиника № 1 г. Белгорода» и ФИО6 заключен договор на оказание услуг по устранению недостатков со ссылкой на номер заказ-наряда – «25327», указан срок оказания услуг – до 30 июня 2020 г., согласно пункту 4.1 гарантийный срок составляет 12 месяцев с момента завершения оказания услуг (т.1, л.д.24-25). Исковое заявление ФИО6 подано в Ленинский районный суд г. Тюмени 22 октября 2022 г. 2 ноября 2023 г. истец обратилась к ответчику ОГАУЗ «Стоматологическая поликлиника № 1 г. Белгорода» с заявлением о предоставлении медицинской и стоматологической карт, указывала в заявлении, что часть зубных коронок отвалилась слева снизу и часть коронок сверху шатается, что резко ухудшило состояние здоровья из-за невозможности нормально принимать пищу (т.2, л.д.64). 24 ноября 2023 г. ответчиком в адрес ФИО6 сообщено, что заявление от 2 ноября 2023 г. рассмотрено, оригиналы всей медицинской документации были предоставлены по запросу Ленинского районного суда г. Тюмени (т.3, л.д.213). 27 ноября 2023 г. ФИО6 обратилась на имя главного врача ОГАУЗ «Стоматологическая поликлиника № 1 г. Белгорода» с заявлением, в котором просила предоставить в письменной форме заказным письмом информацию (т.3, л.д.206-207). 4 декабря 2023 г. главным врачом ОГАУЗ «Стоматологическая поликлиника № 1 г. Белгорода» в адрес ФИО6 сообщено, что заявление от 27 ноября 2023 г. рассмотрено, указано, что при оказании медицинской помощи по протезированию использовались имплантаты фирм «Osstem» и «Anyone», информация о стоимости всего комплекса проведенного лечения является предметом договора и составляет коммерческую <.......>, изложенные в обращении истцом обстоятельства неоднократного обращения в поликлинику за предоставлением сведений о наименовании имплантатов и бухгалтерских документов о стоимости лечения в ответе оспаривались (т.1, л.д.233). 15 декабря 2023 г. ФИО6 обратилась на имя Министра здравоохранения Российской Федерации с жалобой, в которой выражала мнение о низкой квалификации врачей, оказывавших ей стоматологические услуги, просила о проведении проверки (т.1, л.д.227-229). На данное обращение департаментом Министерства здравоохранения Российской Федерации дан ответ о направлении обращения для рассмотрения в Министерство здравоохранения Белгородской области (т.1, л.д.231). 19 января 2024 г. в адрес ФИО6 Территориальным органом Росздравнадзора по Белгородской области сообщено, что проведение проверочных мероприятий по случаю оказания медицинской помощи не представляется возможным в связи с тем, что медицинская документация направлена в ГБУЗ ТО «ОБСМЭ» (т.2, л.д.80-81). В ходе производства по делу судом первой инстанции назначена судебная медицинская экспертиза, проведение которой поручено экспертам Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Тюменской области «Областное бюро судебно-медицинской экспертизы» (далее – ГБУЗ ТО «ОБСМЭ»). Экспертами ГБУЗ ТО «ОБСМЭ» в заключении комплексной судебно-медицинской экспертизы <.......>, проведенной в период с 4 апреля 2023 г. по 25 декабря 2023 г., сделаны следующие выводы (т.1, л.д.208-222). Согласно предоставленным медицинским документам ФИО6 в период с 29 января 2019 г. по 26 июня 2020 г. проходила лечение в ОГАУЗ «Стоматологическая поликлиника № 1 г. Белгорода» (далее – Стоматологическая поликлиника) с диагнозом <.......> При оказании медицинской помощи ФИО6 в ОГАУЗ «Стоматологическая поликлиника № 1 г. Белгорода» в период с 3 марта по 29 июня 2020 г. имели место дефекты: <.......> <.......> <.......> Согласно Клиническим рекомендациям каркас <.......> Таким образом, дефекты диагностических мероприятий и лечебных мероприятий в виде <.......> Дефект лечебных мероприятий в виде <.......> Установление соответствия оказанной ФИО6 медицинской помощи стандартам оказания медицинской помощи является задачей медико-экономического контроля, медико-экономической экспертизы и экспертизы качества оказания медицинской помощи, проводимых территориальными фондами ОМС и страховыми медицинскими организациями с целью контроля объемов, сроков, качества и условий предоставления помощи по ОМС (основание – статьи 37, 58, 62, 64 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», статья 40 Федерального закона от 29 ноября 2010 г. № 326-ФЗ «Об обязательном медицинском страховании в Российской Федерации», письмо Министерства здравоохранения Российской Федерации от 30 апреля 2013 г. <.......> «О применении стандартов и порядков оказания медицинской помощи», приказ Федерального Фонда ОМС от 1 декабря 2010 г. № 230 «Об утверждении Порядка организации и проведения контроля объемов, сроков, качества и условий предоставления медицинской помощи по обязательному медицинскому страхованию», письмо Федерального Фонда ОМС от 1 декабря 2010 г. <.......>/и «О реализации приказа ФОМС от 1 декабря 2010 г. <.......>») и в связи с этим не входит в компетенцию судебно-медицинской экспертизы (ответы на вопросы <.......>, пункт 2 выводов заключения экспертов). <.......> При осмотре ФИО6 4 июля 2023 г. в рамках экспертизы был выявлен <.......> Ортопедическая конструкция не является объектом биологического происхождения. Методики, применяемые в судебно-медицинской экспертизе для определения в том числе давности повреждений, разработаны относительно биологических объектов. В связи с чем ответить на поставленный вопрос в части определения давности повреждений ортопедических конструкций не представляется возможным (ответ на вопрос <.......>, пункт 4 выводов заключения экспертов). Ортопедические конструкции на нижней челюсти в области жевательных групп зубов (3.6, 3.7, 4.6, 4.7) к дальнейшей эксплуатации не пригодны, так как нависают над альвеолярным краем, что обусловливает попадание пищи, невозможность проведения гигиены полости рта, приводит к гниению пищи и неприятному запаху из полости рта; остальные ортопедические конструкции пригодны к эксплуатации при незначительной доработке – соотношение челюстей по прикусу для удаления суперконтактов непосредственно в полости рта (ответ на вопрос <.......>, пункт 5 выводов заключения экспертов). <.......> <.......> За проведение судебной экспертизы истцом ФИО6 уплачено 101 223 руб., о чем представлены платежные документы (т.2, л.д.5). По ходатайству ответчика ОГАУЗ «Стоматологическая поликлиника <.......> г. Белгорода» определением Ленинского районного суда г. Тюмени от 11 марта 2024 г. назначена дополнительная судебная экспертиза, на разрешение которой поставлен вопрос о стоимости устранения недостатков в оказанных ФИО6 медицинских услугах ОГАУЗ «Стоматологическая поликлиника № 1 г. Белгорода», проведение которой поручено экспертам Автономной некоммерческой организации «Судебная медицинская процессуальная экспертиза» (АНО «Судебная медицинская процессуальная экспертиза» (т.2, л.д.138-147). В заключении эксперта АНО «Судебная медицинская процессуальная экспертиза» в выводах на поставленный вопрос указано, что стоимость замены конструкции на зубных имплантатах зависит от множества факторов и можно лишь приблизительно определить стоимость замены коронок на зубах и имплантатах; можно указать лишь приблизительные рамки стоимости (от и до), а именно, в разных клиниках на территории стоимость замены одной единицы ортопедической конструкции на одном зубе или имплантате составляет от 10-12 тыс. руб. до 200 тыс. руб., возможно, более, и зависит от вышеперечисленных факторов, в том числе имиджа клиники, ее места расположения на территории РФ и внутри муниципального (город, село и др.) образования (центр или окраина); исходя из имеющихся данных результатов инструментальной диагностики, требуется следующее лечение: <.......> Из материалов дела следует, что в период производства по делу истец ФИО6 обращалась в различные медицинские учреждения в целях получения стоматологических услуг. 29 октября 2023 г. ФИО6 ООО «Медицинский Центр «Астра-Мед» уплачено за компьютерную томографию челюстно-лицевой области (верхней и нижней челюсти) 2 900 руб. (т.2, л.д.8). 14 ноября 2023 г. ФИО6 ФГБОУ ВО Тюменский ГМУ уплачено за 3-D томографию одного сегмента челюсти 1 020 руб. (т.2, л.д.4-7). 18 ноября 2023 г. ФИО6 ООО «Дентикю» за прием (осмотр, консультацию) врача стоматолога-ортопеда уплачено 750 руб. (т.2, л.д.9-11). 4 декабря 2023 г. ФИО6 ООО «Дентикю» за снятие оттиска с одной челюсти уплачено 2 660 руб. (т.3, л.д.175-176). 19 января 2024 г. ФИО6 ООО «Медэванс Консалтинг» уплачено 5 330 руб. (т.2, л.д.12-14). Клиникой ИММА составлены предварительные планы лечения пациента ФИО6, итого к оплате пациентом – 1 239 830 руб., 159 630 руб., 17 390 руб. (т.2, л.д.68, 69, 70). В плане лечения, составленном ЦДИ «Атлант», приведен перечень услуг на сумму 1 638 590 руб. (т.2, л.д.76-79). 21 февраля 2024 г. истцом произведена оплата ЦДИ «Атлант» на сумму 139 890 руб. за удаление 3-х имплантатов и постановку 3-х имплантатов Дентиум, формирователь десны, анестезию, что подтверждается кассовым чеком (т.2, л.д.76, 125-126). 3 апреля 2024 г. ФИО6 ООО «Стоматологический центр «Сириус» уплачено 1 700 руб. за снимок 3-D одной челюсти (т.3, л.д.177-178). 9 апреля 2024 г. ФИО6 ООО «Аполлония» уплачено 1 600 руб. за КТ челюстно-лицевой области (т.3, л.д.176). Согласно акту выполненных работ <.......> от 12 апреля 2024 г. ООО «Центр современной стоматологии доктора ФИО10» заказчику ФИО6 оказаны услуги: прием (осмотр, консультация) врача-стоматолога-ортопеда, чрезкожная электронейростимуляция при заболеваниях периферической нервной системы, стоимостью 28 000 руб. (т.3, л.д.186). 12 апреля 2024 г. ФИО6 ООО «Центр современной стоматологии доктора ФИО10» уплачено 28 000 руб. (т.3, л.д.188). Согласно акту выполненных работ <.......> от 24 апреля 2024 г. ООО «Центр современной стоматологии доктора ФИО10» заказчику ФИО6 оказаны услуги: снятие оттиска с одной челюсти, протезирование зуба с использованием имплантата (количество 4), изготовление коронки пластмассовой (количество 2), стоимостью 63 000 руб. (т.3, л.д.186). 1 мая 2024 г. ФИО6 ООО «Центр современной стоматологии доктора ФИО10» уплачено 63 000 руб. (т.3, л.д.189). Согласно акту выполненных работ <.......> от 18 октября 2024 г. ООО «Центр современной стоматологии доктора ФИО10» заказчику ФИО6 оказаны услуги: снятие оттиска с одной челюсти, стоимостью 9 000 руб. (т.3, л.д.188). 1 мая 2024 г. ФИО6 ООО «Центр современной стоматологии доктора ФИО10» уплачено 9 000 руб. (т.3, л.д.188). Разрешая спор, руководствуясь статьями 15, 779 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьями 4, 29 Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 г. № 2300-1 «О защите прав потребителей» (далее – Закон о защите прав потребителей), суд исходил из того, что все выявленные дефекты в оказании услуг по лечению ФИО6 в ОГАУЗ «Стоматологическая поликлиника № 1 г. Белгорода» связаны с <.......> С выводами суда первой инстанции судебная коллегия соглашается частично. Доводы апелляционной жалобы ответчика о необоснованном указании судом в оспариваемом решении на заочное производство по делу, несмотря на то, что данное указание судом действительно не основано на материалах дела, по делу не принималось заочное решение суда, в судебном заседании присутствовал представитель ответчика, основанием для отмены либо изменения решения суда не являются, поскольку в силу части 6 статьи 330 Гражданского процессуального кодека Российской Федерации формальные соображения в обоснование отмены решения суда принятию не подлежат. Ошибочное указание судом в оспариваемом решении на рассмотрение дела в порядке заочного производства на выводы суда по существу рассматриваемого спора не влияет и основанием для отказа в иске не является. Судебная коллегия полагает заслуживающими внимания доводы апелляционной жалобы ответчика ОГАУЗ «Стоматологическая поликлиника № 1 г. Белгорода» относительно несогласия с выводом суда о наличии в его действиях злоупотребления правом. В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», положения Гражданского кодекса Российской Федерации, законов и иных актов, содержащих нормы гражданского права (статья 3 Гражданского кодекса Российской Федерации), подлежат истолкованию в системной взаимосвязи с основными началами гражданского законодательства, закрепленными в статье 1 Гражданского кодекса Российской Федерации. Согласно пункту 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. В силу пункта 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения. Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное. Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения. В этом случае суд при рассмотрении дела выносит на обсуждение обстоятельства, явно свидетельствующие о таком недобросовестном поведении, даже если стороны на них не ссылались (статья 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (пункт 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации), например, признает условие, которому недобросовестно воспрепятствовала или содействовала эта сторона соответственно наступившим или ненаступившим (пункт 3 статьи 157 Гражданского кодекса Российской Федерации); указывает, что заявление такой стороны о недействительности сделки не имеет правового значения (пункт 5 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации). Судом в решении сделан вывод о злоупотреблении правом со стороны ответчика, который основан на действиях ответчика по отказу в предоставлении истцу необходимой информации на ее обращения. Однако из обстоятельств дела следует, что после первоначального обращения истца ФИО6 к ответчику ОГАУЗ «Стоматологическая поликлиника № 1 г. Белгорода» с требованиями, мотивированными выявлением недостатков стоматологических услуг, оказанных ей в 2019 г., ответчиком обстоятельства некачественного оказания услуг были признаны, ответчиком приняты обязательства по выполнению работ в целях безвозмездного устранения недостатков, о чем с истцом ФИО6 подписаны письменные соглашения, в соответствии с условиями заключенных соглашений установленная ортопедическая конструкция, в отношении которой истцом было заявлено о наличии недостатков, переделана, работы были окончены 29 июня 2020 г. Каких-либо письменных обращений ФИО6 к ответчику ОГАУЗ «Стоматологическая поликлиника № 1 г. Белгорода» в период с 30 июня 2020 г. до даты обращения в суд – 20 октября 2022 г. истцом не представлено. Ответчик ОГАУЗ «Стоматологическая поликлиника № 1 г. Белгорода» правомерно указывает, что на все письменные обращения истца ФИО6, поступившие в адрес ответчика после подачи иска в суд, в ее адрес также были даны ответы, невозможность предоставления медицинской документации связана с тем, что соответствующие обращения истца последовали уже в ходе производства по настоящему делу, при этом вся медицинская документация была направлена по запросу суда. Таким образом, каких-либо оснований для вывода о наличии в действиях ответчика признаков злоупотребления правом судебная коллегия вопреки выводам суда не находит, соглашаясь с данными доводами апелляционной жалобы ответчика. В связи с установленными фактическими обстоятельствами дела заявления истцом требований к качеству оказанных стоматологических услуг в 2019 г., принятию ответчиком ОГАУЗ «Стоматологическая поликлиника № 1 г. Белгорода» обязательств на основании достигнутого с истцом и подписанного между сторонами соглашения, направленного на устранение недостатков, исполнения указанных обязательств по соглашению в предусмотренные данными письменными соглашениями сроки, судебная коллегия не может согласиться также с выводами суда о наличии оснований для взыскания с ответчика в пользу истца неустойки со ссылкой на статьи 28, 31 Закона о защите прав потребителей за заявленный истцом период с 1 октября 2019 г. по 29 июня 2020 г. Из искового заявления следует, что в обоснование требований о взыскании неустойки истец ссылалась на обстоятельства неправомерного пользования ответчиком уплаченными истцом за оказание ей медицинских услуг денежными средствами в сумме 690 581 руб., однако учитывая, что данные денежные средства являлись платой по заключенным договорам оказания услуг, на обращение истца с претензией по качеству услуг ответчиком приняты обязательства по устранению заявленных истцом недостатков, услуги во исполнение принятых обязательств оказаны в соответствие с установленными в письменном соглашении сроками, последующие притязания, связанные с качеством оказанных услуг, были заявлены в адрес ответчика, как исполнителя, истцом только в исковом заявлении в суд, поданном 20 октября 2022 г., до указанного времени требований о возврате уплаченных денежных средств истцом не заявлялось, каких-либо оснований для вывода о неправомерности пользования ответчиком в заявленный истцом период с 1 октября 2019 г. по 29 июня 2020 г. период денежными средствами истца судебная коллегия не находит. Положения статьи 31 Закона о защите прав потребителей предусматривают срок удовлетворения требований потребителя об уменьшении цены за выполненную работу (оказанную услугу), о возмещении расходов по устранению недостатков выполненной работы (оказанной услуги) своими силами или третьими лицами, а также о возврате уплаченной за работу (услугу) денежной суммы и возмещении убытков, причиненных в связи с отказом от исполнения договора, предусмотренные пунктом 1 статьи 28 и пунктами 1 и 4 статьи 29 названного Закона, за нарушение которого предусмотрена неустойка, исчисляемая в соответствии с пунктом 5 статьи 28 Закона о защите прав потребителей. Однако требования истца о взыскании неустойки не мотивированы нарушением срока удовлетворения каких-либо заявленных истцом в данный период требований к ответчику, заявленные требования истца в данный период были фактически удовлетворены, работы по заказ-наряду выполнены вновь, истец, заявляя требования о взыскании неустойки, ссылалась не на нарушение сроков удовлетворения требований, а на неправомерное пользование ответчиком денежными средствами, оснований для признания данных доводов истца обоснованными и для установления обстоятельств неправомерности пользования денежными средствами в заявленный период с 1 октября 2019 г. по 29 июня 2020 г., учитывая, что требования о возврате денежных средств на услугу были заявлены только при обращении в суд 20 октября 2022 г., судебная коллегия не усматривает, полагая, что требования истца в данной части необоснованны и не подлежали удовлетворению. Проверяя решение суда в части разрешения требований о взыскании неустойки, судебная коллегия отмечает наличие существенных нарушений судом первой инстанции норм материального права в виде применения судом статьи 333 Гражданского кодекса Российской Федерации без соответствующего заявления ответчика, при этом, учитывая, что судебная коллегия не находит правовых оснований для удовлетворения требований о взыскании неустойки по заявленным истцом основаниям и за заявленный период, решение в данной части подлежит отмене с принятием по делу нового решения об отказе в удовлетворении требований о взыскании неустойки. Доводы апелляционной жалобы о несогласии со взысканными судом денежными суммами в связи с установлением обстоятельств ненадлежащего качества оказанных ответчиком истцу услуг в обоснование полного отказа в удовлетворении иска судебная коллегия не принимает, отмечая при этом следующее. Согласно пункту 1 статьи 309 Гражданского кодекса Российской Федерации обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов, а при отсутствии таких условий и требований – в соответствии с обычаями или иными обычно предъявляемыми требованиями. Пунктом 3 статьи 307 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что при установлении, исполнении обязательства и после его прекращения стороны обязаны действовать добросовестно, учитывая права и законные интересы друг друга, взаимно оказывая необходимое содействие для достижения цели обязательства, а также предоставляя друг другу необходимую информацию. Из обстоятельств дела следует, что спорные правоотношения возникши в связи с оказанием истцу ФИО6 ответчиком ОГАУЗ «Стоматологическая поликлиника № 1 г. Белгорода» платных медицинских стоматологических услуг. Согласно части 1 статьи 37 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее – Закон об основах охраны здоровья) медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; на основе клинических рекомендаций; с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти. Из части 2 статьи 98 Закона об основах охраны здоровья следует, что медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Согласно пунктам 2 и 6 статьи 4 Закона об основах охраны здоровья к основным принципам охраны здоровья относятся приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; доступность и качество медицинской помощи. В пункте 21 части 1 статьи 2 Закона об основах охраны здоровья определено, что качество медицинской помощи – это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата. Истец в обоснование иска ссылалась на те обстоятельства, что оказанные ей медицинские услуги были оказаны с нарушением требований к качеству услуг, в связи с чем истцом заявлены требования о взыскании всех уплаченных по договору денежных средств, понесенных расходов на оказанные впоследствии стоматологические услуги, а также расходов по плану лечения на оказание стоматологических услуг в дальнейшем, также истец просила о компенсации морального вреда, причиненного в связи с некачественным оказанием медицинских услуг. К отношениям, связанным с оказанием платных медицинских услуг, применяются положения Закона о защите прав потребителей (часть 8 статьи 84 Закона об основах охраны здоровья). В силу пунктов 1, 2 статьи 4 Закона о защите прав потребителей продавец (исполнитель) обязан передать потребителю товар (выполнить работу, оказать услугу), качество которого соответствует договору. При отсутствии в договоре условий о качестве товара (работы, услуги) продавец (исполнитель) обязан передать потребителю товар (выполнить работу, оказать услугу), соответствующий обычно предъявляемым требованиям и пригодный для целей, для которых товар (работа, услуга) такого рода обычно используется. Согласно статье 29 Закона о защите прав потребителей потребитель при обнаружении недостатков выполненной работы (оказанной услуги) вправе по своему выбору потребовать: безвозмездного устранения недостатков выполненной работы (оказанной услуги); соответствующего уменьшения цены выполненной работы (оказанной услуги); безвозмездного изготовления другой вещи из однородного материала такого же качества или повторного выполнения работы. При этом потребитель обязан возвратить ранее переданную ему исполнителем вещь; возмещения понесенных им расходов по устранению недостатков выполненной работы (оказанной услуги) своими силами или третьими лицами. Потребитель вправе отказаться от исполнения договора о выполнении работы (оказании услуги) и потребовать полного возмещения убытков, если в установленный указанным договором срок недостатки выполненной работы (оказанной услуги) не устранены исполнителем. Потребитель также вправе отказаться от исполнения договора о выполнении работы (оказании услуги), если им обнаружены существенные недостатки выполненной работы (оказанной услуги) или иные существенные отступления от условий договора. Потребитель вправе потребовать также полного возмещения убытков, причиненных ему в связи с недостатками выполненной работы (оказанной услуги). Убытки возмещаются в сроки, установленные для удовлетворения соответствующих требований потребителя. В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2012 г. № 17 «О рассмотрении судами дел по спорам о защите прав потребителей», исходя из преамбулы и пункта 1 статьи 20 Закона о защите прав потребителей под существенным недостатком товара (работы, услуги), при возникновении которого наступают правовые последствия, предусмотренные статьями 18 и 29 Закона, следует понимать: а) неустранимый недостаток товара (работы, услуги) – недостаток, который не может быть устранен посредством проведения мероприятий по его устранению с целью приведения товара (работы, услуги) в соответствие с обязательными требованиями, предусмотренными законом или в установленном им порядке, или условиями договора (при их отсутствии или неполноте условий – обычно предъявляемыми требованиями), приводящий к невозможности или недопустимости использования данного товара (работы, услуги) в целях, для которых товар (работа, услуга) такого рода обычно используется, или в целях, о которых продавец (исполнитель) был поставлен в известность потребителем при заключении договора, или образцом и (или) описанием при продаже товара по образцу и (или) по описанию; б) недостаток товара (работы, услуги), который не может быть устранен без несоразмерных расходов, - недостаток, расходы на устранение которого приближены к стоимости или превышают стоимость самого товара (работы, услуги) либо выгоду, которая могла бы быть получена потребителем от его использования; в) недостаток товара (работы, услуги), который не может быть устранен без несоразмерной затраты времени, - недостаток, на устранение которого затрачивается время, превышающее установленный соглашением сторон в письменной форме и ограниченный сорока пятью днями срок устранения недостатка товара, а если такой срок соглашением сторон не определен, - время, превышающее минимальный срок, объективно необходимый для устранения данного недостатка обычно применяемым способом; г) недостаток товара (работы, услуги), выявленный неоднократно, - различные недостатки всего товара, выявленные более одного раза, каждый из которых в отдельности делает товар (работу, услугу) не соответствующим обязательным требованиям, предусмотренным законом или в установленном им порядке, либо условиям договора (при их отсутствии или неполноте условий - обычно предъявляемым требованиям) и приводит к невозможности или недопустимости использования данного товара (работы, услуги) в целях, для которых товар (работа, услуга) такого рода обычно используется, или в целях, о которых продавец (исполнитель) был поставлен в известность потребителем при заключении договора, или образцу и (или) описанию при продаже товара по образцу и (или) по описанию; д) недостаток, который проявляется вновь после его устранения, - недостаток товара, повторно проявляющийся после проведения мероприятий по его устранению. В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 28 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2012 г. № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей», при разрешении требований потребителей необходимо учитывать, что бремя доказывания обстоятельств, освобождающих от ответственности за неисполнение либо ненадлежащее исполнение обязательства, в том числе и за причинение вреда, лежит на продавце (изготовителе, исполнителе, уполномоченной организации или уполномоченном индивидуальном предпринимателе, импортере) (пункт 4 статьи 13, пункт 5 статьи 14, пункт 5 статьи 23.1, пункт 6 статьи 28 Закона о защите прав потребителей, статья 1098 Гражданского кодекса Российской Федерации). Заявленные истцом фактически понесенные затраты на лечение и затраты, заявленные в качестве необходимых расходов на предстоящее лечение, имеют правовую природу убытков. В силу пунктов 1, 2 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере; под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода). В пункте 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (пункт 2 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации). Размер подлежащих возмещению убытков должен быть установлен с разумной степенью достоверности. По смыслу пункта 1 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации в удовлетворении требования о возмещении убытков не может быть отказано только на том основании, что их точный размер невозможно установить. В этом случае размер подлежащих возмещению убытков определяется судом с учетом всех обстоятельств дела, исходя из принципов справедливости и соразмерности ответственности допущенному нарушению. Отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство (пункт 2 статьи 401 Гражданского кодекса Российской Федерации). По общему правилу лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (пункт 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации). Бремя доказывания своей невиновности лежит на лице, нарушившем обязательство или причинившем вред. Вина в нарушении обязательства или в причинении вреда предполагается, пока не доказано обратное. Если лицо несет ответственность за нарушение обязательства или за причинение вреда независимо от вины, то на него возлагается бремя доказывания обстоятельств, являющихся основанием для освобождения от такой ответственности (например, пункт 3 статьи 401, пункт 1 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации). В силу пункта 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная <.......>, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом. В соответствии с пунктом 1 статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. Согласно разъяснениям, приведенным в пункте 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (статьи 151, 1064, 1099 и 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации). Потерпевший – истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред. Вина в причинении морального вреда предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в причинении вреда доказывается лицом, причинившим вред (пункт 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации). В случаях, предусмотренных законом, компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда (пункт 1 статьи 1070, статья 1079, статьи 1095 и 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации). Согласно пункту 14 указанного постановления под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями – страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной <.......> распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции). В пункте 15 названного постановления закреплено, что причинение морального вреда потерпевшему в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях предполагается, и сам факт причинения вреда здоровью, в том числе при отсутствии возможности точного определения его степени тяжести, является достаточным основанием для удовлетворения иска о компенсации морального вреда. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего. Применительно к сфере медицинских услуг законодатель в императивном порядке предусмотрел, что необходимым предварительным условием медицинского вмешательства является дача информированного добровольного согласия гражданина или его законного представителя на медицинское вмешательство на основании предоставленной медицинским работником в доступной форме полной информации о целях, методах оказания медицинской помощи, связанном с ними риске, возможных вариантах медицинского вмешательства, о его последствиях, а также о предполагаемых результатах оказания медицинской помощи. Как следует из разъяснений, изложенных в пункте 48 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 г. N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»). Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья. При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода. На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда. Таким образом, в соответствии с приведенными нормами права и их руководящими разъяснениями в возникших правоотношениях сторон, связанных с оказанием платных медицинских услуг, истец должна доказать факт нарушения ее личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ей нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред, при этом бремя доказывания обстоятельств оказания медицинских услуг надлежащего качества, соблюдения прав истца как потребителя на предоставление необходимой информации об оказываемых медицинских услугах и отсутствия вины в заявленных истцом в доводах иска недостатков оказания услуг возложена на исполнителя услуг – ОГАУЗ «Стоматологическая поликлиника № 1 г. Белгорода». Размер убытков определяется судом с учетом всех обстоятельств дела, исходя из принципов справедливости и соразмерности ответственности допущенному нарушению. Из материалов дела следует, что по делу было назначено и проведено две судебных экспертизы в суде первой инстанции. В ходе апелляционного производства в связи с заявленными доводами апелляционной жалобы ответчика по его ходатайству судебной коллегией назначена судебная экспертиза, проведение которой поручено экспертам акционерного общества «Национальный Институт независимой Медицинской Экспертизы НИМЭ» (АО «Национальный Институт независимой Медицинской Экспертизы НИМЭ»). В представленном заключении экспертами АО «Национальный Институт независимой Медицинской Экспертизы НИМЭ» даны следующие выводы (т.6, л.д.1-162). Согласно предоставленной медицинской документации и данным материалов дела за период с 3 марта 2020 г. по 29 июня 2020 г. лечение проведено на основании Клинических рекомендаций (протоколы лечения) при диагнозе <.......> (утверждены постановлением <.......> совета ассоциации общественных объединений «Стоматологическая ассоциация России» от 30 сентября 2014 г.), в соответствии с планом лечения от 26 сентября 2019 г., согласованным с ФИО6 и соглашению о проведении гарантийного обслуживания ортопедической конструкции от 3 марта 2020 г., также согласованным с пациенткой. На имеющихся в материалах дела фотографиях зубных протезов пациентки на момент протезирования (т.1, л.д.171-177) видимых дефектов не выявлено, <.......> <.......> <.......> <.......> <.......> <.......> <.......> Также истцом ФИО6 в ходе апелляционного производства по делу представлено комиссионное заключение <.......>, выполненное ООО «Агентство Судебных Экспертов и Оценщиков» в составе следующих лиц: ФИО11 (врач судебно-медицинский эксперт высшей квалификационной категории), ФИО12 (врач-стоматолог, имеющий высшее медицинское образование), ФИО13 (врач-стоматолог, имеющий высшее медицинское образование), ФИО14 (врач рентгенолог ФГБНУ «Российский научный центр хирургии им. академика Б.В. Петровского) в период с 24 сентября 2025 г. по 28 октября 2025 г. В указанном заключении ООО «Агентство Судебных Экспертов и Оценщиков» сделаны следующие выводы (т.7, л.д.58-131). <.......> <.......> <.......> В силу статьи 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации правосудие по гражданским делам осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон. Согласно части 1 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. На основании статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности. В силу части 1 статьи 57 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации доказательства представляются сторонами и другими лицами, участвующими в деле. Суд вправе предложить им представить дополнительные доказательства. В случае, если представление необходимых доказательств для этих лиц затруднительно, суд по их ходатайству оказывает содействие в собирании и истребовании доказательств. Согласно части 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в статье 67 названного Кодекса. В пункте 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 г. № 23 «О судебном решении» разъяснено, что заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не является исключительным средством доказывания и должно оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (статья 67, часть 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). Из приведенных норм процессуального права и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению следует, что заключение эксперта является одним из доказательств по делу, которое должно оцениваться судом не произвольно, а в совокупности и во взаимной связи с другими доказательствами и в системе действующих положений закона. При этом, оценивая доказательства, суд обязан исследовать по существу все фактические обстоятельства и не вправе ограничиваться установлением формальных условий применения нормы, а выводы суда о фактах, имеющих юридическое значение для дела, не должны быть общими и абстрактными, они должны быть указаны в судебном постановлении убедительным образом со ссылками на нормативные правовые акты и доказательства, отвечающие требованиям относимости и допустимости. После поступления дела из экспертного учреждения и исследования направленного заключения экспертов в ходе апелляционного производства по делу судебной коллегией сторонам было предложено представить дополнительные доказательства по делу, в том числе заявить ходатайства о проведении повторных экспертных исследований, поскольку исходя из содержания поступившего заключения экспертов на поставленный вопрос относительно стоимости устранения выявленных недостатков по результатам проведенной экспертизы ГБУЗ ТО «ОБСМЭ» не был дан ответ, при этом правовая позиция истца основана на выводах заключения экспертизы ГБУЗ ТО «ОБСМЭ». Истец ФИО6 в судебном заседании после проведения повторной судебной экспертизы, не согласившись с выводами эксперта, представила комиссионное заключение специалистов, полагала, что на основании данного заключения ее требования подлежат удовлетворению, заявила ходатайство о вызове и допросе эксперта ГБУЗ ТО «ОБСМЭ» ФИО9, которое было удовлетворено, эксперт ФИО9 допрошена в судебном заседании судом апелляционной инстанции, от каких-либо иных экспертных исследований истец отказалась, полагала, что ей представлены достаточные доказательства в обоснование заявленных исковых требований, просила рассмотреть дело по представленным доказательствам. Ответчиком ОГАУЗ «Стоматологическая поликлиника № 1 г. Белгорода» после проведения судебной экспертизы в ходе апелляционного производства также заявлено об отсутствии каких-либо ходатайств об истребовании дополнительных доказательств, ответчик полагал, что надлежащим доказательством, опровергающим доводы истца, является заключение проведенной в ходе апелляционного производства судебной экспертизы экспертом АО «Национальный Институт независимой Медицинской Экспертизы НИМЭ», со ссылкой на выводы которой представитель ответчика настаивал на отсутствии каких-либо нарушений со стороны ответчика при оказании истцу медицинских услуг. Реализация правомочия суда по назначению экспертизы по делу не может рассматриваться обособленно от общего принципа осуществления правосудия на основе состязательности и равноправия сторон, закрепленного частью 3 статьи 123 Конституции Российской Федерации и статьей 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации. Суд осуществляет руководство процессом, разъясняет лицам, участвующим в деле, их права и обязанности, предупреждает о последствиях совершения или несовершения процессуальных действий, оказывает лицам, участвующим в деле, содействие в реализации их прав, создает условия для всестороннего и полного исследования доказательств, установления фактических обстоятельств и правильного применения законодательства при рассмотрении и разрешении гражданских дел, однако, безусловно, сохраняет независимость, объективность и беспристрастность (часть 2 статьи 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). В свою очередь, лица, участвующие в деле, также должны добросовестно пользоваться всеми принадлежащими им процессуальными правами и в то же время при неисполнении (игнорировании) своих процессуальных обязанностей быть готовыми к наступлению последствий, предусмотренных законодательством о гражданском судопроизводстве, как это следует из частей 1 и 2 статьи 35 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации. Поскольку судебной коллегией были исполнены возложенные процессуальным законодательством особенности по созданию условий для установления фактических обстоятельств и оказания содействия сторонам в реализации их прав, от предоставления каких-либо дополнительных доказательств, в том числе оказания содействия в назначении судебных экспертиз, стороны отказались, судебная коллегия при рассмотрении дела в апелляционном порядке исходит из совокупности представленных в материалы дела доказательств. Оценив представленные в материалы дела доказательства, в том числе представленные экспертные заключения, в соответствии с требованиями статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, принимая во внимание вышеприведенное распределение бремени доказывания по данной категории дел, судебная коллегия приходит к выводу о том, что ответчиком не опровергнуты доводы истца о том, что оказанные ответчиком ОГАУЗ «Стоматологическая поликлиника № 1 г. Белгорода» стоматологические услуги имели недостатки. Наличие недостатков в оказанных услугах подтверждается выводами заключения экспертов ГБУЗ ТО «ОБСМЭ» по результатам проведенной судебной экспертизы в период с 4 апреля 2023 г. по 25 декабря 2023 г. Экспертами ГБУЗ ТО «ОБСМЭ» в заключении сделаны выводы об установлении в оказанных ответчиком медицинских услугах недостатков диагностических мероприятий, лечебных мероприятий, ведения медицинской документации, кроме того, сделан вывод, что дефекты диагностических и лечебных мероприятий, которые выразились в неверном выполненном моделировании ортопедической конструкции, привели к причинению истцу средней тяжести вреда здоровью. Указанные выводы в заключении экспертов ГБУЗ ТО «ОБСМЭ» подтвердила эксперт ФИО9, которой даны пояснения суду первой инстанции, также эксперт опрошена по ходатайству истца в судебном заседании суда апелляционной инстанции, эксперт утверждала, что ортопедическая конструкция была смоделирована неверно. Каких-либо оснований для признания заключения экспертов ГБУЗ ТО «ОБСМЭ» недопустимым доказательством вопреки доводам апелляционной жалобы ответчика судебная коллегия не находит, полагая, что эксперты, проводившие экспертизу, обладают специальными познаниями в области медицины, заключение экспертов основано на проведенном в отношении ФИО6 осмотре, представленных медицинских документах, из объяснений сторон и заключения экспертов следует, что представитель ответчика ОГАУЗ «Стоматологическая поликлиника № 1 г. Белгорода» был уведомлен о проведении экспертизы и присутствовал при осмотре ФИО6 экспертами, при котором также присутствовал врач стоматолог-ортопед (третье лицо по делу) ФИО7 (т.1, л.д.218). При этом поскольку на вопрос о стоимости устранения недостатков экспертами ГБУЗ ТО «ОБСМЭ» не был дан ответ со ссылкой на отсутствие необходимых экспертов, также перед экспертами не были поставлены вопросы относительно наличия причинно-следственной связи между заявленными истцом ФИО6 расходами на проведенное и планируемое впоследствии лечение, данные вопросы были поставлены перед экспертами при назначении судебной экспертизы в ходе апелляционного производства по делу, при этом в целях проверки доводов апелляционной жалобы относительно оспаривания обстоятельств наличия в оказанных услугах недостатков соответствующие вопросы были повторно поставлены перед экспертами иного экспертного учреждения. Изучив и оценив в совокупности с иными доказательствами полученное в ходе апелляционного производства по делу заключение судебной экспертизы АО «Национальный Институт независимой Медицинской Экспертизы НИМЭ», судебная коллегия приходит к выводу, что выводами данного заключения экспертов с необходимой и достаточной достоверностью не опровергнуты заявленные истцом доводы о наличии в оказанных услугах недостатков. Так, в выводах при ответе на вопрос № 1 экспертами указано, что временные мостовидные протезы с опорой на имплантаты 37, 35, 45, 47 в боковых отделах нижней челюсти, как и сами имплантаты, установлены в период с 21 февраля 2024 г. по 1 мая 2024 г. в иных лечебных учреждениях; в рамках экспертизы экспертами были изучены 2 мостовидных протеза, 2 имплантата, абатмент, со слов пациентки – коронки и абатмент, ранее установленные ей в клинике ответчика, имплантаты, удаленные в клинике ЦДИ на Монтажников, при этом экспертами установить данные мостовидные протезы и оценить их в полости рта пациентки не представляется возможным ввиду изменившихся условий в полости рта пациентки – удаление имплантатов и установка временных мостовидных протезов с винтовой фиксацией. По результатам исследования представленных мостовидных протезов экспертами указано, что соответствие данных протезов протезному ложу проверить не представляется возможным. Также экспертом указано, что не представляется возможным определить время и причину скола коронки на представленном мостовидном протезе. Большая часть ответа на вопрос № 1 в заключении АО «Национальный Институт независимой Медицинской экспертизы НИМЭ» на поставленный вопрос относительно недостатков оказанных услуг содержит не исследования применительно к наличию недостатков оказанных услуг, а оценку заключения комплексной медицинской экспертизы <.......> ГБУЗ ТО «ОБСМЭ», и ответ на вопрос <.......> содержит вывод о недопустимости опираться при проведении заключения экспертов на результаты заключения экспертизы <.......> ГБУЗ ТО «ОБСМЭ». Однако перед экспертами АО «Национальный Институт независимой Медицинской Экспертизы НИМЭ» при назначении судебной экспертизы не ставился вопрос об оценке заключения комплексной медицинской экспертизы ГБУЗ ТО «ОБСМЭ», вопрос об оценке заключения является правовым и подлежит разрешению в ходе рассмотрения дела в порядке, предусмотренном статьей 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, в связи с чем указанные выводы об оценке предыдущего заключения экспертов судебной коллегией не подлежат принятию во внимание. На момент проведения экспертизы экспертами АО «Национальный Институт независимой Медицинской Экспертизы НИМЭ» экспертами установлено, что ортопедические конструкции, а также имплантаты, установлены в период с 21 февраля 2024 г. по 1 мая 2024 г. в иных лечебных учреждениях. При ответе на вопрос <.......> экспертами указано, что установить причину утраты пациенткой протезных конструкций с фиксацией к имплантатам в области 35, 37, 45, 47 в рамках экспертизы не представляется возможным из-за отсутствия достаточного количества информации в медицинской документации в материалах дела; имели место переломы имплантатов и была ли необходимость в их удалении, имеется ли причинно-следственная связь между оказанием медицинской помощи пациентке ФИО6 в клинике ответчика и возможным переломом имплантатов и их удалением спустя более 4 лет после установки, в ходе проведения экспертизы установить не представляется возможным из-за отсутствия необходимых диагностических данных в медицинской документации ООО «ЦДИ Атлант» и данных рентгенологических исследований. Таким образом, в отличие от времени проведения осмотра экспертами ГБУЗ ТО «ОБСМЭ» в период осмотра ФИО6 экспертами АО «Национальный Институт независимой Медицинской Экспертизы НИМЭ» в результате оказания услуг иными лечебными учреждениями часть установленных ответчиком конструкций отсутствовали, экспертами АО «Национальный Институт независимой Медицинской Экспертизы НИМЭ» в выводах на поставленные вопросы указано на невозможность определить причины скола, невозможность оценки снятых и исследуемых конструкций в полости рта пациента, установлены обстоятельства удаления установленных ответчиком имплантатов, однако вывод относительно причин удаления экспертами не сделан, указано на невозможность определения причинно-следственной связи, в связи с чем судебная коллегия приходит к выводу, что заключением экспертов АО «Национальный Институт независимой Медицинской Экспертизы НИМЭ» не опровергаются выводы экспертов ГБУЗ ТО «ОБСМЭ» о выявлении недостатков в оказанных истцу услугах. Те обстоятельства, что истцом после обращения в суд и проведения первоначальной судебной экспертизы осуществлены обращения за оказанием стоматологических услуг, в результате которых были удалены часть установленных ответчиком ОГАУЗ «Стоматологическая поликлиника № 1 г. Белгорода» имплантатов и ортопедических конструкций, в обоснование отказа в удовлетворении иска приняты быть не могут, учитывая характер спорных правоотношений, доводы истца, что она испытывает дискомфорт и боль, была лишена возможности принимать пищу. Сами по себе обстоятельства обращения истца ФИО6 за оказанием медицинских услуг в иные медицинские учреждения и внесение изменений в установленные ответчиком ОГАУЗ «Стоматологическая поликлиника № 1 г. Белгорода» ортопедические конструкции свидетельствуют о необходимости устранения имеющихся жалоб истца на состояние результата оказанных ответчиком работ. Каких-либо оснований для вывода о том, что удаление имплантатов, на повреждение которых ссылалась истец, учитывая, что обстоятельства перелома в области шейки имплантатов подтверждаются представленными медицинскими документами, а также установка иных имплантатов не являлось необходимым, произведено медицинскими учреждениями по желанию истца, а не в отсутствие соответствующих медицинский показаний, судебная коллегия не находит. В ходе судебного заседания суда апелляционной инстанции эксперт ФИО9, подтверждая выводы, данные заключении ГБУЗ ТО «ОБСМЭ», также пояснила, что последующее повреждения имплантатов, на которые ссылалась истец, повлекшее впоследствии удаление части установленных имплантатов и установку новых в ином медицинском учреждении, может явиться следствием некачественно выполненных ответчиком работ. Истцом ФИО6 в подтверждение доводов относительно недостатков услуг представлено комиссионное заключение <.......> ООО «Агентство Судебных Экспертов и Оценщиков» по результатам проведения исследования в период с 24 сентября 2025 г. по 28 октября 2025 г., составленное врачом судебно-медицинским экспертом ФИО11, врачами-стоматологами ФИО12, ФИО13, врачом-рентгенологом ФИО14, то есть лицами, обладающими специальными познаниями в области медицины, в частности, стоматологии и рентгенологии, заключением которых подтверждены выводы экспертов ГБУЗ ТО «ОБСМЭ» о допущенных в выполненных ответчиком ОГАУЗ «Стоматологическая поликлиника № 1 г. Белгорода» дефектов при оказании стоматологических услуг ФИО6, приведшим к неблагоприятными для нее последствиям. Доводы стороны ответчика о том, что заявленные истцом недостатки возникли по причине нарушения истцом рекомендаций врача, в том числе по в связи с неявкой на осмотры, носят характер предположения и с необходимой достоверностью не подтверждены. Доводы апелляционной жалобы относительно наличия у ФИО6 заболеваний в отсутствие доказательств наличия причинно-следственной связи между заявленными недостатками услуг и данными заболеваниями также не могут быть признаны обоснованными. Таким образом, истцом представлены доказательства, в подтверждение доводов о наличии в оказанных услугах недостатков, при этом судебная коллегия полагает, что ответчиком не опровергнуты данные доводы истца об оказании ей медицинских услуг с нарушением качества, допущенных ответчиком недостатках, которые привели к физической боли, дискомфорту, препятствиям в принятии пищи и необходимости обращения за медицинской помощью. Принимая во внимание характер недостатков, предшествующее устранение недостатков ответчиком в установленных ортопедических конструкциях, которые фактически проявились вновь, что отвечает вышеприведенным признакам существенности недостатков по признаку повторного проявления, а также выводы в заключении экспертов ГБУЗ ТО «ОБСМЭ» о причинении в результате допущенных недостатков оказания услуг истцу вреда здоровью средней тяжести, судебная коллегия приходит к выводу, что допущенные недостатки отвечали признакам существенности, кроме того, данные недостатки работ, проведенных в период с 3 марта 2020 г. по 29 июня 2020 г., ответчиком не устранены, что в силу статьи 29 Закона о защите прав потребителей предоставляет право потребителю на отказ от договора. В силу пункта 2 статьи 450.1 Гражданского кодекса Российской Федерации в случае одностороннего отказа от договора (исполнения договора) полностью или частично, если такой отказ допускается, договор считается расторгнутым или измененным. В связи с изложенным, вследствие расторжения договора на основании реализации права на односторонний отказ потребителя от договора оказания услуг, что предусмотрено законом, каких-либо оснований для удовлетворения требований о расторжении договора в судебном порядке не имеется, в данной части судебная коллегия с выводами суда первой инстанции соглашается. Также вследствие правомерного отказа истца от договора судебная коллегия соглашается с выводом суда о наличии правовых оснований для взыскания уплаченных по договору денежных средств. Истцом ФИО6 в материалы дела представлены доказательства, подтверждающие оплату услуг ответчику ОГАУЗ «Стоматологическая поликлиника № 1 г. Белгорода» на общую сумму 690 581 руб. Доводы апелляционной жалобы ответчика о том, что первоначально истцом были заявлены претензии к качеству услуг по протезированию, оказанных согласно заказ-наряду только на сумму 396 839 руб., а в отношении услуг по имплантации истцом заявлялось об их качественном оказании, судебная коллегия в обоснование отмены либо изменения решения суда в данной части не принимает, отмечая, что в ходе производства по делу истцом заявлено о недостатках также в отношении установленных имплантатов, часть из которых ей были заменены в связи с тем, что сломались, экспертом ФИО9 даны пояснения, что повреждения имплантатов возможно вследствие допущенных ответчиком недостатков при оказании услуг, в связи с чем при разрешении требований о возврате уплаченных ответчику за оказанные услуги денежных средств, принимая во внимание, что ответчиком истцу по существу оказывался комплекс услуг по имплантации и протезированию, ортопедическая конструкция устанавливалась в том числе на установленные имплантаты, судебная коллегия исходит из общей цены комплекса оказанных услуг, уплаченной истцом согласно представленным документам, в размере 690 581 руб. В связи с изложенным, в части взыскания с ответчика в пользу истца уплаченных по договорам оказания комплекса услуг денежных средств на общую сумму 690 581 руб. судебная коллегия не находит оснований для отмены либо изменения решения суда. При этом, учитывая, что истцу ФИО6 взысканы уплаченные ей денежные средства в сумме 690 581 руб., судебная коллегия полагает, что требования о взыскании понесенных и предстоящих расходов на лечение, к чему сводятся заявленные требования о взыскании денежных средств на суммы 249 000 руб., 1 638 590 руб., 15 900 руб., подлежали разрешению с учетом обстоятельств взыскания данной суммы. В соответствии с пунктом 1 статьи 393.1 Гражданского кодекса Российской Федерации в случае, если неисполнение или ненадлежащее исполнение должником договора повлекло его досрочное прекращение и кредитор заключил взамен его аналогичный договор, кредитор вправе потребовать от должника возмещения убытков в виде разницы между ценой, установленной в прекращенном договоре, и ценой на сопоставимые товары, работы или услуги по условиям договора, заключенного взамен прекращенного договора. Пунктом 2 статьи 393.2 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что если кредитор не заключил аналогичный договор взамен прекращенного договора (пункт 1 названной статьи), но в отношении предусмотренного прекращенным договором исполнения имеется текущая цена на сопоставимые товары, работы или услуги, кредитор вправе потребовать от должника возмещения убытков в виде разницы между ценой, установленной в прекращенном договоре, и текущей ценой. Текущей ценой признается цена, взимаемая в момент прекращения договора за сопоставимые товары, работы или услуги в месте, где должен был быть исполнен договор, а при отсутствии текущей цены в указанном месте - цена, которая применялась в другом месте и может служить разумной заменой с учетом транспортных и иных дополнительных расходов. Из указанных положений закона следует, что при прекращении договора с возвратом денежных средств, уплаченных по договору, в пользу заказчика может быть взыскана разница между ценой в прекращенном договоре и ценой за сопоставимые товары, работы или услуги по условиям договора, заключенного взамен прекращенного договора. Судом в оспариваемом решении одновременно взысканы как уплаченные по прекращенному договору денежные средства, так и полная цена услуг по впоследствии заключенным истцом договорам оказания стоматологических услуг, а также планируемым к заключению в будущем договорам на предстоящее лечение, что влечет получение медицинских услуг без какого-либо встречного предоставления со стороны истца, не соответствующее вышеприведенным нормам права и общим принципам гражданского законодательства. Понесенные затраты и затраты на предстоящее лечение (стоимость устранения недостатков) могут быть взысканы в условиях сохранения договора и оставлении платы за услуги у исполнителя, при прекращении же договора с возвратом уплаченных денежных средств взысканы могут быть убытки в виде разницы между прекращенным договором и замещающей сделкой. В целях установления размера необходимых затрат на устранение недостатков качества услуг по заключенному между сторонами договору в ходе производства по делу в суде первой инстанции была назначена судебная экспертиза, проведенная экспертами АНО «Судебная медицинская процессуальная экспертиза», выводами которой не опровергается возможность получения истцом стоматологических услуг в целях устранения допущенных ответчиком недостатков в пределах возвращаемой истцу по договору денежной суммы – 690 581 руб. Также в пределах данной суммы находятся суммы фактически понесенных истцом расходов на лечение, заявленные к взысканию. Судебная коллегия на основании вышеприведенных норм права и разъяснений по их применению полагает, что обязанность доказать размер убытков и связь заявленных в качестве убытков денежных сумм к взысканию с качеством оказанных услуг возложена на истца. При этом поскольку из представленных доказательств не следует невозможности устранения недостатков оказанных услуг в пределах возвращаемой истцу по договору денежной суммы – 690 581 руб., принимая во внимание выводы судебной экспертизы о том, согласно которым данная сумма расходов находится в указанном эксперте диапазоне цен, при том, что от проведения каких-либо дополнительных экспертных исследований истец отказалась, судебная коллегия не находит правовых оснований для взыскания с ответчика в пользу истца фактически понесенных расходов, сумма которых не превышает возвращаемую по договору сумму, а также полагает, что истцом не подтверждена сумма расходов, необходимая для устранения недостатков, превышающая цену прекращаемого договора. В силу изложенного, судебная коллегия полагает решение суда в части взыскания с ответчика расходов на предстоящее лечение в заявленном размере, а также понесенных фактических расходов подлежащим отмене с принятием по делу нового решения об отказе в данной части требований. Согласно статье 15 Закона о защите прав потребителей моральный вред, причиненный потребителю вследствие нарушения изготовителем (исполнителем, продавцом, уполномоченной организацией или уполномоченным индивидуальным предпринимателем, импортером) прав потребителя, предусмотренных законами и правовыми актами Российской Федерации, регулирующими отношения в области защиты прав потребителей, подлежит компенсации причинителем вреда при наличии его вины. Размер компенсации морального вреда определяется судом и не зависит от размера возмещения имущественного вреда. Компенсация морального вреда осуществляется независимо от возмещения имущественного вреда и понесенных потребителем убытков. Из разъяснений, содержащихся в пункте 45 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2012 г. № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей», при решении судом вопроса о компенсации потребителю морального вреда достаточным условием для удовлетворения иска является установленный факт нарушения прав потребителя. На основании данных, а также вышеуказанных положений закона и разъяснений по их применению в отношении разрешения требований о компенсации морального вреда судебная коллегия полагает, что ответчиком не опровергнуты заявленные истцом в обоснование требований о нарушении качества оказания медицинских услуг, чем мотивированы требования о компенсации морального вреда, в связи с чем вывод суда первой инстанции о наличии правовых оснований для компенсации морального вреда является законным и обоснованным. Оценивая доводы апелляционного представления прокурора и апелляционной жалобы ответчика относительно размера компенсации морального вреда, судебная коллегия приходит к следующему. Предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон (статьи 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении. Размер компенсации морального вреда не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других имущественных требований (пункт 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»). В пункте 30 указанного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации разъяснено, что при определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации). В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации), устранить эти страдания либо сгладить их остроту. Судам следует иметь в виду, что вопрос о разумности присуждаемой суммы должен решаться с учетом всех обстоятельств дела, в том числе значимости компенсации относительно обычного уровня жизни и общего уровня доходов граждан, в связи с чем исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении. При этом судом размер компенсации морального вреда определен в сумме 1 000 000 руб. Судебная коллегия соглашается с доводами апелляционного представления прокурора и апелляционной жалобы ответчика относительно отсутствия обоснования размера взысканной судом денежной суммы, принимая во внимание конкретные обстоятельства дела, представленные в материалы дела результаты экспертных исследований, отсутствие в силу вышеизложенного каких-либо оснований для вывода о злоупотреблении ответчиком правом, с учетом также требований разумности и справедливости, поведения сторон в возникших правоотношениях, судебная коллегия полагает размер компенсации морального вреда определенным судом без учета значимых по делу обстоятельств и приходит к выводу о необходимости изменения размера компенсации морального вреда путем ее определения в сумме 300 000 руб., полагая, что данная сумма является разумной и справедливой, обеспечивает баланс прав и законных интересов сторон, в отличие от заявленной истцом суммы в размере 2 000 000 руб., а также взысканной судом первой инстанции суммы в размере 1 000 000 руб., не соответствующей приведенным критериям. Доводы апелляционной жалобы ответчика со ссылкой на истечение гарантийных сроков, отсутствие обращение истца к ответчику после 29 июня 2020 г. относительно качества оказанных услуг, заявление претензий к качеству только при подаче иска в суд судебная коллегия в обоснование отказа истцу в удовлетворении заявленных исковых требований не принимает. В соответствии с пунктом 3 статьи 29 Закона о защите прав потребителей требования, связанные с недостатками выполненной работы (оказанной услуги), могут быть предъявлены при принятии выполненной работы (оказанной услуги) или в ходе выполнения работы (оказания услуги) либо, если невозможно обнаружить недостатки при принятии выполненной работы (оказанной услуги), в течение сроков, установленных названным пунктом. Потребитель вправе предъявлять требования, связанные с недостатками выполненной работы (оказанной услуги), если они обнаружены в течение гарантийного срока, а при его отсутствии в разумный срок, в пределах двух лет со дня принятия выполненной работы (оказанной услуги) или пяти лет в отношении недостатков в строении и ином недвижимом имуществе. В случаях, когда предусмотренный договором гарантийный срок составляет менее двух лет (пяти лет на недвижимое имущество) и недостатки работы (услуги) обнаружены потребителем по истечении гарантийного срока, но в пределах двух лет (пяти лет на недвижимое имущество), потребитель вправе предъявить требования, предусмотренные пунктом 1 названной статьи, если докажет, что такие недостатки возникли до принятия им результата работы (услуги) или по причинам, возникшим до этого момента (пункт 5 статьи 29 Закона о защите прав потребителей). Согласно части 6 статьи 29 Закона о защите прав потребителей в случае выявления существенных недостатков работы (услуги) потребитель вправе предъявить исполнителю требование о безвозмездном устранении недостатков, если докажет, что недостатки возникли до принятия им результата работы (услуги) или по причинам, возникшим до этого момента. Это требование может быть предъявлено, если такие недостатки обнаружены по истечении двух лет (пяти лет в отношении недвижимого имущества) со дня принятия результата работы (услуги), но в пределах установленного на результат работы (услуги) срока службы или в течение десяти лет со дня принятия результата работы (услуги) потребителем, если срок службы не установлен. Если данное требование не удовлетворено в течение двадцати дней со дня его предъявления потребителем или обнаруженный недостаток является неустранимым, потребитель по своему выбору вправе требовать: соответствующего уменьшения цены за выполненную работу (оказанную услугу); возмещения понесенных им расходов по устранению недостатков выполненной работы (оказанной услуги) своими силами или третьими лицами; отказа от исполнения договора о выполнении работы (оказании услуги) и возмещения убытков. В обоснование исковых требований истец указывала, что недостатки проявились в течение шести месяцев после оказания услуг ответчиком, в том числе ссылалась на причинение вреда здоровью, выводы о причинении истцу вреда здоровью содержатся в заключении судебной экспертизы ГБУЗ ТО «ОБСМЭ» и с необходимой достоверностью и не опровергнуты. Согласно статье 208 Гражданского кодекса Российской Федерации исковая давность не распространяется на требования о возмещении вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина. Однако требования, предъявленные по истечении трех лет с момента возникновения права на возмещение такого вреда, удовлетворяются за прошлое время не более чем за три года, предшествовавшие предъявлению иска, за исключением случаев, предусмотренных Федеральным законом от 6 марта 2006 г. N 35-ФЗ «О противодействии терроризму». Обращение истца последовало в течение трех лет с того момента, когда истцу были оказаны услуги на основании договора от 18 мая 2020 г., который предусматривал услуги по переделке ортопедической конструкции, выполнение которых завершено 29 июня 2020 г. В соответствии с пунктом 6 статьи 13 Закона о защите прав потребителей при удовлетворении судом требований потребителя, установленных законом, суд взыскивает с изготовителя (исполнителя, продавца, уполномоченной организации или уполномоченного индивидуального предпринимателя, импортера) за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя штраф в размере пятьдесят процентов от суммы, присужденной судом в пользу потребителя. Поскольку в добровольном порядке требования истца ответчиком удовлетворены не были, имеются правовые основания для взыскания с ответчика ОГАУЗ «Стоматологическая поликлиника № 1 г. Белгорода» штрафа за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя, размер которого составит 495 290,5 руб. (690 581 руб. + 300 000 руб.) х 50%). В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 11 Обзора судебной практики по делам о защите прав потребителей (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 23 октября 2024 г.), штраф, предусмотренный пунктом 6 статьи 13 Закона о защите прав потребителей, подлежащий взысканию с лица, осуществляющего предпринимательскую деятельность, не может быть снижен судом на основании статьи 333 Гражданского кодекса Российской Федерации без соответствующего заявления с его стороны. Поскольку ответчиком о снижении размера штрафа не заявлено, правовых оснований для его уменьшения не имеется. Доводы апелляционной жалобы ответчика об отсутствии правовых оснований для взыскания штрафа судебная коллегия находит основанными на неверном толковании норм права. В соответствии с частью 3 статьи 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в случае, если суд вышестоящей инстанции, не передавая дело на новое рассмотрение, изменит состоявшееся решение суда нижестоящей инстанции или примет новое решение, он соответственно изменяет распределение судебных расходов. Согласно статье 94 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся в том числе расхода на оплату услуг экспертов, иные признанные судом необходимыми расходы. В силу части 1 статьи 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 названного Кодекса. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в названной статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано. Пунктом 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 января 2016 г. № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» (далее – постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21 января 2016 г. № 1) предусмотрено, что принципом распределения судебных расходов выступает возмещение судебных расходов лицу, которое их понесло, за счет лица, не в пользу которого принят итоговый судебный акт по делу (например, решение суда первой инстанции, определение о прекращении производства по делу или об оставлении заявления без рассмотрения, судебный акт суда апелляционной, кассационной, надзорной инстанции, которым завершено производство по делу на соответствующей стадии процесса). Согласно пункту 21 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 января 2016 г. № 1 положения процессуального законодательства о пропорциональном возмещении (распределении) судебных издержек не подлежат применению при разрешении: иска неимущественного характера, в том числе имеющего денежную оценку требования, направленного на защиту личных неимущественных прав (например, о компенсации морального вреда). Таким образом, поскольку снижение заявленного к взысканию размера компенсации морального вреда пропорциональное распределение судебных расходов не влечет, проведение экспертных исследований направлено на доказывание обоснованности требований о компенсации морального вреда, которые судом удовлетворены, судебная коллегия полагает, что судебный акт принят в пользу истца, следовательно, на основании вышеприведенных норм прав и их разъяснений судебная коллегия в части взыскания с ответчика в пользу истца судебных расходов истца на проведение судебной экспертизы в размере 101 228 руб. оснований для отмены либо изменения решения суда не находит. В связи с данными обстоятельствами судебная коллегия полагает также подлежащими удовлетворению заявленные истцом ФИО6 в судебном заседании на стадии апелляционного производства по делу требования о взыскании расходов, понесенных в связи с обращением к лицам, обладающим специальными познаниями в соответствующей области, для составления комиссионного заключения по существу спора, которое оценивалось в ходе производства по делу в совокупности с иными доказательствами и недопустимым доказательством не признано, в сумме 100 000 руб., которые подтверждены представленными истцом документами (т.7, л.д.47-49). Ссылку в доводах апелляционного представления прокурора на то, что по обязательствам автономного учреждения, связанным с причинением вреда гражданам, при недостаточности имущества учреждения, на которое может быть обращено взыскание, субсидиарную ответственность несет собственник имущества автономного учреждения, которым прокурором указано Министерство здравоохранения Белгородской области, судебная коллегия в обоснование отмены либо изменения решения суда в какой-либо части не принимает. Из представленной письменной правовой позиции Министерства здравоохранения Белгородской области, привлеченного к участию в деле в качестве ответчика судом, следует, что Министерство здравоохранения Белгородской области является лицом, которое выступает от имени участника/учредителя ОГАУЗ «Стоматологическая поликлиника № 1 г. Белгорода», при этом учредителем/участником является Белгородская область, что подтверждается представленной выпиской из Единого государственного реестра юридических лиц, при этом собственником имущества учреждения является не Министерство здравоохранения Белгородской области, как указывает прокурор, а Белгородская область. В силу части 3 статьи 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд принимает решение по заявленным истцом требованиям и может выйти за их пределы в случаях, предусмотренных федеральным законом. Каких-либо требований о возложении субсидиарной ответственности истцом на собственника имущества либо на какое-либо иное лицо не заявлено, на обстоятельства недостаточности имущества ответчика ОГАУЗ «Стоматологическая поликлиника № 1 г. Белгорода» стороны не ссылались. Таким образом, судебная коллегия не находит оснований для отмены либо изменения решения суда по указанным доводам апелляционного представления прокурора. Исходя из размера удовлетворенных исковых требований за их подачу в соответствии со статьей 333.19 Налогового кодекса Российской Федерации (в редакции на день подачи истцом искового заявления) истцом подлежала уплате государственная пошлина в размере 10 405,81 руб., данные расходы подлежат взысканию с ответчика ОГАУЗ «Стоматологическая поликлиника № 1 г. Белгорода» в пользу истца. В силу изложенного, в связи с несоответствием выводов суда обстоятельствам дела, недоказанностью выводов суда, нарушением в применении норм права на основании статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации решение суда подлежит отмене в части взыскания с ответчика ОГАУЗ «Стоматологическая поликлиника № 1 г. Белгорода» неустойки за заявленный истцом период, понесенных расходов на лечение и расходов на предстоящее лечение, с принятием в данной части нового решения об отказе в удовлетворении требований, изменению – в части размера компенсации морального вреда и судебных расходов, взыскании расходов, понесенных истцом на стадии апелляционного производства, в остальной части решение суда подлежит оставлению без изменения. Руководствуясь статьями 328-330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия определила: решение Ленинского районного суда г. Тюмени от 7 ноября 2024 г. с учетом определения судьи Ленинского районного суда г. Тюмени от 24 декабря 2024 г. об исправлении описки отменить в части удовлетворения исковых требований ФИО6 к Областному государственному автономному учреждению здравоохранения «Стоматологическая поликлиника <.......> города Белгорода» о взыскании неустойки за пользование денежными средствами за период с 1 октября 2019 г. по 29 июня 2020 г. в размере 300 000 руб., о взыскании понесенных затрат на повторное обследование и лечение в сумме 249 000 руб., расходов, необходимых на предстоящее повторное лечение, в размере 1 389 590 руб., расходов на обследование ротовой полости в размере 15 900 руб., в отмененной части принять новое решение об отказе в удовлетворении данных требований; решение изменить в части размера компенсации морального вреда, уменьшив его с 1 000 000 руб. до 300 000 руб., в части размера штрафа, уменьшив его с 600 000 руб. до 495 290,5 руб., в части размера государственной пошлины, уменьшив его с 19 545 руб. до 10 405,81 руб., в остальной части решение суда оставить без изменения. Изложить резолютивную часть решения в следующей редакции: «Исковые требования ФИО6 удовлетворить частично. Взыскать с Областного государственного автономного учреждения здравоохранения «Стоматологическая поликлиника № 1 города Белгорода» (ИНН <.......>) в пользу ФИО6 (паспорт <.......>) уплаченные по договору денежные средства в размере 690 581 руб., компенсацию морального вреда в размере 300 000 руб., штраф 495 290,5 руб., в возмещение судебных расходов на оплату услуг эксперта 101 228 руб., на оплату государственной пошлины – 10 405,81 руб. В остальной части иска отказать». Взыскать с Областного государственного автономного учреждения здравоохранения «Стоматологическая поликлиника № 1 города Белгорода» (ИНН <.......>) в пользу ФИО6 (паспорт <.......>) в возмещение судебных расходов, понесенных на стадии апелляционного производства, 100 000 руб. Председательствующий Судьи коллегии Апелляционное определение в окончательной форме изготовлено 26 января 2026 г. Суд:Тюменский областной суд (Тюменская область) (подробнее)Ответчики:Министерство здравоохранения Белгородской области (подробнее)Областное ГАУЗ Стоматологическая поликлиника №1 (подробнее) Иные лица:Прокуратура Ленинского АО города Тюмени (подробнее)Судьи дела:Пленкина Евгения Александровна (судья) (подробнее)Судебная практика по:Моральный вред и его компенсация, возмещение морального вредаСудебная практика по применению норм ст. 151, 1100 ГК РФ Злоупотребление правом Судебная практика по применению нормы ст. 10 ГК РФ Упущенная выгода Судебная практика по применению норм ст. 15, 393 ГК РФ Ответственность за причинение вреда, залив квартиры Судебная практика по применению нормы ст. 1064 ГК РФ Взыскание убытков Судебная практика по применению нормы ст. 393 ГК РФ
Источник повышенной опасности Судебная практика по применению нормы ст. 1079 ГК РФ Возмещение убытков Судебная практика по применению нормы ст. 15 ГК РФ Уменьшение неустойки Судебная практика по применению нормы ст. 333 ГК РФ |