Апелляционное определение № 33-9244/2025 от 14 декабря 2025 г.

УИД 59RS0044-01-2025-002184-69

Дело № 33-9244/2025 (2-1138/2025)

Мотивированное апелляционное

определение составлено 15.12.2025


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Пермь 09.12.2025

Судебная коллегия по гражданским делам Пермского краевого суда в составе председательствующего судьи Казакова М.В.,

судей Коневских О.В., Крюгер М.В.

при секретаре судебного заседания Дедученко Л.В.

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску Прокуратуры Горнозаводского района Пермского края в интересах ФИО1 к акционерному обществу «Серовский завод ферросплавов» о взыскании компенсации морального вреда обусловленного причинением вреда здоровью вследствие тяжелого несчастного случая на производстве

по апелляционной жалобе акционерного общества «Серовский завод ферросплавов» на решение Чусовского городского суда Пермского края от 07.08.2025.

Заслушав доклад судьи Казакова М.В., пояснения прокурора Томилова М.Н., представителя ответчика ФИО2, изучив материалы дела, судебная коллегия

установила:

Прокуратура Горнозаводского района Пермского края, действующая в интересах ФИО1 (далее истец), обратилась в суд с иском к акционерному обществу «Серовский завод ферросплавов» (далее ответчик, АО «Серовский завод ферросплавов») о взыскании в пользу ФИО1 компенсации морального вреда, обусловленного причинением вреда здоровью вследствие тяжелого несчастного случая на производстве, в сумме 10 000 000 руб.

В обоснование иска указано, что 20.05.2025 в прокуратуру поступило обращение ФИО1 о защите его трудовых прав. Установлено, что 21.11.2024 между ОСП «Сарановская шахта Рудная» АО «Серовский завод ферросплавов» и ФИО1 заключен трудовой договор, ФИО1 принят на должность грузчика по 5 разряду. В ходе осуществления трудовой деятельности ФИО1 причинен вред здоровью. Согласно акту расследования несчастного случая от 12.01.2025, несчастный случай произошел 28.12.2024. ФИО1 получил наряд-задание на зачистку вагонов. В 20.00 часов ФИО1 направился в сторону вагона. Внутрь вагона попал через открытый центральный нижний люк. Начал зачистку металлической лопатой с деревянным черенком. Остатки замершей породы, которые не зачистились лопатой, начал долбить металлическим ломом, в результате чего в 21.00 час получил удар в правый глаз осколком металла или частицей смерзшейся породы. Почувствовал резкую боль в глазу, он выбрался из вагона и направился в сторону железнодорожной весовой, где в это время находился мастер Х. ФИО1 сообщил мастеру о случившемся, после чего они направились в медпункт ОСП «СШР». Там ФИО1 была оказана первая медицинская помощь, после чего на автомобиле предприятия он был доставлен в ГБУЗ Пермского края «Чусовская районная больница им. Любимова», откуда был направлен на автомобиле скорой помощи в Пермскую краевую клиническую больницу. В соответствии с медицинским заключением ВК № ** от 03.01.2025 ГУЗ «Пермская краевая клиническая больница» ФИО1 поставлен диагноз: ***. Согласно схеме определения степени тяжести повреждения здоровья при несчастных случаях на производстве указанное повреждение относится к категории тяжких. В акте расследования несчастного случая также указано, что согласно карточке учета выдачи средств индивидуальной защиты ФИО1 не выданы очки защитные от механических повреждений. Причиной несчастного случая указано неприменение работником средств индивидуальной защиты вследствие необеспечения ими работодателем, что является нарушением статей 214, 221 Трудового кодекса Российской Федерации. Сопутствующей причиной несчастного случая явилось неудовлетворительное содержание и недостатки в организации рабочих мест, что выразилось в отсутствии освещения на рабочем месте грузчика ФИО1

Решением Чусовского городского суда Пермского края от 07.08.2025 исковые требования прокурора Горнозаводского района Пермского края, действующего в интересах ФИО1, удовлетворены частично. Суд постановил взыскать с АО «Серовский завод ферросплавов» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 2 000 000 руб., в доход местного бюджета – госпошлину в размере 20 000 руб. В удовлетворении остальной части исковых требований судом отказано.

С данным решением не согласился ответчик, который обратился с апелляционной жалобой с просьбой решение суда изменить, уменьшить размер компенсации морального вреда. В обоснование жалобы указывает, что несчастный случай со ФИО1 произошел в результате того, что при выполнении трудовых обязанностей истец не использовал средства индивидуальной защиты – очки. При этом ФИО1 при трудоустройстве был ознакомлен с оценкой риска и перечнем обязательных к применению средств индивидуальной защиты, с ним были проведены инструктажи о безопасных методах и приемах работы. Также при лечении последствий несчастного случая на производстве ФИО1 нарушал режим лечения, в листках нетрудоспособности зафиксированы случаи пропуска приемов в медучреждении без уважительных причин, что могло ухудшить состояние его здоровья и тем самым увеличить причиненный вред. АО «Серовский завод ферросплавов» неоднократно предлагало истцу оплатить операции, необходимые для выздоровления, однако ФИО1 от помощи отказался. Также ответчиком приведена судебная практика по размерам компенсации морального вреда, взысканной по аналогичным делам.

От истца поступили возражения против апелляционной жалобы ответчика с просьбой оставить решение суда без изменения.

В судебном заседании представитель ответчика ФИО2 доводы апелляционной жалобы поддержала в полном объеме.

Прокурор Томилов М.Н. в суде апелляционной инстанции возражал против удовлетворения апелляционной жалобы, просил решение суда оставить без изменения.

Иные лица, участвующие в деле, в судебное заседание не явились, о слушании извещены, в том числе путем размещения соответствующей информации на официальном сайте суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», об уважительности причин неявки судебную коллегию не уведомили, об отложении судебного заседания не просили, в связи с чем в соответствии с частью 3 статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации дело рассмотрено судебной коллегией при указанной явке.

Изучив материалы дела, проверив законность и обоснованность решения в соответствии со статьей 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в пределах доводов апелляционной жалобы, выслушав объяснения лиц, участвующих в деле, судебная коллегия приходит к следующему.

Из материалов дела следует и судом установлено, что ФИО1 с 21.11.2024 состоял в трудовых отношениях с ОСП «Сарановская шахта «Рудная» АО «СЗФ». Из трудового договора следует, что работодатель предоставил работнику работу в участке технологического комплекса шахтной поверхности в должности грузчика по 5 разряду. Пунктом 13 трудового договора установлено, что работодатель является страхователем работника по обязательному социальному страхованию в соответствии с Трудовым кодексом Российской Федерации и иными федеральными законами. Работнику предоставляются виды страхового обеспечения по обязательному социальному страхованию, в том числе пособие в связи с трудовым увечьем и профессиональным заболеванием. В обязанности работодателя входит обеспечение работника оборудованием, инструментами, технической документацией и иными средствами, необходимыми для исполнения им трудовых обязанностей. Также работодатель обязан обеспечить безопасность труда и условий, отвечающих требованиям охраны и гигиены труда (л.д. 11-14).

28.12.2024 в 21:00 час вследствие несчастного случая ФИО1 получил производственную травму, что подтверждается Актом о несчастном случае на производстве от 12.01.2025 и Актом о расследовании тяжелого несчастного случая, проведенного в период с 29.12.2024 по 12.01.2025 (л.д. 15-21, 85-90).

В результате несчастного случая ФИО1 получил травму: ***. Согласно схеме определения степени тяжести повреждения здоровья при несчастных случаях на предприятии указанное повреждение относится к категории – тяжелая.

В соответствии с пунктом 11 Акта о несчастном случае на производстве от 12.01.2025 лицами, допустившими нарушения требований охраны труда, являются:

- начальник обособленного структурного подразделения «Сарановская шахта «Рудная» АО «Серовский завод ферросплавов» М., не обеспечил грузчика ФИО1 защитными очками. Нарушил требования статей 214, 221 Трудового кодекса Российской Федерации, пункта 4 Правил обеспечения работников средствами индивидуальной защиты и смывающимися средствами, утвержденных Приказом Министерства труда и социальной защиты Российской Федерации от 29.10.2021 № 766н, пункта 211 Типовых норм бесплатной выдачи специальной одежды, специальной обуви и других средств индивидуальной защиты работникам горной и металлургической промышленности и металлургических производств других отраслей промышленности, занятым на работах с вредными и опасными условиями труда, а также на работах, выполняемых в особых температурных условиях или связанных с загрязнением, утвержденных Приказом Министерства труда и социальной защиты Российской Федерации от 01.11.2013 № 652н;

- начальник участка технологического комплекса шахтной поверхности С., не обеспечил освещение на рабочем месте грузчика ФИО1 при зачистке внутренней поверхности вагона. Нарушил требования статьии 214 Трудового кодекса Российской Федерации, пункта 32(4) Правил по охране труда при погрузочно-разгрузочных работах и размещении грузов, утвержденных Приказом Министерства труда и социальной защиты Российской Федерации от 28.10.2020 № 753н, подпунктов 2.1, 2.15, 2.22 должностной инструкции начальника участка ТКШП, утвержденной 01.04.2021.

Грубая неосторожность в действиях ФИО1 актом о несчастном случае от 28.12.2024 не установлена.

Выписка из истории болезни пациента ФИО1 содержит следующую информацию: 53 года, находился на стационарном лечении в офтальмологическом отделении № 1 ККБ г. Перми с 29.12.2024 по 15.01.2025. Диагноз: ***. 29.12.2024 проведена операция: ***. 10.01.2025 проведена операция: *** (л.д. 38).

Из справки ГБУЗ ПК «Горнозаводская районная больница» следует, что ФИО1 назначен прием к пермскому офтальмологу 13.08.2025.

Установив данные обстоятельства и руководствуясь статьями 150, 151, 1064, 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьями 21, 219, 222, 237 Трудового кодекса Российской Федерации, статьей 8 Федерального закона от 24.07.1998 № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний», постановлением Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.03.2004 № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», постановлением Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», суд пришел к выводу о наличии оснований для удовлетворения исковых требований прокурора Горнозаводского района Пермского края, действующего в интересах ФИО1

Обязанность по компенсации ФИО1 морального вреда, причиненного повреждением здоровья вследствие несчастного случая на производстве, произошедшего 28.12.2024, суд возложил на ответчика АО «Серовский завод ферросплавов», поскольку несчастный случай произошел во время выполнения ФИО1 трудовых обязанностей. Несчастный случай произошел по вине должностных лиц ответчика, которые не обеспечили ФИО1 средствами индивидуальной защиты (защитными очками) и не обеспечили на месте проведения работ необходимое освещение.

Определяя размер компенсации морального вреда в сумме 2000000 руб., суд первой инстанции, руководствуясь принципами разумности и справедливости, учел возраст истца (53 года на момент несчастного случая), наличие малолетнего ребенка в возрасте двух лет и необходимость его обеспечения, степень и характер физических и нравственных страданий истца, перенесенных им вследствие причинения тяжкого вреда здоровью, в результате которого он полностью лишился правого глаза, что ограничивает, исключает, а в некоторых случаях делает невозможным привычный быт, занятие определенными видами деятельности, ограничивает его в свободе выбора трудовой деятельности (утрата зрения на один глаз в данном случае создает препятствия в поиске работы на большинстве профессий), повлекший необходимость проведения двух оперативных вмешательств, прохождения длительного лечения – свыше 8 месяцев и последующей реабилитации, а также необратимые последствия в виде отсутствия глаза на лице, грубые нарушения со стороны работодателя в сфере охраны труда.

Оснований не согласиться с выводами суда первой инстанции по доводам апелляционной жалобы у судебной коллегии не имеется, поскольку выводы суда основаны на положениях законодательства, соответствуют установленным обстоятельствам дела и представленным доказательствам.

Работник имеет право, помимо прочего, на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном Трудовым кодексом Российской Федерации, иными федеральными законами; на обязательное социальное страхование в случаях, предусмотренных федеральными законами (часть 1 статьи 21 Трудового кодекса Российской Федерации).

Работодатель обязан соблюдать трудовое законодательство и иные нормативные правовые акты, содержащие нормы трудового права, локальные нормативные акты, условия коллективного договора, соглашений и трудовых договоров; обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда; осуществлять обязательное социальное страхование работников в порядке, установленном федеральными законами; возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены Трудовым кодексом Российской Федерации, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации (часть 2 статьи 22 Трудового кодекса Российской Федерации).

В силу части 1 статьи 212 Трудового кодекса Российской Федерации обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя.

Согласно части 1 статьи 219 Трудового кодекса Российской Федерации каждый работник имеет право на рабочее место, соответствующее требованиям охраны труда, а также гарантии и компенсации, установленные в соответствии с данным Кодексом, коллективным договором, соглашением, локальным нормативным актом, трудовым договором, если он занят на работах с вредными и (или) опасными условиями труда.

Статья 210 Трудового кодекса Российской Федерации определяет основные направления государственной политики в области охраны труда. К ним, в частности, относится защита законных интересов работников, пострадавших от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний, а также членов их семей на основе обязательного социального страхования работников от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний.

Обязательное социальное страхование от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний предусматривает в том числе возмещение вреда, причиненного жизни и здоровью работника при исполнении им обязанностей по трудовому договору. Данные отношения регулируются Федеральным законом от 24.07.1998 № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» (далее Федеральный закон от 24.07.1998 № 125-ФЗ), абзац второй пункта 3 статьи 8 которого предусматривает, что возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда.

В соответствии со статьей 3 Федерального закона от 24.07.1998 № 125-ФЗ профессиональное заболевание - хроническое или острое заболевание застрахованного, являющееся результатом воздействия на него вредного (вредных) производственного (производственных) фактора (факторов) и повлекшее временную или стойкую утрату им профессиональной трудоспособности и (или) его смерть.

Статьей 237 Трудового кодекса Российской Федерации предусмотрено, что моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора.

В силу статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Как следует из пункта 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» учитывая, что причинение вреда жизни или здоровью гражданина умаляет его личные нематериальные блага, влечет физические или нравственные страдания, потерпевший, наряду с возмещением причиненного ему имущественного вреда, имеет право на компенсацию морального вреда при условии наличия вины причинителя вреда.

При этом суду следует иметь в виду, что, поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда.

В соответствии с разъяснениями пункта 63 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 2 от 17.03.2004 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» в случаях нарушения трудовых прав работника, суд в силу статьи 237 Трудового кодекса Российской Федерации вправе удовлетворить требование работника о компенсации морального вреда, причиненного ему любыми неправомерными действиями или бездействиями работодателя, в том числе и при нарушении его имущественных прав (например, при задержке выплаты заработной платы).

При разрешении исковых требований о компенсации морального вреда, причиненного повреждением здоровья или смертью работника при исполнении им трудовых обязанностей вследствие несчастного случая на производстве суду в числе юридически значимых для правильного разрешения спора обстоятельств надлежит установить, были ли обеспечены работодателем работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности. Бремя доказывания исполнения возложенной на него обязанности по обеспечению безопасных условий труда и отсутствия своей вины в необеспечении безопасности жизни и здоровья работников лежит на работодателе, в том числе если вред причинен в результате неправомерных действий (бездействия) другого работника или третьего лица, не состоящего в трудовых отношениях с данным работодателем (абзац 5 пункта 46 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»).

В пункте 47 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что суду при определении размера компенсации морального вреда в связи с нарушением работодателем трудовых прав работника необходимо учитывать, в числе других обстоятельств, значимость для работника нематериальных благ, объем их нарушения и степень вины работодателя. В частности, реализация права работника на труд (статья 37 Конституции Российской Федерации) предопределяет возможность реализации ряда других социально-трудовых прав: на справедливую оплату труда, на отдых, на безопасные условия труда, на социальное обеспечение в случаях, установленных законом, и др.

Размер компенсации морального вреда, присужденный к взысканию с работодателя в случае причинения вреда здоровью работника вследствие профессионального заболевания, причинения вреда жизни и здоровью работника вследствие несчастного случая на производстве, в том числе в пользу члена семьи работника, должен быть обоснован, помимо прочего, с учетом степени вины работодателя в причинении вреда здоровью работника в произошедшем несчастном случае.

Из Акта о расследовании несчастного случая от 12.01.2025 (л.д. 15-21, 85-90) следует, что происшествие, повлекшее тяжкий вред здоровью ФИО1, произошло 28.12.2024 при исполнении им трудовых обязанностей по зачистке вагона.

Критически важным является установленный актом вывод о непосредственных причинах несчастного случая.

Во-первых, работодателем в лице начальника обособленного структурного подразделения М. ФИО1 не были выданы защитные очки от механических повреждений, что является грубым нарушением требований статей 214, 221 Трудового кодекса Российской Федерации, а также соответствующих норм приказов Минтруда России.

Во-вторых, начальником участка С. не было обеспечено освещение на рабочем месте в ночное время, что нарушило правила охраны труда при погрузочно-разгрузочных работах.

Таким образом, вред здоровью работника наступил вследствие прямого неисполнения работодателем своих абсолютных обязанностей по обеспечению безопасных условий труда, включая предоставление средств индивидуальной защиты и организацию рабочего места в соответствии с нормативными требованиями.

Довод ответчика о том, что работник был ознакомлен с инструкциями, вправе был не приступать к работе без защитных очков, свидетельствует не об отсутствии вины работодателя, а, напротив, подчеркивает его бездействие. Бремя доказывания обеспечения безопасных условий труда, в соответствии с разъяснениями Пленума Верховного Суда Российской Федерации (пункт 46 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»), лежало на работодателе, и оно не было исполнено. Грубая неосторожность самого ФИО1 в ходе расследования установлена не была.

Что касается характера и последствий причиненного вреда, то они носят исключительно тяжелый, необратимый и изменяющий всю жизнь потерпевшего характер. Из медицинских документов (медицинское заключение, история болезни – л.д. 38) следует, что в результате проникающего ранения правого глаза ФИО1 перенес две хирургические операции (29.12.2024 и 10.01.2025), а установленный диагноз – *** – означает полную и безвозвратную утрату функции правого глаза. Согласно схеме определения степени тяжести, такая травма квалифицируется как тяжкая.

Физические страдания, связанные с самим ранением, болевым шоком, хирургическим вмешательством и послеоперационным периодом, являются интенсивными и продолжительными.

Нравственные страдания носят многогранный и глубокий характер: постоянное обезображивание лица (отсутствие глаза), стойкое ограничение жизнедеятельности, резкое сужение поля зрения и нарушение пространственного восприятия, что навсегда исключает возможность управления транспортными средствами, работы на прежней и многих других профессиях, существенно ограничивает бытовую самостоятельность и социальную активность.

Суд первой инстанции верно учел относительно молодой возраст истца (53 года), наличие у него малолетнего ребенка, длительность лечения и реабилитации (свыше 8 месяцев), а также необходимость дальнейшего медицинского наблюдения.

Обоснование размера компенсации морального вреда в 2 000 000 рублей является правомерным, справедливым и соответствующим принципам, закрепленным в статьях 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации и разъясненным в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда». Определяя указанную сумму, суд верно учел всю совокупность имеющих юридическое значение обстоятельств. Высокая степень вины работодателя выражена в системных нарушениях: непринятие мер по выдаче обязательных средств индивидуальной защиты и организации освещения для работы в ночную смену в условиях вредного производства (класс условий труда 3.2).

Таким образом, присужденная сумма компенсации адекватно отражает глубину причиненных страданий, тяжесть последствий и высокую степень вины работодателя, нарушившего основные гарантии охраны труда. Она служит целям справедливого возмещения нематериального вреда, восстановления нарушенных прав потерпевшего. Оснований для снижения данного размера, как не соответствующего принципам разумности и справедливости, судебная коллегия не усматривает.

Довод апелляционной жалобы о том, что несчастный случай произошел в результате неприменения работником средств индивидуальной защиты (очков), инструктаж с работником был проведен, признается несостоятельным. Судом первой инстанции на основании акта расследования несчастного случая (л.д. 15-21, 85-90) достоверно установлено, что работодатель не обеспечил ФИО1 защитными очками. Карточка учета выдачи средств индивидуальной защиты фиксирует их отсутствие. При указанных обстоятельствах, нет оснований утверждать, что работник безосновательно не использовал средства индивидуальной защиты (защитный очки), учитывая, что такие средства ему не были выданы.

Обязанность по обеспечению средствами индивидуальной защиты, как и по обеспечению безопасных условий труда в целом, в силу императивных норм статей 212, 221 Трудового кодекса Российской Федерации лежит исключительно на работодателе.

Инструктаж и ознакомление с перечнем средств индивидуальной защиты не снимают с работодателя этой обязанности, а, напротив, лишь подтверждают, что он знал о необходимости их применения, но не исполнил свою прямую обязанность.

В данном случае ответчик, по сути, пытается возложить на работника ответственность за бездействие работодателя, что противоречит основным принципам охраны труда и распределению ответственности, установленным законом. Ссылки на статьи 214 и 221 Трудового кодекса Российской Федерации в акте расследования несчастного случая прямо указывают на нарушение их работодателем, а не работником.

Довод о нарушении ФИО1 режимов лечения, пропусках приемов, что могло ухудшить состояние здоровья, отклоняется судебной коллегией. Данный довод, даже если допустить его фактическую состоятельность (что требует отдельных доказательств, не представленных в полной мере), не имеет юридического значения для разрешения настоящего спора о компенсации морального вреда. Предметом рассмотрения является компенсация страданий, причиненных производственной травмой, полученной 28.12.2024. Медицинскими документами неоспоримо подтверждено, что именно в результате этой травмы ФИО1 был причинен тяжкий вред здоровью в виде проникающего ранения глаза с последующей полной утратой его функций (***). Этот вред, его тяжесть и необратимость были предопределены самим событием травмы, произошедшей по вине работодателя. Любые возможные последующие действия или бездействие истца в период лечения не отменяют и не уменьшают факта причинения этого первоначального, основного вреда и связанных с ним страданий. Доказательств того, что именно нарушения режима, а не сама травма, привели к конкретным негативным последствиям, увеличившим моральный вред, в материалах дела не имеется. Суд компенсирует вред, причиненный несчастным случаем, а не возможным неидеальным поведением в ходе лечения его последствий.

Довод жалобы о том, что работодатель неоднократно предлагал оплатить необходимые операции, но ФИО1 отказался, также признается несостоятельным. Во-первых, предложение об оплате лечения, сделанное после причинения вреда, является действием, направленным на минимизацию последствий, но никоим образом не освобождает от ответственности за уже причиненный моральный вред. Компенсация морального вреда по своей правовой природе предназначена именно для денежного возмещения перенесенных физических и нравственных страданий, а не для оплаты медицинских услуг. Во-вторых, из материалов дела не следует, что отказ истца (если таковой имел место) был необоснованным или повлек ухудшение его здоровья. Истец имел право на получение медицинской помощи в рамках обязательного медицинского страхования и системы социального страхования от несчастных случаев. Его выбор в пользу того или иного медицинского учреждения или формы лечения (в отсутствие доказательств, что предложенный ответчиком вариант был единственно возможным и более эффективным) не может ставиться ему в вину и не уменьшает степень страданий, испытанных от травмы и ее последствий.

Ссылки на судебную практику по аналогичным делам с меньшими размерами компенсации не опровергают правильность решения по настоящему делу. В соответствии с разъяснениями Верховного Суда Российской Федерации принципами осуществления правосудия, каждое дело рассматривается индивидуально, с учетом всей совокупности конкретных обстоятельств. Суд первой инстанции, определяя размер компенсации в 2 000 000 руб., выполнил свою обязанность по индивидуальной оценке: конкретной степени тяжести вреда (полная утрата глаза), конкретных физических страданий (две операции, длительное лечение, боль), конкретных нравственных страданий (обезображивание, крах профессиональной карьеры в 53 года, наличие малолетнего ребенка, изменение всего жизненного уклада), конкретной степени вины работодателя (системные нарушения: отсутствие средств индивидуальной защиты и освещения), требований разумности и справедливости (снизив заявленные 10000 000 руб. до 2000 000 руб.).

Приведенная ответчиком практика по другим делам, где вред, возраст, обстоятельства и вина могли быть иными, не является обязательным прецедентом и не отменяет правильности проведенной судом первой инстанции индивидуальной оценки. Более того, суд апелляционной инстанции не усматривает в присужденной сумме 2 000 000 руб. несоразмерности или явного выхода за рамки судебной практики по делам о тяжком причинении вреда здоровью с необратимыми последствиями.

Таким образом, ни один из доводов, изложенных в апелляционной жалобе АО «Серовский завод ферросплавов», не опровергает правильность выводов суда первой инстанции, которые, в свою очередь, основаны на полном, всестороннем и объективном исследовании всех обстоятельств дела в их системной взаимосвязи. Решение Чусовского городского суда Пермского края от 07.08.2025 является законным и обоснованным, полностью соответствует материалам дела и действующему законодательству, а потому не подлежит отмене.

Руководствуясь статьями 328, 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия по гражданским делам Пермского краевого суда

определила:

решение Чусовского городского суда Пермского края от 07.08.2025 оставить без изменения, апелляционную жалобу акционерного общества «Серовский завод ферросплавов» – без удовлетворения.

Определение суда апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в соответствии с главой 41 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в кассационном порядке в течение трех месяцев в Седьмой кассационный суд общей юрисдикции (город Челябинск) через суд первой инстанции.

Председательствующий: подпись

Судьи: подписи