Апелляционное определение № 22-2637/2026 от 19 апреля 2026 г.

Мотивированное
апелляционное определение изготовлено 20 апреля 2026 года

Председательствующий: Протасова А.В. № 22-2637/2026

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

16 апреля 2026 года г. Екатеринбург

Судебная коллегия по уголовным делам Свердловского областного суда в составе председательствующего Пушкарева А.В., судей Шкляевой Ю.А., Шмакова В.Ю., при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Герасимовой Е.В.,

с участием осужденного ФИО1, его защитника – адвоката БевзЮ.В., потерпевшей М.В.В., прокурора апелляционного отдела прокуратуры Свердловской области Насибуллиной А.А.,

рассмотрела в открытом судебном заседании с применением системы аудиопротоколирования уголовное дело поапелляционной жалобе защитника осужденного ФИО1 – адвоката Бевз Ю.В. на приговор Талицкого районного суда Свердловской области от 23 декабря 2025 года, которым

ФИО1, родившийся <дата> в <адрес>,

осужден за совершение преступления, предусмотренного п. «б» ч. 4 ст. 264 УК Российской Федерации, к наказанию в виде лишения свободы на срок 6 лет 5месяцев с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 2 года 6 месяцев, с отбыванием основного наказания в колонии-поселении.

Приговором ФИО1 мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставлена без изменения, постановлено самостоятельно следовать к месту отбывания наказания. Разрешены вопросы об исчислении срока наказания и о судьбе вещественных доказательств.

Частично удовлетворен гражданский иск потерпевшей М.В.В. Со С.М.НБ. в пользу М.В.В. взысканы компенсация морального вреда в размере 1 650 000 рублей и материальный ущерб в размере 154634 рубля 12 копеек, причиненные преступлением.

Заслушав доклад судьи Шкляевой Ю.А., выступления осужденного ФИО1, его защитника – адвоката Бевз Ю.В., поддержавших апелляционную жалобу, потерпевшей М.В.В. и прокурора Насибуллиной А.А., возражавших против удовлетворения апелляционной жалобы, судебная коллегия

установила:

приговором ФИО1 признан виновным в том, что 27июля 2024 года с 23:00 до 23:10, управляя автомобилем марки <...> государственный регистрационный знак <***>, на участке автодороги между <адрес>, нарушил правила дорожного движения, что повлекло по неосторожности смерть П.В.В. и было сопряжено с оставлением места происшествия, при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В заседании суда первой инстанции ФИО1 вину в предъявленном обвинении признал, однако указал, что увидел пешехода П.В.В. на расстоянии 4 метров, а не 40,5 метров.

В апелляционной жалобе защитник осужденного – адвокат Бевз Ю.В. просит приговор отменить, ФИО1 оправдать. В обоснование указывает, что суд неправомерно отказал в удовлетворении ходатайства о назначении повторной автотехнической экспертизы, поскольку в имеющихся в деле четырех экспертизах имеются противоречивые выводы по наличию у ФИО1 возможности произвести остановку автомобиля. Кроме того, в экспертизах не указано, в соответствии с чем следует определять время реакции водителя в данной дорожной ситуации, а также следователем не указывались основания для назначения дополнительных экспертиз. Указывает, что выводы экспертов ставятся под сомнение рецензией эксперта ООО «Бюро независимой экспертизы и оценки» ФИО2 №10-25-Р от 17 февраля 2025 года, которой не дана надлежащая оценка в приговоре.

Полагает, что протокол осмотра места происшествия от 29 июля 2024 года и протокол определения видимости с места водителя от 28 июля 2024 года являются недопустимыми доказательствами и подлежат исключению из дела, поскольку содержат предположительные выводы о видимости при ближним и дальнем свете фар, созданная обстановка при определении расстояния видимости не соответствовала реальной. Кроме того, указывает, что данные протоколы составлены без разъяснения ФИО1 его прав, в том числе на приглашение адвоката, в связи с чем он не знал о праве внести замечания в протокол.

Считает, что суд необоснованно отказал в удовлетворении ходатайства стороны защиты о проведении судебного эксперимента, чем нарушил право на защиту ФИО1 и лишил возможности предоставить доказательства, ставящие под сомнение его виновность.

Кроме того, указывает, что суд не дал оценку показаниям ФИО1 о том, что пешеход П.В.В. появился в поле зрения С.М.НБ. неожиданно в 4 метрах до столкновения и дорога в момент дорожно-транспортного происшествия была мокрой. Полагает, что следовало критически отнестись к показаниям свидетеля С.Н.Ю. (К.Н.Ю.) о том, что П.В.В. шел по обочине следом за ней в 2-3 метрах от нее, поскольку при описанных событиях наезд мог быть совершен и на свидетеля С.Н.Ю.

Считает, что суд необоснованно не учел смягчающим обстоятельством, предусмотренным п.«з» ч. 1 ст.61 УК Российской Федерации, противоправное поведение потерпевшего, поскольку причиной дорожно-транспортного происшествия явилось нарушение П.В.В. Правил дорожного движения. Полагает, что с учетом противоправных действий потерпевшего, назначенное наказание является чрезмерно суровым, а установленный размер компенсации морального вреда завышенным.

В возражениях на апелляционную жалобу потерпевшая М.В.В. и государственный обвинитель – помощник прокурора Талицкого района Свердловской области Бунаков Д.А. просят отказать в удовлетворении апелляционной жалобы. В обоснование указывают, что деяние ФИО1 квалифицировано верно, его виновность подтверждается исследованными в ходе судебного разбирательства доказательствами, которым дана надлежащая оценка. Наказание назначено справедливое, размер компенсации морального вреда установлен верно.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы и возражений на нее, заслушав выступления сторон, судебная коллегия приходит к следующему.

Выводы суда о доказанности вины ФИО1 в том, что он, управляя автомобилем, нарушил правила дорожного движения, что повлекло по неосторожности смерть П.В.В. и было сопряжено с оставлением места происшествия, основаны на совокупности доказательств, исследованных судом и получивших надлежащую оценку в приговоре: показаниях потерпевшей, свидетелей и осужденного, протоколах осмотра места происшествия и вещественных доказательств, заключениях экспертиз, а также иных доказательствах.

Из показаний потерпевшей М.В.В. следует, что погибший П.В.В. являлся ее сыном. О гибели сына она узнала от родственников.

Из показаний свидетеля С.Н.Ю. (К.Н.Ю.) следует, что она возвращалась домой совместно с П.В.В. в ночное время 27июля2024 года, они шли по обочине автодороги между <адрес>. Она шла впереди, за ней в нескольких метрах шел П.В.В., на улице освещения не было, погода была пасмурная, асфальт сухой. В дальнейшем она услышала звук от столкновения и увидела проехавший в попутном направлении автомобиль, который не успела разглядеть. Обернувшись, она увидела на расстоянии около двух метров лежавшего на обочине П.В.В. без признаков жизни.

Из показаний свидетелей К.Ю.И., Б.Е.И., К.Д.С. следует, что они принимали участие в следственном эксперименте в ночное время 28 июля 2024 года на месте произошедшего дорожно-транспортного происшествия. К.Ю.И., походивший по физическим параметрам на погибшего, был в роли пешехода, Б.Е.И. и К.Д.С. являлись понятыми. Также в эксперименте участвовал ФИО1, который находился за рулем автомобиля <...>, государственный регистрационный знак <...>. В ходе эксперимента установлено, что расстояние видимости ФИО1 пешехода с включенным на автомобиле ближним светом фар составило 40,5 метров, с дальним светом фар 57 метров. Пояснили, что следователь перед началом мероприятия разъяснил всем их процессуальные права, в том числе ФИО3, а также право делать заявления и замечания по ходу мероприятия и вносить замечания в протокол следственного эксперимента, пригласить адвоката. ФИО3 не высказывал желания пригласить адвоката, был согласен с составленным протоколом, замечаний от него не поступало.

Показания свидетелей К.Ю.И., Б.Е.И., К.Д.С. подтверждаются протоколом определения видимости пешехода с места водителя, который составлен на основании проведенного 28 июля 2026 года в период с 22:50 до 23:20 на месте дорожно-транспортного происшествия следственного эксперимента, в котором стоят подписи всех участников, в том числе ФИО1, замечаний участниками не внесено.

Из показаний свидетеля Б.Т.В. следует, что он является инспектором ДПС ГИБДД ОМВД России «Талицкий». В ночное время 27июля2024 года он выезжал на место дорожно-транспортного происшествия на участок автодороги между <адрес>, где была установлена смерть пешехода П.В.В., которого сбил водитель, скрывшийся с места происшествия, погода была пасмурной, асфальт сухим. В дальнейшем водитель, сбивший пешехода, явился в отдел полиции, им оказался ФИО1 Также пояснил, что помогал в проведении следственного эксперимента 28 июля 2024 года, осуществлял замеры с целью определения расстояния видимости пешехода с места водителя, подтвердив показания свидетелей К.Ю.И., Б.Е.И., К.Д.С. Указал, что эксперимент проводился в аналогичных погодных условиях, которые были в момент дорожно-транспортного происшествия.

Из показаний свидетеля С.Л.В. следует, что ФИО1 является ее сыном, 27 июля 2024 года он находился у нее в гостях, в вечернее время уехал один на своем автомобиле <...>», государственный регистрационный знак <...>.

Из показаний свидетеля С.М.Ю. следует, что ФИО1 является ее супругом. <дата> в ночное время он вернулся домой один на своем автомобиле «Нива», государственный регистрационный знак <***>. Дома сообщил ей, что предположительно сбил человека на дороге. На следующий день ФИО1 добровольно явился в отдел полиции.

Из показаний свидетелей С.М.Г. и Ч.Н.В. следует, что в ночное время 27 июля 2024 года они проезжали на участке автодороги между <адрес>, погода была пасмурная, асфальт сухой. По дороге они остановились, поскольку увидели лежавшего на обочине мужчину без признаков жизни, рядом с ним была женщина, которая сообщила, что мужчину сбил неизвестный водитель, скрывшись с места происшествия, просила вызвать бригаду скорой медицинской помощи, что ими было сделано.

Из показаний свидетеля К.А.Г. следует, что он 15 июля 2024 года продал ФИО1 автомобиль марки <...>», государственный регистрационный знак <...>, который был полностью технически исправным, оптика и лампы в фарах были штатными.

В ходе нескольких осмотров места происшествия произведены замеры, обнаружены и изъяты фрагменты лакокрасочного покрытия транспортного средства, эмблемы автомобиля <...> и форсунка омывателя лобового стекла автомобиля, которые согласно заключению эксперта являются составными частями автомобиля марки <...>, государственный регистрационный знак <...>.

Согласно протоколу осмотра вышеуказанного транспортного средства, на нем зафиксированы повреждения переднего бампера и правого капота, правой стороны пластины переднего государственного регистрационного знака, отсутствуют фрагмент эмблемы <...> на решетке радиатора и форсунка омывателя лобового стекла, имеются наслоения вещества бурого цвета, похожие на кровь, в трещинах лобового стекла.

Согласно протоколу установления смерти человека и заключению эксперта ГАУЗ Свердловской области «БСМЭ» №135-Э от 04 сентября 2024 года смерть П.В.В. констатирована 27 июля 2024 года в 23:35, которая наступила от сочетанной механической травмы головы, туловища и конечностей, составившие единый морфокомплекс сочетанной механической травмы, которые могли образоваться в один временной промежуток при воздействии травмирующей силы в левую боковую поверхность тела выступающими частями транспортного средства, с последующим закидыванием на капот и отбрасыванием тела от транспортного средства. Давность образования травм исчисляется минутами. Данные повреждения состоят в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти П.В.В.

Заключениями экспертов ФБУ Уральский РЦСЭ Минюста России №3562/08-1-24 от 15 ноября 2024 года, ЭКЦ ГУ МВД по Свердловской области №5183 от 01 октября 2024 года, № 770 от 11 декабря 2024 года при имевшихся дорожных условиях водитель автомобиля <...> при скорости его движения 60 км/ч располагал технической возможностью предотвратить наезд на пешехода, путем своевременного снижения скорости движения своего автомобиля до скорости движения пешехода, как при движении с ближним светом фар, так и при движении с дальним светом фар. Водителю следовало руководствоваться требованиями пункта 10.1 ПДД Российской Федерации, пешеходу - требованиями пункта 4.1 ПДД Российской Федерации. Действия водителя не соответствовали относящемуся к нему требованию второго абзаца пункта 10.1 ПДД Российской Федерации и находятся в причинной связи с наездом на пешехода. Действия пешехода не соответствовали относящимся к нему требованиям пункта 4.1 ПДД Российской Федерации, и с технической точки зрения так же находятся в причинной связи с фактом рассматриваемого происшествия.

Все исследованные судом и положенные в основу приговора заключения судебных экспертиз надлежащим образом мотивированы и не вызывают сомнений в достоверности выводов, которые представляются суду ясными и понятными. Экспертизы проведены квалифицированными специалистами с большим стажем экспертной работы, обладающими специальными познаниями в соответствующих областях, предупрежденными об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Согласно постановлениям о назначении дополнительных автотехнических экспертиз, следователем указывались основания их назначения.

В ходе судебного разбирательства эксперт ФИО4, проводивший экспертизу № 770 от 11 декабря 2024 года, подтвердил свои выводы, дополнив, что скорость, с которой ехал водитель автомобиля <...> - 60 км/ч, позволяла последнему отреагировать по времени в 1,2 секунды с учетом видимости пешехода на расстоянии 40,5 метров в темное время суток.

Суд первой инстанции при оценке экспертизы ФБУ Уральский РЦСЭ Минюста России №2538,2539/08-5-24 от 06 сентября 2024 года, верно указал, что она не подлежит учету в качестве доказательства, поскольку в ходе судебного разбирательства эксперт М., проводившая данную экспертизу, пояснила, что выводы данной экспертизы неверны, т.к. основаны на неполной информации, предоставленной ей органом следствия, а также ею не учтено, что пешеход двигался в попутном направлении. Кроме того, согласно материалам дела данная экспертиза проводилась при предоставлении в распоряжение эксперту только небольшого объема материалов доследственной проверки, в то время как последующие экспертизы были проведены на основании материалов уголовного дела, в котором находились иные собранные доказательства, в том числе показания свидетелей - очевидцев, касаемо погодных условий, а также подозреваемого, пояснившего о своих действиях в момент столкновения, скорости, с которой он ехал.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, судом первой инстанции дана надлежащая оценка рецензии эксперта ООО «Бюро независимой экспертизы и оценки» №10-25-Р от 17 февраля 2025 года, которая признана недопустимым доказательством, что суд подробно мотивировал в приговоре и с чем соглашается судебная коллегия.

Также вопреки мнению стороны защиты судом обоснованно положены в основу приговора протокол определения расстояния видимости пешехода с места водителя от 28 июля 2024 года и протокол осмотра места происшествия от 29июля 2024 года, поскольку, как верно указал суд, в ходе судебного разбирательства достоверно установлено, что ФИО1 разъяснялись процессуальные права, а также возможность пригласить адвоката и внести замечания в протоколы следственных действий, что подтверждается показаниями свидетелей К.Ю.И., Б.Е.И., К.Д.С., Б.Т.В., в том числе самими протоколами. Согласно протоколу определения расстояния сторонам разъяснялось право о внесении замечаний в протокол, стоят подписи всех участвующих лиц, а также ФИО1 Согласно протоколу осмотра места происшествия ФИО1 собственноручно указал на отсутствие у него замечаний.

Учитывая изложенные обстоятельства, суд первой инстанции обоснованно отказал в удовлетворении ходатайств стороны защиты о проведении судебного эксперимента и назначении дополнительной автотехнической экспертизы.

Все доказательства оценены в соответствии с правилами, предусмотренными статьями 17, 87, 88 УПК Российской Федерации. Оснований не доверять им у суда не имелось, поскольку получены они с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, последовательны, согласуются между собой и дополняют друг друга, каких-либо противоречий, которые могли бы повлиять на выводы о виновности и квалификацию действий осужденного, либо быть иным образом истолкованы в его пользу, не содержат, в связи с чем правильно были положены в основу приговора и признаны достаточными для выводов о виновности ФИО1 в совершении преступления, за которое он осужден. В соответствии с п. 2 ст. 307 УПК Российской Федерации суд привел основания, по которым принял одни доказательства и отверг другие. Все доказательства, положенные в основу приговора, были исследованы судом первой инстанции, что подтверждается аудиозаписью протокола судебного разбирательства.

Иные доводы стороны защиты фактически сводятся к переоценке доказательств, приведенных судом в приговоре. Между тем несогласие осужденного и его защитника с оценкой доказательств, данной судом, не свидетельствует о нарушении судом требований уголовно-процессуального закона, не ставит под сомнение выводы суда и в силу ст. 389.9 УПК Российской Федерации не может являться поводом к пересмотру вынесенного по делу судебного решения.

Несмотря на утверждения осужденного в ходе судебного разбирательства о том, что П.В.В. он увидел за 4 метра до столкновения, в момент происшествия моросил дождь и асфальт был мокрым, суд первой инстанции обоснованно отнесся к ним критически, поскольку они опровергаются совокупностью перечисленных выше и иных описанных в приговоре доказательств, в том числе выводами экспертов, а также показаниями свидетелей С.Н.Ю., Б.Т.В., С.М.Г., Ч.Н.В., которые находились на месте дорожно-транспортного происшествия, и пояснили в суде, что асфальт был сухим, осадков не было.

Таким образом, судом правильно установлены фактические обстоятельства преступления, в соответствии с которыми действия ФИО1 верно квалифицированы по п. «б» ч. 4 ст. 264 УК Российской Федерации - нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека, сопряженное с оставлением места его совершения.

Квалифицирующий признак – «сопряженное с оставлением места его совершения», нашел свое подтверждение, что следует из показаний очевидца С.Н.Ю. и не оспаривается самим осужденным.

При назначении наказания судом обоснованно учтено, что ФИО1 совершил преступление по неосторожности, относящееся к категории тяжких, направленное против безопасности движения и эксплуатации транспорта. Учтена личность виновного, который не судим, на учетах у нарколога и психиатра не состоит, характеризуется по месту жительства и работы положительно.

Суд правильно установил и в полной мере учел смягчающие наказание обстоятельства, к числу которых отнес на основании п.п. «г,и» ч. 1 ст. 61 УКРоссийской Федерации наличие у осужденного двух малолетних детей, активное способствование раскрытию и расследованию преступления, поскольку добровольно явился в отдел полиции с повинной, устно сообщив о совершенном преступление, а также добровольно принял участие в следственном эксперименте. На основании ч. 2 ст. 61 УК Российской Федерации учел признание ФИО1 вины, раскаяние в содеянном, частичное возмещение морального вреда потерпевшей в размере 350 000 рублей, принесение последней извинений, неудовлетворительное состояние здоровья ФИО1, а также несоблюдение П.В.В. требований, предусмотренных п. 4.1 Правил дорожного движения Российской Федерации.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, суд верно не усмотрел оснований для признания смягчающим наказание обстоятельством, предусмотренным п. «з» ч. 1 ст. 61 УК Российской Федерации, противоправного поведения погибшего, что подробно и надлежащим образом мотивировано судом, с чем соглашается судебная коллегия.

Каких-либо иных обстоятельств, обуславливающих смягчение С.М.НВ. наказания, но не установленных судом или не учтеных им в полной мере, не имеется.

Отягчающих наказание обстоятельств суд первой инстанции не установил.

Суд не усмотрел оснований для применения ч. 6 ст. 15, ст.ст. 64, 73 УКРоссийской Федерации, что надлежащим образом мотивировано. Не усматривает таковых оснований и судебная коллегия.

Назначенное ФИО1 наказание в виде лишения свободы с учетом положений ч. 1 ст. 62 УК Российской Федерации с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, является справедливым и соразмерным содеянному, соответствует общественной опасности совершенного преступления и личности виновного. Вид и размер назначенного наказания полностью отвечает задачам исправления осужденного и предупреждения совершения им новых преступлений, а потому законных оснований для назначения осужденному более мягкого вида наказания, как того просит сторона защиты, не имеется.

Вид исправительного учреждения, где ФИО1 надлежит отбывать наказание, назначен судом правильно в колонии-поселении в соответствии с п.«а» ч. 1 ст. 58 УК Российской Федерации и разъяснениями Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2014 года № 9 "О практике назначения и изменения судами видов исправительных учреждений".

Вопреки доводам стороны защиты и позиции потерпевшей, иск М.В.В. к ФИО1 о взыскании компенсации морального вреда и материального ущерба разрешен с учетом сведений о личности осужденного, его семейного и материального положения, а также требований разумности и справедливости.

Иск потерпевшей М.В.В. к Администрации Талицкого городского округа Свердловской области судом о взыскании компенсации морального вреда не рассмотрен судом обоснованно, поскольку аналогичный иск уже находится на рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства.

Таким образом, апелляционная жалоба защитника удовлетворению не подлежит. Каких-либо нарушений уголовного и уголовно-процессуального законов, влекущих отмену либо изменение приговора, судом апелляционной инстанции не установлено.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 389.13, 389.20, 389.28 УПК Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

приговор Талицкого районного суда Свердловской области от 23 декабря 2025 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционную жалобу защитника - без удовлетворения.

Апелляционное определение вступает в законную силу со дня его провозглашения и может быть обжаловано в Седьмой кассационный суд общей юрисдикции в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК Российской Федерации, в течение 6 месяцев со дня вступления приговора в законную силу.

Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции, поручать осуществление своей защиты избранному защитнику, либо ходатайствовать о назначении защитника.

Председательствующий А.В. Пушкарев

Судьи: Ю.А. Шкляева

В.Ю. Шмаков