Апелляционное определение № 33-5412/2025 от 8 декабря 2025 г.

БЕЛГОРОДСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД

31RS0010-01-2025-000209-57 33-5412/2025


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Белгород 9 декабря 2025 г.

Судебная коллегия по гражданским делам Белгородского областного суда в составе:

председательствующего Иконникова А.А.

судей Доценко Е.В., Литвиновой А.М.

при секретаре Самофаловой Н.С.

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации о взыскании за счет казны Российской Федерации денежной компенсации морального вреда, причиненного в результате незаконного уголовного преследования

по апелляционным жалобам ФИО1, Министерства финансов Российской Федерации

на решение Ивнянского районного суда Белгородской области от 16 октября 2025 г.

Заслушав доклад судьи Литвиновой А.М., объяснения истца ФИО1 и его представителя ФИО3, представителя ответчика Министерства финансов Российской Федерации – ФИО4, поддержавших доводы, приведенные в поданных ими апелляционных жалобах, судебная коллегия

установила:

27.03.2019 около 15 часов 20 минут <адрес> произошло дорожно-транспортное происшествие с участием автомобиля <данные изъяты>, государственный регистрационный знак №, под управлением водителя Ч.С.Ф., двигающегося со стороны с. Верхопенье Ивнянского района Белгородской области по направлению к п. Ивня Ивнянского района Белгородской области, и автомобиля <данные изъяты>, государственный регистрационный знак №, под управлением находящегося при исполнении должностных обязанностей сотрудника полиции ФИО1, движущегося во встречном направлении. В результате дорожно-транспортного происшествия Ч.С.Ф. и ФИО1 получили телесные повреждения, причинившие тяжкий вред здоровью.

Постановлением следователя Яковлевского МСО СУ СК РФ по Белгородской области от 15.07.2019 возбуждено уголовное дело № по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 264 УК РФ, по факту нарушения правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, повлекшего причинение тяжкого вреда здоровью (л.д. 8).

В период предварительного следствия ФИО1 трижды предъявлялось обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 264 УК РФ, в отношении него избиралась мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении (л.д. 9-19).

Постановлением следователя Яковлевского МСО СУ СК РФ по Белгородской области от 31.10.2022 уголовное дело в отношении ФИО1 прекращалось по п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи с истечением сроков давности уголовного преследования.

На основании данного постановления приказом УМВД России по Белгородской области от ДД.ММ.ГГГГ № ФИО1 был уволен со службы в органах внутренних дел в соответствии с п. 7 ч. 3 ст. 82 Федерального закона от 30.11.2011 № 342-ФЗ «О службе в органах внутренних дел Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» в связи с прекращением уголовного преследования за истечением срока давности (л.д. 57-58).

Постановлением Яковлевского районного суда Белгородской области от 01.09.2023, оставленным без изменения апелляционным постановлением Белгородского областного суда от 21.08.2024, признано незаконным постановление следователя Яковлевского МСО СУ СК РФ по Белгородской области от 31.10.2022 о прекращении уголовного дела в отношении ФИО1 в связи с истечением сроков давности уголовного преследования.

Постановлением старшего следователя Яковлевского МСО СУ СК РФ по Белгородской области от 30.04.2025, вступившим в законную силу, уголовное дело № в отношении ФИО1 по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 264 УК РФ, прекращено по п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ в связи с непричастностью обвиняемого к совершению преступления, в соответствии с ч. 1 ст. 134 УПК РФ за ним признано право на реабилитацию в порядке, предусмотренном главой 18 УПК РФ (л.д. 21-55).

На основании данного постановления приказом УМВД России по Белгородской области от ДД.ММ.ГГГГ № ФИО1 восстановлен на службе в органах внутренних дел в прежней должности начальника отделения уголовного розыска ОМВД России по Ивнянскому району, с 11.11.2023 (л.д. 59-62).

Срок предварительного следствия по уголовному делу составил 5 лет 9 месяцев 16 суток.

19.05.2025 прокурором Ивнянского района Белгородской области истцу принесено официальное извинение за незаконное уголовное преследование (л.д. 56).

ФИО1 обратился в суд с иском к Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации о взыскании за счет казны Российской Федерации денежной компенсации морального вреда, причиненного в результате незаконного уголовного преследования, в размере 1 500 000 рублей и судебных расходов на оплату услуг представителя и составление искового заявления в размере 30000 рублей.

В обоснование заявленных требований сослался на то, что находился в статусе подозреваемого и обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ст. 264 ч. 1 УК РФ с 16.06.2020 по 30.04.2025, то есть 4 года 10 месяцев 15 дней. Избрание в отношении него меры пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении 16.06.2020 накладывало ограничения на его жизнедеятельность, а именно не покидать постоянное или временное место жительства без разрешения следователя или суда, по подозрению в том преступлении, которое он не совершал. УМВД России по Белгородской области с ним был расторгнут контракт, он был уволен со службы в органах внутренних дел РФ с должности начальника отделения уголовного розыска ОМВД России по Ивнянскому району, в связи с чем он являлся безработным 1 год 5 месяцев 28 дней и стоял на бирже труда. Незаконное и необоснованное обвинение привело к тому, что от него отвернулись друзья, перестали здороваться знакомые и соседи, которые выражали по отношению к нему осуждение и презрение. Лица, которых он ранее по долгу службы изобличал в преступной деятельности, злорадствовали ему в лицо. В результате незаконного и необоснованного обвинения резко ухудшилось отношение не только к нему, но и к его семье. В течение более чем 6-ти лет с марта 2019 года по апрель 2025 года он находился в состоянии постоянного нервного напряжения из-за необоснованного обвинения в совершении преступления. Он не понимал, почему его, а не действительного виновника ДТП, хотят привлечь к уголовной ответственности, испытывал сильный стресс. На фоне переживаний у него ухудшилось здоровье, развилась депрессия, его постоянно сопровождает бессонница. Он был уволен со службы в полиции, которой отдал более 17 лет жизни и которую любил, когда до пенсии оставалось 3 года, он был лишен финансовой уверенности в дальнейшей своей судьбе и его семьи. Своим увольнением он был лишен права проходить лечение в поликлинике УМВД России по Белгородской области, хотя сам в ДТП получил тяжкий вред здоровью. В связи с действиями следствия и допущенной волокитой, лицо, причинившее ему тяжкий вред здоровью, избежало заслуженной ответственности. Лишившись заработка, он не мог обеспечить достойный уровень существования своей семье, двум своим детям от первого брака и своему ребенку, родившемуся в ходе следствия по уголовному делу. При проведении предварительного следствия он находился в постоянном напряжении, так как опасался очередного вызова на допрос, проведения очных ставок, экспертиз и проведения других следственных действий. Поскольку, несмотря на все старания стороны защиты и неоднократную подачу ходатайств и жалоб в различные инстанции, следователи систематически отказывали в прекращении уголовного дела, суды первой и апелляционной инстанции трижды отказывали ему в признании незаконным постановления о прекращении уголовного дела по не реабилитирующим основаниям, он практически перестал верить в законность, правосудие и справедливость в жизни.

Решением суда иск ФИО1 удовлетворен в части.

С Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу ФИО1 взыскана денежная компенсация морального вреда в порядке реабилитации, причиненного в результате незаконного уголовного преследования, в размере 300 000 рублей, а также расходы на оплату услуг представителя в размере 30 000 рублей.

В удовлетворении остальной части исковых требований отказано.

В апелляционной жалобе ФИО1 просит решение суда изменить и удовлетворить исковые требования в полном объеме ввиду нарушения норм материального и процессуального права.

В апелляционной жалобе Министерство финансов Российской Федерации просит решение суда отменить и принять по делу новое решение, которым снизить подлежащую взысканию с Российской Федерации в лице в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации сумму компенсации морального вреда и судебных расходов ввиду нарушения норм материального и процессуального права.

Представитель третьего лица Следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Белгородской области, представитель прокуратуры Белгородской области в судебное заседание судебной коллегии не явились, о времени и месте рассмотрения дела извещены надлежащим образом посредством направления электронных заказных писем, полученных 20.11.2025 и 21.11.2025, извещение в адрес третьего лица Следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Белгородской области дополнительно направлено по электронной почте 18.11.2025, о причинах неявки не сообщили, об отложении слушания по делу не ходатайствовали, в связи с изложенным судебная коллегия на основании ч. 3 ст. 167 ГПК Российской Федерации считает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.

Проверив материалы дела, выслушав явившихся лиц, обсудив содержащиеся в апелляционных жалобах, возражений на них доводы, судебная коллегия признает решение суда подлежащим изменению в части по следующим основаниям.

В соответствии с ч. 1 ст. 133 Уголовно-процессуального кодекса РФ право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах. Вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда.

Как следует из п. 3 ч. 2 ст. 133 Уголовно-процессуального кодекса РФ, право на реабилитацию, в том числе право на возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием, имеют, в частности, подозреваемый или обвиняемый, уголовное преследование в отношении которых прекращено по основаниям, предусмотренным п. 1, 2, 5 и 6 ч. 1 ст. 24 и п. 1, 4 - 6 ч. 1 ст. 27 этого кодекса (в частности, в связи с отсутствием в деянии состава преступления).

Иски о компенсации за причиненный моральный вред в денежном выражении предъявляются в порядке гражданского судопроизводства (ч. 2 ст. 136 Уголовно-процессуального кодекса РФ).

Основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными гл. 59 и ст. 151 Гражданского кодекса РФ (п. 1 ст. 1099 Гражданского кодекса РФ).

Пунктом 1 ст. 1070 Гражданского кодекса РФ предусмотрено, что вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста, а также вред, причиненный юридическому лицу в результате незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного приостановления деятельности, возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом.

Согласно положениям ст. 1100 Гражданского кодекса РФ в случаях, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ, компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда.

В силу ст. 151 Гражданского кодекса РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В соответствии с п. 2 ст. 1101 Гражданского кодекса РФ размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

В п. 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Разрешая спор, суд первой инстанции, руководствуясь положениями ст. ст. 45, 53 Конституции Российской Федерации, ст. ст. 150, 1070, 1100, 1101 ГК РФ, ст. ст. 133, 135, 136 УПК РФ, разъяснениями, содержащимися в п. 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.11.2011 № 17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве», исходя из того, что возбуждение уголовного дела, в ходе расследования которого истец был признан обвиняемым, последующее прекращение этого уголовного дела в связи с непричастностью ФИО1 к совершению преступления, не могли не повлечь для истца нравственных страданий, пришел к верному выводу о наличии у последнего права на получение компенсации морального вреда.

Доводы апелляционной жалобы Министерства финансов Российской Федерации о том, что необоснованных ограничений прав ФИО1 в рамках расследования уголовного дела допущено не было, избранная в отношении него мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, действовавшая в период с 16 по 23 июня 2020 года, право истца на свободу передвижения, ведения прежнего уровня жизни, осуществления трудовой деятельности, полноценного общения с друзьями и родственниками, не нарушала, подлежат отклонению, поскольку исходя из содержания вышеуказанных положений Гражданского кодекса РФ, разъяснений Пленума Верховного Суда РФ, прекращение уголовного дела по реабилитирующему основанию влечет возникновение права на возмещение вреда, связанного с незаконным уголовным преследованием.

В соответствии с п. 1 ст. 1101 Гражданского кодекса РФ размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

В п. 21 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.11.2011 № 17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве» разъяснено, что при определении размера денежной компенсации морального вреда реабилитированному судам необходимо учитывать степень и характер физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, иные заслуживающие внимания обстоятельства, в том числе продолжительность судопроизводства, длительность и условия содержания под стражей, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, и другие обстоятельства, имеющие значение при определении размера компенсации морального вреда, а также требования разумности и справедливости. Мотивы принятого решения о компенсации морального вреда должны быть указаны в решении суда.

Моральный вред, причиненный в связи с незаконным или необоснованным уголовным или административным преследованием, может проявляться, например, в возникновении заболеваний в период незаконного лишения истца свободы, его эмоциональных страданиях в результате нарушений со стороны государственных органов и должностных лиц прав и свобод человека и гражданина, в испытываемом унижении достоинства истца как добросовестного и законопослушного гражданина, ином дискомфортном состоянии, связанном с ограничением прав истца на свободу передвижения, выбор места пребывания, изменением привычного образа жизни, лишением возможности общаться с родственниками и оказывать им помощь, распространением и обсуждением в обществе информации о привлечении лица к уголовной или административной ответственности, потерей работы и затруднениями в трудоустройстве по причине отказов в приеме на работу, сопряженных с фактом возбуждения в отношении истца уголовного дела, ограничением участия истца в общественно-политической жизни (абз. 1 п. 42 названного постановления).

При определении размера компенсации судам в указанных случаях надлежит учитывать, в том числе длительность и обстоятельства уголовного преследования, тяжесть инкриминируемого истцу преступления, избранную меру пресечения и причины избрания определенной меры пресечения (например, связанной с лишением свободы), длительность и условия содержания под стражей, однократность и неоднократность такого содержания, продолжительность назначенного уголовного наказания, исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, личность истца (в частности, образ жизни и род занятий истца, привлекался ли истец ранее к уголовной ответственности), ухудшение состояния здоровья, нарушение поддерживаемых истцом близких семейных отношений с родственниками и другими членами семьи, лишение его возможности оказания необходимой им заботы и помощи, степень испытанных нравственных страданий (абз. 2 п. 42 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33).

Поскольку закон (ст. 151, 1101 Гражданского кодекса РФ) устанавливает лишь общие принципы определения размера компенсации морального вреда, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда в связи с незаконным уголовным преследованием необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда и конкретные обстоятельства, связанные с незаконным уголовным преследованием гражданина, соотнести их с тяжестью причиненных гражданину физических и нравственных страданий и индивидуальные особенности его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности, справедливости и соразмерности компенсации последствиям нарушения прав.

Следовательно, исходя из цели присуждения компенсации морального вреда реабилитированному гражданину размер этой компенсации должен быть индивидуализирован, то есть определен судом применительно к личности реабилитированного гражданина, к понесенным именно им нравственным и (или) физическим страданиям в результате незаконного уголовного преследования, с учетом длительности и обстоятельств уголовного преследования, тяжести инкриминируемого ему преступления, избранной в отношении него меры процессуального принуждения, причины избрания такой меры и иных обстоятельств, сопряженных с фактом возбуждения в отношении гражданина уголовного дела.

Вместе с тем, компенсация морального вреда должна быть адекватной обстоятельствам причинения морального вреда лицу, подвергнутому незаконному уголовному преследованию, и должна обеспечить баланс частных и публичных интересов, с тем, чтобы выплата компенсации морального вреда одним категориям граждан не нарушала бы права других категорий граждан, поскольку казна Российской Федерации формируется в соответствии с законодательством за счет налогов, сборов и платежей, взимаемых с граждан и юридических лиц, которые распределяются и направляются как на возмещение вреда, причиненного государственными органами, так и на осуществление социальных и других значимых для общества программ, для оказания социальной поддержки гражданам, на реализацию прав льготных категорий граждан.

Суд первой инстанции при разрешении исковых требований ФИО1 приведенные нормативные положения и разъяснения Верховного Суда РФ не учел.

Взыскивая с Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 300000 рублей, суд первой инстанции исходил из того, что незаконное уголовное преследование во всяком случае причиняет лицу нравственные страдания и переживания, вызванные длительностью уголовного преследования в течение 5 лет 9 месяцев 16 суток, необходимостью изменения истцом привычного образа жизни и поиска нового места работы в связи с увольнением со службы в органах внутренних дел на период более полутора лет, присущие законопослушному человеку естественные волнения и страх истца за сам факт его обвинения в совершении преступления, которого он не совершал. Однако, суд не оценил в совокупности обстоятельства, послужившие основанием для возбуждения уголовного дела, по которому ФИО1 имел статус обвиняемого, причины его уголовного преследования, не соотнес их с тяжестью причиненных в результате таких действий физических и нравственных страданий, то есть размер присужденной ФИО1 компенсации моральной вреда судом не был индивидуализирован применительно к личности истца и обстоятельствам его уголовного преследования.

Суд первой инстанции формально перечислил ряд обстоятельств общего характера, учитываемых при определении размера компенсации морального вреда, - длительность уголовного преследования, избрание ФИО1 меры пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, процессуальный статус истца, однако не привел каких-либо доказательств, свидетельствующих о степени и характере перенесенных истцом в связи с этими обстоятельствами физических и нравственных страданий. Суд также не указал, каким образом перечисленные истцом обстоятельства повлияли на размер компенсации морального вреда, взысканной с Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу истца.

При этом, суд проигнорировал заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а именно то, что в ходе расследования уголовного дела вина ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 264 Уголовного кодекса РФ, была установлена, объективно доказана и подтверждена материалами уголовного дела. Уголовное преследование в отношении ФИО1 прекращено в порядке п. 2.2 ч. 2 ст. 27 Уголовно-процессуального кодекса РФ по основанию, предусмотренному п. 1 ч. 1 ст. 27 Уголовно-процессуального кодекса РФ, поскольку по объективным причинам у органов предварительного следствия не имелось возможности направить уголовное дело в суд для рассмотрения по существу по истечении двух месяцев производства предварительного расследования с момента истечения сроков давности уголовного преследования в отношении обвиняемого.

Из вступившего в законную силу постановления старшего следователя Яковлевского МСО СУ СК РФ по Белгородской области от 30.04.2025 следует, что обстоятельства произошедшего дорожно-транспортного происшествия достоверно установлены, что подтверждается собранными доказательствами, а имевшие место быть противоречия, а также доводы стороны защиты опровергнуты совокупностью собранных доказательств.

Согласно постановлению Яковлевского районного суда от 01.09.2023, апелляционного постановления суда апелляционной инстанции Белгородского областного суда от 21.08.2024 ФИО1 обосновано подозревался и обвинялся в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 264 УК РФ. Достаточных данных для вывода об отсутствии события преступления или об отсутствии в действиях ФИО1 состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 264 УК РФ, в ходе предварительного следствия не установлено.

Оснований для прекращения уголовного дела по реабилитирующим основаниям, предусмотренным п. 1 и п. 2 ч.1 ст. 24 УПК РФ (отсутствие события преступления, отсутствие в деянии состава преступления) не имелось и не имеется.

Изложенное свидетельствует об обоснованности уголовного преследования ФИО1 по ч. 1 ст. 264 УК РФ.

Совокупность собранных по делу доказательств достаточна для предъявления ФИО1 обвинения в совершении указанного преступления.

Согласно указанным постановлениям суда первой и апелляционной инстанции, доказательства, собранные по делу, признаны допустимыми и достаточными, нарушений уголовно-процессуального закона при их получении не допущено, из собранных доказательств следует однозначный вывод, что столкновение транспортных средств произошло на полосе движения потерпевшего.

С учетом изложенного, принимая во внимание, что ФИО1 в связи с возбуждением в отношении него уголовного дела не был лишен возможности вести привычный образ жизни, восстановлен с 11.11.2023 на службе в органах внутренних дел в прежней должности начальника отделения уголовного розыска ОМВД России по Ивнянскому району, действия самого истца, связанные с обжалованием постановлений следователей Яковлевского МСО СУ СК РФ по Белгородской области находятся в причинно-следственной связи со сроками уголовного преследования и инициировали его длительное расследование и усиление в отношении истца негативных последствий, а также исходя из недоказанности истцом того, что в период уголовного преследования у него отмечалось ухудшение состояния здоровья, он обращался за медицинской помощью, проходил амбулаторные и/или стационарные обследования и лечение, судебная коллегия полагает, что взыскание в пользу ФИО1 компенсации морального вреда в размере 30 000 рублей будет соответствовать требованиям разумности и справедливости, обстоятельствам причинения вреда. Оснований для взыскания компенсации морального вреда в большем размере, на чем настаивает истец в поданной апелляционной жалобе, судебная коллегия не усматривает.

Указанный размер компенсации морального вреда, по мнению судебной коллегии, соответствует степени перенесенных истцом нравственных страданий, обеспечивает баланс частных и публичных интересов.

Положенные в основу процессуальной позиции по иску доводы ФИО1 об ухудшении в связи с уголовным преследованием состояния его здоровья и самочувствия, появлении проблем в общении с друзьями и родственниками, возникновении препятствий к выполнению должностных обязанностей, причинении ущерба его деловой репутации своего подтверждения в ходе рассмотрения дела не нашли, в связи с чем, при определении размера подлежащей взысканию компенсации морального вреда во внимание приняты быть не могут.

В связи с несоответствием выводов суда первой инстанции, изложенных в решении, обстоятельствам дела, неправильным применением норм материального права (п. п. 3, 4 ч. 1 ст. 330 Гражданского процессуального кодекса РФ), решение Ивнянского районного суда Белгородской области от 16.10.2025 в части определения размера взысканной компенсации морального вреда подлежит изменению, с взысканием с Российской Федерации в лице Министерства Финансов РФ за счет казны Российской Федерации в пользу ФИО1 компенсации морального вреда в размере 30000 рублей.

Также заслуживают внимания доводы жалобы Министерства финансов Российской Федерации о недопустимости приведенной в резолютивной части решении суда формулировки о взыскании истцу компенсации морального вреда с Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1070 ГК РФ вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ, возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом.

В силу статьи 1071 ГК РФ в случаях, когда в соответствии с настоящим Кодексом или другими законами причиненный вред подлежит возмещению за счет казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования, от имени казны выступают соответствующие финансовые органы, если в соответствии с пунктом 3 статьи 125 настоящего Кодекса эта обязанность не возложена на другой орган, юридическое лицо или гражданина.

Из смысла положений вышеуказанных норм следует, что по обязательствам Российской Федерации, исполняемым за счет казны Российской Федерации, выступает финансовый орган, то есть Министерство финансов Российской Федерации, который может исполнять бюджетные полномочия главного распорядителя бюджетных средств. Иные государственные органы могут выступать от имени Российской Федерации в прямо предусмотренных федеральными законами и иными нормативными актами случаях, по специальному поручению.

В абзацах пятом и шестом пункта 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28.05.2019 № 13 «О некоторых вопросах применения судами норм Бюджетного кодекса Российской Федерации, связанных с исполнением судебных актов по обращению взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации» разъяснено, что субъектом, обязанным возместить вред по правилам статьи 1070 ГК РФ, и, соответственно, ответчиком по указанным искам является Российская Федерация, от имени которой в суде выступает Минфин России, поскольку эта обязанность ГК РФ, БК РФ или иными законами не возложена на другой орган, юридическое лицо или гражданина (статья 1071 ГК РФ).

При удовлетворении иска о возмещении вреда в порядке, предусмотренном статьей 1070 ГК РФ, в резолютивной части решения суд указывает на взыскание вреда с Российской Федерации в лице Минфина России за счет казны Российской Федерации.

Эти разъяснения судом первой инстанции учтены не были, что повлекло неправильное определение лица, которое выступает от имени Российской Федерации по данному делу.

При таких обстоятельствах, резолютивная часть решения суда первой инстанции с учетом разъяснений, изложенных в названном постановлении Пленума, подлежит уточнению указанием на то, что вред подлежит взысканию с Российской Федерации в лице Министерства финансов РФ за счет средств казны Российской Федерации.

Разрешая требования в части взыскания расходов на оказание юридической помощи, суд первой инстанции руководствовался статьями 88, 94, 98, 100 ГПК РФ, а также разъяснениями, данными в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 21.01.2016 № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела», исходил из того, что несение ФИО1 расходов на оплату услуг представителя подтверждено представленными документами, с учетом характера спора, сложности дела, объема оказанных юридических услуг по настоящему делу (сбор доказательств, составление искового заявления, участие представителя в подготовках дела к судебному разбирательству 17 июля и 27 августа 2025 года, в судебных заседаниях 17 и 29 сентября, 14 и 16 октября 2025 года), исходя из принципа разумности, пришел к выводу о взыскании с ответчика в пользу истца понесенных судебных расходов в полном объеме в размере 30000 рублей.

Доводы жалобы Министерства финансов Российской Федерации о завышенном размере взысканных судебных расходов на оплату услуг представителя несостоятельны, поскольку судом первой инстанции приведены обоснования взыскания расходов в указанном размере, который, отвечает требованиям разумности, соразмерен объему оказанной правовой помощи и времени, затраченному представителем на оказание правовых услуг, соотносится с объемом защищенного права, принимая во внимание сложившиеся в регионе расценки на аналогичные услуги.

Ссылка в жалобе на то, что расходы на оплату услуг представителя документально не подтверждены, так как в материалы дела не представлен акт выполненных работ с указанием, какие именно услуги и по какой цене оказаны, не является основанием для отказа во взыскании фактически понесенных истцом судебных расходов, поскольку не предоставление указанного документа не свидетельствует о невыполнении представителем истца определенного объема правовой помощи, который документально подтвержден материалами дела. Более того действующим процессуальным законодательством не установлены специальные требования к доказательствам, подтверждающим факт несения судебных расходов.

Иные доводы жалоб не имеют ни правового, ни доказательственного значения по настоящему делу, поэтому не могут служить основанием для отмены или изменения обжалуемого решения суда.

В остальной части решение суда подлежит оставлению без изменения.

Руководствуясь п. 2 ст. 328, ст. 329, п. 3, 4 ч.1 ст. 330 ГПК РФ, судебная коллегия

определила:

решение Ивнянского районного суда Белгородской области от 16 октября 2025 г. по делу по иску ФИО1 (паспорт гражданина РФ №) к Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации (ИНН <***>) о взыскании за счет казны Российской Федерации денежной компенсации морального вреда, причиненного в результате незаконного уголовного преследования изменить в части размера компенсации морального вреда, взысканного в пользу ФИО1

Изложить резолютивную часть решения в иной редакции:

Взыскать с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации (ОГРН <***>, ИНН <***>) в пользу ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ, уроженца <адрес>, зарегистрированному по месту жительства по адресу: <адрес> (паспорт гражданина Российской Федерации №) денежную компенсацию морального вреда в порядке реабилитации, причиненного в результате незаконного уголовного преследования, в размере 30 000 (тридцать тысяч) рублей, а также расходы на оплату услуг представителя в размере 30 000 (тридцать тысяч) рублей.

В остальной части решение суда оставить без изменения, апелляционные жалобы ФИО1, Министерства финансов Российской Федерации – без удовлетворения.

Апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Белгородского областного суда может быть обжаловано в Первый кассационный суд общей юрисдикции в течение трех месяцев со дня изготовления мотивированного апелляционного определения путем подачи кассационной жалобы (представления) через Ивнянский районный суд Белгородской области.

Мотивированный текст изготовлен 22.12.2025.

Председательствующий

Судьи