Решение № 2-27/2019 2-27/2019(2-556/2018;)~М-6/2018 2-556/2018 М-6/2018 от 25 февраля 2019 г. по делу № 2-27/2019

Дело № 2-27/2019


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

26 февраля 2019 года г. Сарапул УР

В окончательной форме решение принято 26.03.2019 года.

Сарапульский городской суд Удмуртской Республики в составе:

председательствующий судья Косарев А.С.,

при секретаре Елесиной А.Е.,

с участием истцов ФИО2,

ФИО3,

представителя истца ФИО2 ФИО4,

ответчика, принимающего участие посредством

видеоконференц-связи ФИО5,

представителя ответчика ФИО6,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО7 <данные изъяты>, ФИО7 <данные изъяты> к ФИО8 <данные изъяты> о признании сделки недействительной, применении последствий недействительности сделки, компенсации морального вреда,

установил:

ФИО2, ФИО3 обратились в суд с иском к ФИО5 о признании сделки недействительной, применении последствий недействительности сделки, компенсации морального вреда.

Требования мотивировали тем, что 18.07.2013 года между ФИО1 и ответчиком был заключён договор займа на сумме 365 000 рублей под залог принадлежавшей ФИО1 на праве собственности 2-хкомнатной квартиры по адресу: УР, <адрес>. Как было позже установлено судом, фактически был оформлен не договор займа под залог имущества, а договор купли-продажи имущества. Деньги от ответчика в размере 265 000 рублей ФИО1 получила при подписании договора и в тот же день передала их третьему лицу ФИО12 Также выяснилось, что указанная сделка недействительна (ничтожна) вследствие её несоответствия требованиям закона и была заключена ФИО1 под влиянием обмана со стороны ответчика. Виновность ответчика в мошеннических действиях в отношении ФИО1 установлена приговором Сарапульского городского суда УР. В ходе предварительного следствия по делу ФИО1 умерла. Потерпевшим после смерти матери был признан ФИО3 Ответчик в суде признал, что совершил мошеннические действия в отношении ФИО1 и готов полностью возместить ущерб, но до сих пор не возместил его. Вступившим в законную силу приговором суда установлено, что договор между ФИО1 и ответчиком имеет признаки недействительности, поскольку заключён ФИО1 под влиянием обмана и введения в заблуждение ФИО1 при заключении договора. ФИО1 сильно переживала по поводу случившегося с ней по вине ответчика, что отразилось на её здоровье. Она стала часто и сильно болеть, состояние её здоровья резко ухудшилось, что впоследствии привело к её смерти. Истцы считают, что это произошло от виновных действий ответчика, который обязан возместить им причинённый этим моральный вред, который оценивают в 300 000 рублей.

Просят признать договор купли-продажи квартиры по адресу: УР, <адрес>, заключённый между ФИО1 и ответчиком 18.07.2013 года, недействительным в силу его ничтожности и применить последствия недействительности ничтожной сделки; признать за истцами право собственности в порядке наследования по закону на указанную квартиру по 1/2 доле за каждым; взыскать с ответчика в пользу истцов компенсацию морального вреда в размере 300 000 рублей.

Впоследствии истцами изменялся предмет, а также увеличивался размер исковых требований, в последней редакции истцы просят право собственности ответчика на квартиру по адресу: УР, <адрес>, прекратить (признать отсутствующим) и исключить сведения о праве собственности ответчика на указанную квартиру из ЕГРП в Управления Росреестра РФ по УР, признать договор купли-продажи указанной квартиры, заключённый между ФИО1 и ответчиком 18.07.2013 года, недействительным, применив последствия недействительности сделки; признать за истцами право собственности в порядке наследования по закону на указанную квартиру по 1/2 доле за каждым; взыскать с ответчика в пользу истцов компенсацию морального вреда в размере 320 000 рублей.

Третье лицо ФИО12 в судебное заседание не явился, будучи извещённым о времени и месте судебного заседания надлежащим образом.

В силу ст. 167 ГПК РФ дело рассмотрено в отсутствие неявившегося третьего лица.

Истцы ФИО3, ФИО2 в суде исковые требования подержали.

Представитель истца ФИО2 – ФИО4, действующий на основании устного ходатайства, также исковые требования поддержал. Также пояснил, что по сроку исковой давности в постановлении Пленума № 43 от 29.09.2015 года указано, что в правоотношениях, связанных с преступлением, срок исковой давности исчисляется сроком 10 лет с момента вынесения и вступления в законную силу решения суда. Факт того, что квартира была передана ответчику под влиянием обмана, доказан приговором суда. Факты, указанные в приговоре, принимаются судом так, как они есть. Ответчик завладел квартирой под влиянием обмана и соответственно требования, заявленные в гражданском судопроизводстве, подлежат удовлетворению.

Ответчик ФИО5, принимающий участие в судебном заседании посредством видеоконференц-связи, с исковыми требованиями не согласился. Пояснил, что никто на сегодняшний день ясно и точно не может сказать, что произошло, куда делись его денежные средства, и кто их будет возвращать. Одним из условий признания сделки недействительной является возвращение сторон в первоначальное положение. Вернуть денежные средства невозможно по вине истцов. Каких-либо шагов они делать не готовы. Ни в рамках уголовного производства, ни в рамках гражданского производства не был опровергнут факт, что ФИО1 не была недееспособной. Можно сделать вывод, что она была в трезвом уме. Она ответила на все поставленные регистратором вопросы и только после этого расписалась. Если бы судом по уголовному делу было установлено, что имеется вина регистрирующего органа, тогда была бы задействована регистрационная палата. Вина регистрационной палаты не была установлена. Договор был подписан в присутствии регистратора только после оглашения им условий договора. Таком образом, ФИО1 подтвердила, что читала договор и согласна с его условиями. Истцами заявлено о недействительности сделки, и сами указывают, что сделка подразумевает возврат всего по заключенной сделке. Сделка была заключена в 2013 году. За 6 лет сторона истица не пыталась вернуть полученное по сделке. Он на очной ставке сделал предложение ФИО1, что она возвращает денежные средства, он вернёт квартиру. Она сказала, что готова вернуть деньги только после вынесения приговора. Как выяснилось, после вынесения приговора, никаких денежных средств у не не было. В ходе следствия было установлено, что ФИО1 имела колоссальные долговые обязательства. На момент заключения сделки были колоссальные долги по коммунальным платежам. О какой добросовестности, либо справедливости можно говорить. Он позволил проживать им в квартире, истцы не оплачивают коммунальные услуги, которыми они пользуются. Все показания ФИО1 были построены на лжи, что подтверждается очной ставкой. ФИО1 всё следствие лгала для того, чтобы сберечь и не возвращать денежные средства, использовать в своих корыстных целях, что сама подтвердила в рамках уголовного дела. На тот момент и до сегодняшнего дня он продолжаю испытывать колоссальное давление на себя.

Представитель ответчика ФИО5 – ФИО6, действующая на основании доверенности от 09.11.2016 года (сроком на три года), в суде с исковыми требованиями не согласилась. Также пояснила, что к требованиям истцов следует применить срок исковой давности и соответственно в иске отказать. Имеется приговор и описание самого события. Сделка была совершена между двумя физическими лицами в добровольном порядке. Другой вопрос, что они подразумевали, совершая сделку, но в основания иска это не закладывается, а только наличие приговора и доказанности этого обстоятельства. Истцы говорят о том, что сделка является оспоримой. Представителем истца указывается на срок исковой давности 10 лет со ссылкой на постановление № 43 от 29.09.2015 года. В её возражениях отражено, с какого периода следует исчислять срок давности. Законом установлено, что срок исчисляется с того момента, когда потерпевший узнал или должен был узнать о своем нарушенном праве. Как следует из материалов гражданского и уголовного дела, ФИО1 узнала о своем нарушенном праве тогда, когда она подписала эти документы, сдала их в регпалату для регистрации перехода права собственности, после того как получила документы. Все эти даты в принципе имеют право на жизнь и от всех следует исчислять срок. За своим нарушенным правом она обратилась с заявлением в полицию. С этого момента идут её действия для восстановления своего права. После её смерти двое её сыновей как правопреемники приняли наследство, и соответственно приняли права и обязанности. Законодатель указывает, что срок отсчитывается с того момента, когда наследодатель узнал о своём нарушенном праве. В ноябре 2013 года ФИО1 обратилась в правоохранительные органы за защитой своего права. Это одна семья. Все события, которые происходили с матерью, сыновьям были известны. Об этом они давали объяснения в уголовном деле и по настоящему иску. Никто не мешал им обратиться во время рассмотрения уголовного дела, после вынесения приговора, либо в период предварительного следствия с требованиями о признании сделки недействительной. Ни одного иска не поступало. То есть истцами была выбрана пассивная позиция, и только год назад они изъявили желание обратиться в суд. В ходе судебного разбирательства стороной истца не заявлено о восстановлении срока по уважительным причинам, нет обоснованного заявления, что срок следует исчислять с того или иного времени. Хронология всех событий говорит, что истцам было не интересно восстановление своего права или права матери. Позиция истцов похожа на вымогательство – отдайте деньги, квартиру оставьте. Истцы не заинтересованы в возврате квартиры. В подтверждении их действий, что они проживают и пользуются квартирой как добросовестные собственники, не представлено ни одного доказательства. На протяжении нескольких судебных заседаний они говорят, что оплачивают коммунальные услуги, но не представили ни одного платёжного документа, чтобы можно было проследить, что они действительно пользуются и оплачивают как добросовестные собственники, каковыми себя считают. Считает, что сделка совершена с точки зрения законодательства верно, то есть был заключён договор купли-продажи, была проведена государственная регистрация перехода права собственности. То, что истцы остались проживать в квартире, это добрая воля её доверителя. Он разрешил им проживать, пока они не найдут себе жилье. Сейчас ответчик ограничен в возможности урегулировать свои правоотношения, в частности со спорной квартирой, в связи с нахождением в местах лишения свободы, поскольку это должно быть связано с непосредственным его участием. Считает, что исковые требования не согласуются между собой. Требования о прекращении права собственности и признания права отсутствующим не могут быть заявлены самостоятельными требованиями. Требование о признании отсутствующим может быть заявлено тогда, когда все способы защиты исчерпаны или нет иного способа. Требования истцами заявлены, общий срок исковой давности 3 года, соответственно, поскольку истцы обратились с иском за пределами срока исковой давности, в иске им должно быть отказано.

Выслушав стороны, исследовав материалы настоящего гражданского дела, а также материалы уголовного дела № 1-16/2015 в отношении ФИО5, суд пришёл к следующему.

Согласно договору купли-продажи от 18.07.2013 года, заключённому между ФИО1 (Продавец) и ФИО8 <данные изъяты> (Покупатель), продавец продал покупателю двухкомнатную квартиру общей площадью 41,1 кв.м., расположенную по адресу: УР, <адрес>. Согласно п. 3 договора купли-продажи стороны оценивают квартиру в 265 000 рублей. Согласно п. 4 договора расчёт между сторонами произведен полностью до подписания настоящего договора. Государственная регистрация права собственности ФИО5 на указанную квартиру на основании данного договора произведена 05.08.2013 года (т. 8 уголовного дела № 1-16/2015 в отношении ФИО5, л.д. 44).

В соответствии с пунктом 1 статьи 454 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) (в редакции как на дату совершения оспариваемой сделки – 18.07.2013 года, так и по состоянию в настоящее время) по договору купли-продажи одна сторона (продавец) обязуется передать вещь (товар) в собственность другой стороне (покупателю), а покупатель обязуется принять этот товар и уплатить за него определенную денежную сумму (цену).

По договору купли-продажи недвижимого имущества продавец обязуется передать в собственность покупателя земельный участок, здание, сооружение, квартиру или другое недвижимое имущество (статья 549 ГК РФ в редакции как на дату совершения оспариваемой сделки – 18.07.2013 года, так и по состоянию в настоящее время).

Согласно ст. 167 ГК РФ (в редакции на дату совершения оспариваемой сделки – 18.07.2013 года) недействительная сделка не влечёт юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с её недействительностью, и недействительна с момента её совершения. При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость в деньгах - если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

В соответствии с п. 1 ст. 179 ГК РФ (в редакции на дату совершения оспариваемой сделки – 18.07.2013 года) сделка, совершенная под влиянием обмана, насилия, угрозы, злонамеренного соглашения представителя одной стороны с другой стороной, а также сделка, которую лицо было вынуждено совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств на крайне невыгодных для себя условиях, чем другая сторона воспользовалась (кабальная сделка), может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Заявленные в начальном варианте иска основания требований о ничтожности сделки – договора купли-продажи от 18.07.2013 года, заключённого между ФИО1 и ФИО5 в силу нарушений указанной сделкой требований закона, мотивированные тем, что сделка противоречит требованиям ст. 159 УК РФ, в ходе судебного разбирательства стороной истца изменены на недействительность указанной сделки в силу обмана ФИО1 со стороны ответчика и на применение последствий недействительности такой сделки, виновность ответчика при этом установлена приговором суда.

Суд приходит к выводу о том, что истцами представлены доказательства обоснованности заявленных требований.

Из приговора Сарапульского городского суда УР от 20.10.2015 года усматривается, что ФИО5 признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 159, ч. 4 ст. 159, ч. 4 ст. 159, ч. 4 ст. 159, ч. 4 ст. 159, ч. 3 ст. 159 УК РФ, ФИО5 в соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ путём частичного сложения назначенных наказаний окончательно назначено наказание в виде лишения свободы на срок 6 лет. Постановлено срок наказания ФИО5 исчислять с 20.10.2015 года, зачесть в срок отбывания наказания время содержания под стражей с 16.05.2014 года до 21.08.2014 года, а также с 19.05.2015 года до 20.10.2015 года (л.д. 33-82).

Апелляционным определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда УР от 22.03.2016 года приговор Сарапульского городского суда УР от 20.10.2015 года в отношении ФИО5 изменён. Квалифицированы действия ФИО5 по эпизоду преступления в отношении ФИО9 по ч. 3 ст. 159 УК РФ (в редакции Федерального закона от 07.12.2011 года № 420-ФЗ), смягчён размер назначенного наказания по данному факту до 2 лет 11 месяцев лишения свободы$ квалифицированы действия ФИО5 по эпизоду в отношении ФИО10 по ч. 4 ст. 159 УК РФ (в редакции Федерального закона от 07.03.2011 года № 26-ФЗ), назначенное в соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ наказание снижено до 5 лет 11 месяцев лишения свободы, зачтено в срок отбытия наказания ФИО5 содержание его под стражей с 14.05.2014 года до 21.08.2014 года и с 19.05.2015 года до 20.10.2015 года (л.д. 103-106).

В силу ч. 4 ст. 61 Гражданского процессуального кодекса РФ вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого вынесен приговор суда, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом.

Так, из приговора Сарапульского городского суда УР от 20.10.2015 года в отношении ФИО5 усматривается, что суд счёл установленным, что ФИО5 путём обмана и злоупотребления доверием ФИО1, вводя её в заблуждение об истинности своих намерений, приобрёл право собственности на двухкомнатную квартиру, принадлежащую ей, под видом заключения договора займа под залог недвижимости. Вина ФИО5 в совершении преступления доказана в полном объёме, его действия квалифицированы по ч. 4 ст. 159 УК РФ – мошенничество, то есть приобретение права на чужое имущество путём обмана и злоупотребления доверием, совершённое в крупном размере, повлекшее лишение права гражданина на жилое помещение.

По смыслу ч. 4 ст. 61 ГПК РФ суд находит установленным и не подлежащим доказыванию факт заключения между ФИО1 и ответчиком ФИО5 договора купли-продажи от 18.07.2013 года под влиянием обмана со стороны ответчика ФИО5; доводы истцов о недействительности данной сделки являются обоснованными.

По указанным основаниям, суд находит несостоятельными доводы представителя ответчика ФИО6 о том, что факта наличия уголовного дела и приговора о признании ответчика виновным в совершении преступлений недостаточно для признания сделки недействительной и указанные обстоятельства подлежат самостоятельному доказыванию иными доказательствами.

Также и из письменных возражений представителя ответчика ФИО6 следует, что она вопреки своим доводам указывает на то, что ФИО1 несмотря на переход права собственности на спорную квартиру к ответчику ФИО5, осталась проживать в данной квартире со своей семьёй, пользовалась ею и несла бремя содержания жилого помещения, «все действия ФИО1 указывали на то, что она не прекратила считать себя собственником спорной квартиры» (л.д. 157-159).

Факт проживания как ФИО1 до момента её смерти, так и истцов ФИО7 в спорной квартире до настоящего времени ответчиком в суде не оспаривался и не отрицался.

Таким образом, из совокупности исследованных судом достаточных доказательств следует вывод о том, что оспариваемая сделка – договор купли-продажи от 18.07.2013 года, заключённый между ФИО1 и ФИО5, является недействительной сделкой, как совершённой ФИО1 под влиянием обмана со стороны ФИО5

Далее, представителем ответчика в ходе судебного разбирательства было заявлено о пропуске истцами срока исковой давности как по требованиям о признании сделки недействительной, так и о применении последствий недействительности сделки, в обоснование чего приведены доводы о том, что начало течения срока исковой давности следует считать с момента, когда ФИО1 обратилась с заявлением о привлечении ФИО5 к уголовной ответственности – 06.11.2013 года, что имело место свыше 4 лет назад. Истцы обратились в суд с иском 09.01.2018 года, иск принят к производству 31.01.2018 года. С момента, когда первоначальный обладатель права должен был узнать о нарушении своего права, прошло 4 года 2 месяца 3 дня, следовательно, требования истцов о недействительности сделки и применении последствий недействительности сделки находятся за пределами срока исковой давности. В рамках предварительного следствия истцы с иском о признании сделки недействительной не обращались.

В силу ст. 195 ГК РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

Согласно п. 1 ст. 196 ГК РФ общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 настоящего Кодекса.

Согласно п. 2 ст. 199 ГК РФ исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

В соответствии с п. 1 ст. 200 ГК РФ (в редакции на дату совершения оспариваемой сделки – 18.07.2013 года) течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права. Изъятия из этого правила устанавливаются настоящим Кодексом и иными законами.

Как установлено приговором Сарапульского городского суда УР от 20.10.2015 года, показания потерпевшей ФИО1 объективно подтверждаются и показаниями самого подсудимого ФИО5, признавшего в судебном заседании, что он совершил мошеннические действия в отношении ФИО1 и готов полностью возместить причинённый ей ущерб (л.д. 72).

Согласно положениям Гражданского кодекса РФ:

- для приобретения наследства наследник должен его принять. Принятое наследство признается принадлежащим наследнику со дня открытия наследства независимо от времени его фактического принятия, а также независимо от момента государственной регистрации права наследника на наследственное имущество, когда такое право подлежит государственной регистрации (ст. 1152);

- принятие наследства осуществляется подачей по месту открытия наследства нотариусу или уполномоченному в соответствии с законом выдавать свидетельства о праве на наследство должностному лицу заявления наследника о принятии наследства либо заявления наследника о выдаче свидетельства о праве на наследство (ст. 1153);

- наследство может быть принято в течение шести месяцев со дня открытия наследства (ст. 1154);

- наследники по закону призываются к наследованию в порядке очередности, предусмотренной статьями 1142 - 1145 и 1148 настоящего Кодекса. Наследники одной очереди наследуют в равных долях, за исключением наследников, наследующих по праву представления (ст. 1141);

- наследниками первой очереди по закону являются дети, супруг и родители наследодателя (ст. 1142).

Из материалов наследственного дела, представленных нотариусом г. Сарапула ФИО11, после смерти ФИО1, умершей ДД.ММ.ГГГГ (до вынесения приговора судом), наследниками по закону, подавшими заявления о принятии наследства, являются её дети ФИО3 и ФИО2 (истцы по настоящему гражданскому делу) (л.д. 136-149).

Таким образом, в силу приведённых положений гражданского законодательства о наследовании истцы являются в 1/2 доле каждый собственниками имущества ФИО1 с 25.07.2014 года как её правопреемники, в том числе на наследственное имущество, право на которое подлежит государственной регистрации – то есть спорную квартиру, независимо от момента государственной регистрации права наследников на это наследственное имущество.

Тот факт, что ФИО1 и после совершения оспариваемой сделки считала себя собственником спорной квартиры, несмотря на переход права собственности на неё к ответчику, не оспаривался и стороной ответчика ни в ходе разбирательства по уголовному делу, ни в настоящем гражданском деле.

Следовательно, как ФИО1, обратившись за уголовным преследованием ФИО13 (контрагента по спорной сделке) по факту приобретения права собственности на спорную квартиру путём обмана ФИО1, так и её правопреемники – истцы ФИО3, ФИО2, последовательно обращались за защитой нарушенного ответчиком их права собственности на спорное жилое помещение.

Исходя из смысла правовых разъяснений, данных в пункте 34 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 года № 9 «О судебной практике по делам о наследовании», закон связывает момент возникновения у наследника права собственности на наследственное имущество с моментом открытия наследства в случае, если наследство было принято в порядке и способами, установленными законом.

Как указано выше, общий срок исковой давности составляет три года со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

Исковая давность не распространяется на требования, предусмотренные статьей 208 ГК РФ, в том числе требования собственника или иного владельца об устранении всяких нарушений его права, если эти нарушения не были соединены с лишением владения.

Из правовых разъяснений, приведённых в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 10, Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 22 от 29 апреля 2010 года «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», следует, что лицо, считающее себя собственником находящегося в его владении недвижимого имущества, право на которое зарегистрировано за иным субъектом, вправе обратиться в суд с иском о признании права собственности.

Учитывая то, что судом установлено, что истцы ФИО3, ФИО2 являются наследниками, принявшими наследство после смерти собственника спорной квартиры ФИО1, владеют и пользуются спорным жилым помещением до настоящего времени, с учётом положений статьи 208 ГК РФ и разъяснений, изложенных в указанном выше совместном постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, их требования подлежат рассмотрению как иск об устранении нарушения права, не связанного с лишением владения, против которого исковая давность по заявлению стороны в споре не применяется.

Таким образом, суд вправе применить последствия недействительной сделки – договора купли-продажи от 18.07.2013 года, заключённого между ФИО1 и ФИО5, в результате совершения которой право собственности было зарегистрировано за ответчиком в результате его незаконных действий, что установлено приговором суда.

Следовательно, поскольку к требованиям истцов ФИО7 срок исковой давности в силу абз. 5 ст. 208 ГК РФ не применим, в удовлетворении ходатайства представителя ответчика о пропуске истцами срока исковой давности суд считает необходимым отказать.

В соответствии с положениями ст. 167 ГК РФ (на момент совершения оспариваемой сделки – 18.07.2013 года) недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента её совершения. При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость в деньгах – если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

В силу п. 2 ст. 179 ГК РФ (в редакции на дату совершения оспариваемой сделки – 18.07.2013 года) если сделка признана недействительной по одному из оснований, указанных в пункте 1 настоящей статьи, то потерпевшему возвращается другой стороной все полученное ею по сделке, а при невозможности возвратить полученное в натуре возмещается его стоимость в деньгах. Имущество, полученное по сделке потерпевшим от другой стороны, а также причитавшееся ему в возмещение переданного другой стороне, обращается в доход Российской Федерации. При невозможности передать имущество в доход государства в натуре взыскивается его стоимость в деньгах. Кроме того, потерпевшему возмещается другой стороной причиненный ему реальный ущерб.

Таким образом, в силу недействительности оспариваемой сделки по основаниям п. 1 ст. 179 ГК РФ (обман) подлежат применению следующие последствия её недействительности: право собственности ответчика на спорную квартиру подлежит признанию отсутствующим, в ЕГРН подлежат внесению соответствующие сведения, за истцами ФИО2 и ФИО3 подлежит признанию право собственности на спорную квартиру, расположенную по адресу: УР, <адрес>, по 1/2 доле за каждым.

При этом право собственности за каждым из истцов подлежит признанию в порядке применения последствий недействительности сделки как за принявшими наследство наследниками ФИО1, поскольку между истцами и ответчиком отсутствуют спорные правоотношения относительно наследования спорной квартиры.

Далее, как установлено судом из условий оспариваемого договора купли-продажи квартиры от 18.07.2013 года, а также пояснений третьего лица ФИО12 в ходе судебного разбирательства, денежные средства в сумме 265 000 рублей были получены ФИО1 от ответчика ФИО5 до подписания данного договора; указание на это также содержится и в исковом заявлении ФИО7.

Ответчик ФИО5 на обратное также не ссылался.

Соответственно, поскольку судом договор купли-продажи от 18.07.2013 года, заключённый между ФИО1 и ФИО5, признаётся недействительным, с учётом положений п. 2 ст. 179 ГК РФ (в редакции на дату совершения оспариваемой сделки – 18.07.2013 года) с истцов ФИО3, ФИО2 в доход Российской Федерации подлежит взысканию сумма в размере 265 000 рублей, то есть по 132 500 рублей с каждого из истцов.

Далее, разрешая требования истцов о компенсации морального вреда, суд пришёл к следующему.

В соответствии со ст. 150 ГК РФ жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна, право свободного передвижения, выбора места пребывания и жительства, право на имя, право авторства, иные личные неимущественные права и другие нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом. Нематериальные блага защищаются в соответствии с настоящим Кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и тех пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав вытекает из существа нарушенного нематериального права и характера последствий этого нарушения.

В соответствии со статьей 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Согласно разъяснениям, данным в пункте 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года № 10 «О некоторых вопросах применения законодательства о компенсации морального вреда» под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др.

В обоснование исковых требований о компенсации морального вреда истцами указано, что в результате совершения ответчиком преступления ФИО1 испытывала нравственные страдания, переживала по поводу случившегося, при этом доказательств того, что действиями ответчика истцам причинён моральный вред, суду не представлено.

В соответствии с п. 2 ст. 1099 ГК РФ моральный вред, причиненный действиями (бездействием), нарушающими имущественные права гражданина, подлежит компенсации в случаях, предусмотренных законом.

Положения статьи 151 ГК РФ распространяются лишь на случаи причинения гражданину морального вреда действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага. В иных случаях компенсация морального вреда может иметь место при наличии указания об этом в законе.

Ни гражданское, ни иное законодательство не содержит указаний на возможность компенсации морального вреда, причиненного преступлением против собственности (мошенничеством).

Как следует из фактических обстоятельств дела, объектом посягательства ответчика в данном случае является нарушенное имущественное право ФИО1 на распоряжение своим имуществом (квартирой), что не может быть расценено как нарушение её личных неимущественных прав, а также как нарушение личных неимущественных прав истцов – наследников имущества ФИО1 после её смерти, в связи с чем основания для компенсации морального вреда при отсутствии прямого указания в законе отсутствуют.

По указанным основаниям исковые требования ФИО2, ФИО3 к ФИО5 о компенсации морального вреда удовлетворены быть не могут.

Исходя из изложенного, всесторонне, полно и объективно исследовав все доказательства по делу, суд нашёл исковые требования ФИО2, ФИО3 к ФИО5 подлежащими удовлетворению частично:

подлежит признанию недействительной сделка – договор купли-продажи квартиры <адрес> г. Сарапула УР, заключённый 05.08.2013 года между ФИО1 и ФИО8 <данные изъяты>;

- подлежат применению последствия недействительности сделки – право собственности ФИО8 <данные изъяты> на квартиру по адресу: УР, <адрес>, подлежит признанию отсутствующим; из Единого государственного реестра недвижимости подлежат исключению сведения о праве собственности ФИО8 <данные изъяты> на квартиру по адресу: УР, <адрес>;

- с ФИО7 <данные изъяты>, ФИО7 <данные изъяты> в доход Российской Федерации подлежит взысканию сумма в размере 265 000 рублей (как полученное по сделке потерпевшим от другой стороны) в равных долях, то есть по 132 500 рублей с каждого;

- за Тройниковым <данные изъяты>, Тройниковым <данные изъяты> подлежит признанию право собственности на квартиру по адресу: УР, <адрес>, по 1/2 доле в праве собственности за каждым;

- в удовлетворении исковых требований ФИО7 <данные изъяты>, ФИО7 <данные изъяты> к ФИО8 <данные изъяты> о компенсации морального вреда надлежит отказать.

Руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ,

решил:

Исковые требования ФИО7 <данные изъяты>, ФИО7 <данные изъяты> к ФИО8 <данные изъяты> о признании сделки недействительной, применении последствий недействительности сделки, компенсации морального вреда – удовлетворить частично.

Признать недействительной сделку – договор купли-продажи квартиры <адрес> г. Сарапула УР, заключённый 05.08.2013 года между ФИО1 и ФИО8 <данные изъяты>.

Применить последствия недействительности сделки – право собственности ФИО8 <данные изъяты> на квартиру по адресу: УР, <адрес>, признать отсутствующим; исключить из Единого государственного реестра недвижимости сведения о праве собственности ФИО8 <данные изъяты> на квартиру по адресу: УР, <адрес>.

Взыскать с ФИО7 <данные изъяты>, ФИО7 <данные изъяты> в доход Российской Федерации 265 000 рублей в равных долях, то есть по 132 500 рублей с каждого.

Признать за Тройниковым <данные изъяты>, Тройниковым <данные изъяты> право собственности на квартиру по адресу: УР, <адрес>, по 1/2 доле в праве собственности за каждым.

В удовлетворении исковых требований ФИО7 <данные изъяты>, ФИО7 <данные изъяты> к ФИО8 <данные изъяты> о компенсации морального вреда – отказать.

Решение суда является основанием для исключения из Единого государственного реестра недвижимости сведений о праве собственности ФИО8 <данные изъяты> на квартиру по адресу: УР, <адрес>, а также основанием для внесения в Единый государственный реестр недвижимости сведений о праве собственности ФИО7 <данные изъяты>, ФИО7 <данные изъяты> на квартиру по адресу: УР, <адрес>, по 1/2 доле в праве собственности за каждым.

Решение может быть обжаловано в Верховный Суд Удмуртской Республики в течение одного месяца со дня принятия в окончательной форме, через Сарапульский городской суд УР.

Судья Косарев А.С.

<данные изъяты>