Решение № 2-2613/2018 2-65/2019 2-65/2019(2-2613/2018;)~М-2473/2018 М-2473/2018 от 25 февраля 2019 г. по делу № 2-2613/2018

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

26 февраля 2019 года г. Челябинск

Тракторозаводский районный суд г.Челябинска в составе:

председательствующего Левинской Н.В.

при секретаре Филиппове Н.К.

с участием помощника прокурора Артемьевой Ю.Г.

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску прокурора Тракторозаводского района г. Челябинска в интересах ФИО1 к обществу с ограниченной ответственностью Агрокомплекс «Чурилово» о взыскании компенсации морального вреда,

У С Т А Н О В И Л:

Прокурор Тракторозаводского района г. Челябинска в интересах ФИО1 обратился в суд с иском к обществу с ограниченной ответственностью Агрокомплекс «Чурилово» (далее ООО Агрокомплекс «Чурилово»), просил взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в сумме 1 000 000 рублей, указывая на то, что в период работы по трудовому договору у ответчика, истица приобрела профессиональное заболевание, в результате которого ей установлено 90% (впоследствии 100%) утраты профессиональной трудоспособности. Профессиональное заболевание приобретено по вине работодателя, который не обеспечил безопасные условия труда. В результате полученного профессионального заболевания ФИО1 испытывает физические и нравственные страдания.

В судебное заседание явились помощник прокурора Артемьева Ю.Г., истец ФИО1, исковые требования и доводы иска поддержали.

Представитель ответчика ООО Агрокомплекс «Чурилово» ФИО2 в судебном заседании исковые требования посчитала явно завышенными, не соответствующими принципу разумности и справедливости.

Третье лицо, Управление Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека по Челябинской области, извещено, представителя своего в судебное заседание не направило, представило в материалы дела письменное мнение (том 2 л.д. 181-182).

Заслушав пояснения участников процесса, исследовав показания свидетелей, письменные материалы гражданского дела, суд приходит к выводу, что исковые требования подлежат удовлетворению в части.

В судебном заседании установлено, что ФИО1 осуществляла трудовую деятельность в ООО Агрокомплекс «Чурилово» с 19.12.2014. Указанного числа приказом № от 19.12.2014 ФИО1 принята на должность <данные изъяты> в ООО Агрокомплекс «Чурилово». Приказом № от 24.07.2015 ФИО1 переведена на должность <данные изъяты>, приказом № от 15.09.2015 ФИО1 переведена на должность <данные изъяты>, приказом № от 31.12.2015 ФИО1 переведена на должность <данные изъяты>.

Распоряжением № от 25.01.2018 ФИО1 по состоянию здоровья отстранена от работы на период с 26.01.2018 до перевода на должность, соответствующую состоянию здоровья или до расторжения трудового договора, распоряжением № от 29.03.2018 ФИО1 отстранена от работы.

Согласно протокола № от 17.07.2017, акта о расследовании группового несчастного случая (тяжелого несчастного случая, несчастного случая со смертельным исходом) от 17.07.2018, акта № о случае профессионального заболевания от 31.07.2017, утвержденного 03.08.2017 заместителем главного государственного санитарного врача по Челябинской области ФИО7, <данные изъяты> ФИО1 установлено профессиональное заболевание вследствие кратковременного воздействия на организм человека вредных производственных веществ.

В соответствии со ст.22 ТК РФ, обязанность обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда возложена на работодателя.

Обязанности работодателя по обеспечению безопасных условий и охраны труда определены ст. 212 ТК РФ. Так, работодатель обязан обеспечить принятие мер по предотвращению аварийных ситуаций, сохранению жизни и здоровья работников при возникновении таких ситуаций.

В силу ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Согласно ст. 237 ТК РФ моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора.

Обязанность компенсации морального вреда возлагается на работодателя при наличии его вины в причинении морального вреда, за исключением случаев, когда вред был причинен жизни или здоровью работника источником повышенной опасности (ст. 1100 ГК РФ).

При этом работодатель обязан компенсировать работнику моральный вред, причиненный ему любыми неправомерными действиями (бездействием) во всех случаях его причинения, независимо от наличия материального ущерба.

Общими основаниями ответственности работодателя за причинение работнику морального вреда являются: наличие морального вреда; неправомерное поведение (действие или бездействие) работодателя, нарушающее права работника; причинная связь между неправомерным поведением работодателя и страданиями работника; вина работодателя.

Причины несчастного случая установлены в Акте расследования группового несчастного случая от 17.07.2017г. (том 1 л.д. 110-115).

Как установлено судом из акта о несчастном случае, непосредственными причинами несчастного случая явилось: 1. нарушение технологического процесса, выразившееся в неприменении полнолицевой маски во время приготовления раствора для ликвидационной обработки теплицы и при заливе в опрыскиватель ЭМПАС; 2. Неудовлетворительная организация производства работ в части ненадлежащего контроля со стороны производителя работ. Невыполнение требований должностной инструкции агронома по защите растений; 3. Иные причины в части использования инсектицида фастак, использование которого привело к острому производственному случайному отравлению.

Факт грубой неосторожности пострадавшей в ходе расследования комиссией установлен. Согласно акта степень вины пострадавшего определена в размере 15%.

Исходя из акта № о случае профессионального заболевания от 31.07.2017г. следует, что ФИО1 установлен заключительный диагноз – <данные изъяты> (том 1 л.д. 116-120).

Из акта следует, что профессиональное заболевание возникло при следующих обстоятельствах и условиях:

По профессии <данные изъяты>, которое располагается в блоке с производственными, складскими и санитарно-бытовыми помещениями. Согласно плану ликвидных и подготовительных мероприятий к первому обороту посева рассады 2017г. – в срок 10.07.2017г. предусматривалась ликвидная обработка растений, тележек в день последнего сбора <данные изъяты>. ФИО1 выполняла работу по обработке теплицы <данные изъяты> 09.07.2017г., по окончании работы отмечала <данные изъяты>, но об этом умолчала. Следовательно 10.07.2017г. привлекалась к работе по обработке теплицы. Обработку начали проводить 10.07.2017г. в 15-00 часов, завершили обработку в 18-00 10.07.2017г. После окончания обработки ФИО1 довела до сведения агронома ФИО8, что отмечается <данные изъяты>.

ФИО1 почувствовала <данные изъяты> после 15-20 минут обработки теплицы № (примерно в 15-15 часов – 15-20 часов 10.07.2017.). В последующем ФИО1 вышла из теплицы, сняла маску и <данные изъяты>, надела полнолицевую маску и вновь приступила к работе. По окончании смены ФИО1 <данные изъяты>. По приезду после рабочей смены домой ФИО1 <данные изъяты>, ФИО1 вызвала машину скорой помощи, которой и была доставлена в отделение острых отравлений ГБУЗ «ОКБ №».

В акте о случае профессионального заболевания отмечено, что совместно с ФИО1 указанную работу выполнял ФИО9 ФИО1 работала в спецодежде: <данные изъяты>.

Относительно вины работника в акте о случае профессионального заболевания отмечено, что ФИО1 заливала препарат в опрыскиватель без полнолицевой маски (вина имеется) – (том 1 л.д. 116-120).

Судом установлено, что согласно личной карточки учета выдачи ФИО1 средств индивидуальной защиты (том 2 л.д. 101) истцу выдавались следующие средства защиты:

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

Ответчик и третье лицо по делу в актах о расследовании несчастного случая и о случае профессионального заболевания использовали такое понятие как залив истцом препарата в опрыскиватель без полнолицевой маски. Однако если буквально использовать такое понятие, то средство защиты «полнолицевая маска» ФИО1 вообще не выдавалось.

Как объясняет истец ФИО3 у неё имелся старый противогаз, который она называет также «полнолицевой маской», который ей выдавался в 2015г. с двумя патронами. Данные патроны ей не меняли с 2015г.

ФИО1 поясняет, что дышать в этой полнолицевой маске не представлялась возможным, поскольку патроны не меняли с 2015г.

ФИО1 пояснила, что после опрыскивания теплицы 09.07.2017г. о <данные изъяты> она сообщила своему напарнику ФИО9, который в свою очередь также сообщил об этом факте непосредственному работодателю агроному ФИО8

Как объясняет ФИО1, 10.07.2017г. ФИО9 принес новые патроны для полнолицевой маски.

Данные объяснения подтверждаются, записью в личной карточке о выдачи 10.07.2017г. истцу двух патронов 3М.

Со слов ФИО1 она вставила новые патроны, однако через маску шел запах аммиака. ФИО1 сделала вывод, что патроны были выданы, не новые, а бывшие в употребление.

Кроме этого, ФИО1 поясняет, что 10.07.2017г. температура на улице была около 30 градусов по Цельсию. В середине дня в теплице было очень жарко, однако агроном торопила с обработкой. ФИО1 считает, что концентрация действующего вещества в её организме могла увеличиваться в связи с очень высокой температурой в теплице.

Исходя из накладных, представленных ООО «Агрокомплекс Чурилово», 28.07.2015г. общество произвело закупку «Масок полных 3М» (том 2 л.д. 151).

Однако как следует из личной карточки учета выдачи ФИО1 средств индивидуальной защиты документально не подтверждается выдача ей «Маски полной 3М».

Также судом установлено, что сменные патроны 3М с 26.09.2015г. истцу не менялись. Замену произвели лишь в тот день, когда случился несчастный случай.

Таким образом, неосмотрительные действия истца по работе с химическими веществами, при отсутствии контроля со стороны работодателя и несоблюдении им требований охраны труда, к грубой неосторожности истца отнести нельзя.

Кроме этого, ФИО4 сообщила суду, что с актами о расследовании несчастного случая и о случае профессионального заболевания её никто не знакомил. В связи с судебным разбирательством, ей стало известно, что в акте указано только одно вещещество, которым обрабатывали теплицы – это «<данные изъяты>». Однако, со слов ФИО1 обработка теплиц осуществлялась еще одним препаратом – это «<данные изъяты>», указание на который в актах отсутствует.

В свою очередь, как установлено судом, в материалах дела имеется выписной эпикриз ГБУЗ «ОКБ №», в котором указано, что ФИО1 находилась на лечении в больнице с диагнозом: <данные изъяты> («<данные изъяты>», «<данные изъяты>») средней степени тяжести. <данные изъяты> (том 1 л.д. 125).

Представитель ответчика в судебном заседании указала суду, на тот факт, по материалам проверки следственным отделом по Тракторозаводскому району г. Челябинска СУ СК России по Челябинской области проводилась, комплексная судебно-медицинская экспертиза. В соответствии с заключением экспертной комиссии следует, что согласно данным специальной литературы, токсическими дозами альфа-циперметрина для теплокровных животных являются: доза, превышающая 200 мг/кг массы тела при приеме внутрь; доза, равная 0,5 гр./кг массы тела, нанесенная на кожу; доза 2 гр/кг массы тела, принятая ингаляционно. То есть для возникновения выраженного токсического эффекта у человека весом 50 кг., последнему необходимо употребить внутрь не менее 1 литра смеси, при накожном воздействии – 2,5 литра смеси, ингаляционно – до 10 литров смеси. В смеси, использовавшейся при обработке теплицы, согласно Акту 122/07 о случае профессионального заболевания, концентрация альфа-циперметрина составила 0,2 гр/литр, а соотвественно, доза инсектицида, которая могла теоретически попасть в организм гр. ФИО1, мизерна, и никаких общетоксических эффектов такая доза оказать не могла. Таким образом, экспертная комиссии пришла к выводу, что выставленный ФИО1 в ГБУЗ «ОКБ №» диагноз «<данные изъяты>» не имеет объективного клинико-морфологического обоснования (том 3 л.д. 51).

Однако суд исходит из того, что юридически значимыми обстоятельствами по настоящему делу являются установление по делу самого факта профессионального заболевания и установление истцу процентов утраты профессиональной трудоспособности.

Акт № о случае профессионального заболевания и Акты освидетельствования ФИО1 в федеральном государственном учреждении медико-социальной экспертизы никем не оспорены.

Согласно медицинского заключения МБУЗ «Городская клиническая поликлиника №» от 22.11.2017г. диагноз ФИО1 определен как <данные изъяты> (том 1 л.д. 132).

Как следует из пояснений истца в ходе судебного разбирательства по делу в дальнейшем в связи с заболеванием она полностью <данные изъяты>.

После несчастного случая ФИО1 установлена <данные изъяты> по причине профессионального заболевания и 90% утраты профессиональной трудоспособности на 1 год при освидетельствовании от 23.11.2017г. (том 2 л.д. 1).

При повторном переосвидетельствовании 26.11.2018г. ФИО1 установлена <данные изъяты> по причине профессионального заболевания и 100% утраты профессиональной трудоспособности сроком от 01.11.2020г. (том 3 л.д. 90-91).

Указанные обстоятельства свидетельствуют о нравственных страданий истца.

Никакие выплаты компенсационного характера со стороны ответчика ФИО1 не произведены.

При определении размеров компенсации морального вреда следует учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

<данные изъяты>

Свидетели ФИО14 и ФИО15 дали суду показания о сильнейших моральных страданиях ФИО1, по своей сути она полностью лишилась возможности нормальной жизни, она <данные изъяты>.

Согласно ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации размер компенсации морального вреда зависит от характера и объема причиненных истцу нравственных или физических страданий, степени вины ответчика в каждом конкретном случае, иных заслуживающих внимание обстоятельств. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

С учетом фактических обстоятельств несчастного случая на производстве, суд полагает возможным определить компенсацию морального вреда в размере 700 000 рублей, которая подлежит взысканию с ответчика в пользу истца. В остальной части требований необходимо отказать.

В соответствии со ст.103 ГПК РФ, с ответчика в доход местного бюджета надлежит взыскать госпошлину в сумме 300 рублей, от уплаты которой истец был освобожден при подаче иска.

Руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

Исковые требования удовлетворить частично.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью Агрокомплекс «Чурилово» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда 700 000 (семьсот тысяч) рублей.

В остальной части в удовлетворении исковых требований - отказать.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью Агрокомплекс «Чурилово» в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 300 рублей.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Челябинский областной суд, через Тракторозаводский районный суд г.Челябинска, в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме.

Председательствующий Н.В.Левинская