Апелляционное определение № 33-9385/2025 от 17 декабря 2025 г.

Дело №

Судья Зеленкова Н.П.

(Дело №;

54RS0№-56)

Докладчик Черных С.В.


А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е О П Р Е Д Е Л Е Н И Е

Судебная коллегия по гражданским делам Новосибирского областного суда в составе:

Председательствующего Черных С.В.

Судей Катющик И.Ю., Рыбаковой Т.Г.

При секретаре Моисеевой Е.В.

С участием прокурора ЦАК

рассмотрела в открытом судебном заседании в <адрес> 18 декабря 2025 года гражданское дело по апелляционной жалобе ГБУЗ НСО Кыштовская ЦРБ на решение Венгеровского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ по иску МОВ к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения <адрес> «Кыштовская центральная районная больница» о компенсации морального вреда, которым постановлено:

Исковые требования МОВ к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения <адрес> "Кыштовская центральная районная больница" о взыскании компенсации морального вреда удовлетворить частично.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения <адрес> «Кыштовская центральная районная больница» (ИНН № ОГРН №) в пользу МОВ, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженки <адрес> (паспорт № выдан ДД.ММ.ГГГГ) компенсацию морального вреда в размере 150000 (сто пятьдесят тысяч) рублей.

В удовлетворении остальной части исковых требований отказать.

Заслушав доклад судьи Новосибирского областного суда Черных С.В., возражения МОВ, заключение помощника прокурора <адрес> ЦАК, полагавшей возможным решение суда первой инстанции оставить без изменения, апелляционную жалобу без удовлетворения, судебная коллегия

У С Т А Н О В И Л А:

МОВ обратилась в суд с иском к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения <адрес> «Кыштовская центральная районная больница» о компенсации морального вреда вследствие оказания медицинских услуг ненадлежащего качества.

В обоснование исковых требований указывает, что она была беременна, состояла с февраля 2024 года на учете в женской консультации ГБУЗ НСО «Кыштовская ЦРБ», на протяжении всего срока беременности выполняла все предписания врача.

ДД.ММ.ГГГГ при прохождении очередной явки у неё было давление 160/100, шевеление ребенка плохо ощутимо, в личной карточке написали, что жалоб нет, ощущается хорошо. После этого дня с вечера истец перестала ощущать шевеления.

ДД.ММ.ГГГГ ей сделали КТГ, уверили, что всё нормально, УЗИ не сделали, так как врач был в отпуске. Её отправили на реанимобиле в ГКБ № <адрес>, по пути завезли в Куйбышев, где провели УЗИ и сообщили, что плод мёртв и не один день.

ДД.ММ.ГГГГ ей сделали кесарево сечение в ГКБ № <адрес>, родилась мертвая девочка.

Считает, что гибель плода стала следствием ненадлежащего оказания медицинской помощи ГБУЗ НСО «Кыштовская ЦРБ».

В результате гибели ребёнка в утробе ей причинены нравственные страдания. Утрата долгожданного и ожидаемого ребенка, осознание того, что ребенок страдал ввиду недостатка кислорода, вызвало у неё сильное негативное эмоциональное потрясение. Она длительное время находилась в депрессии, потеряла интерес к жизни, испытывала мучения от безысходности и невосполнимости потери. Получила антибактериальную терапию. На фоне чего наблюдалась постоянная сонливость, тошнота, отсутствие аппетита. На сегодняшний день последующая беременность невозможна, способность к деторождению утрачена.

С учётом уточненного искового заявления (т. 2 л.д.79), истец просила суд взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в сумме 9 000 000 руб.

Судом постановлено указанное решение, с которым не согласился ответчик ГБУЗ НСО Кыштовская ЦРБ, в апелляционной жалобе представитель просит решение суда первой инстанции отменить, принять по делу новое решение, которым в удовлетворении исковых требований отказать в полном объеме.

В обоснование доводов апелляционной жалобы, ссылаясь на незаконность и необоснованность оспариваемого решения, указал, что в силу действующего законодательства пациент обязан заботиться о своем здоровье, соблюдать режим лечения и выполнять рекомендации лечащего врача.

При этом истец уже на момент постановки на учет в женской консультации ГБУЗ НСО Кыштовская ЦРБ, имела весомые диагнозы, состояла в группе высокого риска по материнской и перинатальной смертности, фактор риска был оценен медицинскими специалистами в 25 баллов; по заключению экспертизы относилась к группе высокого риска преэклампсии, имея в гинекологическом анамнезе артериальную гипертензию, ожирение, сахарный диабет, а также поздний репродуктивный возраст; на протяжении всего периода наблюдения истцом допускалась изрядная доля небрежности к своему здоровью и рекомендациям медицинского персонала.

Апеллянт полагает, что предусмотренной законом совокупности оснований и условий применения меры гражданско-правовой ответственности в виде компенсации морального вреда, предусмотренных п. 12 Постановления Пленума ВС РФ № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» - не усматривается, поскольку в соответствии с выводами заключения судебной экспертизы нарушения качества оказания медицинской помощи МОВ, допущенные медицинским учреждением не оказали влияние на беременность, ее течение и исход.

В ходе внеплановой целевой экспертизы качества медицинской помощи, проведенной АО «СК «СОГАЗ-Мед» ДД.ММ.ГГГГ также установлено, что выявленные нарушения не могли оказать влияние на состояние здоровья застрахованного лица.

Выявленные экспертами недостатки оказания медицинской помощи МОВ невозможно было выполнить из-за ее многочисленных отказов от консультаций специалистов и стационарного лечения при наличии заболеваний.

Апеллянт отмечает, что страховой организацией АО «Страховая компания «СОГАЗ - Мед» по результатам ЭКМП принято решение о неоплате суммы оказанной медицинской помощи, но, тем не менее, не принято решение о наложении штрафов на медицинскую организацию, что, по мнению ответчика, само по себе подтверждает отсутствие «вины» ГБУЗ НСО Кыштовская ЦРБ.

МОВ, представителем прокуроры <адрес> поданы письменные возражения по доводам апелляционной жалобы.

Проверив материалы дела на основании ст. 327.1 ГПК РФ в пределах доводов апелляционной жалобы, судебная коллегия приходит к следующему.

Как следует из материалов дела сторона истца, ссылаясь на ненадлежащее оказание ответчиком медицинской помощи в рамках оказания медицинских услуг, обратилась в суд с вышеуказанным иском.

В соответствии со ст. 2 Конституции РФ человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

В ст. 7 Конституции РФ установлено, что в Российской Федерации охраняются труд и здоровье людей, в ст. 38 - материнство и детство, семья находятся под защитой государства. Ст. 41 Конституции РФ предусмотрено, что каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь, которая в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений.

Таким образом, здоровье как неотъемлемое и неотчуждаемое благо, принадлежащее человеку от рождения и охраняемое государством, Конституция РФ относит к числу конституционно значимых ценностей, гарантируя каждому право на охрану здоровья, медицинскую и социальную помощь.

Указанные конституционные принципы развиты в ст. 19 Федерального закона от 21.11.2011 N323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее - ФЗ N323-ФЗ), согласно которой каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи.

Как следует из разъяснений, изложенных в п. 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28.06.2012 N 17 "О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей", к отношениям по предоставлению гражданам медицинских услуг, оказываемых медицинскими организациями в рамках добровольного и обязательного медицинского страхования, применяется законодательство о защите прав потребителей.

Согласно п. 1 ст. 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" здоровье - это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

Охрана здоровья граждан - это система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (п. 2 ст. 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

В ст. 4 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" закреплены такие основные принципы охраны здоровья граждан, как соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи (п.п. 1п.п. 1, 2, 5 - 7 ст. 4 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (п.п. 3п.п. 3, 9 ст. 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (ч.ч. 1ч.ч. 1, 2 ст. 19 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

В п. 21 ст. 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь организуется и оказывается в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями, а также на основе стандартов медицинской помощи, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации (ч. 1 ст. 37 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации".

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно ч. 2 ст. 64 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с ч. 2 ст. 76 этого Федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (ч. ч. 2 и 3 ст. 98 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе, как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Основания, порядок, объем и характер возмещения вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина, а также круг лиц, имеющих право на такое возмещение, определены главой 59 "Обязательства вследствие причинения вреда" Гражданского кодекса Российской Федерации (ст. ст. 1064 - 1101).

Согласно п. п. 1, 2 ст. 1064 ГК РФ, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с п. 1 ст. 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

В п. 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина" разъяснено, что по общему правилу, установленному статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Пунктом 1 ст. 150 ГК РФ определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (ст. 151 ГК РФ).

Из норм Конвенции о защите прав человека и основных свобод и их толкования в соответствующих решениях Европейского Суда по правам человека в их взаимосвязи с нормами Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положениями статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относится жизнь и здоровье, охрана которых гарантируется государством, в том числе путем оказания медицинской помощи. В случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

В силу п. 1 ст. 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 "Обязательства вследствие причинения вреда" (ст. ст. 1064 - 1101) и ст. 151 ГК РФ.

Статья 1101 ГК РФ предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пунктах 1, 14, 48, 49 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда", под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).

При этом согласно п. 48 постановления Пленума ВС РФ от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» суду, разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

Из изложенного следует, что в случае причинения работником медицинской организации вреда жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи медицинская организация обязана возместить причиненный вред лицу, имеющему право на такое возмещение.

Необходимыми условиями для наступления гражданско-правовой ответственности медицинского учреждения за причиненный при оказании медицинской помощи вред являются: причинение вреда пациенту; противоправность поведения причинителя вреда (нарушение требований законодательства (порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов) действиями (бездействием) медицинского учреждения (его работников); наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда; вина причинителя вреда - медицинского учреждения или его работников.

При этом гражданское законодательство предусматривает презумпцию вины причинителя вреда: лицо, причинившее вред, освобождается от обязанности его возмещения, если не докажет, что вред причинен не по его вине.

Исключения из этого правила установлены законом, в частности ст. 1100 ГК РФ. Наличие причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и причиненным вредом, в том числе моральным, означает, что противоправное поведение причинителя вреда влечет наступление негативных последствий в виде причиненного потерпевшему вреда. При этом закон не содержит указания на характер причинной связи (прямая или косвенная (опосредованная) причинная связь) между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом и не предусматривает в качестве юридически значимой для возложения на причинителя вреда обязанности возместить вред только прямую причинную связь. При этом характер причинной связи может влиять на размер подлежащего возмещению вреда.

Таким образом, применительно к спорным отношениям в соответствии с действующим правовым регулированием ответчик по делу должен доказать отсутствие своей вины в причинении вреда, в том числе морального, истцу, медицинская помощь которой, по утверждению истца, оказана ненадлежащим образом.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, МОВ с ДД.ММ.ГГГГ состояла на учете в женской консультации ГБУЗ НСО «Кыштовская ЦРБ» при сроке беременности 9 недель.

ДД.ММ.ГГГГ истцу провели кесарево сечение в ГКБ № <адрес>, родилась мертвая девочка.

Истец считает, что гибель плода стала следствием ненадлежащего оказания медицинской помощи ГБУЗ НСО «Кыштовская ЦРБ».

Согласно выписному эпикризу ГБУЗ <адрес> «ГКБ №» № МОВ поступила ДД.ММ.ГГГГ, дата родов ДД.ММ.ГГГГ. Диагноз стационара: беременность VIII 34 недели 5 дней. ОАГА. Продольное положение, головное предлежание плода. Рубец на матке после 3-х операций кесарева сечения. Артериальная гипертензия 2 риск 2 НКО Ожирение 1 степени. Хр.пиелонефрит ст. ремиссии. Пупочная грыжа. Плацентарные нарушения неуточненные. Антенатальная гибель плода. Лапаротомия по Пфанненштилю. Истмическое кесарево сечение поперечным разрезом. Оперативные преждевременные роды мертвой девочкой (т.1 л.д.161).

Согласно патологоанатомическому диагнозу ребенка МОВ (протокол вскрытия № от ДД.ММ.ГГГГ) ОСН. (Р20.0) Антенатальная асфиксия плода смешанного генеза (мацерация кожи -3, аутолиз внутренних органов – 3). Патология последа (№). Размеры 17х18х2,0 25х1,5. Срок гестации 34 недели. Серезно-продуктивный мембранит. Тромбофуникулит. Тромбоз сосудов пуповины (т. 1 л.д. 126).

Согласно патологоанатомическому эпикризу причиной антенатальной гибели плода явился тромбоз сосудов пуповины, развившийся, вероятно, на фоне воспалительных изменений последа в сочетании с другой патологией у женщины (т. 1 л.д.127).

Согласно протоколу врачебной комиссии № от ДД.ММ.ГГГГ ГБУЗ НСО «Кыштовская ЦРБ» по результатам разбора оказания медицинской помощи пациентке МОВ в период беременности на этапе женской консультации, беременная МОВ встала на учет в ЖК с ДД.ММ.ГГГГ беременность 9 недель, беременность VIII роды V, на матке 3 рубца. Соматический анамнез: хр.артериальная гипертензия II риск 3 ХСН0. Хр.ЖДА легкой степени. Ожирение 4 степени (индекс массы тела более 40). Резус отрицательная группа крови без титра АТ. Пупочная грыжа (не оперированная). ВК пришла к решению, что выявлено некоторое несоответствие с порядком оказания медицинской помощи: 1. Пациентка не осмотрена до 12 недель смежными специалистами (терапевт, лор, окулист, стоматолог), пояснив то, что не нашлось времени для прохождения, однако, отказов от прохождения специалистов нет. 2. До 12 недель не осмотрена а/гинекологом НКДП ОКБ в связи с отказом. 3. Во II триместре приехала очно на запланированную консультацию к а/гинекологу с опозданием по времени, а у эндокринолога должны была быть консультация на следующий день, пациентка отказалась ожидать, уехала домой. Отказ имеется в индивидуальной карте. 4. ДД.ММ.ГГГГ обратилась на прием к а/гинекологу в связи с отсутствием сердцебиения по линии сан.авиации транспортирована в ГНОКБ с подозрением на антенатальную гибель плода с пересмотром на II уровне оказания мед.помощи в ГБУЗ НСО Кыштовская ЦРБ. ВК определены рекомендации по устранению выявленных нарушений (том 1 л.д.30-31).

Согласно заключению, привлеченного специалиста по результатам проверки качества и безопасности медицинской деятельности государственной организации, подведомственной министерству здравоохранения <адрес>, привлеченным согласно приказу министерства здравоохранения <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ № «О проведении ведомственного контроля качества и безопасности медицинской деятельности в государственной организации <адрес>, государственном бюджетном учреждении здравоохранения <адрес> «Кыштовская центральная районная больница». В ходе проверки выявлены следующие нарушения: п. 10 Приказа Министерства здравоохранения РФ от 20.10.2020 №1130н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи по профилю «акушерство и гинекология» зарегистрирован в Минюсте России 12.11.2020 №60869 и раздела 2.4 (инструментальные методы исследования) клинических рекомендаций «Нормальная беременность» 2023-2034-2025 Утверждены Минздравом РФ 15.02.2024 в части проведения УЗИ исследования 2-го триместра не в регламентированные сроки. Принимая во внимание, многочисленные отказы беременной высокой группы риска по материнской и перинатальной смертности от прохождения консультаций специалистов, госпитализаций с целью лечения и обследования, свидетельствующих о низкой приверженности беременной к лечению и наблюдению, МО не имела возможности выполнить требования регламентирующих документов в полном объёме (т. 1 л.д. 115-118,119-123).

Согласно экспертному заключению Новосибирского филиала АО "Страховая компания "Согаз-Мед" от ДД.ММ.ГГГГ ГБУЗ НСО «Кыштовская ЦРБ» при оказании медицинской помощи МОВ были нарушены Приказ МЗ РФ №1130н от 20.10.2020 «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи по профилю» приложение 2 (форма №/у-20) – имеются не все разделы в представленной копии документа, в связи с эти экспертизы качества оказания медицинской помощи пациентке затруднена. В дневниковой записи врача акушера-гинеколога от ДД.ММ.ГГГГ нет данных об акушерском риске ВТЭО, риске акушерских осложнений (преэклампсия, преждевременные роды, ЗРП). Дневниковая запись первичного приема не информативна: полностью не отражен соматический анамнез (хронический пиелонефрит, артериальная гипертензия, ожирение). Нарушены клинические рекомендации «Нормальная беременность» раздел 2.1. при физикальном обследовании не указан вес беременной во время первого визита (раздел 2.2 подсчета недельной прибавки веса тела пациентки при каждом визите), нет данных о ведении дневника мониторинга А\Д на протяжении всей беременности, нет гравидограммы, нет направления на определение нарушения углеводного обмена (уровень сахара у пациентки фиксировался на цифрах 5,1, 5,6 ммоль\л) при наличии ожирения. Проведение ПГТТ в 24-28 недель (раздел 2.3. клинических рекомендаций «Нормальная беременность») (том 1 л.д.131-132).

Согласно заключению комиссионной судебно-медицинской экспертизы №-МЭ от ДД.ММ.ГГГГ, проведенной АНО «Центральное бюро судебных экспертиз №» на основании постановления от ДД.ММ.ГГГГ следователя СО по <адрес> СУ СК России по <адрес> по материалам уголовного дела, медицинская помощь МОВ в ГБУЗ НСО «Кыштовская ЦРБ» оказывалась правильно, в полном объеме, в соответствии с клинической ситуацией, каких-либо дефектов при оказании медицинской помощи допущено не было. Ребенок МОВ родился мертвым, причиной антенатальной гибели плода явилась внутриутробная гипоксия, обусловленная тромбозом пуповины и хронической фето-плацентарной недостаточностью, которые не находятся в какой-либо причинно-следственной связи с оказанной ей медицинской помощью, а вероятней всего, являются следствием наличия патологии матери (АГ, высокий риск преэклампсии (в т.ч. наличие таковой в анамнезе), гипергликемия). При оказании медицинской помощи МОВ каких-либо дефектов допущено не было. Причина антенатальной гибели плода – внутриутробная гипоксия, обусловленная тромбозом пуповины и хронической фето-плацентарной недостаточностью, не связана с оказанной ей медицинской помощью и не рассматривается как причинение вреда здоровью (т. 2 л.д.94-186).

В связи с имеющимися противоречиями в вышеназванных заключениях, для исследования наличия причинно-следственной связи между действиями ответчика и наступившими негативными последствиями в виде смерти плода во время беременности МОВ определением Венгеровского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ по настоящему гражданскому делу назначена судебно-медицинская экспертиза, проведение которой поручено экспертам АНО «Многопрофильный экспертный центр».

По результатам проведенной экспертизы экспертами АНО «Многопрофильный экспертный центр» представлено заключение № МЦ12-06/2025 от ДД.ММ.ГГГГ, согласно выводам которого, при анализе оказанной медицинской помощи в женской консультации ГБУЗ НСО «Кыштовская ЦРБ» выявлены следующие нарушения:

1) мазок на флору взят однократно ДД.ММ.ГГГГ, при этом взят из одного стандартного локуса (из влагалища) – в соответствии с Порядком, клиническими рекомендациями, положениями специальной литературы должно проводится микроскопическое исследование отделяемого из влагалища, уретры и цервикального канала – 2 раза (при первом посещении и на 30-й неделе беременности);

2) ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ проведено микробиологическое исследование мазка из цервикального канала, при этом в результате указано «Степень чистоты 1». Такой оценки результата бактериологического исследования не существует, при исследовании необходимо указывать выявленные микроорганизмы и микробную нагрузку в колониеобразующих единицах на мл или на грамм. По степеням чистоты ранее оценивали мазки на флору, однако сейчас данная система не используется. При оценке степеней чистоты использовали подсчет лейкойцитов, эпителиальных клеток, что невозможно при бактериологическом исследовании культуры микроорганизмов, выросших на питательной среде. Указанный недостаток можно расценить как дефект ведения медицинской документации;

3) цитограмма ДД.ММ.ГГГГ взята только с экзоцервикса, тогда как в соответствии с Порядком, клиническими рекомендациями мазок на цитологическое исследование берут из 2 локусов: поверхность шейки матки и цервикальный канал;

4) МОВ до 12 недель не была осмотрена смежными специалистами (терапевт, лор, окулист, стоматолог) согласно данным материалам. При этом рекомендации о прохождении данных консультаций давались врачом-акушером-гинекологом при каждой явке. Письменно оформленные отказы от осмотров в представленной медицинской документации отсутствуют;

5) до 12 недель не осмотрена акушером-гинекологом перинальтного центра ГБУЗ НСО «ГНОКБ» в связи с отказом – в индивидуальной карте беременной и родильницы имеется отказ от консультации от ДД.ММ.ГГГГ, оформленный не в соответствии с требованиями Федерального закона;

6) при первичном осмотре ДД.ММ.ГГГГ установлен диагноз «Гестационный сахарный диабет», более в период наблюдения в женской консультации данный диагноз не указан. В первичном осмотре даны рекомендации: «соблюдение диеты», при этом не указано какой именно. Консультация эндокринолога рекомендовалась врачом-акушером гинекологом при каждой явке – ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ (в индивидуальной карте имеется отказ от консультации от ДД.ММ.ГГГГ), ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ дано направление на консультацию эндокринолога в ГБУЗ НСО «ГНОКБ», которую МОВ не прошла. ДД.ММ.ГГГГ подана заявка на ТМК эндокринолога, которая была проведена ДД.ММ.ГГГГ Рекомендации в соответствии с клиническими рекомендациями при гестационном сахарном диабете даны МОВ несвоевременно, только ДД.ММ.ГГГГ после проведения ТМК с эндокринологом. УЗИ в 28-29 недель не проводилось.

Выявленные нарушения на этапе ведения беременности не оказали влияния на её течение и исход. МОВ неоднократно отказывалась от назначаемых ей консультаций специалистов.

МОВ относилась к группе высокого риска преэклампсии (ПЭ) (хроническая артериальная гипертензия, ожирение, сахарный диабет, поздний репродуктивный возраст); в соответствии с клиническими рекомендациями необходимо было проведение УЗИ плода при сроке беременности 30-34 недели и на ультрозвуковой допплерографии маточно-плацентарного кровотока во времени 2-го УЗИ (при сроке беременности 18-20 недель) и в 3-м триместре беременности (при сроке беременности 30-34 недели).

Согласно данным представленной медицинской документации УЗИ и доплерография проведены в срок 23 недели (ДД.ММ.ГГГГ); в сроке 30-34 недели данные обследования не проводились. Рекомендации о проведении УЗИ, доплерометрии, ЭхоКС плода имеются в записях осмотров ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ. Причины по которым указанные обследования не были проведены, в представленной медицинской документации не указаны.

ДД.ММ.ГГГГ (в срок 32 недель) при осмотре зафиксировано повышение АД до 160/100 мм рт.ст. впервые за все время наблюдения, на фоне антигипертензивной терапии. Если на фоне терапии ХАГ происходит повышение артериального давления, следует предполагать присоединение преэклампсии.

Учитывая рекомендации, данные акушером-гинекологом ГНОКБ на ТМК, а также повышение артериального давления на фоне антигипертензивной терапии, МОВ обоснованно по показаниям была рекомендована госпитализация, однако, от стационарного лечение она оказалась, оформив письменный отказ.

В соответствии с клиническими рекомендациями для классической формы преэклампсии характерна триада симптомов: АГ, протеинурия и отеки явные скрытые. Однако отеки не являются обязательным диагностическим критерием ПЭ. Для тяжелой ПЭ характерно также наличие дополнительных параметров, свидетельствующих о присоединении полиорганной недостаточности (неврологические нарушения, диспептические расстройства, боли в эпигастрии или в правом верхнем квадранте, олигурия, задержка роста плода антенатальная гибель плода, отек легких/цианоз, генерализованные отеки, повышение печеночных трансаминаз, тромбоцитопения, гемолиз в периферической крови, повышение уровня креатина, HELLP-синдром).

Согласно данным представленной медицинской документации отеков у МОВ на момент осмотра ДД.ММ.ГГГГ не имелось, жалоб на головную боль, болей в эпигастрии и т.д. не предъявляла, общий анализ мочи в дату осмотра не проводился (накануне в ОАМ от ДД.ММ.ГГГГ белок не выявлен; также в ОАМ за весь период наблюдения (ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ) белок не выявлялся).

По имеющейся в индивидуальной карте пленке КТГ от ДД.ММ.ГГГГ – состояние плода удовлетворительное, признаков гипоксии плода не имеется.

Врачом-акушером-гинекологом согласно данным осмотра назначено УЗИ плода + доплер + ЭхоКС + измерение толщины рубца. Сведений о проведенных исследованиях, а также о причинах их непроведения в представленной медицинской документации не имеется.

Госпитализация в стационар 2 группы и более углубленное обследование беременной (УЗИ, доплерометрия), лечение артериальной гипертензии несколькими препаратами – в соответствии с вышеприведенными клиническими рекомендациями, ДД.ММ.ГГГГ, когда впервые был подъем систолического АД до 160 мм рт. ст., следует расценивать как мероприятия, которые могли бы способствовать своевременному выявлению ухудшения состояния плода, однако, достоверно высказаться о том, что эта госпитализация могла предотвратить гибель плода, не представляется возможным.

2. При анализе оказанной медицинской помощи в родильном отделении ГБУЗ НСО «Кыштовская ЦРБ» ДД.ММ.ГГГГ комиссией экспертов выявлены следующие нарушения:

1) При поступлении в стационар АД 140/100 мм рт. ст., продолжено лечение допегитом, в 11:25 отмечено повышение АД до 180/120 мм рт. ст., переведена в ОРИТ, однако дополнительно никакой антигипертензивной терапии не назначено – в соответствии с клиническими рекомендациями при ХАГ и показателях САД > 160 мм рт.ст. и/или ДАД > 110мм рт.ст. рекомендована двух-трехкомпонентная антигипертензивная терапия.

2) При поступлении с учётом жалоб на отсутствие шевелений плода не проведены УЗИ и допплерография – в соответствии с клиническими рекомендациями при обращении беременной в родовспомогательный стационар с жалобами на отсутствие 6 отчетливых отдельных шевелений плода в течение 2-х часов в 3 триместре беременности рекомендовано провести сбор анамнеза, клиническое обследование, кардиотокография плода, ультразвуковое исследование плода, ультразвуковую доплерографию маточно-плацентарного кровотока и ультразвуковую доплерографию фето-плацентарного кровотока (по показаниям: подозрение на задержку роста плода, многоводие, маловодие, преждевременную отслойку плаценты и др.) для оценки его состояния. Согласно данным материалов гражданского дела исследования не проведены по причине отсутствия специалиста (в отпуске).

3) Согласно данным записи КТГ выявлен низкий базальный ритм в 10:28-105 ударов в минуту без акцелераций с ухудшением в 15:03 – снижение до 90 ударов в минуту.

В отсутствие УЗИ и доплерографии достоверно определить, являлся ли ритм, выявленный на КТГ, сердцебиением плода либо сокращениями брюшной аорты беременной, не представляется возможным. Учитывая изложенное, результаты КТГ должны быть расценены как патологический тип КТГ.

В соответствии с клиническими рекомендациями при выявлении не корригируемой причины нарушения сердечного ритма плода (разрыв матки, выпадение петли пуповины, преждевременная отслойка нормально расположенной плаценты и др.), критическом его нарушении (брадиаритмия, прогрессирующая в течение 5-10 мин.) или отсутствии эффекта от восстановительных мероприятий при очевидно патологическом типе (обычно в течение 15-20 минут) показано экстренное родоразрешение.

Также в соответствии с клиническими рекомендациями при выявлении отрицательной тенденции в состоянии матери или плода показано родоразрешение. Клинические ситуации, исключающие выжидательную тактику со стороны матери в числе прочего: неконтролируемое рефрактерное к терапии АД (>=160/110 мм рт.ст.). Клинические ситуации, исключающие выжидательную тактику со стороны плода: дистресс-синдром плода.

В Куйбышевской ЦРБ пациентка осмотрена в 19:25, то есть с момента выявления предполагаемого дистресса плода прошло 9 часов. Таким образом, тактика ведения была выбрана неверно.

Согласно данным протокола вскрытия № от ДД.ММ.ГГГГ при осмотре выявлена мацерация кожных покровов плода 3 степени, при гистологическом исследовании (в том числе при пересмотре гистологического материала в рамках настоящей экспертизы) выявлен тотальный аутолиз всех внутренних органов плода. В соответствии с литературными данными по длительности мацерацию можно разделить на три стадии: 1 стадия (от 6 до 24 ч), 2 стадия (от 1 до 3 сут.), 3 стадия (от 4 суток и более). С учетом степени мацерации кожных покровов плода и выраженных аутолитических изменений его внутренних органов, можно высказаться о том, что антенатальная гибель плода наступила в пределах от 4-х суток до момента родоразрешения.

Давность тромбоза сосудов пуповины согласно данным гистологического исследования, проведенного в рамках настоящей экспертизы, составляет менее 1 суток (в просвете сосудов пуповины встречаются участки с наличием эритростазов и сладжей эритроцитов с формированием обтурирующих острых красных тромбов).

Учитывая вышеизложенное, тромбоз сосудов пуповины в данном случае явился следствием антенатальной гибели плода, а не его причиной. Согласно специальным знаниям после гибели плода кровоток в пуповине прекращается, что приводит к стагнации крови и активации факторов свертывания. Также разложение тканей плода и плаценты может приводить к повреждению сосудов пуповины, что способствует образованию тромбов.

Учитывая вышеизложенное, нарушения, допущенные в период оказания медицинской помощи МОВ в родильном отделении ГБУЗ НСО «Кыштовская ЦРБ» ДД.ММ.ГГГГ, не оказали влияния на течение и исход беременности, поскольку в момент обращения за медицинской помощью плод был уже мертв.

3. Выявленные нарушения на этапе ведения беременности не оказали влияния на её течение и исход. Необходимо отметить, что МОВ неоднократно отказывалась от назначаемых ей консультаций специалистов.

МОВ относилась к группе высокого риска преэклампсии (ПЭ) (хроническая артериальная гипертензия, ожирение, сахарный диабет, поздний репродуктивный возраст); в соответствии с клиническими рекомендациями необходимо было проведение УЗИ плода при сроке беременности 30-34 недели и на ультразвуковой доплерографии маточно-плацентарного кровотока во время 2-го УЗИ (при сроке беременности 18-20 недель) и в 3-м триместре беременности (при сроке беременности 30-34 недели).

Согласно данным представленной медицинской документации УЗИ и доплерография проведены в срок 23 недели (ДД.ММ.ГГГГ); в сроке 30-34 недели данные обследования не проводились. Рекомендации о проведении УЗИ, доплерометрии, ЭхоКС плода имеются в записях осмотров ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ. Причины, по которым указанные обследования не были проведены, в представленной медицинской документации не указаны.

Госпитализация в стационар 2 группы и более углубленное обследование беременной (УЗИ, доплерометрия), лечение артериальной гипертензии несколькими препаратами – в соответствии с вышеприведенными клиническими рекомендациями, ДД.ММ.ГГГГ, когда впервые был подъем систолического АД до 160 мм рт. ст., следует расценить как мероприятия, которые могли бы способствовать своевременному выявлению ухудшения состояния плода, однако, достоверно высказаться о том, что эта госпитализация могла предотвратить гибель плода, не представляется возможным.

Нарушения, допущенные в период оказания медицинской помощи МОВ в родильном отделении ГБУЗ НСО «Кыштовская ЦРБ» ДД.ММ.ГГГГ не оказали влияния на течение и исход беременности, поскольку в момент обращения за медицинской помощью плод был уже мертв.

Комиссия экспертов пришла к выводу, что гибель плода в данном случае обусловлена прогрессированием плацентарной недостаточности, которая привела к асфиксии плода.

По данным многих исследований, именно хроническая плацентарная недостаточность (ХПН) является ведущей причиной перинатальных потерь, составляя 60% причин перинатальной заболеваемости и смертности. Плацентарная недостаточность обусловлена хронической аретриальной гипертензией в сочетании с гестационным диабетом (хроническая артериальная гипертензия является фактором риска плацентарной недостаточности по данным литературы). Ожирение по результатам собственных исследований эксперта с соавторами, также является фактором риска плацентарной недостаточности.

Давность тромбоза сосудов пуповины согласно данным гистологического исследования, проведенного в рамках настоящей экспертизы, составляет менее 1 суток. Учитывая вышеизложенное, тромбоз сосудов пуповины в данном случае явился следствием антенатальной гибели плода, а не его причиной.

Согласно принятым в судебной медицине положениям наличие прямой причинной связи между недостатком (дефектом) в оказании медицинской помощи и неблагоприятным исходом признают:

- если недостаток (дефект) в оказании медицинской помощи (услуги) явился непосредственной причиной неблагоприятного исхода;

- если при опасном для жизни состоянии при объективной возможности проведения не были проведены все необходимые лечебные мероприятия, обеспечивающие при своевременной правильном их осуществлении благоприятный прогноз в 100% случаев.

Нарушения, выявленные как на этапе ведения беременности, так и при оказании медицинской помощи в родильном отделении ГБУЗ НСО «Кыштовская ЦРБ», не оказали влияния на течение и исход беременности МОВ

Гибель плода в данном случае обусловлена прогрессированием плацентарной недостаточности, которая привела к асфиксии плода.

По данным многих исследований, именно хроническая плацентарная недостаточность (ХПН) является ведущей причиной перинатальных потерь, составляя до 60% причин перинатальной заболеваемости и смертности.

Плацентарная недостаточность обусловлена хронической артериальной гипертензией в сочетании с гестационным диабетом (хроническая артериальная гипертензия является фактором риска плацентарной недостаточности по данным литературы). Ожирение по результатам собственных исследований эксперта с соавторами, также является фактором риска плацентарной недостаточности.

Учитывая вышеизложенное, прямая причинно-следственная связь между выявленными нарушениями (дефектами) оказания медицинской помощи и неблагоприятным исходом не усматривается.

В соответствии с п. 24 Приказа Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 24.08.2008 №194н «Об утверждении Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причинённого здоровью человека» ухудшение состояния здоровья человека, вызванное характером и тяжестью травмы, отравления, заболевания, поздними срокам начала лечения, его возрастом, сопутствующей патологией и др. причинами, не рассматривается как причинение вреда здоровью (т. 2 л.д.224-253).

Суд первой инстанции, руководствуясь выше приведенными нормами права, подлежащими применению в рамках спорных правоотношений, с учетом разъяснений о их применении, дав оценку представленным доказательствам по правилам ст. 67 ГПК РФ исходил из отсутствия наличие какой-либо причинно-следственной связи между действиями (бездействиями) сотрудников ГБУЗ НСО «Кыштовская ЦРБ», оказывающих медицинскую помощь как на этапе беременности, так и при оказании медицинской помощи в родильном отделении, и наступившими негативными последствиями в виде гибели плода МОВ, причиной которой явилось прогрессирование плацентарной недостаточности, которая привела к асфиксии плода, а не в результате выявленных дефектов оказания медицинской помощи.

Вместе с тем установив множественные нарушения оказания самой медицинской помощи, которые хоть и не состоят в причинно-следственной связи с гибелью плода МОВ, однако имели место быть и свидетельствуют о нарушении нематериальных прав истца, пришел к выводу о праве истца на компенсацию морального вреда.

При определении размера компенсации морального вреда, принял во внимание фактические обстоятельства гибели плода истицы МОВ; степень вины ответчика, являющегося юридическим лицом с профильным назначением по оказанию медицинских услуг (помощи), обязанным в силу закона организовывать и осуществлять медицинскую деятельность в соответствии с законодательными и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, в том числе порядками оказания медицинской помощи, и на основе стандартов медицинской помощи, обеспечивать организацию охраны здоровья граждан: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий, приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи, доступность и качество медицинской помощи, недопустимость отказа в оказании медицинской помощи, допустившего дефекты при оказании медицинской помощи, не обеспечившего гарантированный перечень услуг пациенту, допустившему отступления от выполнения нормативных и рекомендательных документов; наличие выявленных дефектов оказания медицинской помощи ГБУЗ НСО "Кыштовская ЦРБ" МОВ; отсутствие прямой причинно-следственной связи между указанными дефектами и гибелью плода, не причинение вреда здоровью истца; последствия в виде систематического осознания истицей невосполнимой утраты плода, разрушения планов по воспитанию ребенка, переживаний за состояние своего здоровья, а также вследствие неполного оказания медицинской помощи с дефектами; поведение истицы МОВ во время беременности (отказы от консультации специалистов, от стационарного лечения) при наличии у неё заболеваний, гибель плода наступила в результате восьмой беременности и пятых родов, отсутствие необратимых последствий для женского здоровья истца, индивидуальные особенности истца МОВ, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, которой на дату рассматриваемого события исполнилось 39 лет, безусловно претерпевшей как нравственные, так и физические страдания, с учетом принципов разумности и справедливости, пришел к выводу о взыскании компенсации морального вреда в размере 150000 рублей.

Судебная коллегия считает, что судом первой инстанции все юридически значимые обстоятельства по делу определены верно, доводы участников процесса судом проверены с достаточной полнотой, выводы суда, изложенные в решении, соответствуют собранным по делу доказательствам, соответствуют нормам материального права, регулирующим спорные правоотношения.

Вопреки доводам подателя жалобы, приведенным выше нормативно-правовым регулированием, подлежащим применению в рамках спорных правоотношений возможность возмещения вреда, в том числе морального вреда, не поставлена в зависимость от наличия только прямой причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом.

В данном случае юридическое значение может иметь и косвенная (опосредованная) причинная связь, если дефекты (недостатки) оказания работниками медицинского учреждения медицинской помощи истцу могли способствовать ухудшению состояния ее здоровья и привести к неблагоприятному для нее исходу.

При этом ухудшение состояния здоровья человека вследствие ненадлежащего оказания ему медицинской помощи, в том числе по причине дефектов ее оказания (не проведение пациенту всех необходимых диагностических и лечебных мероприятий, ненадлежащий уход за пациентом и т.п.), причиняет страдания, то есть причиняет вред, самому пациенту, что является достаточным основанием для компенсации такого вреда, что обоснованно было учтено судом первой инстанции при разрешении спора по существу.

При разрешении спора по существу, суд первой инстанции обоснованно принял во внимание и положил в основу решения суда заключение судебной экспертизы АНО «Многопрофильный экспертный центр» представлено заключение № МЦ12-06/2025 от 30.06.2025, поскольку экспертиза проведена компетентными экспертами, имеющими соответствующее образование, квалификацию, эксперты при даче заключения были предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ.

Заключение комиссии экспертов в полном объеме отвечает требованиям ст. 86 ГПК РФ, так как содержит подробное описание произведенных исследований, сделанные в результате их выводы и обоснованные ответы на поставленные вопросы, в обоснование сделанных выводов эксперты приводят соответствующие данные из имеющихся в распоряжении экспертов медицинских документов, основываются на исходных объективных данных, учитывая имеющуюся в совокупности документацию.

Доказательств, указывающих на недостоверность проведенной судебной экспертизы, либо ставящих под сомнение ее выводы, сторонами не представлено.

Выводы данного заключения согласуются со всей совокупностью собранных по делу доказательств, которым судом первой инстанции дана надлежащая правовая оценка по правилам ст. 67 ГПК РФ, оснований с которой не согласиться у суда апелляционной инстанции не имеется.

При этом суд первой инстанции обоснованно не принял во внимание заключение АНО «Центральное бюро судебных экспертиз №», составленное на основании постановления от ДД.ММ.ГГГГ следователя СО по <адрес> СУ СК России по <адрес> по материалам уголовного дела, поскольку выводы данного заключения были оспорены стороной истца, в связи с чем, при разрешении спора по существу была назначена и проведения судебная экспертиза, выводы которой не оспорены и не опровергнуты сторонами, согласуются со всей совокупностью собранных по делу доказательств.

Таким образом, суд первой инстанции, дав оценку собранным по делу доказательствам, обоснованно пришел к выводу, что ответчиком были допущены недостатки в оказании медицинской помощи истцу, что является дефектом оказания медицинской помощи, рассматривается как причинение вреда здоровью, в связи с чем, у истца возникло право на получение компенсации морального вреда, поскольку презумпция вины причинителя вреда действует и в случае привлечения причинителя вреда к ответственности в виде взыскания компенсации морального вреда, причиненных некачественным оказанием услуг.

То обстоятельство, что назначенное истцу лечение в медицинском учреждении ответчика вреда здоровью не причинило, не опровергают то обстоятельство, что допущенные ответчиком дефекты оказания медицинской помощи, нарушения клинических рекомендаций, объективно привели и могли привести к ухудшению состояния здоровья пациента, могли создать риск причинения вреда здоровью, дефекты оказания медицинской помощи со стороны медицинского учреждения, объективно причинило существенные нравственные страдания истцу.

Также следует отметить, что при оказании и получении медицинской помощи гражданин имеет гарантированное право на качественное ее оказание и ожидает получения именно качественной медицинской услуги. Поэтому, в случае неполучения качественной медицинской помощи в организации, созданной и имеющей своей целью охрану жизни и здоровья, физические и нравственные страдания гражданина особенно усугубляются. Это, в силу особого статуса медицинских учреждений по охране здоровья граждан, указывает на их повышенную социальную ответственность при компенсации морального вреда, причиненного в результате некачественного оказания медицинской помощи.

При этом в нарушение положений ст. 56 ГПК РФ, учитывая, что в соответствии с п. 2 ст. 1064 ГПК РФ именно на ответчике лежит обязанность доказать свою невиновность в причинении вреда истцу вследствие оказания ей ненадлежащей медицинской помощи, ответчиком не представлено доказательств, свидетельствующих о том, что работниками ответчика были приняты все необходимые, достаточные и возможные меры при оказании истцу медицинской помощи, в том числе, предусмотренные стандартами оказания медицинской помощи, также как и доказательств, свидетельствующих о том, что выявленные дефекты оказания медицинской помощи не повлекли развитие неблагоприятных для жизни пациента последствий, учитывая, что оказание ответчиками медицинской помощи с соблюдением приказов Минздрава России, клинических рекомендаций, в данном конкретном случае могло повлечь более ранее проведение оперативного вмешательства, улучшить качество жизни пациента.

Ссылки подателя жалобы на поведение истицы МОВ во время беременности (отказы от консультации специалистов, от стационарного лечения) при наличии у неё заболеваний, не могут быть приняты во внимание, поскольку данные обстоятельства, с учетом объема и характера, допущенных ответчиком недостатков в оказании медицинской помощи истцу, что является дефектом оказания медицинской помощи, не могут являться основанием для освобождения ответчика от гражданско-правовой ответственности в рамках спорных правоотношений по компенсации морального вреда.

Вместе с тем данные обстоятельства судом первой инстанции были учтены при определении размера компенсации морального вреда, определенного судом ко взысканию с ответчика в пользу истца, что соответствует требованиям действующего законодательства, которым определены критерии, подлежащие учету при определении размера компенсации морального вреда.

Довод подателя жалобы об отсутствии применения в отношении медицинского учреждения штрафных санкций по результатам проведения АО СК «СОГАЗ-Мед» экспертизы качества медицинской помощи, объективно не опровергает выводы суда первой инстанции, поскольку за выявленные недостатки оказания медицинской помощи применение штрафных санкций не предусмотрено, за выявленные нарушения уменьшен размер затрат медицинской организации на оказание медицинской помощи.

С учетом изложенного вывод суда о наличии оснований для взыскания с ответчика компенсации морального вреда согласуется со ст. 151 ГК РФ, размер которой определен судом в сумме 150.000 руб.

Моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в денежном эквиваленте и полного возмещения, то предусмотренная законом денежная компенсация должна лишь отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшему за перенесенные страдания.

Поскольку, предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон.

При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении во избежание произвольного завышения или занижения судом суммы компенсации.

Приведенное правовое регулирование судом первой инстанции при рассмотрении исковых требований истца о компенсации морального вреда фактически было учтено, устанавливая подлежащую ко взысканию с ответчика в пользу истца компенсацию морального вреда суд первой инстанции принял во внимание фактические обстоятельства дела, обстоятельства при которых был причинен моральный вред, при которых, истцу оказана медицинская услуга ненадлежащего качества, степень вины ответчика, индивидуальные особенности истца.

Судебная коллегия приходит к выводу о том, что определенный в такой сумме размер компенсации морального вреда, с учетом фактических обстоятельств по делу, приведенных выше, согласуется с принципами конституционной ценности жизни, здоровья и достоинства личности (ст. ст. 21 и 53 Конституции РФ), а также с принципами разумности и справедливости, позволяющими, с одной стороны, максимально возместить причиненный моральный вред, с другой - не допустить неосновательного обогащения потерпевшего и в наибольшей степени отвечает требованиям разумности и справедливости.

Субъективная интерпретация подателя жалобы фактических обстоятельств по делу, представленных сторонами доказательств, изложенная в доводах апелляционной жалобы, является субъективным мнением подателя жалобы, которое не согласуется с фактическими обстоятельствами дела, всей совокупностью собранных по делу доказательств, которым судом дана надлежащая правовая оценка, подробно приведенная в оспариваемом решении, оснований с которой не согласиться у судебной коллегии не имеется, доводы подателя жалобы основаны на ошибочном применении норм материального права. Иное толкование заявителем жалобы положений действующего законодательства, а также иная оценка обстоятельств спора, не свидетельствуют о неправильном применении судом первой инстанции норм права.

Таким образом, судебная коллегия считает, что обжалуемое решение, постановленное в соответствии с установленными в суде обстоятельствами и требованиями закона, подлежит оставлению без изменения, а апелляционная жалоба, которая не содержит предусмотренных ст. 330 ГПК РФ оснований для отмены решения суда первой инстанции, - оставлению без удовлетворения.

Руководствуясь ст. ст. 328 - 330 ГПК РФ, судебная коллегия

О П Р Е Д Е Л И Л А:

Решение Венгеровского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ в пределах доводов апелляционной жалобы оставить без изменения, апелляционную жалобу ГБУЗ НСО Кыштовская ЦРБ – без удовлетворения.

Определение суда апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня его принятия.

Кассационная жалоба (представление) на апелляционное определение может быть подана в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции через суд первой инстанции в течение трех месяцев со дня изготовления мотивированного апелляционного определения.

Мотивированное апелляционное определение изготовлено ДД.ММ.ГГГГ.

Председательствующий - подпись

Судьи – подписи

Копия верна:

Судья С.В. Черных