Приговор № 1-23/2018 от 13 июля 2018 г. по делу № 1-7/2018

ПРИГОВОР

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

14 июля 2018 года город Мурманск

Мурманский гарнизонный военный суд под председательством судьи Мацкевича В.Ю., при секретарях Шухаловой Н.Е., Мищенко М.В., с участием государственных обвинителей военного прокурора 305 военной прокуратуры гарнизона <звание> ФИО1, заместителя военного прокурора 305 военной прокуратуры гарнизона <звание> ФИО2, представителей потерпевшего - У. (далее У.) Ермака Д.А., ФИО3, защитника адвоката Кузьмина Д.Ю. и подсудимого <должность> (далее О.) <звание>

ФИО4, <данные изъяты>,

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении военного суда уголовное дело в отношении ФИО4, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст.159 УК РФ (в редакции Федерального закона от 7 декабря 2011 г. №420-ФЗ).

УСТАНОВИЛ:

ФИО5 ДД.ММ.ГГГГ заключил брак с М.Е.Г., которой присвоена его фамилия. С 27 ноября 1995 г. он проходил военную службу по контракту в <данные изъяты>, дислоцированном в <адрес>, входящем в структуру <данные изъяты> до октября 2005 г., а впоследующем - <данные изъяты>.

10 января 1996 г. он обратился с рапортом об обеспечении жильем по месту военной службы в жилищную комиссию войсковой части *****, решением которой от 18 марта 1996 г. признан нуждающимся в предоставлении жилья с учетом двух членов семьи, супруги Г.Е.Г., ДД.ММ.ГГГГ, и сына Г.А.И., ДД.ММ.ГГГГ

11 июня 1998 г. он дополнительно сообщил в жилищную комиссию войсковой части *****, что приватизированного жилья и в собственности не имеет на территории России и СНГ.

Г.Е.Г. и Г.А.И. 11 декабря 2001 г. приватизировали каждый по 1/3 доли в трехкомнатной квартире общей площадью 53,8 кв.м. по адресу: <адрес>, продав которые 19 марта 2002 г., приобрели в тот же день на основании договора купли-продажи с согласия ФИО5 в собственность, по 1/2 доли на каждого, двухкомнатную квартиру общей площадью 46,4 кв.м. по адресу: <адрес>.

29 декабря 2003 г. с согласия ФИО5 на основании договора купли-продажи Г.Е.Г. приобрела двухкомнатную квартиру общей площадью 43,5 кв.м. по адресу: <адрес>, то есть по месту прохождения ФИО5 военной службы. Впоследующем с января 2004 г. в указанной квартире ФИО5 с супругой и сыном проживали постоянно.

7 октября 2008 г. Г.Е.Г. с согласия ФИО5 продала квартиру в <данные изъяты> его матери - Г.Т.А. постоянно проживавшей в <данные изъяты>. Семья ФИО5 продолжала постоянно проживать в этой квартире.

О приобретении данных квартир в собственность, продажи последней в 2008 г. ФИО5 в жилищные комиссии войсковой части *****, а впоследующем О. и У. не сообщал, намеренно скрывая данные юридически значимые факты с целью состоять на учете нуждающихся в жилье.

На основании решения жилищной комиссии О. от 27 декабря 2010 г. №***** и договора социального найма №***** от 18 марта 2011 г., заключенного между начальником У. и ФИО5, последнему и двум членам семьи, как нуждающимся в предоставлении жилья от государства, предоставлена двухкомнатная квартира ***** общей площадью 56,1 кв.м в <адрес>, находящемся на балансе У. и построенном в целях обеспечения жильем военнослужащих <данные изъяты>, проходящих службу в <данные изъяты> и <данные изъяты>

16 января 2012 г. ФИО5 обратился к начальнику У. с заявлением о приватизации этой квартиры и на основании договора с У. на бесплатную передачу квартиры в собственность от 23 февраля 2012 г. зарегистрировал право собственности на себя 24 апреля 2012 г. В договоре приватизации и приложениях к нему была указана стоимость квартиры - 619502 руб. 80 коп. В мае 2012 г. ФИО5 распорядился квартирой в <данные изъяты>, продав его третьему лицу за 1 млн. руб.

При заключении договора социального найма жилья и последующей приватизации квартиры в <данные изъяты> ФИО5 о наличии у супруги и сына в собственности квартиры в <данные изъяты>, о факте продажи в 2008 г. ранее купленной квартиры в <данные изъяты> умышленно не сообщал жилищным комиссиям О. и У., указывая об отсутствии в собственности жилья, поскольку данные сведения повлекли бы снятие его и членов семьи с учета лиц, нуждающихся в жилье.

В результате противоправных действий ФИО5 государству в лице У. причинен имущественный ущерб в размере 619502 руб. 80 коп., обусловленный стоимостью жилья, незаконно полученного им в собственность от государства.

Допрошенный в судебном заседании подсудимый свою вину в инкриминируемом деянии не признал, и пояснил, что не имел умысла скрывать от должностных лиц О. и У. сведения об имевшемся у него и членов семьи жилье. В 2002 г. супруга в собственность с сыном приобрела квартиру в <данные изъяты>. Об этом он не сообщал, полагая, что нет такой обязанности. В 2003-2004 гг. отношения с супругой ухудшились, при этом Г.Е.Г. сообщила ему, что квартиру в <данные изъяты> она продала. Лишь в 2017 г. он узнал, что Г.Е.Г. скрыла факт наличия в собственности квартиры в <данные изъяты>. Приобретая в 2003 г. квартиру в <данные изъяты>, они планировали, что в ней будет проживать его мама Г.Т.А. В 2008 г. по просьбе мамы эта квартира была продана ей. Спустя некоторое время Г.Т.А. решила остаться в <данные изъяты>. В 2011 г. эта квартира была переоформлена вновь на Г.Е.Г. ввиду ухудшения с ней отношений и возможного развода. Умысла на обман жилищных органов О. и У. он не имел. Осознает, что им допущены нарушения жилищного законодательства, касающиеся приватизации и получения в собственность жилья в <адрес>, однако это произошло ввиду незнания им жилищного законодательства. Информацию о нахождении в собственности жилья и совершении сделок с квартирой в <данные изъяты> от него военные жилищные органы либо командование не требовало. О наличии пятилетнего срока со дня продажи квартиры в <данные изъяты>, как ухудшения жилищных условий, он узнал только при проведении разбирательства в отношении него летом 2017 г. Требования приказа <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ №***** об аттестате квартирного довольствия до него никто не доводил.

Несмотря на занятую позицию, виновность подсудимого подтверждается исследованными в судебном заседании доказательствами.

Представитель потерпевшего Ермак показал, что действиями ФИО5 был причинен ущерб государству в лице У., поскольку подсудимый, скрыв от жилищных органов О. и У. сведения о наличии в собственности жилья в <данные изъяты> и <данные изъяты>, получил от государства по социальному найму, а затем и в собственность жилье по месту прохождения военной службы в <данные изъяты> общей площадью 56,1 кв.м., при этом, исходя из положений жилищного законодательства, права на него не имел. Обязанность сообщать о сделках с недвижимостью закреплена законом, является общеизвестной и не требует отдельного доведения в ведомственных приказах. В ходе расследования уголовного дела ФИО5 ущерб, исходя из цены квартиры в договоре приватизации от 23 февраля 2012 г., возместил полностью.

Свидетели О., Ж., Б., Г.1, члены жилищной комиссии О., каждый в отдельности пояснили, что учетные жилищные дела военнослужащих О. формировались на основании документов, представлявшихся непосредственно военнослужащими. ФИО5 сведений о наличии у членов его семьи в собственности и сделках с недвижимостью в <данные изъяты> и <данные изъяты> не сообщал ни устно, ни письменно. Информация об этом отсутствовала и в предоставленных им документах в 2010 г. При наличии таких сведений ФИО5 подлежал снятию с учета нуждающихся в жилье. Требования законодательства об обязанности каждого военнослужащего предоставлять сведения об изменении жилищных условий, доводились до всех военнослужащих О. на общих собраниях, а также при подаче военнослужащими рапортов о постановке на учет в качестве нуждающихся в жилье и при ежегодной перерегистрации документов, которая по существу и заключалась в проверке факта изменения жилищных условий кандидата на жилье. В феврале 2008 г. на заседании жилищной комиссии О. осуществлялась перерегистрация военнослужащих подразделения в <данные изъяты>, в том числе ФИО5, в качестве нуждающихся в получении жилья. В отношении ФИО5 отсутствовала информация об изменении его жилищных условий и жилищной комиссией О. было принято решение в декабре 2010 г. о распределении ему жилья <данные изъяты> в построенном многоквартирном доме. Фактических полномочий по истребованию из государственных органов сведений и справок у жилищной комиссии О. не было в 2008-2010 гг. и военнослужащим об этом было известно, поскольку непосредственно им предлагалось представлять те или иные справки из органов Росреестра и подразделений технической инвентаризации.

Свидетель Г.2, исполнявший обязанности заместителя председателя жилищной комиссии У., показал, что при заключении с ФИО5 договора социального найма жилья в <данные изъяты> в 2011 г. последний никаких сведений о сделках с недвижимостью в <данные изъяты> и <данные изъяты> не представлял. Такие сведения при своем подтверждении исключали возможность нахождения ФИО5 и двух членов семьи на учете нуждающихся в предоставлении жилье. В равной степени эти положения применимы и к процедуре приватизации того же жилья впоследующем. Заключение договора социального найма с ФИО5 основывалось на тех сведениях, что он представлял в О..

Из показаний свидетеля Ч., секретаря жилищной комиссии У., видно, что она по существу дала те же показания, что и Г.2

Согласно показаниям Г.Е.Г., она с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ состояла в браке с ФИО5. В феврале 1996 г. она вместе с сыном Г.А.И. переехала к новому месту службы супруга в <данные изъяты>. В 2002 г. она купила квартиру по адресу: <данные изъяты>, в общую долевую собственность на себя и сына. Об этом ФИО5 был осведомлен. В 2003 или 2004 г. она сказала ФИО5, что якобы ее продала, что не соответствовало действительности. В 2003 г. она и ФИО5 приобрели для его матери Г.Т.А. квартиру по адресу: <адрес>. Со дня приобретения их семья постоянно проживала там, а Г.Т.А. так и не переехала из <данные изъяты> в <данные изъяты>. В 2008 г. Г.Т.А. вновь стала планировать переезд в <данные изъяты>, в связи с чем квартира по договору купли-продажи переоформлена в собственность последней. К 2011 г. отношения с ФИО5 испортились и они решили, что при разводе ей достанется квартира в <данные изъяты>. В этой связи по договору купли-продажи это квартира была обратно переоформлена на нее. ФИО5 обо всех этих сделках знал и принимал в них участие, в том числе по доверенности представлял интересы своей матери. После получения ФИО5 в 2012 г. от государства квартиры в <данные изъяты> они собирались жить, но поскольку развелись, то ФИО5 продал ее и приобрел другую квартиру в <данные изъяты>. От участия в приватизации этой квартиры она отказалась, поскольку в дальнейшем хотела приватизировать другую недвижимость.

Свидетель Г.А.И. показал, что в 2003 г. Г.Е.Г. в собственность приобретена квартира по адресу: <адрес>, где они всей семьей постоянно потом проживали. В 2008 г. эта квартира была продана его бабушке Г.Т.А., при этом представителем бабушки в сделке ввиду состояния здоровья последней выступал он. В 2011 г. данная квартира снова переоформлена в собственность с бабушки на Г.Е.Г. Также ему из разговоров в семье в 2000-х годах известно, что у мамы в <данные изъяты> была еще одна квартира. Он в этой квартире ни разу не был. Никто из родителей о наличии у него права собственности на 1/2 квартиры в <данные изъяты> ранее не сообщал. О получении отцом квартиры в <данные изъяты> детали ему не известны. Вместе с тем, в заявлении ФИО5 и членов его семьи от 23 января 2012 г. он ставил подпись о своем отказе в приватизации, не вникая в суть происходящего.

Из показаний Г.Т.А. следует, что ее сын ФИО5 в 1996 г. был переведен к новому месту службы в <данные изъяты>, где постоянно проходил военную службу. В 2002 г. его супругой Г.Е.Г. в общую долевую собственность на себя и Г.А.И. была приобретена квартира по адресу: <адрес>. Квартира <адрес> была приобретена Г.Е.Г. для Г.А.И. Впоследствии от Г-вых ей поступило предложение переехать в <данные изъяты> и поэтому в 2008 г. она приобрела у Г.Е.Г. в собственность вышеуказанную квартиру, однако у нее ухудшилось здоровье и она не стала переезжать в <данные изъяты>. В этой связи данная квартира была продана обратно Г.Е.Г. ФИО5 знал о совершении этих сделок. Также ей известно о получении сыном в собственность от государства квартиры в <данные изъяты>. Данная квартира была продана ФИО5 в 2012 г. по причине развода с Г.Е.Г.

Как видно из рапорта ФИО5 от 10 января 1996 г., он обратился в жилищную комиссию войсковой части ***** с просьбой включить его, супругу Г.Е.Г.. и сына Г.А.И. в очередь на получение жилой площади.

На заседании жилищной комиссии войсковой части *****, согласно протоколу от 18 марта 1996 г., ФИО5 и члены семьи внесены в списки общей очередности получения жилья.

Как видно из рапорта ФИО5 от 11 июня 1998 г., он дополнительно по требованию жилищной комиссии войсковой части ***** письменно сообщил, что в настоящее время проживает на снимаемой жилплощади в <данные изъяты>, приватизированной и собственной жилплощади на территории России и стран СНГ не имеет. То есть ФИО5, составив данный рапорт, отдавал себе отчет, что эти сведения имеют юридическое значение для жилищного органа.

21 февраля 2008 г. в связи с переподчинением <данные изъяты>, где проходил военную службу ФИО5, жилищная комиссия О. своим решением, оформленным протоколом заседания №*****, в рамках перерегистрации лиц, состоящих на учет нуждающихся в жилье, оставила ФИО5 на этом учете составом семьи из трех человек с 10 января 1996 г. Ни на указанной стадии, ни в последующем ФИО5 не сообщал в жилищную комиссию О. о сделках с недвижимостью в <данные изъяты> и <данные изъяты>.

Согласно исследованным справкам о доходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера гражданина, претендующего на замещение должности <данные изъяты>, за календарные 2009, 2010, 2011 гг., которые собственноручно составлял ФИО5 в отношении себя и Г.Е.Г. в первом квартале соответствующего следующего года за предыдущий год и представлял в О., видно, что ФИО5 не указывал сведений ни о наличии в собственности у супруги квартиры в <данные изъяты>, ни о наличии у него и супруги права пользования квартирой в <адрес>, в которой они фактически постоянно проживали всей семьей с января 2004 г., несмотря на формальную продажу этой квартиры Г.Т.А. в октябре 2008 г.

Вместе с тем, в аналогичной справке за 2012 г. в отношении супруги И.Е.А., составленной ФИО5 в 1 квартале 2013 г., то есть уже после приватизации жилья в <адрес> и расторжения брака с Г.Е.Г., он уже отразил в соответствующем разделе такой же справки сведения о находящейся в ее пользовании квартиры в <данные изъяты>. При этом форма указанных справок в 2009-2012 гг. по существу не менялась. Методика заполнения данных справок в рассматриваемых разделах сложности не представляла, каких-либо разъяснений не требовала и вытекала из буквального прочтения имевшихся граф и сносок в бланке справки. При этом ежегодно данные справки сдавались под роспись должностному лицу О., что подчеркивало значимость указания в них достоверных сведений.

Как видно из справок Управления Росреестра по Мурманской обл. от 29 декабря 2010 г. №№*****, *****, *****, которые ФИО5 получил по его запросу на себя и двух членов семьи и впоследующем представил в жилищную комиссию О. для распределения жилья в <данные изъяты>, он запрашивал и ему предоставлены сведения в отношении его и двух членов семьи только на имеющиеся в собственности объекты недвижимости, то есть на имевшиеся объекты недвижимости, в частности квартиру в <данные изъяты> до октября 2008 г., он сведения не запрашивал.

В рапорте от 27 декабря 2010 г. на имя председателя жилищной комиссии ФИО6 выразил согласие с предоставлением квартиры в <адрес>. В рапорте он также не указывал о наличии у членов семьи недвижимости в <данные изъяты>, а также продажи в 2008 г. квартиры в <данные изъяты>.

Согласно протоколу жилищной комиссии О. от 27 декабря 2010 №20, ФИО5, супругу и сыну предоставлена двухкомнатная квартира общей площадью 56,1 кв.м по адресу: <адрес>.

При этом как пояснили члены жилищной комиссии Отряда, при наличии у жилищной комиссии сведений о вышеупомянутых сделках с квартирами, ФИО5 и двум членам семьи не была бы распределена в декабре 2010 г. квартира в <данные изъяты> ввиду суммарной обеспеченности их жильем - с одной стороны и ухудшения своих жилищных условий посредством продажи в 2008 г. одной имевшейся в собственности квартиры - с другой, находящейся помимо прочего по месту прохождения ФИО5 военной службы.

18 марта 2011 г. между начальником У. и ФИО5 заключен договор №***** социального найма этой квартиры в <данные изъяты>. Членами семьи нанимателя указаны Г.Е.Г. и Г.А.И.

15 октября 2011 г. Г.Т.А. продала Г.Е.Г. квартиру <адрес>. При этом документы на регистрацию сделки в Управление Росреестра по Мурманской обл. представлял ФИО5 по доверенности от Г.Т.А. При этом право собственности вновь было оформлено на Г.Е.Г.

Поскольку многоквартирный дом был построен для нужд военнослужащих органов <данные изъяты>, расположенных на территории <данные изъяты>., дом был передан на баланс У. после ввода в эксплуатацию в декабре 2010 г.

Как видно из справки Мурманского филиала ФГУП «Ростехинвентаризация-Федеральное БТИ» от 16 января 2012 г., полученной ФИО5 перед обращением к начальнику У. по вопросу приватизации жилья, стоимость квартиры на 2011 г. - <адрес> составляла 619502 руб. 80 коп.

ФИО5 в рапорте от 16 января 2012 г. на имя начальника У. просил разрешения приватизировать квартиру по адресу: <адрес>, указав, что в приватизации жилых помещений на территории РФ ни он, ни члены семьи участия не принимали. Эти сведения, заведомо для ФИО5, действительности не соответствовали, поскольку однократно предоставляемое право приватизации жилья его супруга и сын реализовали в <данные изъяты> в декабре 2001 г., посредством которой, с ведома ФИО5, приобрели в марте 2002 г. квартиру по адресу: <адрес>. Наравне с этим в рапорте ФИО5 не указал сведения о наличии у членов его семьи жилья в <данные изъяты> и продажи квартиры в <данные изъяты> в 2008 г.

В жилищную комиссию У. эти сведения ФИО5 также не представил, ввиду чего 18 января и 26 января 2012 г. соответственно председатель жилищной комиссии У. и начальник У. согласовали рапорт.

В соответствии с договором на бесплатную передачу квартиры в собственность граждан от 23 февраля 2012 г. между начальником У. и ФИО5, последний получил бесплатно в собственность от государства в лице У. двухкомнатную квартиру общей площадью 56,1 кв.м. по адресу: <адрес>. Стоимость квартиры в договоре приватизации указана - 619502 руб. 80 коп. В это же время в нотариально удостоверенном порядке - Г.Е.Г. и Г.А.И. - в простой письменной форме отказались от участия в приватизации этой квартиры.

Данный расчет, как следует из справок Мурманского отделения Северо-Западного филиала АО «Ростехинвентаризация-Федеральное БТИ» от 29 мая 2018 г., ГОБУ «Центр технической инвентаризации и пространственных данных» от 23 мая 2018 г., произведен в соответствии с техническим паспортом на указанный многоквартирный дом, сборником укрупненных показателей восстановительной стоимости зданий и сооружений от 14 июля 1970 г. Отмечено, что выбор таблицы расчета происходит исходя из конструктива здания, далее применяются различные коэффициенты.

Как видно из содержания ст.ст.3, 5 Закона РФ от 9 декабря 1991 г. №2003-1 «О налогах на имущество физических лиц» (действовал до 1 января 2015 г.), ставки налога на имущество (дом, строение, квартира) устанавливаются представительными органами местного самоуправления в зависимости от суммарной инвентаризационной стоимости имущества.

В силу п.п.2, 3 Инструкции Министерства РФ по налогам и сборам от 2 ноября 1999 г. №54 «По порядку применения закона РФ «О налогах на имущество физических лиц» (действовала до 30 мая 2017 г.), налоговой базой для исчисления налога на строения, помещения и сооружения является суммарная инвентаризационная стоимость объекта, определяемая органами технической инвентаризации.

Согласно приложению №7 к постановлению Администрации города Мурманска от 23 января 2012 г. №77 «Об утверждении административного регламента предоставления муниципальной услуги «Оформление и выдача договоров (дубликатов договоров) на бесплатную передачу в собственность граждан жилых помещений (договоров приватизации)», утверждена форма договора приватизации при передаче квартир, согласно п.3 которого инвентаризационная оценка передаваемого бесплатно жилья производится органом технической инвентаризации.

Таким образом, расчет, на основании которого была указана цена квартиры в договоре приватизации от 23 февраля 2012 г., был составлен уполномоченным органом в установленном законом порядке.

24 апреля 2012 г. Управление Росреестра по Мурманской обл. выдало ФИО5 свидетельство о праве собственности на квартиру в <адрес>.

18 мая 2012 г. ФИО5 на основании договора купли-продажи продал указанное жилье третьему лицу за 1 млн.руб., а половину указанных денежных средств, как пояснил в судебном заседании, передал Г.Е.Г. в рамках устного соглашения о разделе имущества ввиду расторжения брака.

20 декабря 2017 г. в ходе расследования настоящего уголовного дела ФИО5 внес на счет У. сумму - 619502 руб. 80 коп., указанную в договоре приватизации жилья от 23 февраля 2012 г.

В силу ст.ст.1, 11 Закона РФ «О приватизации жилищного фонда в РФ» от 4 июля 1991 г. №1541-1, приватизация жилых помещений - это бесплатная передача в собственность граждан на добровольной основе занимаемых ими жилых помещений в государственном и муниципальном жилищном фонде. Каждый гражданин имеет право на приобретение в собственность бесплатно, в порядке приватизации, жилого помещения в государственном и муниципальном жилищном фонде социального использования один раз.

Из п.1 ст.15 и ч.ч.1, 3 ст.15.1 Федерального закона «О статусе военнослужащих» следует, что государство гарантирует военнослужащим обеспечение их жилыми помещениями в форме предоставления им денежных средств на приобретение или строительство жилья либо предоставления им жилья в порядке и на условиях, установленных настоящим Федеральным законом, другими федеральными законами за счет средств федерального бюджета. Норма предоставления площади жилья в собственность бесплатно или по договору социального найма составляет 18 кв.м. общей площади жилого помещения на одного человека. С учетом конструктивных и технических параметров жилое помещение, предоставляемое в собственность бесплатно или по договору социального найма, может быть предоставлено общей площадью, превышающей размер общей площади жилья, определенный исходя из нормы предоставления, но не более 9 кв.м.

Согласно ч.ч.1, 2 ст.31 Жилищного кодекса РФ, к членам семьи собственника жилого помещения относятся проживающие совместно с данным собственником в принадлежащем ему жилом помещении его супруг, а также дети и родители данного собственника. Члены семьи собственника жилого помещения имеют право пользования данным жилым помещением наравне с его собственником.

В соответствии с ч.1 ст.51, ч.7 ст.57 Жилищного кодекса РФ гражданами, нуждающимися в жилых помещениях, предоставляемых по договорам социального найма, признаются не являющиеся нанимателями жилых помещений по договорам социального найма или членами семьи нанимателя жилья по договору социального найма, либо собственниками жилых помещений или членами семьи собственника жилого помещения. При определении общей площади жилья, предоставляемого по договору социального найма гражданину, имеющему в собственности жилое помещение, учитывается площадь жилья, находящегося у него в собственности.

В силу ст.53 Жилищного кодекса РФ, граждане, которые с намерением приобретения права состоять на учете в качестве нуждающихся в жилых помещениях совершили действия, в результате которых такие граждане могут быть признаны нуждающимися в жилых помещениях, принимаются на учет в качестве нуждающихся в жилых помещениях не ранее чем через пять лет со дня совершения указанных намеренных действий.

Статья 34 Семейного кодекса РФ, статья 256 Гражданского кодекса РФ закрепляют, что имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью.

Решением Совета депутатов Муниципального образования городское <данные изъяты> от 31 января 2008 г. №2 «Об установлении нормы предоставления и учетной нормы площади жилого помещения в МО городское <данные изъяты> по договорам социального найма», установлена учетная норма площади жилого помещения, исходя из которой определяется уровень обеспеченности граждан общей площадью жилого помещения в целях их принятия на учет в качестве нуждающихся в жилом помещении в муниципальном образовании городское <данные изъяты> - не менее 12 кв. м общей площади на 1 человека.

Анализируя приведенные правовые нормы применительно к обстоятельствам дела, исследованным доказательствам, следует заключить, что в декабре 2010 г. у ФИО5 и двух членов его семьи, в силу суммарной обеспеченности жильем в <данные изъяты> и <данные изъяты>, а также с учетом продажи приобретенного жилья в <данные изъяты> в 2008 г., не имелось законных оснований для предоставления жилья в <данные изъяты> по договору социального найма в декабре 2010 г. и его бесплатного получения в собственность в феврале 2012 г. Более того, ФИО5 и двое членов его семьи подлежали снятию с учета лиц, нуждающихся в предоставлении жилья, начиная с 21 января 2004 г., то есть даты регистрации договора покупки Г.Е.Г. от 29 декабря 2003 г. квартиры общей площадью 43,5 кв.м. в <данные изъяты>, по месту прохождения военной службы ФИО5.

В суде установлено, что при составлении 26 января 2011 г. аттестата квартирного довольствия в отношении ФИО5 ответственные должностные лица О. Ш. и Г.1 не проводили беседу с ним, не уточняли вопросы его фактического жилищного обеспечения, аттестат составили по тем сведениям, что содержало учетное дело ФИО5, а именно об отсутствии у него и членов семьи жилья в собственности.

Вместе с тем, положения ст.ст.51-54, 56 Жилищного кодекса РФ, вступившего в силу 1 марта 2005 г., непосредственно возлагают персональную ответственность на граждан, ставящих вопрос об обеспечении их жильем за счет государства, за достоверность и полноту сведений, представляемых ими в жилищные органы, об их фактической обеспеченности жильем. Данные положения не требуют их дублирования в ведомственных актах.

Значимость данной обязанности гражданина проявляется и в том, что сообщение им сведений, не соответствующих действительности, является самостоятельным основанием, в силу ст.56 Жилищного кодекса РФ, для снятия гражданина с учета нуждающихся в жилье.

Допрошенные свидетели О., Б., Г.1, Ж. пояснили, что обязанность военнослужащего незамедлительно сообщать командованию и в жилищную комиссию об изменении его жилищных условий ввиду сделок с недвижимостью не подвергалась в О. никакому сомнению, является общеизвестной, об этой обязанности неоднократно доводилось до подразделений О., в том числе до личного состава авиационной группы в <данные изъяты>, где проходил военную службу ФИО5. Этому приоритетно уделялось внимание при проверке представляемых военнослужащими документов по вопросу постановки на учет нуждающихся в жилье и при предоставлении жилья, а также при ежегодной перерегистрации военнослужащих, состоявших на учете нуждающихся в жилье.

Кроме того, как видно из рапорта ФИО5 от 11 июня 1998 г. в адрес жилищной комиссии войсковой части *****, предоставляя по требованию этого органа дополнительные сведения, он собственноручно указывал, что полученного посредством приватизации, а также в собственности жилья на территории России и стран СНГ не имеет. Излагая такие сведения, ФИО5 отдавал отчет в их значимости для жилищного органа применительно к вопросу жилищного обеспечения от государства.

Тем самым, факт доведения или не доведения до него приказа <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ №*****, утвердившего Положение об аттестате квартирного довольствия военнослужащего органов <данные изъяты>, для квалификации его действий по настоящему уголовному делу значения не имеет.

Суд критически воспринимает позицию подсудимого о его неосведомленности в упомянутых основополагающих нормах жилищного законодательства о порядке предоставления гражданам жилья от государства, учитывая наличие у него гуманитарного высшего образования, непосредственно по профилю предполагавшего умение работать с документами.

Показания ФИО5 в части своей неосведомленности об обязанности сообщать о всех сделках с жильем в жилищные органы <данные изъяты> и <данные изъяты>, а также объяснения им обстоятельств купли-продажи квартиры в <данные изъяты> в 2003, 2008 и в 2011 гг., в <данные изъяты> - в 2002 г., в части касающейся оправдания якобы своей добросовестности, суд находит нелогичными, противоречивыми, опровергающимися совокупностью собранных доказательств и расценивает это как форму реализации права на защиту.

По делу не установлено доказательств намерения Г.Т.А. фактически переехать в 2008 г. на постоянное жительство в <данные изъяты> Подсудимый пояснил, что у его матери имеется онкологическое заболевание с периодическими осложнениями, в <данные изъяты> она проживала много лет и в настоящее время там продолжает проживать. В свою очередь, Г.А.И., представляя Г.Т.А. в договоре купли-продажи квартиры в <данные изъяты>, указал, что в 2008 г. какие-либо деньги не принимал от родителей для Г.Т.А. и не передавал. Г.Т.А. пояснила, что изначально квартира в <данные изъяты> в 2003 г. приобреталась для Г.А.И.

Кроме того, как видно из материалов дела, указанная квартира фактически была лишь переоформлена на Г.Т.А. посредством договора купли-продажи в октябре 2008 г., за два месяца до достижения ФИО5 предельного возраста пребывания на военной службе, ввиду которого и возможного увольнения с военной службы у ФИО5 возникало отдельное основание для обеспечения жильем от государства. С января 2004 г. в квартире в <данные изъяты> постоянно проживали только ФИО5 и двое членов его семьи, что они также не отрицали. При оценке всей совокупности обстоятельств не упускает из своего внимания суд и тот факт, что непродолжительное время спустя после заключения договора социального найма квартиры в <данные изъяты> ФИО5, представляя Г.Т.А., в октябре 2011 г. вновь зарегистрировал на Г.Е.Г. право собственности на квартиру в <данные изъяты> посредством продажи ее последней.

Таким образом, сделка с квартирой в <данные изъяты> в 2008 г. при непосредственном участии в ней ФИО5, суд по данному делу расценивает исключительно как действия, направленные на искусственное создание видимости нуждаемости ФИО5 и двух членов его семьи в жилье, предоставляемом от государства. С подобным выводом согласуется и то обстоятельство, что в 2008 г. в рамках государственного контракта осуществлялось строительство упомянутого многоквартирного жилого дома в <данные изъяты> и ФИО5, находясь 12 лет на учете нуждающихся в предоставлении жилья по месту службы с учетом двух членов семьи, имел веские основания полагать, что таковое ему будет предоставлено в этом доме после завершения строительства.

Учитывая тот факт, что 11 апреля 2002 г. ФИО5 предоставлял нотариально удостоверенное согласие в интересах Г.Е.Г. на приобретение квартиры в <адрес>, в отсутствие которого регистрация права собственности была официально приостановлена регистрирующим органом, его пояснения в судебном заседании относительно уверенности впоследующем, что Г.Е.Г. это жилье продала до 2008 г. без его согласия, суд воспринимает критически. Брак между ними был расторгнут лишь в ДД.ММ.ГГГГ, что исключало возможность заключения одним из супругов каких-либо сделок с жильем в отсутствие согласия другого супруга.

Кроме того, представителем Г.Е.Г. при покупке жилья в <данные изъяты> в 2002 г. являлась мать подсудимого Г.Т.А., аналогично отношения представительства между ними и ФИО5 оформлялись в 2003, 2008, 2011 гг. по сделкам купли-продажи квартиры в <данные изъяты>, что также свидетельствует о фактически многолетних доверительных взаимоотношениях между ними и взаимной осведомленности о всех сделках с жильем, рассматриваемом в настоящем уголовном деле.

С данными выводами согласуется факт отказа 23 января 2012 г. Г.Е.Г. и Г.А.И. от приватизации жилья в <адрес> в пользу ФИО5, что свидетельствует об учете всеми указанными лицами того обстоятельства, что Г.Е.Г. и Г.А.И. уже реализовали однократно предоставляемое право приватизации полученного от государства жилья в <данные изъяты> 11 декабря 2001 г.

Суд обращает внимание и оценивает критически показания Г.Е.Г. в том объеме, который противоречит выводам суда, поскольку она как бывшая супруга, длительное время состоявшая в браке с ФИО5 и постоянно совместно с ним проживавшая, могла иметь заинтересованность в благоприятном исходе дела для ФИО5. Недостоверны ее показания и в той части, что она отказалась от приватизации жилья в <данные изъяты> в 2012 г., чтобы таковое право реализовать в будущем, поскольку ранее якобы не участвовала в приватизации жилья.

Суд также обращает внимание и на противоречия между показаниями Г.Т.А., Г.А.И., Г.Е.Г. и подсудимого. Кроме того, таковые показания в части, несоответствующей выводам суда, суд расценивает как реализацию ими вытекающего из близкого родства права, закрепленного в ст.51 Конституции РФ.

Наравне с этим суд не исключает из внимания показания членов жилищной комиссии О. О., Б., Г.1, Ж., пояснивших, что всем военнослужащим О., находившимся на учете нуждающихся в жилье, была достоверно известна проблематика деятельности жилищной комиссии, а именно что в 2008-2010 гг. у жилищной комиссии О. фактически не было действенных официальных полномочий по направлению запросов и перепроверке в уполномоченных органах сведений, представляемых военнослужащими о наличии-отсутствии жилья в собственности. Проверка обеспеченности военнослужащего жильем заключалась в представлении самостоятельно военнослужащими справок с мест и регионов, где по паспортам и справкам они и члены семьи были ранее зарегистрированы.

На эти же сложности обращал внимание и свидетель Г.2 как бывший член жилищной комиссии <данные изъяты>

С этими показаниями согласуются факты предоставления в жилищный орган ФИО6 в декабре 2010 г. ответов Управления Росреестра по Мурманской обл. об отсутствии у него и членов семьи прав на имеющиеся объекты недвижимости на территории Мурманской обл., в то время как для него был очевидным факт, что таковую справку за 5 предшествующих лет в отношении него и членов семьи на имевшиеся объекты недвижимости Управление Росреестра по Мурманской обл. не выдаст, учитывая сделку Г.Е.Г. по продаже квартиры в <данные изъяты> в 2008 г.

Намеренный характер действий ФИО5 по сокрытию от должностных лиц информации о наличии у него и членов семьи права собственности на жилье подтверждается и тем обстоятельством, что, несмотря на фактическое нахождение у него в собственности жилья по месту службы в <данные изъяты> и проживание в нем, он в таковом жилье с января 2004 г. вместе с двумя членами семьи не регистрировался, во всех документах, приобщенных к материалам уголовного дела указывал себя зарегистрированным при воинской части. Вместе с тем, регистрация военнослужащего и членов его семьи при воинской части осуществляется исключительно в случаях отсутствия у них жилья по месту военной службы.

Согласуются с выводами суда и показания самого подсудимого, признавшего незаконность получения им квартиры в <данные изъяты> и отметившего, что ввиду предполагаемого развода с Г.Е.Г. он не планировал проживать с ней в упомянутой квартире в <данные изъяты> а, получив таковую в собственность, сразу ее продал, поделив с Г.Е.Г. вырученные денежные средства.

Давая оценку всем этим обстоятельствам в совокупности, суд приходит к выводу, что обман должностных лиц О., У. на стадии заключения договора социального найма 18 марта 2011 г. жилья в <данные изъяты> и его приватизации в январе-апреле 2012 г., в форме намеренного умолчания на протяжении длительного времени о юридически значимых фактах, а именно фактической обеспеченности ФИО5 и двух членов семьи жильем, имел место со стороны ФИО5 с корыстной целью, как лица, обязанного в силу закона предоставлять в уполномоченный жилищный орган полную и достоверную информацию об обеспеченности жильем.

То обстоятельство, что решение жилищной комиссии О. от 27 декабря 2010 г. отправлялось на согласование в жилищную комиссию У., не исключает виновности ФИО5, поскольку начальник У., заключая с ним договор социального найма 18 марта 2011 г., исходил из решения, принятого непосредственно жилищной комиссией О. 27 декабря 2010 г., в то время как У. лишь 5 апреля 2011 г. направило в О. свое согласие с распределением квартир, оформленное протоколом от 25 марта 2011 г. Кроме того, как видно из поступивших в суд материалов из У., данная жилищная комиссия учетное дело ФИО5 посредством направления запросов в регистрационные органы не перепроверяла, каких-либо новых документов, помимо представленных ФИО5 в жилищную комиссию О., у него не запрашивала.

Приходя к выводу об обоснованности вмененного ФИО5 размера причиненного ущерба в рамках уголовного судопроизводства, суд исходит из того обстоятельства, что на стадии приватизации квартиры в <данные изъяты>, уполномоченный орган технической инвентаризации в установленной форме и процедуре в январе 2012 г. выдал ФИО5 документ, оснований сомневаться в достоверности которого у него не имелось.

Более того, с приведенными в справке расчетами применительно к заключению договора приватизации согласился начальник У., зафиксировав эту же сумму в договоре бесплатной передачи жилья в собственность 23 февраля 2012 г. Данное обстоятельство является юридически значимым, поскольку после строительства дома и ввода его в эксплуатацию он был передан на баланс в У. в декабре 2010 г. Структура и содержание договора приватизации соответствовали региональному законодательству и предусмотренной форме.

Давая оценку этому расчету, следует отметить, что он выполнен в соответствии с определенными методиками, документально подтвержден, детально мотивирован, составлен в соответствии с федеральным законодательством и требованиями, установленными органом местного самоуправления для приватизации жилья гражданами.

Действительно, исходя из представленных государственного контракта №***** от ДД.ММ.ГГГГ., приложений к нему, справок У., инвентарной карточки учета основных средств №***** от ДД.ММ.ГГГГ, акта о списании объекта основных средств от ДД.ММ.ГГГГ №*****, разрешения на ввод жилого дома в эксплуатацию № ***** от ДД.ММ.ГГГГ, стоимость квартиры общей площадью 56,1 кв.м. в доме <адрес> значительно превышает стоимость, закрепленную в договоре приватизации от 23 февраля 2012 г. - 619502 руб. 80 коп.

Превышение фактической стоимости строительства жилья над указанным размером, как пояснили допрошенные свидетели С., К., обусловлено особенностями и технологическими сложностями строительства многоквартирного дома в условиях Крайнего Севера, большим комплексом подготовительных инженерных и прочих работ.

Анализ этих показаний и представленных документов из У., а также <данные изъяты> в рамках реализации государственного контракта №***** от ДД.ММ.ГГГГ позволяет суду придти к выводу, что стоимость квартиры общей площадью 56,1 кв.м. в д.<адрес> в январе - апреле 2012 г. не могла быть ни при каких обстоятельствах ниже того размера, что указан в договоре приватизации от 23 февраля 2012 г. Затраты на строительство одного квадратного метра жилья в многоквартирном доме составляли значительно большую сумму, нежели чем это вытекает из справки органа технической инвентаризации от 16 января 2012 г., выданной подсудимому.

ФИО5, собирая комплект документов на предмет приватизации жилья по отмеченному адресу в 2012 г., получил из уполномоченного органа технической инвентаризации справку о стоимости квартиры - 619502 руб. 80 коп. Иными сведениями о стоимости данного жилья в январе-апреле 2012 г. он не обладал, учитывая, что ту же цену квартиры указал начальник У. в договоре приватизации от 23 февраля 2012 г., что в совокупности исключает вменение ФИО5 иной большей суммы ущерба в рамках уголовного судопроизводства, исходя из принципиальной значимости субъективной стороны состава преступления, предусмотренного ч.3 ст.159 УК РФ.

Определяя время и место совершения преступления, суд исходит из того, что состав преступления, предусмотренного ст.159 УК РФ, предполагает с корыстной целью незаконное безвозмездное изъятие у правообладателя принадлежащего ему имущества и обращение в свою пользу или других лиц, причинившие ущерб собственнику. То есть стадия заключения договора социального найма жилья сама по себе не предполагает передачу жилья в собственность, а уполномочивает нанимателя на владение и пользование жилым помещением.

Оценив совокупность исследованных в судебном заседании доказательств, суд считает их допустимыми, достоверными и в своей совокупности достаточными для вывода о виновности ФИО5 в инкриминируемом деянии.

Действия ФИО5, который при вышеперечисленных обстоятельствах, путем обмана должностных лиц О. и У., а именно сокрыв сведения о наличии в собственности квартиры в <данные изъяты> общей площадью 46,4 кв.м и квартиры в <данные изъяты> общей площадью 43,5 кв.м., а также о продаже последней в 2008 г., незаконно получив в пользование по договору социального найма жилое помещение в <данные изъяты> общей площадью 56,1 кв.м., в период с 16 января по 24 апреля 2012 г. незаконно получил данное жилье бесплатно в собственность от государства в лице У., причинив тем самым ущерб государству в размере 619502 руб. 80 коп., суд расценивает как мошенничество, то есть приобретение права на чужое имущество путем обмана, совершенное в крупном размере и квалифицирует содеянное по ч.3 ст.159 УК РФ (в редакции Федерального закона от 7 декабря 2011 г. №420-ФЗ).

Суд отклоняет довод защиты о квалификации действий ФИО5 по ч.1 ст.165 УК РФ, поскольку по делу установлено незаконное приобретение им права на чужое имущество путем обмана, обращение этого имущества в свою собственность и последующее им распоряжение.

Смягчающими наказание обстоятельством является добровольное возмещение имущественного ущерба. Отягчающие наказание обстоятельства отсутствуют.

Назначая подсудимому наказание, суд учитывает его возраст и состояние здоровья, также принимает во внимание, что ранее ни в чем предосудительном он замечен не был, к уголовной ответственности привлекается впервые, по военной службе, месту жительства и текущему месту работы характеризуется положительно, является ветераном боевых действий.

С учетом приведенных обстоятельств, характера и степени общественной опасности преступления, личности подсудимого, влияния назначенного наказания на его исправление, имущественного положения ФИО5 и его семьи суд полагает возможным и справедливым определить ему наказание в виде штрафа.

Оснований для применения положений ч.6 ст.15 УК РФ и изменения категории преступления на менее тяжкую, исходя из фактических обстоятельств преступления и степени его общественной опасности, суд не усматривает.

Вопрос о судьбе вещественных доказательств разрешается с учетом положений ч.3 ст.81 УПК РФ.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.307-309 УПК РФ, суд

ПРИГОВОРИЛ:

ФИО4 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст.159 УК РФ (в редакции Федерального закона от 7 декабря 2011 года №420-ФЗ), на основании которой назначить ему наказание в виде штрафа в размере 300 000 (триста тысяч) рублей.

Реквизиты для перечисления штрафа: Управление Федерального казначейства по Мурманской области (Военное следственное управление Следственного комитета РФ по Северному флоту, лицевой счет № <***>), ИНН <***>, КПП 511001001, ОКТМО 47730000 (муниципальное образование ЗАТО город Североморск), Номер счета получателя платежа: 4010 1810 0000 0001 0005, Отделение по Мурманской области Северо-Западного главного управления Центрального банка РФ, БИК 044 705 001, КБК 417 1 16 21010 01 6000 140.

По вступлению приговора в законную силу вещественные доказательства:

- перечисленные на листах 45-49 тома 4 уголовного дела, хранящиеся во О. - считать возвращенными по принадлежности;

- перечисленные на листах 191-195 тома 3 уголовного дела, хранящиеся в У. - считать возвращенными по принадлежности.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Северный флотский военный суд через Мурманский гарнизонный военный суд в течение десяти суток со дня его постановления. В случае подачи апелляционной жалобы осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции.

Председательствующий по делу Мацкевич В.Ю.