Апелляционное определение № 33-4807/2025 от 3 декабря 2025 г.

БЕЛГОРОДСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД

31RS0021-01-2024-000946-60 33-4807/2025


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Белгород 04.12.2025

Судебная коллегия по гражданским делам Белгородского областного суда в составе:

председательствующего Стефановской Л.Н.,

судей Скомороховой Л.В., Фокина А.Н.

при секретаре Ямпольской А.И.

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО3 к ФИО4 о признании недействительным завещания

по апелляционной жалобе ФИО4

на решение Старооскольского районного суда Белгородской области от 06.03.2025.

Заслушав доклад судьи Скомороховой Л.В., объяснения ответчика ФИО4 и ее представителя – адвоката Соколова Ю.В., поддержавших доводы апелляционной жалобы, объяснения истца ФИО3 и третьего лица ФИО5, считавших решение суда законным и обоснованным, изучив материалы дела, судебная коллегия

установила:

ФИО3 обратился в суд с иском к ФИО4 о признании недействительным завещания, выполненного 14.02.2024 от имени ФИО1, родившегося ДД.ММ.ГГГГ, на имя ФИО4, родившейся ДД.ММ.ГГГГ, удостоверенного нотариусом Старооскольского нотариального округа Белгородской области ФИО6, зарегистрированного в реестре №№. Истец просил также применить последствия недействительности оспоримой сделки, ссылаясь на то, что на момент составления завещания его отец ФИО1. не мог понимать значение своих действий, так как страдал <данные изъяты>, имел ряд сопутствующих тяжелых заболеваний и осложнений.

Истец ФИО3 в суде первой инстанции поддержали заявленные требования в полном объеме. Указал, что отец с ФИО4 расторг брак в 2017 году, с 2021 года он вновь стал проживать с ответчиком, что повлияло на их общение. Пояснил, что он поддерживал связь со своим отцом, видел его, о болезни отца, госпитализации и смерти истцу известно не было. В 2024 году он отца не видел.

Ответчик ФИО4 и ее представитель – адвокат Соколов Ю.В. возражали против заявленных требований. Ответчик показала, что она состояла в браке с ФИО1 с 2014 года. Брак между ними расторгнут с целью приобретения квартиры без указания долей в ней. Она уезжала на заработки, после возвращения продолжала совместное проживание с наследодателем. ФИО1 являлся пенсионером, работал до самой смерти, заболеваниями не страдал. 09.02.2024 он после работы почувствовал себя плохо, в связи с чем ей пришлось вызвать врача. После посещения фельдшера, она 15.02.2024 вызвала скорую медицинскую помощь, ФИО1 был госпитализирован. После обследования у него выявлено <данные изъяты>. Она с ним находилась в больнице, ФИО1 полностью отдавал отчет своим действиям, был в сознании. О завещании она узнала от ФИО1 в больнице. У ФИО1 отсутствовала связь со своими детьми, у них были конфликтные отношения.

Третье лицо ФИО5 (дочь умершего ФИО1) полагала заявленные исковые требования подлежащими удовлетворению. Пояснила, что с отцом она всегда поддерживала отношения. Поскольку она является медицинским работником, имеет высшее медицинское образование, все вопросы, касающиеся здоровья, ФИО1 доверял только ей. При этом, о болезни отца, его смерти она не знала, ФИО4 скрыла эти обстоятельства от детей. Исходя из медицинской документации, у отца на момент поступления в больницу имелось <данные изъяты>, что ФИО4 не могла не заметить. Считает, что состояние здоровья отца отразилось на его психическом состоянии при составлении завещания за день до госпитализации.

Решением Старооскольского районного суда Белгородской области от 06.03.2025 иск удовлетворен. Признано недействительным завещание, выполненное 14.02.2024 от имени ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ года рождения на имя ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, удостоверенное нотариусом Старооскольского нотарианого округа Белгородской области ФИО6, зарегистрированное в реестре №№

Не согласившись с постановленным судебным актом, ФИО4 подала апелляционную жалобу с требованиями об отмене решения суда как принятого с нарушением норм материального и процессуального права.

В возражениях на жалобу ФИО3 привел аргументы относительно законности и обоснованности постановленного судом решения.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Белгородского областного суда от 19.06.2025 решение Старооскольского районного суда Белгородской области от 06.03.2025 оставлено без изменения, апелляционная жалоба ФИО4 – без удовлетворения.

Определением судебной коллегии по гражданским делам Первого кассационного суда общей юрисдикции от 18.09.2025 апелляционное определение от 19.06.2025 отменено, дело направлено на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.

В судебное заседание суда апелляционной инстанции третьи лица нотариусы ФИО6 и ФИО7 (отчеты по электронной почте от 01.12.2025), надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного разбирательства, не явились, ходатайств об отложении слушания дела не заявили, в связи с чем на основании ст.167 ГПК РФ судебная коллегия признала возможным рассмотреть дело в их отсутствие.

Заслушав объяснения явившихся лиц, исследовав материалы дела, проверив законность и обоснованность судебного решения в пределах доводов апелляционной жалобы в соответствии со ст.327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее - ГПК РФ) и поступивших на нее возражений, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Как установлено судом и следует из материалов дела,14.02.2024 ФИО1ДД.ММ.ГГГГ г.р.) составлено завещание, согласно которому он все свое имущество, какое на момент смерти окажется ему принадлежащим, в чем бы таковое ни заключалось и где бы оно ни находилось, завещалФИО4 Данное завещание удостоверено нотариусом Старооскольского нотариального округа Белгородской области.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1.умер, в состав наследственной массы вошло различное недвижимое имущество, а также денежные средства на вкладах.

Наследниками по закону после ФИО1являются его дети ФИО3 и ФИО5

02.04.2024 ФИО3 обратился к нотариусу с заявлением о принятии наследства по закону.

22.04.2024 ФИО4 обратилась к нотариусу с заявлением о принятии наследства после ФИО1 по завещанию.

ФИО1 на учетах у врачей психиатра и нарколога не состоял.

Согласно карте вызова скорой медицинской помощи,15.02.2024(на следующий день после составления завещания)ФИО1был госпитализирован, у него имелись жалобы <данные изъяты>, ухудшение состояния в течение 2-х недель (появилось <данные изъяты>), был доставлен в ОГБУЗ «Старооскольская окружная больница Святителя Луки Крымского». Выставлен диагноз «<данные изъяты>».

В ходе ФИО1 на стационарном лечении его состояние ухудшилось,ДД.ММ.ГГГГ был переведен в реанимационное отделение в крайне тяжелом состоянии, констатирована смерть.

Судом первой инстанции назначена посмертная судебная комплексная психолого-психиатрическая экспертиза, производство которой поручено экспертам областного государственного казенного учреждения здравоохранения «Белгородская областная клиническая психоневрологическая больница».

Согласно выводам судебной экспертизы, с высокой степенью ФИО1 на момент составления завещания страдал <данные изъяты> которое лишало его способности понимать значение и характер своих действий и руководить ими.

Удовлетворяя иск, суд первой инстанции, руководствуясь ст. ст. 177, 1111, 1112, 1113, 1131 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), с учетом заключения судебной экспертизы, пришел к выводу о том, что в момент совершения оспариваемого ФИО1 не был способен понимать значение своих действий и руководить ими.

Судебная коллегия считает, что допущенные судом первой инстанции нарушения норм права выразились в следующем.

Статьей 195 ГПК РФ установлено, что решение суда должно быть законным и обоснованным.

Пленумом Верховного Суда Российской Федерации в п. п. 2, 3 постановления от 19.12.2003 № 23 «О судебном решении» разъяснено, что решение является законным в том случае, когда оно принято при точном соблюдении норм процессуального права и в полном соответствии с нормами материального права, которые подлежат применению к данному правоотношению, или основано на применении в необходимых случаях аналогии закона или аналогии права (ч. 1 ст. 1, ч. 3 ст. 11 ГПК РФ). Решение является обоснованным тогда, когда имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об их относимости и допустимости, или обстоятельствами, не нуждающимися в доказывании (ст. ст. 55, 59 - 61, 67 ГПК РФ), а также тогда, когда оно содержит исчерпывающие выводы суда, вытекающие из установленных фактов.

Оценка доказательств и отражение ее результатов в судебном решении являются проявлением дискреционных полномочий суда, необходимых для осуществления правосудия, вытекающих из принципа самостоятельности судебной власти, что, однако, не предполагает возможность оценки судом доказательств произвольно и в противоречии с законом.

Между тем обжалуемое судебное постановление указанным требованиям закона не соответствуют.

В соответствии с п. 1 ст. 1118 ГК РФ распорядиться имуществом на случай смерти можно только путем совершения завещания.

Согласно п. п. 1 и 2 ст. 1131 ГК РФ при нарушении положений данного кодекса, влекущем за собой недействительность завещания, в зависимости от основания недействительности завещание является недействительным в силу признания его таковым судом (оспоримое завещание) или независимо от такого признания (ничтожное завещание). Завещание может быть признано судом недействительным по иску лица, права или законные интересы которого нарушены этим завещанием.

Как разъяснено в п. 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.05.2012 № 9 «О судебной практике по делам о наследовании», сделки, направленные на установление, изменение или прекращение прав и обязанностей при наследовании (в частности, завещание, отказ от наследства, отказ от завещательного отказа), могут быть признаны судом недействительными в соответствии с общими положениями о недействительности сделок (§ 2 главы 9 ГК РФ) и специальными правилами раздела V ГК РФ.

Положениями п. 1 ст. 177 ГК РФ предусмотрено, что сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Согласно разъяснениям, приведенным в п. 13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.06.2008 № 11 «О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству», во всех случаях, когда по обстоятельствам дела необходимо выяснить психическое состояние лица в момент совершения им определенного действия, должна быть назначена судебно-психиатрическая экспертиза, например, при рассмотрении дел о признании недействительными сделок по мотиву совершения их гражданином, не способным понимать значение своих действий или руководить ими(ст. 177 ГК РФ).

Таким образом, юридически значимыми обстоятельствами в таком случае являются наличие или отсутствие психического расстройства у лица в момент совершения сделки, степень его тяжести, степень имеющихся нарушений его интеллектуального и (или) волевого уровня.

В соответствии с ч. 1 ст. 79 ГПК РФ при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу.

Согласно ч. 3 ст. 86 ГПК РФ заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в ст. 67 ГПК РФ. Несогласие суда с заключением должно быть мотивировано в решении или определении суда.

В п. 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19.12.2003 № 23 «О судебном решении» разъяснено, что заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не являются исключительными средствами доказывания и должны оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (ст.67, ч. 3 ст. 86 ГПК РФ). Оценка судом заключения должна быть полно отражена в решении. При этом суду следует указывать, на чем основаны выводы эксперта, приняты ли им во внимание все материалы, представленные на экспертизу, и сделан ли им соответствующий анализ.

В соответствии с ч. 3 ст. 67 ГПК РФ суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

С учетом изложенных норм права заключение эксперта не обязательно для суда, но должно оцениваться не произвольно, а в совокупности и во взаимной связи с другими доказательствами.

Вместе с тем, принимая выводы заключения судебной экспертизы о психическом ФИО1 которые носят вероятностный характер, суд, не обладая специальными познаниями в области психиатрии, пришел к категоричному выводу о том, чтонаследодательв момент составления оспариваемого завещания не мог понимать значение своих действий и руководить ими.

При этом ссылки суда на заключение судебной почерковедческой экспертизы по другому делу (2-3922/2024) несостоятельна, поскольку оно не отражает наличие или отсутствие психического расстройства ФИО1 в юридически значимый период по настоящему делу.

Ссылок на иные доказательства, свидетельствующие о том, что в момент составления оспариваемого ФИО1 не мог понимать значение своих действий и руководить ими, судом не приведено.

При таких обстоятельствах вывод суда первой инстанции относительно психического ФИО1 основанный на предположениях, не может быть признан обоснованным.

В соответствии со ст. 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями п. 3 ст. 123 Конституции Российской Федерации и ст. 12, 35 ГПК РФ, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. При этом бремя доказывания наличия обстоятельств, предусмотренных ч. 1 ст. 177 ГК РФ, лежит на истце.

Согласно ч. 2 ст.87 ГПК РФ в связи с возникшими сомнениями в правильности или обоснованности ранее данного заключения, наличием противоречий в заключениях нескольких экспертов суд может назначить по тем же вопросам повторную экспертизу, проведение которой поручается другому эксперту или другим экспертам.

При новом рассмотрении дела судом апелляционной инстанции истцу неоднократно разъяснялось право заявить ходатайство о назначении повторной посмертной судебной комплексной психолого-психиатрической экспертизы для подтверждения юридически значимых обстоятельств наличия психического расстройства у наследодателя ФИО1 в момент совершения сделки по составлению завещания, степень тяжести психического расстройства, степень имеющихся нарушений его интеллектуального и (или) волевого уровня. Судебной коллегией истцу предложены варианты назначения судебной экспертизы в нескольких расположенных в иных регионах государственных бюджетных учреждениях, выразивших готовность провести экспертизу, однако ФИО3 соответствующего ходатайства не заявил, настаивал на отсутствии необходимости в назначении повторной судебной экспертизы. Заявленное в суде апелляционной инстанции ходатайство о назначении судебно-медицинской экспертизы не поддержал.

Процессуальное поведение ФИО3 позволяет разрешить настоящий спор исходя из принципа диспозитивности, согласно которому стороны самостоятельно распоряжаются своими правами и обязанностями, осуществляют гражданские права своей волей и в своем интересе (статьи 1, 9 ГК РФ), а также принципа состязательности. Судом апелляционной инстанции созданы условия для всестороннего и полного исследования доказательств, установления фактических обстоятельств и правильного применения законодательства при рассмотрении и разрешении гражданского дела, разъяснено право на назначение судебной экспертизы, от реализации которого сторона истца отказалась, будучи инициатором процесса.

Опрошенный в судебном заседании апелляционной инстанции один из членов комиссии экспертов, проводивших посмертную судебную комплексную психолого-психиатрическую экспертизу, ФИО2 не опроверг вероятностный характер выводов заключения судебной экспертизы о психическом ФИО1 Сообщенные экспертом сведения о высоком уровне <данные изъяты> на момент госпитализации наследодателя в лечебное учреждение основаны на записи о том, что самочувствие пациента ухудшилось две недели назад. При этом объективных данных о степени <данные изъяты>, повлекшей психическое расстройство наследодателя ФИО1 в момент совершения сделки по составлению завещания, степень тяжести психического расстройства, степень имеющихся нарушений его интеллектуального и (или) волевого уровня, материалы дела не содержат, относимых и допустимых доказательств, с достаточностью подтверждающих указанные обстоятельствам истцом не представлено. Пояснения эксперта о том, что больные <данные изъяты> подвергнуты влиянию близких лиц, не свидетельствуют о наличии оснований для удовлетворения иска, поскольку ФИО3 в обоснование иска ссылался не на заблуждение либо обман отца при составлении завещания, а на наличие у него психического заболевания, нахождение в момент совершения сделки в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими.

Таким образом, выводы судебной экспертизы однозначно не свидетельствуют о том, что наследодатель в силу имеющихся заболеваний не мог понимать значение своих действий и руководить ими в период составления оспариваемого завещания. При этом презумпция психического здоровья подразумевает, что лицо понимает значение своих действий или руководит ими, пока обратное не будет установлено как юридический факт. В тех случаях, когда эксперты не смогли дать утвердительный ответ по результатам проведенного исследования о способности или неспособности лица осознавать фактический характер своих действий (медицинский критерий), суд должен исходить из презумпции дееспособности лица или презумпции психического здоровья, закрепленной в ГК РФ и не опровергнутой в порядке, определенном ГПК РФ.

Истцом относимых и допустимых доказательств с достаточностью подтверждающих наличие оснований для признания завещания недействительным по обстоятельствам, предусмотренным ч. 1 ст. 177 ГК РФ, не представлено.

Из текста нотариально удостоверенного завещания от 14.02.2024 следует, что ФИО1 лично явился к нотариусу, делая распоряжение принадлежащим ему имуществом в пользу ФИО8 указал, что находится в здравом уме и твердой памяти, действует добровольно. ФИО1 указал, что он как участник сделки понимает разъяснения нотариуса о правовых последствиях совершаемой сделки, сообщил, что условия сделки соответствуют его действительным намерениям. Также указал, что информация, установленная нотариусом с его слов, внесена в текст сделки верно; текст завещания записан с его слов нотариусом верно, до подписания завещания оно полностью прочитано в присутствии нотариуса, о чем наследодатель поставил собственноручную подпись. Нотариус до удостоверения завещания установила личность ФИО1 проверила его дееспособность, записала с его слов завещание, прочитала его текст полностью завещателю до подписания, предоставила завещателю возможность самостоятельно прочитать текст завещания (т. 1 л.д. 45 оборот-46, 102).

В силу пункта 1.7.1. Методических рекомендаций по удостоверению завещаний и наследственных договоров, утв. решением Правления ФНП от 02.03.2021, протокол №03/21, способность завещателя понимать значение своих действий или руководить ими проверяется путем проведения нотариусом беседы с обратившимся лицом. В ходе беседы нотариус анализирует адекватность поведения и ответов на задаваемые вопросы и делает вывод о способности гражданина понимать сущность и значение совершаемых им действий, руководить ими и осознавать их правовые последствия.

Поскольку сомнений в способности завещателя понимать значение своих действий, руководить ими или осознавать их последствия у нотариуса после проведения беседы с завещателем не возникло, нотариусом совершено нотариальное действие.

Из посмертного эпикриза следует, что ФИО1 поступил в стационар с 15.02.2024 по 14.03.2024 с жалобами <данные изъяты>. Из анамнеза заболевания следовало, что на Д учете по месту жительства не состоял. Ухудшение самочувствия отметил около месяца назад, когда без видимой причины появились вышеперечисленные жалобы. Иных жалоб, в том числе, связанных с заболеваниями психики, ФИО1 не приводил. Представленной в материалы дела медицинской документацией не подтверждается наличие диагностированных наследодателю психических заболеваний.

Таким образом, представленные в материалы дела доказательства подтверждают, что воля наследодателя направлена на совершение завещания в пользу ФИО4, с которой ФИО1 состоял в браке и продолжал проживать после его расторжения вплоть до момента смерти. При этом с сыном ФИО3 наследодатель длительное время не общался, в 2024 году истец отца не видел, о чем пояснил в суде первой инстанции.

Доводы ФИО3 о том, что ФИО4 ограничивала общение наследодателя с родственниками опровергаются материалами дела о наличии между наследодателем и истцом многочисленных судебных споров, а также неоднократных обращениях ФИО1 и ФИО4 в полицию по поводу неправомерных действий со стороны ФИО3

С учетом изложенного, решение суда первой инстанции подлежит отмене с принятием нового решения об отказе в удовлетворении исковых требований ФИО3

Руководствуясь п.2 ст. 328, ст. 329, п. 2, 4 ч. 1 ст. 330 ГПК РФ, судебная коллегия

определила:

решение Старооскольского районного суда Белгородской области от 06.03.2025 по гражданскому делу по иску ФИО3 (СНИЛС №) к ФИО4 (СНИЛС №) о признании недействительным завещания отменить.

Принять по делу новое решение, которым в удовлетворении исковых требований ФИО3 к ФИО4 о признании недействительным завещания – отказать.

Апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Белгородского областного суда может быть обжаловано в Первый кассационный суд общей юрисдикции в течение трех месяцев со дня изготовления мотивированного апелляционного определения путем подачи кассационной жалобы (представления) через Старооскольский районный суд Белгородской области.

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 12.12.2025.

Председательствующий

Судьи