Решение № 2-2470/2024 2-470/2024 2-470/2024~М-419/2024 М-419/2024 от 16 января 2025 г. по делу № 2-2470/2024

Дело № 2-2470/2024

УИД 66RS0027-01-2024-000859-98

Мотивированное
решение изготовлено 17.01.2025

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

г. Ивдель 25 декабря 2024 года

Ивдельский городской суд Свердловской области в составе председательствующего судьи Новиковой И.Н.,

при секретаре судебного заседания Гольцман С.В.,

с участием:

- старшего помощника прокурора г. Ивделя Медведенко Т.В.,

- истцов ФИО1, ФИО2, ФИО3,

- представителей ответчика ОАО «Российские железные дороги» ФИО4, ФИО5,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению Серовского транспортного прокурора в интересах ФИО1, ФИО2, ФИО3 к открытому акционерному обществу «Российские железные дороги» (ОАО «РЖД»), страховому публичному акционерному обществу «Ингосстрах» о взыскании компенсации морального вреда, затрат на погребение,

У С Т А Н О В И Л:

Серовский транспортный прокурор в порядке ст. 45 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации обратился в Ивдельский городской суд Свердловской области в интересах ФИО1, ФИО2, ФИО3 с иском к ОАО «РЖД» о компенсации морального вреда, возмещении расходов на погребение.

В обоснование исковых требований указано, что 05.09.2024 в Серовскую транспортную прокуратуру поступили заявления истцов по факту произошедшего дд.мм.гггг смертельного травмирования их сына и брата Д. на 7 пк. 1 км железнодорожного перегона «<адрес>», с просьбой обратиться в суд с исковым заявлением к ОАО «РЖД» о возмещении расходов на погребение, взыскании компенсации морального вреда.

Согласно заключению эксперта №-Э от дд.мм.гггг смерть Д. наступила в результате открытой черепно-мозговой травмы, перелома тела 7-го шейного позвонка с разрывом спинного мозга.

По результатам доследственной проверки достоверно установлен факт смертельного травмирования Д. мотовозом «МПТ-6 №» на вышеуказанном участке пути.

В соответствии с актом служебного расследования № от дд.мм.гггг причиной транспортного происшествия является нарушение пострадавшим п.п. 15 п. 14 Правил в части перехода через железнодорожные пути в неустановленном месте.

Вместе с тем, в ходе доследственной проверки сведений, подтверждающих факт того, что погибший стремился совершить суицид либо был доведен до самоубийства, не установлено.

Постановлением от дд.мм.гггг также отказано в возбуждении уголовного дела по признакам ч.1 ст. 110 Уголовного кодекса Российской Федерации по факту доведения Д. до самоубийства за отсутствием события указанного преступления по основанию, предусмотренному п. 1 ч. 1 ст. 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

Заявители при обращении к прокурору указали, что им причинен моральный вред, который заключается в нравственных переживаниях, связанных с гибелью близкого родственника; утрата сына негативно сказалась на состоянии здоровья родителей - ФИО1 и ФИО2

В своих заявлениях родственники погибшего, оценив характер и степень своих нравственных страданий, учитывая невосполнимость утраты близкого человека, определили сумму морального вреда в размере 3 000 000 руб. (1 000 000 руб. на каждого из них). Согласно представленным документам затраты на погребение составили 155 842 руб.

На основании вышеизложенного, Серовский транспортный прокурор просит взыскать с ОАО «РЖД» компенсацию морального вреда в размере 3 000 000 руб. (по 1 000 000 руб. в пользу каждого истца), расходы на погребение в пользу ФИО2 в размере 75 842 руб., в пользу ФИО3 – 80 000 руб.

Протокольным определением от 05.11.2024 по ходатайству представителя ответчика с согласия представителя истца к участию в деле в качестве соответчика привлечено СПАО «Ингосстрах».

Представитель процессуального истца – старший помощник прокурора г. Ивделя Медведенко Т.В., действующая по поручению Серовского транспортного прокурора, заявленные требования поддержала, с учетом привлечения к участию в деле соответчика, просила взыскать заявленные к взысканию суммы в пределах лимита страховой ответственности со СПАО «Ингосстрах», в остальной части с ОАО «РЖД», указав, что доводы представителя ответчика о наступлении смерти Д. в результате совершения суицида при рассмотрении дела своего подтверждения не нашли. Свидетеля Н. допросить не представляется возможным в связи с его убытием для прохождения военной службы; свидетель К. по телефону сообщила, что в связи с наличием новорожденного ребенка явиться в судебное заседание не имеет возможности, пояснила, что с Д. встречались около трех лет, расстались друзьями, поддерживали общение; Н. с её слов был позитивным человеком, мыслей о суициде никогда не высказывал, шрамов на его теле не было. Указанное подтверждается также пояснениями истцов и характеризующим материалом. Объяснения работников локомотивной бригады носят противоречивый характер и не согласуются с совокупностью собранных по делу доказательств.

Истец ФИО2 в судебном заседании заявленные требования поддержала в полном объеме, пояснив, что до момента смерти сын проживал совместно с ними по адресу: <адрес>, велось совместное хозяйство, общий быт. Последний раз она общалась с сыном дд.мм.гггг вечером по телефону, видела последний раз дд.мм.гггг при отъезде на работу вахтовым методом. Н. обучался бесплатно в техникуме, проблем с учебой не было, никогда не состоял на профилактических учетах в полиции и в больнице, был признан годным к службе в армии, готовился к призыву. Мыслей о суициде Н. никогда не высказывал, к жизни относился позитивно, был спокойным, отзывчивым, бесконфликтным, всегда помогал. Какой-либо психотравмирующей ситуации не возникало, Н. всегда говорил, что у него всё хорошо. На отношениях с девушкой он не был «зациклен», ссоры и расставание с ней особо не переживал. Опрошенный в ходе проверки Н. ей знаком, может охарактеризовать его с отрицательной стороны, состоял на учете. В тот день Н. позвал сына отмечать рождение дочери. Н. спиртным не злоупотреблял, после достижения совершеннолетия выпивал на новый год и в день гибели. Случая о якобы попытке суицида, описанного Н., не было. Она видела переписку Н. с его бывшей девушкой И., которая велась накануне произошедшего, никаких суицидальных мыслей и высказываний в ней не было. Полагает, с что с учетом характера полученных травм и степени алкогольного опьянения Н. не мог прыгнуть под мотовоз: при прыжке его бы откинуло. Предполагает, что Н. мог лежать на рельсах в бессознательном состоянии, а мотовоз не успел затормозить при его обнаружении, о чем свидетельствуют подаваемые звуковые сигналы. Отношения в семье были хорошие, конфликтов не было. Смерть сына является для их семьи невосполнимой утратой.

Истец ФИО1 поддержал доводы ФИО2, пояснил, что отношения с сыном были хорошие, играли в одной команде в хоккей, суицидальных наклонностей у него никогда не было, самоповреждений на теле он себе не наносил, психотравмирующих ситуаций не возникало, депрессивное состояние не наблюдалось, к жизни относился позитивно, проблем с учебой и взаимоотношениями не имелось. Н. видел последний раз вечером накануне гибели, поведение было обычное, уходил из дома в трезвом состоянии, после ухода не звонил.

Истец ФИО3, являющаяся сестрой погибшего, пояснила, что проживает в <адрес> примерно с 2014-2015 г.г., в период учебы приезжала домой 2 раза в год, несмотря на это, с братом Д. у нее были очень близкие отношения. Они постоянно переписывались и звонили друг другу. Смерть брата она переживает очень тяжело, не может в это поверить. Ей известно, что у Д. были отношения с девушкой, но расставание с ней он не переживал, в последующем общался с другими девушками, изменений в поведении не было. Спиртным Н. не злоупотреблял.

Представители ответчика ОАО «РЖД» ФИО4 (доверенность от 06.12.2023), ФИО5 (доверенность от 06.12.2023) возражали против исковых требований, поддержали доводы, изложенные в письменном отзыве, согласно которым вина ОАО «РЖД» в произошедшем травмировании Д. отсутствует. Со стороны ОАО «РЖД» предприняты все возможные меры для снижения (исключения) вреда. Локомотивная бригада в полном объеме выполнила все требования и приняла своевременные меры для предотвращения травмирования и остановки поезда. Нарушений правил эксплуатации железнодорожного транспорта допущено не было. Анализ материалов дела позволяет сделать вывод, что смерть Д. наступила вследствие суицида. Об этом свидетельствует акт служебного расследования, характер телесных повреждений: отсутствие признаков протаскивания по полотну железной дороги, что указывает на то, что потерпевший бросился под проходящий поезд. Кроме того, из содержания постановления об отказе в возбуждении уголовного дела Д. ранее высказывал мысли о суициде. Причинение вреда жизни и здоровью вследствие умысла самого потерпевшего является основанием для освобождения ответчика от возмещения вреда.

В случае установления судом отсутствия умысла потерпевшего на умышленное лишение себя жизни, просит учесть следующее.

Место происшествия не предназначено для перехода граждан через железнодорожные пути находится вдали от социально значимых объектов в лесном массиве. Участок пути прямой, однопутный, допустимая скорость движения по нему 60 км/ч. Причиной смертельного травмирования Д. является нарушение утвержденных Приказом Минтранса России от 27.01.2022 № 20 «Правил нахождения граждан и размещения объектов в зонах повышенной опасности, выполнения в этих зонах работ, проезда и перехода через железнодорожные пути правил личной безопасности». В крови погибшего согласно заключению эксперта установлено содержание этилового спирта в концентрации № промилле (тяжелое отравление). В силу возраста (№ лет) потерпевший осознавал необходимость проявления особой бдительности при нахождении на объекте железнодорожного транспорта. В действиях потерпевшего есть грубая неосторожность.

Факт раздельного проживания истцов и потерпевшего, отсутствие ведения общего хозяйства говорят об отсутствии тесных семейных взаимоотношений, утрата которых привела бы к нравственным страданиям. Присуждаемые суммы носят компенсационный характер и направлены на устранение или сглаживание нравственных страданий. Истцами не представлено доказательств, подтверждающих размер заявленной к взысканию суммы, соразмерности понесенным моральным и нравственным страданиям. Сведений об обращении истцов за медицинской, психологической помощью в связи с произошедшими событиями не имеется. С учетом указанных обстоятельств и грубой неосторожности потерпевшего сумма компенсации подлежит снижению. Полагает, что 50 000 руб. будет являться достаточной для компенсации нравственных страданий.

В связи с тем, что гражданская ответственность ОАО «РЖД» застрахована в СПАО «Ингосстрах», компенсация морального вреда и расходы на погребение подлежат взысканию со страховой компании в пределах лимитов страховой выплаты, установленных договором страхования.

Расходы на погребение, заявленные к взысканию, являются завышенными и не соответствуют принципам разумности и справедливости. Расходы на изготовление памятника непосредственно к расходам на погребение не относятся.

Истцам предлагалось заключить мировое соглашение, в соответствии с которым родителям возмещается компенсация морального вреда по 100 000 руб., сестре 80 000 руб., а также расходы на погребение, но от заключения мирового соглашения истцы отказались.

Представитель ответчика СПАО «Ингосстрах» ФИО6 (доверенность от 22.01.2024) ходатайствовал о рассмотрении дела в отсутствие представителя общества, направил письменный отзыв, возражал против исковых требований в отношении СПАО «Ингосстрах», указав, что лимит страхового возмещения по требованиям о компенсации морального вреда составляет 100 000 руб. на всех лиц, которые имеют право на получение данного возмещения, на основании вступившего в законную силу решения суда; в части возмещения расходов на погребение – 25 000 руб. лицам, понесшим такие расходы. Заявления о наступлении страхового случая не поступали, оснований для выплаты страхового возмещения не имеется в силу условий договора страхования. Требования о взыскании морального вреда необоснованно завышены. Истцами не представлено доказательства нравственных и физических страданий, все доводы истцов голословны. Требования основаны лишь на самом факте родственных отношений, что само по себе не является основанием для компенсации морального вреда.

О времени и месте рассмотрения дела лица, участвующие в деле, извещались публично путем заблаговременного размещения в соответствии со статьями 14 и 16 Федерального закона от 22.12.2008 № 262-ФЗ «Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации» информации на интернет-сайте Ивдельского городского суда Свердловской области.

Выслушав стороны, исследовав и оценив представленные доказательства, суд приходит к следующему.

В силу ст.ст. 56, 57 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказывать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основание своих требований и возражений. Доказательства предоставляются сторонами.

Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (ст. 18 Конституции Российской Федерации).

К числу признаваемых в Российской Федерации и защищаемых Конституцией Российской Федерации прав и свобод относятся, прежде всего, право на жизнь (ч. 1 ст. 20), как основа человеческого существования, источник всех других основных прав и свобод и высшая социальная ценность.

В соответствии со ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Согласно ст. 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности.

В соответствии с положениями п. 1 ст. 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего.

Владелец источника повышенной опасности может быть освобожден судом от ответственности полностью или частично также по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 3 ст. 1083 настоящего Кодекса.

В соответствии с положениями п. 2 ст. 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации при грубой неосторожности потерпевшего и отсутствии вины причинителя вреда в случаях, когда его ответственность наступает независимо от вины, размер возмещения должен быть уменьшен или в возмещении вреда может быть отказано, если законом не предусмотрено иное. При причинении вреда жизни или здоровью гражданина отказ в возмещении вреда не допускается.

Вина потерпевшего не учитывается при возмещении дополнительных расходов (п. 1 ст. 1085), при возмещении вреда в связи со смертью кормильца (ст. 1089), а также при возмещении расходов на погребение (ст. 1094).

Из разъяснений, содержащихся в п. 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», следует, что моральный вред может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников.

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами ст. 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (п.1 ст. 1 Семейного кодекса Российской Федерации).

Из анализа норм Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положений статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации в их взаимосвязи следует, что семейная жизнь, семейные связи - это неимущественное благо, относящееся к категории неотчуждаемых и не передаваемых иным способом нематериальных благ, принадлежащих каждому человеку от рождения или в силу закона. В случае причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) в связи с причинением вреда здоровья их близкому родственнику.

Согласно п. 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 N 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

Из материалов дела следует, что дд.мм.гггг мотовозом «МПТ-6» № на 7 Пк 1 км железнодорожного перегона «<адрес>» Свердловской железной дороги - филиала ОАО «РЖД» смертельно травмирован Д., дд.мм.гггг г.р.

Факт смерти Д. подтвержден свидетельством о смерти от дд.мм.гггг (актовая запись №).

Представленными в материалы дела копиями свидетельств о рождении, подтверждается, что истцы ФИО1 и Д. являются родителями погибшего, ФИО3 – единоутробной сестрой.

По данному факту работодателем ОАО «РЖД» 13.06.2023 составлен акт № ПЧ-22, из которого следует, что дд.мм.гггг машинист ССПС МПТ-6.4 № следовал по перегону <адрес> со скоростью 18 км/ч. Из объяснений машиниста М. и помощника машиниста Д. следует, что внезапно с левой стороны по ходу движения увидели промелькнувший силуэт человека. Машинистом М. применено экстренное торможение. Мотовоз был остановлен на 1 км 7 ПК, тормозной путь составил 17 м при расчетном тормозном пути 40,4 м. Из-за малого расстояния наезд предотвратить не удалось. При осмотре пути помощником машиниста Д. обнаружен человек, лежащий на спине головой на рельсе без признаков жизни. Машинист М. доложил по радиосвязи о случившемся дежурному по станции.

Погодные условия: светлое время суток, солнечная погода, без осадков.

Состояние объекта инфраструктуры: однопутный кривой участок пути R-300 м с 6 по 10 ПК, установленная скорость для движения поездов 60 км/ч В непосредственной близости санкционированных пешеходных переходов нет.

Характеристика подвижного состава: мотовоз МПТ-6.4 № приписки ПЧМ Екатеринбург, дата выпуска 01.09.2015, технически исправен.

Причины транспортного происшествия, указанные в акте: нарушение пострадавшим Д. п.п. 15 п. 4 «Правил нахождения граждан и размещения объектов в зонах повышенной опасности, выполнения в этих зонах работ, проезда и перехода через железнодорожные пути», утвержденных Приказом Министерством транспорта Российской Федерации от 27.01.2022 № 20, а также преднамеренное лишение себя жизни – суицид.

Постановлением старшего следователя Свердловского следственного отдела на транспорте Центрального межрегионального следственного управления на транспорте Следственного комитета Российской Федерации от дд.мм.гггг отказано в возбуждении уголовного дела по факту смертельного железнодорожного травмирования Д.: по ч. 1 ст. 105, ч. 1 ст. 109, ч. 1 ст. 110, ч. 4 ст. 111 Уголовного кодекса Российской Федерации в связи с отсутствием события преступления; по ч. 2 ст. 263, ч. 3 ст. 263.1 Уголовного кодекса Российской Федерации в связи с отсутствием в деянии машиниста дрезины № М. и помощника машиниста Д. составов преступлений.

При проведении доследственной проверки по сообщению установлено, что дд.мм.гггг около 09:40 локомотивная бригада дрезины №, следуя по 7 пк 1 км перегона <адрес>, применила экстренное торможение для предотвращения наезда на Д. Ввиду малого расстояния наезд предотвратить не удалось, от полученных травм Д. скончался на месте.

Согласно заключению эксперта №-Э от дд.мм.гггг при исследовании трупа Д. обнаружены телесные повреждения в виде от открытой черепно-мозговой травмы в виде множественных переломов костей лицевого скелета, свода и основания черепа, разрушением вещества и оболочек головного мозга, ссадины лица, перелома тела 7-го шейного позвонка с разрывом спинного мозга, ссадина правого плеча. Данные повреждения причинены одновременно, могли образоваться при наезде железнодорожного транспорта, состоят в прямой причинной связи с наступлением смерти Д.

Как следует из содержания постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, в ходе проведенной проверки установлено, что причиной травмирования Д. явилась собственная неосторожность, допущенная в результате нарушения последним правил нахождения на объекте транспортной инфраструктуры. Нарушений требований безопасности движения и эксплуатации грузового поезда допущено не было.

В ходе проведенной проверки не получено сведений о том, что смерть Д. наступила в результате умышленных либо неосторожных действий других лиц. Фактов угроз, жестокого обращения или систематического унижения человеческого достоинства в отношении него не установлено.

Таким образом, судом установлено, что смерть Д. наступила в результате воздействия источника повышенной опасности, принадлежащего ответчику (ОАО «РЖД») и в зоне его ответственности.

Исследовав доказательства по делу и оценив их на предмет их относимости, допустимости, достоверности каждого доказательства в отдельности, а также достаточности и взаимной связи в их совокупности, суд приходит к выводу о недоказанности ответчиком наличия умысла потерпевшего Д. на лишение себя жизни, наличие которого в силу ст. 56 Гражданского кодекса Российской Федерации, ст. 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации обязан доказать владелец источника повышенной опасности ? ОАО «РЖД».

Так, объяснения Р. и Д. от 30.05.2023, в которых указано, что они видели, как в сторону мотовоза промелькнул силуэт человека, который кинулся под колеса в левую часть, практически дословно дублируют друг друга.

В свою очередь, в объяснении Д. на имя работодателя указано, что он увидел внезапно с левой стороны лобового стекла промелькнувший силуэт человека и закричал машинисту М. об экстренной остановке. Сведений о том, что человек кинулся под колеса, в указанном объяснении не имелось.

Из объяснения М. от 30.05.2023 следует, что внезапно впереди с левой стороны промелькнул силуэт человека, закричал помощник машиниста Д.. В тоже время, в объяснении 01.06.2023 указано, что он (М.) при управлении мотовозом людей в зоне видимости не видел, услышал крик Д. «Человек!», после чего предпринял экстренное торможение, тряски либо удара не почувствовал.

На момент прибытия следственно-оперативной группы и проведения осмотра места происшествия труп погибшего и мотовоз были перемещены, положение трупа относительно мотовоза непосредственно после его остановки по материалам проверки не зафиксировано.

С учетом указанных противоречий, нахождения в трудовых отношениях с ОАО «РЖД», непосредственном управлении источником повышенной опасности, объяснения работников локомотивной бригады, не подкрепленные иными объективными доказательствами, не могут свидетельствовать об умышленном лишении себя жизни потерпевшим (суициде).

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы признаков протаскивания тела по полотну железной дороги не имеется. Взаимное положение потерпевшего относительно железнодорожного транспорта могло быть разнообразным: потерпевший мог идти, стоять, сидеть, лежать. Повреждений, характерных для падения из движущегося состава, либо при попытке запрыгнуть в движущийся железнодорожный транспорт на трупе Д. не обнаружено. Кроме того, в крови Д. обнаружен этиловый спирт в концентрации № промилле, что безотносительно указанного случая согласно оценочной таблице именуется как «смертельное отравление не толерантных к алкоголю людей».

Сведений о том, что потерпевший мог бежать, либо выпрыгнуть/напрыгнуть на боковую часть или под колеса железнодорожного транспорта, выводы эксперта не содержат. Кроме того, имеются сомнения, что Д. мог совершить описанные действия при нахождении в той степени опьянения, которая была зафиксирована в экспертном заключении.

Доводы, изложенные в объяснении Н. о том, что Д. ранее предпринимал попытку суицида, в том числе, в присутствии К., объективными данными не подтверждены, напротив, опровергаются объяснениями К., которая указала, что Д. намерений о суициде никогда не высказывал. Указание, что Д. мог самостоятельно прыгнуть под едущий поезд, то есть совершил самоубийство, из-за того, что не мог долго помириться с К., является лишь предположением Н., также ничем не подтвержденным, при этом следует отметить, что согласно представленным материалам Н. сам проверялся на причастность к смерти Д.

Как следует из письменного объяснения К., с Д. они встречались около 3 лет, расстались по обоюдному решению в декабре 2022 года, после чего остались в хороших отношениях, продолжали общаться. Ночью накануне гибели Д. с Н. в состоянии опьянения приходили к ней домой, предлагали прогуляться, но она отказалась. Никаких ссор, конфликтов у нее с Д. не было.

Аналогичные пояснения относительно взаимоотношений Д. с К. давали в судебном заседании истцы, указывая, что переживаний по поводу расставания с последней Н. не испытывал, общался с другими девушками.

Д. согласно справкам ГБУЗ СО «Ивдельская ЦРБ» на учетах у врачей нарколога и психиатра не состоял, не судим, со слов матери, был признан годным к службе в армии, проходил обучение в ГАПОУ СО «Североуральский политехникум».

По месту учебы в МАОУ СОШ № и ГАПОУ СО «Североуральский политехникум» Д. характеризовался положительно, отмечалась общительность, доброжелательность, спокойствие, участие в спортивной и общественной жизни, проявление интереса к учебе, отсутствие пропусков занятий. Отмечено, что Д. воспитывался в полной, материально обеспеченной семье. Взаимоотношения в семье устойчивые, доверительные. Родители придерживаются демократического стиля воспитания, основанного на доверии, ответственности, взаимопонимании. Вместе с отцом занимался хоккеем, участвовал в городских соревнованиях. Родители уделяли большое внимание тому, как учится и ведет себя их сын.

Истцы указывали, что Д. был позитивным, неконфликтным человеком, мыслей о суициде никогда не высказывал, склонности к членовредительству не имел, в депрессивном состоянии или психотравмирующей ситуации не находился, накануне гибели, уходя из дома, вел себя как обычно.

При указанных обстоятельствах ссылку ответчика на акт служебного расследования транспортного происшествия, повлекшего причинение вреда жизни или здоровью граждан, не связанных с производством на железнодорожном транспорте, в котором указано, что причиной происшествия является суицид, суд считает несостоятельной, так как указанные обстоятельства не были подтверждены совокупностью относимых и допустимых доказательств; постановлением об отказе в возбуждении уголовного дела наличие суицида в действиях Д. не установлено.

Доводы ответчика ОАО «РЖД» о наличии у погибшего умысла на причинение смерти самому себе носят предположительный характер.

Учитывая, что смерть Д. наступила в результате взаимодействия с источником повышенной опасности - мотовозом, владельцем которого является ОАО «РЖД», руководствуясь положениями ст. ст. 150, 151, 1064, 1079, 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд находит требования истцов о взыскании компенсации морального вреда и расходов на погребение обоснованными.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (п. 2 ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно п. 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из ст. ст. 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом, п. 27).

Приоритетная функция деликтного обязательства по компенсации морального вреда - это компенсация за нарушение личных неимущественных прав и посягательство на нематериальные блага. В случае причинения вреда жизни и здоровью гражданина требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда).

Сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации), устранить эти страдания либо сгладить их остроту.

Вопрос о разумности присуждаемой суммы должен решаться с учетом всех обстоятельств дела, в том числе значимости компенсации относительно обычного уровня жизни и общего уровня доходов граждан, в связи с чем исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении.

Обосновывая размер заявленных требований, истцы указали, что смерть сына и брата, с учетом близких взаимоотношений, его молодого возраста, характеристик личности, является для них невосполнимой потерей, они до сих пор тяжело переживают произошедшее, не могут поверить в случившиеся, воспоминания причиняют страдания.

Изучив имеющиеся в деле доказательства в соответствии с положениями ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, в частности пояснения истцов, их эмоциональное состояние в ходе судебного процесса, характеристики, суд приходит к выводу, что погибший Д. был в разной степени близок со всеми членами семьи. Его смерть действительно является трагедией и утратой для каждого.

При этом суд принимает во внимание тот факт, что после достижения совершеннолетия погибший фактически продолжил проживать с родителями одной семьей. Сестра ФИО3 проживает отдельно с 2014 года, но продолжает поддерживать отношения с семьей, в том числе, близко общалась с погибшим.

Факт совместного проживания Д. с родителями по адресу: <адрес>, кроме пояснений истцов, подтвержден данными, указанными в характеристике из учебного заведения.

Целью компенсации морального вреда является восполнение нарушенного нематериального блага человека. В данном случае речь идет о восполнении гибели близкого родственника, утраты семейной связи.

Гибель близкого родственника сама по себе является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие родственников и членов семьи, а также неимущественное право на родственные и семейные связи.

Таким образом, смерть близкого родственника - это невосполнимая утрата, что является очевидным и не нуждается в доказывании. В данном случае моральный вред, причиненный родителям и сестре погибшего, презюмируется, при этом ссылки истцов на конкретные фактические обстоятельства, связанные с перенесенными ими физическими и нравственными страданиями, являются достаточным основанием для установления факта причинения им морального вреда.

Следует учитывать, что моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения, предусмотренная законом денежная компенсация должна лишь отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания в разумных размерах.

Однако при определении размера компенсации морального вреда, суд считает необходимым также учесть довод ответчика ОАО «РЖД» о наличии в действиях погибшего грубой неосторожности, находившегося в день гибели в состоянии алкогольного опьянения на железнодорожных путях, что установлено заключением эксперта.

Согласно разъяснениям, содержащимся в абз. 2 п. 17 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» виновные действия потерпевшего, при доказанности его грубой неосторожности и причинной связи между такими действиями и возникновением или увеличением вреда, являются основанием для уменьшения размера возмещения вреда. При этом уменьшение размера возмещения вреда ставится в зависимость от степени вины потерпевшего. Если при причинении вреда жизни или здоровью гражданина имела место грубая неосторожность потерпевшего и отсутствовала вина причинителя вреда, когда его ответственность наступает независимо от вины, размер возмещения вреда должен быть уменьшен судом, но полностью отказ в возмещении вреда в этом случае не допускается (п. 2 ст. 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В судебном заседании установлено, что основной причиной транспортного происшествия является грубое нарушение пострадавшим требований безопасности при нахождении на железнодорожных путях, а именно нарушены Правила нахождения граждан и размещения объектов в зонах повышенной опасности, выполнения в этих зонах работ, проезда и перехода через железнодорожные пути, утвержденные Приказом Минтранса Российской Федерации от 27.01.2022 № 20, согласно которым запрещается проезжать и переходить через железнодорожные пути в местах, не предусмотренных пунктом 11 настоящих Правил; находиться на железнодорожных путях (в том числе ходить по ним, сидеть на рельсах), ходить вдоль железнодорожных путей; прислоняться к железнодорожному подвижному составу, в том числе находящемуся без движения (подпункты 14, 15, 21 п. 3); проезд и переход граждан через железнодорожные пути допускается только в установленных и оборудованных для этого местах (п. 10).

В соответствии с разъяснениями, приведенными в п. 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» при определении размера компенсации морального вреда суд учитывает форму и степень вины причинителя вреда (статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Следует учитывать, что компенсация морального вреда в соответствии с требованиями закона является мерой гражданско-правовой ответственности причинителя вреда, которая должна быть соразмерной степени вины правонарушителя, обстоятельствам причинения вреда. В данном случае причинение вреда не виновное.

Принимая во внимание изложенное, учитывая обстоятельства смертельного травмирования Д., наличие в его действиях грубой неосторожности, характер родственных отношений с каждым истцом, их индивидуальные особенности, степень нравственных страданий, переживаемых в связи с гибелью родного человека, руководствуясь принципами разумности и справедливости, критерием соразмерности, суд приходит к выводу о взыскании в пользу истцов компенсации морального вреда в следующем размере: в пользу матери погибшего ФИО2 – 200 000 руб.; в пользу отца погибшего ФИО1 – 200 000 руб., в пользу сестры погибшего ФИО3 – 100 000 руб.

В соответствии со ст. 1094 Гражданского кодекса Российской Федерации лица, ответственные за вред, вызванный смертью потерпевшего, обязаны возместить необходимые расходы на погребение лицу, понесшему эти расходы. Пособие на погребение, полученное гражданами, понесшими эти расходы, в счет возмещения вреда не засчитывается.

Перечень необходимых расходов, связанных с погребением, содержится в Федеральном законе от 12.01.1996 № 8-ФЗ «О погребении и похоронном деле».

В соответствии со ст. 3 указанного Закона погребение может осуществляться путем предания тела (останков) умершего земле (захоронение в могилу, склеп), огню (кремация с последующим захоронением урны с прахом), воде (захоронение в воду в порядке, определенном нормативными правовыми актами Российской Федерации).

При этом вопрос о необходимых расходах на погребение должен разрешаться с учетом необходимости обеспечения достойного отношения к телу умершего и его памяти, что предусмотрено ст. 5 Федерального закона от 12.01.1996 № 8-ФЗ «О погребении и похоронном деле».

В соответствии с абз. 2 п. 2 ст. 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации вина потерпевшего не учитывается при возмещении расходов на погребение.

Согласно представленным документам, ФИО2 дд.мм.гггг понесены расходы на погребение в размере 75 842 руб., включающие: копку могилы, доставку тела на кладбище, приобретение гроба с обивкой, венка, надгробного знака.

Указанные расходы суд находит необходимыми и подлежащими возмещению истцу ФИО2

Истцом ФИО3 дд.мм.гггг понесены расходы на изготовление памятника в размере 80 000 руб.

Суд полагает, что замена ранее установленного надгробного знака выходит за пределы действий по непосредственному погребению тела, данные расходы не являются необходимыми расходами для проведения достойных похорон и не относятся к необходимым расходам, установленным ст. 3 Федерального закона от 12.01.1996 N 8-ФЗ «О погребении и похоронном деле». Понесенные истцом расходы на изготовление памятника были не обязательны и понесены по своему усмотрению.

Как следует из положений п. 1 ст. 931 Гражданского кодекса Российской Федерации риск ответственности по обязательствам, возникающим вследствие причинения вреда жизни, здоровью или имуществу других лиц, может быть застрахован по договору страхования.

Условия, на которых заключается договор страхования, могут быть определены в стандартных правилах страхования соответствующего вида, принятых, одобренных или утвержденных страховщиком либо объединением страховщиков (правилах страхования) (п. 1 ст. 943 Гражданского кодекса Российской Федерации).

На основании ст. 947 этого же кодекса сумма, в пределах которой страховщик обязуется выплатить страховое возмещение по договору имущественного страхования или которую он обязуется выплатить по договору личного страхования (страховая сумма), определяется соглашением страхователя со страховщиком в соответствии с правилами, предусмотренными данной статьей (пункт 1).

В соответствии со ст. 1072 названного кодекса юридическое лицо или гражданин, застраховавшие свою ответственность в порядке добровольного или обязательного страхования в пользу потерпевшего (ст. 931, п. 1 ст. 935 Гражданского кодекса Российской Федерации), в случае, когда страховое возмещение недостаточно для того, чтобы полностью возместить причиненный вред, возмещают разницу между страховым возмещением и фактическим размером ущерба.

Из разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, изложенных в абз. 1 п. 33 постановления от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», следует, что если гражданская ответственность владельца источника повышенной опасности застрахована по договору добровольного страхования гражданской ответственности, предусматривающему при наступлении указанного в договоре события (страхового случая) выплату компенсации морального вреда третьим лицам (выгодоприобретателям), суд, определив размер компенсации морального вреда в пользу истца в соответствии со статьями 151 и 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, взыскивает ее со страховщика в пределах страховой суммы, установленной этим договором. Оставшаяся сумма компенсации морального вреда на основании статьи 1072 Гражданского кодекса Российской Федерации подлежит взысканию с владельца источника повышенной опасности.

22.12.2022 между СПАО «Ингосстрах» (страховщик) и ОАО «РЖД» (страхователь) заключен договор на оказание услуг по добровольному страхованию гражданской ответственности ОАО «РЖД» №, по условиям которого страховщик обязуется за обусловленную в соответствии с договором плату (страховую премию) при наступлении предусмотренного в договоре события (страхового случая) возместить третьим лицам ущерб, возникший вследствие причинения вреда их жизни, здоровью, имуществу, а также ущерб возникший вследствие причинения вреда окружающей природной среде.

Согласно п. 2.2 договора страховым случаем по настоящему договору является наступление гражданской ответственности страхователя по обязательствам, возникшим вследствие причинения вреда, в течение действия настоящего договора, жизни, здоровью, имуществу выгодоприобретателей и/или окружающей среде, которые влекут за собой обязанность страховщика произвести страховую выплату, за исключением случаев, указанных в п. 2.5 договора.

Настоящий договор вступил в силу с 08.12.2022 и действует по 07.12.2023.

Согласно п. 8.1 договора страхования страховая выплата производится страховщиком выгодоприобретателю в пределах страховой суммы.

В соответствии 8.1.1.3 договора страхования в случае если суд возложил на страхователя обязанность денежной компенсации морального вреда выгодоприобретателям, страховая выплата осуществляется страховщиком в размере не более 100 000 руб. лицам, которым в случае смерти потерпевшего страхователь по решению суда обязан компенсировать моральный вред. Выплата компенсации морального вреда этим лицам производится из общей суммы 100 000 рублей в равных долях.

Если страхователь на основании исполнения судебного решения произвел выгодоприобретателю выплату компенсации причиненного морального вреда до страховой выплаты по настоящему договору, то страховая выплата осуществляется страхователю в пределах, установленных настоящим договором, после предоставления страховщику доказательств произведенных расходов.

Согласно п. 8.2 договора страхования, страховщик производит страховую выплату либо непосредственно выгодоприобретателю, который имеет право предъявить требование на возмещение вреда страховщику, либо страхователю, если последний самостоятельно произвел выгодоприобретателю выплату компенсации причиненного вреда до получения страхового возмещения по настоящему договору.

Пунктом 8.1.1.2 Договора добровольного страхования предусмотрено, что в случае смерти потерпевшего в результате страхового случая страховая выплата осуществляется страховщиком в размере не более 25000 руб. на возмещение расходов на погребение лицам, понесшим данные расходы.

Из системного толкования положений ст. ст. 931, 943, 1064, 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации, вышеприведенных разъяснений Верховного Суда Российской Федерации, условий договора добровольного страхования гражданской ответственности ОАО «РЖД», заключенного между СПАО «Ингосстрах» и ОАО «РЖД», следует, что гражданско-правовая ответственность по возмещению вреда, в том числе морального вреда, причиненного в результате деятельности ОАО «РЖД», создающую повышенную опасность, может быть возложена на ОАО «РЖД», как на владельца источника повышенной опасности, равно как и на страховщика СПАО «Ингосстрах», застраховавшего ответственность ОАО «РЖД», только в пределах страхового лимита.

На основании изложенного суммы компенсации морального вреда и расходов на погребение подлежат взысканию с ответчиков ОАО «РЖД» и СПАО «Ингосстрах» в следующем порядке: со СПАО «Ингосстрах» в пределах страхового лимита в счет компенсации морального вреда в пользу ФИО1 ? 33 334 руб., в пользу ФИО2 ?33 333 руб., в пользу ФИО3 ? 33 333 руб., в счет возмещения расходов на погребение в пользу ФИО2 – 25 000 руб.; с ОАО «РЖД» оставшаяся часть от определенного размера компенсации морального вреда в пользу ФИО1 ?166 666 руб., в ФИО2 – 166 667, в пользу ФИО3 ? 66 667 руб., в счет возмещения расходов на погребение в пользу ФИО2 – 50 842 руб.

В соответствии с ч. 1 ст. 88 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

В силу ч. 1 ст. 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

Согласно п. 21 Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.01.2016 N 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» положения процессуального законодательства о пропорциональном возмещении (распределении) судебных издержек не подлежат применению при разрешении иска неимущественного характера, в том числе имеющего денежную оценку требования, направленного на защиту личных неимущественных прав (например, о компенсации морального вреда)

В соответствии с ч. 1 ст. 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов. В этом случае взысканные суммы зачисляются в доход бюджета, за счет средств которого они были возмещены, а государственная пошлина - в соответствующий бюджет согласно нормативам отчислений, установленным бюджетным законодательством Российской Федерации.

Исковое заявление согласно штемпелю на конверте направлено в суд 10.09.2024.

На основании изложенного, с учетом положений ст. 333.19 Налогового кодекса Российской Федерации в ред. ФЗ от 08.08.2024 № 259-ФЗ с ответчиков в доход местного бюджета подлежит взысканию государственная пошлина в следующих размерах:

- со СПАО «Ингосстрах» (3 000 (за требование о компенсации морального вреда в пользу каждого из ответчиков) * 3) + 4 000 (за требование о взыскании расходов на погребение в пользу ФИО2) = 13 000 руб.;

- с ОАО «РЖД» (3 000 * 3) + 4 000 = 13 000 руб.

Руководствуясь ст.ст. 194-196, 198, 199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

Р Е Ш И Л:

Исковые требования Серовского транспортного прокурора в интересах ФИО1 (паспорт №), ФИО2 (паспорт №), ФИО3 (паспорт №) к открытому акционерному обществу «РЖД» (ИНН <***>), страховому публичному акционерному обществу «Ингосстрах» (ИНН <***>) о взыскании компенсации морального вреда, затрат на погребение удовлетворить частично.

Взыскать со Страхового публичного акционерного общества «Ингосстрах» в пользу:

ФИО1 страховое возмещение в счет компенсации морального вреда в размере 33 334 (тридцать три тысячи триста тридцать четыре) руб.;

в пользу ФИО2 страховое возмещение в счет компенсации морального вреда в размере 33 333 руб. и расходы на погребение в размере 25 000 руб., всего 58 333 (пятьдесят восемь тысяч триста тридцать три) руб.;

в пользу ФИО3 страховое возмещение в счет компенсации морального вреда в размере 33 333 (тридцать три тысячи триста тридцать три) руб.;

Взыскать с открытого акционерного общества «Российские железные дороги» в пользу:

ФИО1 страховое возмещение в счет компенсации морального вреда в размере 166 666 (сто шестьдесят шесть тысяч шестьсот шестьдесят шесть) руб.;

в пользу ФИО2 страховое возмещение в счет компенсации морального вреда в размере 166 667 руб. и расходы на погребение в размере 50 842 руб., всего 217 509 (двести семнадцать тысяч пятьсот девять);

в пользу ФИО3 страховое возмещение в счет компенсации морального вреда в размере 66 667 (шестьдесят шесть тысяч шестьсот шестьдесят семь) руб.

В остальной части в удовлетворении заявленных требований отказать.

Взыскать с открытого акционерного общества «Российские железные дороги» в доход бюджета Ивдельского городского округа государственную пошлину в размере 13 000 (тринадцать тысяч) руб.

Взыскать со Страхового публичного акционерного общества «Ингосстрах» в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 13 000 (тринадцать тысяч) руб.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в течение одного месяца со дня его вынесения в окончательной форме в Свердловский областной суд через Ивдельский городско суд Свердловской области.

Судья (подпись) И.Н. Новикова