Решение № 2-300/2018 2-300/2018~М-99/2018 М-99/2018 от 5 сентября 2018 г. по делу № 2-300/2018

Дело № 2-300/2018


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

г. Гулькевичи 06 сентября 2018 года

Гулькевичский районный суд Краснодарского края в составе:

судьи Бочко И.А.,

при секретаре Чеботаревой В.Н.,

с участием истца ФИО1,

представителя ответчика по доверенности ФИО2,

помощника прокурора Гулькевичского района Круть А.М.,

рассмотрев в открытом судебном заседании дело по иску ФИО1 к Муниципальному бюджетному учреждению здравоохранения “Центральная районная больница Гулькевичского района” о компенсации морального вреда,

установил:

Истец обратилась в суд с иском к ответчику и просит взыскать с него в счет компенсации морального вреда 3 000 000 рублей, расходы по делу 3 000 рублей.

Исковые требования обоснованы тем, что 08 июля 2010 года мужа истца по направлению участкового врача В.Н.А. на скорой помощи увезли из поселка Гирей в Гулькевичскую МБУЗ “Центральная районная больница Гулькевичского района” с подозрением на воспаление аппендицита. После выполнения УЗИ работники больницы сказали, что нет признаков воспаления и на автомашине скорой помощи отвезли домой. 09 июля 2010 года у мужа вновь проявились признаки воспаления аппендицита и также на машине скорой помощи его доставили в больницу и также отправили домой, заявив, что признаков воспаления нет. 10 июля 2010 года муж истца - Ж.Р.И. поступил в МБУЗ “Центральная районная больница Гулькевичского района” с диагнозом <данные изъяты>. 10 июля 2010 года Ж.Р.И. выполнили операцию: <данные изъяты>. 16 июля 2010 года проведена повторная операция по жизненным показаниям - <данные изъяты>. 25 июля 2010 года Ж.Р.И. умер. 27 февраля 2015 года истец обратилась в прокуратуру Гулькевичского района по вопросу ненадлежащего качества оказания медицинской помощи ее мужу. Ее обращение было переадресовано в министерство здравоохранения Краснодарского края, а далее в ООО “АльфаСтрахование-ОМС” Краснодарский филиал “Сибирь”. По результатам медицинской экспертизы, установлено, что “..<данные изъяты>”. Там же делается вывод о том, что “..<данные изъяты>”. Далее указано, “..<данные изъяты>”. Полагает, что помощь больному в надлежащем объёме не была предоставлена, что повлекло по неосторожности смерть больного. По ее заявлению в отдел МВД России по Гулькевичскому району о проведении проверки факта смерти супруга вынесено постановление, не утверждённое начальником органа дознания Отдела МВД России по Гулькевичскому району, от 20 сентября 2017 года об отказе в возбуждении уголовного дела. Истец полагает, что поскольку Краснодарским филиалом “Сибирь” были выявлены дефекты, допущенные при оказании медицинском помощи ее мужу, то имеются основания для взыскания суммы в счёт компенсации причинённого морального вреда. Ее мужу и ей были причинены физические и нравственные страдания. Всё время нахождения мужа в больнице она была рядом с ним, видела, как он мучился, сама страдала от своей беспомощности. Размер причинённого морального вреда оценивает в три миллиона рублей. Судебные расходы составили 3000 рублей.

В судебном заседании истец ФИО1 свои исковые требования поддержала в полном объеме по изложенным выше основаниям. Пояснила суду, что ее мужа в больнице буквально зарезали. 08 июля обнаружили аппендицит, она обратилась в Гирейскую больницу, их отвезли в районную больницу, где на УЗИ ничего не обнаружили. На следующий день у мужа была температура под 40, она снова обратилась в Гирейскую больницу, их отвезли в район. Просветили, сказали, аппендицита нет, отправили домой. На следующий день она пошла в магазин, позвонил сын, сказал, что отца прооперировали. Операцию делали под общим наркозом. У мужа было не в порядке с головой, он уходил из дома, а возвратиться не мог. В больнице менялись хирурги. Она носила мочу показывать медсестре, которая была розовая-розовая, на ее вопрос, почему такая моча, медсестра ее отругала, сказала вылить. После ее сменил сын, позвонил, сказал, что отцу сделали вторую операцию под наркозом, положили в реанимацию. Главный врач говорила, что все нормально. 24 июля мужа перевели в палату, все было нормально, но он задыхался, когда ему давали пить. Она поехала домой, на следующий день примерно в 5 утра позвонил сын, сказал, что отец умер. Просит взыскать моральный вред за некачественно оказанную помощь 3 000 000 рублей.

Представитель ответчика ФИО2 иск не признал, пояснил суду, что согласно Акту ООО “АльфаСтрахование-ОМС” Краснодарский филиал “Сибирь” экспертизы качества медицинской помощи Ж.Р.И. в период оказания медицинской помощи с 10 по 25 июля 2010 года ему установлен диагноз: <данные изъяты>. Экспертами установлено, что имело место позднее (спустя две недели от начала заболевания) обращения Ж.Р.И. за медицинской помощью по поводу острого деструктивного аппендицита на фоне ИБС, хронической сердечной недостаточности, что привело к развитию осложнений: <данные изъяты>. Диагноз при обращении пациента 10 июля 2010 года выставлен правильно, своевременно с момента обращения. Однако тяжелая соматическая патология, установленная анестезиологом при первом предоперационном осмотре, не вынесена в диагноз и не учитывалась в дальнейшем наблюдении за больным. По поводу осложненного острого аппендицита больному 10 июля 2010 года была выполнена терапия: <данные изъяты>. Операция была выполнена своевременно с момента госпитализации, по абсолютным жизненным показаниям, объем произведенной операции полный, соответствует выставленному диагнозу, данным интраоперационного осмотра, конкретной сложившейся клинической ситуации. Повторная операция 16 июля 2010 года была проведена по жизненным показаниям (<данные изъяты>). Объем операции полный, продиктован характером обнаруженного источника - <данные изъяты>. Некроз жирового подвеска, вероятнее всего, был вызван нарушениями микроциркуляции в стенке слепой кишки, входящей в воспалительный аппендикулярный инфильтрат, у пациента с генерализованным атеросклерозом (подтвержденным при аутопсии) и низкой сократительной способностью миокарда (<данные изъяты>). Течение послеоперационного периода после второй операции, несмотря на интенсивную терапию, осложнилось развитием полиорганной недостаточности, декомпенсацией тяжелой фоновой патологии сердечно-сосудистой системы (<данные изъяты>), выразившийся в развитии острой левожелудочковой недостаточности. Одновременно имелись признаки острого поражения почек с повышением уровня азотистых шлаков до уровня. Перечисленная патология могла стать причиной развившегося отека мозга, что стало непосредственной причиной смерти больного. Диагноз отека мозга не диагностирован при жизни больного. Таким образом, у больного Ж.Р.И. имелись выраженные соматические нарушения в виде длительной артериальной гипертензии, генерализованного атеросклеротического процесса, снижения сократительной способности миокарда с повторяющимися отеками легких, признаков острого повреждения почек с повышением шлаков до диализных цифр. Оперативное вмешательство обосновано и в полном объеме. Постановлением Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года № 10 “Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда” разъяснено, что размер компенсации зависит от характера и объема причиненных истцу нравственных или физических страданий, степени вины ответчика в каждом конкретном случае, иных заслуживающих внимания обстоятельств, и не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других материальных требований. Считает, что истцом сумма компенсации морального вреда сильно завышена, ничем не обоснована, является лишь средством обогащения истца за счет ответчика. Считает, что смерть Ж.Р.И. наступила вследствие позднего обращения пациента за медицинской помощью, в связи с чем отсутствовала возможность оказания необходимой медицинской помощи на ранней стадии выявления указанных заболеваний, но никак не результатом работы лечащего врача за весь период нахождения в хирургическом отделении Ж.Р.И.

Суд, выслушав участников процесса, допросив свидетеля, выслушав заключение помощника прокурора, полагавшего иск не подлежащим удовлетворению, изучив материалы дела, находит, что исковые требования истца не подлежат удовлетворению.

Согласно ст.1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Согласно ст.151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права, либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации морального вреда.

В судебном заседании установлено, что Ж.Р.И. с 29 июня по 08 июля 2010 года находился на лечении в Гирейской больнице с диагнозом <данные изъяты>. В выписном эпикризе указано на признаки увеличения левого желудочка, умеренные дистрофические изменения в миокарде. Согласно заключению УЗИ от 08 июля 2010 года: <данные изъяты>.

Согласно медицинской карте амбулаторного больного 09 июля 2010 года осмотрен на дому, болеет 1 день, установлен диагноз: <данные изъяты>. В сопровождении медсестры на санитарном транспорте отправлен в приемный покой МБУЗ “ЦРБ Гулькевичского района”. Выдано направление в хирургическое отделение с диагнозом: <данные изъяты>.

Данное обстоятельство подтвердила свидетель В.И.А., пояснившая суду, что Ж.Р.И. проходил лечение по консультации невролога. Рано утром 09 июля 2010 года Ж. вызвали ее на дом, у Ж.Р.И. было повышение температуры, боли в животе, снижение аппетита. Она осмотрела его, на санитарной машине с медработником направила к хирургу в Гулькевичскую ЦРБ. Потом ей звонили фельдшеры, сказали, что Ж. забрала домой жена, или не признали диагноз, точно она не помнит. Вечером снова был звонок о том, что у Ж. температура, она сказала срочно везти в хирургию.

Согласно сопроводительному листу ОСМП ФИО3 09 июля 2010 года в 19-30 доставлен в приемное отделение, диагноз: <данные изъяты>

09 июля 2010 года дежурным хирургом направлен на УЗИ брюшной полости, в направлении диагноз: <данные изъяты>.

В заключении УЗИ брюшной полости от 09 июля 2010 года указано, что визуализация крайне затруднена, кишечник вздут, в брюшной полости свободной жидкости не найдено, инфильтрата четко не видно. В общем анализе крови лейкоциты 9.8 х 10?/л.

В амбулаторной карте № запись от 09 июля 2010 года о том, что Ж.Р.И. обращался за медицинской помощью в приемное отделение МУЗ ЦРБ Гулькевичского района к хирургу с диагнозом: о.аппендицит. Рекомендовано наблюдаться у терапевта.

Согласно медицинской карте стационарного больного № Ж.Р.И. по экстренным показаниям фельдшером “скорой помощи” направлен в хирургическое отделение с диагнозом: <данные изъяты>. При осмотре дежурным хирургом установлен диагноз: <данные изъяты>.

10 июля 2010 года с 21-00 до 21-30 проведена <данные изъяты>. Послеоперационный диагноз: <данные изъяты>. После операции наблюдается положительная динамика.

15 июля 2010 года отмечено ухудшение состояния: одышка, кашель, ослабление дыхания, влажные хрипы в нижних отделах. С диагнозом: <данные изъяты>, с оценкой состояния, как тяжелое, переведен в АРО.

16 июля 2010 года выполнена санационная лапаротомия. Послеоперационный диагноз: <данные изъяты>.

После операции состояние тяжелое, до 18-15 часов 17 июля 2010 года дыхание самостоятельное.

21 июля 2010 года контрольное УЗИ брюшной полости признаков послеоперационных осложнений не выявлено.

23 июля 2010 года консультация кардиолога, диагноз: <данные изъяты>. Резкое снижение сократимости миокарда. Диплатационная кардиомиопатия ишемического генеза. ХСН II-III по NYHA. В коррекции лечения не нуждается.

24 июля 2010 года констатируется положительная динамика: состояние тяжелое, относительно стабильное, в сознании. В 08-30 часов больной переведен в хирургическое отделение. До 18 часов 24 июля 2010 года состояние характеризуется как стабильно тяжелое. Дыхательных расстройств не выявлено.

25 июля 2010 года в 02 часа дежурный врач приглашен в палату дежурной медсестрой. Больной не дышит, сердцебиение отсутствует, зрачки широкие, на свет не реагируют, тусклые. Констатирована биологическая смерть.

Паталогоанатомический диагноз: <данные изъяты>. Операция I (10.07.2010) <данные изъяты>. Операция II (16.07.2010) <данные изъяты>.

Постановлением дознавателя - УУП ОУУП и ПДН Отдела МВД России по Гулькевичскому району от 20 сентября 2017 года, не утвержденным начальником органа дознания, отказано в возбуждении уголовного дела по заявлению ФИО1 по факту смерти ее супруга Ж.Р.И.

Из постановления следует, что в справке о смерти Ж.Р.И. причина смерти указана: <данные изъяты>.

По жалобе ФИО1 о качестве оказания медицинской помощи ее супругу ООО “АльфаСтрахование-ОМС” Краснодарский филиал “Сибирь” проведена экспертиза качества оказанной медицинской услуги.

Согласно акту № экспертизы качества медицинской услуги (целевой) Ж.Р.И. в МБУЗ “ЦРБ Гулькевичского района” от 07 апреля 2015 года выявлены дефекты медицинской помощи: 1. по оформлению медицинской документации: История болезни оформлена небрежно, трудночитаемым почерком, часть записей не поддается прочтению. 2. Не представлена на экспертизу медицинская документация обращения Ж.Р.И. в приемное отделение 09.07.2010 года. 3. В предоперационном осмотре анестезиолога 10.07.2010 года (время осмотра не указано) установлен диагноз: <данные изъяты>. В дальнейшем этот диагноз не обсуждается и не выносится в заключительный клинический. 4. Имеется анализ цитовый, с указанием фамилии Ж.Р.И., 71г., - датирован 19.08.2010 года (вероятно ошибка написания месяца исследования) мочевина 24,9 (единицы указаны не разборчиво), креатинин 242 мкмоль/л. Таким образом, имеются признаки острого повреждения почек со значительным повышением лабораторных показателей почечных шлаков - этот факт не находит объяснения в дневниках и в клиническом диагнозе. 5. Не описан протокол легочно-сердечной реанимации. 6. Нет посмертного эпикриза. Патологоанатомическое исследование проводилось при отсутствии посмертного эпикриза и установления заключительного клинического диагноза. 7. Учитывая наличие гнойных изменений в брюшной полости (<данные изъяты>), выраженный лейкоцитоз со сдвигом влево до 45% палочек, ускорение СОЭ до 60мм/час и наличием полиорганной недостаточности, подтвержденной при аутопсии - должен был установлен диагноз <данные изъяты>. 8. В протоколе разбора случая летального исхода имеются опечатки в формулировке патологоанатомического диагноза.

По качеству медицинской помощи: 1. Больной с тяжелой фоновой сердечно-сосудистой патологией, с признаками острого поражения почек и значительным нарастанием уровня почечных шлаков ни разу не осмотрен терапевтом, кардиологом был осмотрен только единожды, 23.07.2010 года, на 12-е сутки после госпитализации и уже после проведения двух лапаротомий. 2. На имеющейся в истории болезни ЭКГ при поступлении 10.07.2010г. в 20:30час. имеются признаки трепетания предсердий не регулярная форма. Описание датировано 16.07.2010г., в котором описывается <данные изъяты>. Электрокардиограмма при поступлении перед оперативным вмешательством не анализировалась. 3. Отсутствует контроль биохимических показателей крови после 19.07.2014г. Имеющиеся нарушения в анализах не интерпретируются ни хирургами, ни реаниматологами в процессе наблюдения за больным. 4. 21.07.2010г. в 07:30час. в осмотре больного хирургом указано: «состояние больного тяжелое, обусловлено ХПН», почему хроническая почечная недостаточность, а не острое повреждение почек? Не обсуждается и в дальнейшем ни в осмотре кардиолога от 23.07.2010г., ни в осмотрах хирургов, реаниматологов и заведующего хирургическим отделением нарушение функции почек не обсуждается, так же как и кардиологическая патология. УЗИ от 15.07.2010г. только органов брюшной полости - состояние почек не оценивалось. 5. Не проводилось исследование крови и мочи на посев и чувствительность к антибиотикам, так же как и не выполнялся посев из абдоминальной полости при обнаружении абсцесса. 6. 24.07.2010г. состояние больного описывается как тяжелое, однако осмотр проводится только в 08:30 час., затем в 18:00 час. и в 02:00 час. 25.07. г. констатируется смерть пациента. 7. При отсутствии в протоколе осмотра от 02:00час. 25.07.2010 г. описания явных признаков смерти (симптом ФИО4, трупное охлаждение, появление трупных пятен или трупного окоченения) не предпринята попытка реанимационных мероприятий, не вызван реаниматолог.

Вывод: <данные изъяты>

С целью установления причины смерти Ж.Р.И., наличия причинно-следственной связи между смертью Ж.Р.И. и объемом оказанной медицинской помощи, своевременности оказанной медицинской помощи по делу была назначена судебно-медицинская экспертиза.

Согласно заключению комиссии экспертов ГБУ “Бюро СМЭ” № от 23 июля 2018 года при поступлении 10.07.10 в 20.10 в МБУЗ «ЦРБ Гулькевичского района»» Ж.Р.И. установлен диагноз <данные изъяты>. После проведения предоперационной подготовки 10.07.10 в период с 2.1.00 до 21.30 проведена операция аппендэктомия<данные изъяты>. Послеоперационный диагноз: <данные изъяты>. На данном этапе по мнению экспертной комиссии медицинская помощь оказана правильно, своевременно, достаточно в полном объеме.

Согласно амбулаторной карте № Ж.Р.И. 9.07.10 года был осмотрен Ю., хирургом МУЗ ЦРБ Гулькевичского района, установлен диагноз: <данные изъяты>. Рекомендовано наблюдение у терапевта. На данном этапе диагноз установлен верно, однако неправильно выбрана тактика лечения. Ж.Р.И. необходимо было госпитализировать в хирургическое отделение и провести оперативное лечение не позднее двух часов от момента установления диагноза. С 10.07.10 года по 25.07.10 года Ж.Р.И. находился на лечении в МУЗ ЦРБ Гулькевичского района с диагнозом <данные изъяты>. <данные изъяты>. На данном этапе лечащим врачом были допущены следующие недостатки: недостаточное клиническое и лабораторно-инструментальное обследование пациента после аппендэктомии 10.07.2010 года (до 15.07.2010 года ОАК, ОАМ, биохимия крови не выполнялись. Согласно дневникам наблюдения отмечалась положительная динамика, однако показатели крови от 15.07.2010 года, тяжелое состояние пациента на 15.07.10 года, потребовавшее лечения в условиях реанимационного отделения, результаты релапаротомии от 16.07.10 года свидетельствуют о том, что в послеоперационном периоде имело место прогрессирования воспалительного процесса в брюшной полости; недостаточное клиническое и лабораторно-инструментальное обследование пациента после релапаротомии 16.07.10 года (биохимия крови выполнена только 19.07.10 года, газы и электролиты крови не исследовались, при наличии сердечной патологии, патологии со стороны почек отсутствовали осмотры терапевта, уролога. Не производился посев крови, мочи на стерильность, посев из брюшной полости с целью определения чувствительности возбудителя к антибиотикам и другим лекарственным веществам. Не выполнялась рентгенография грудной клетки и брюшной полости. При переводе 24.07.10 года в хирургическое отделение указано, что состояние больного тяжелое, при этом осмотр проводится только в 8.30 и 18.00. В 2.00 час 25.07.2010 года уже констатирована смерть пациента, то есть на момент прогрессивного ухудшения состояния и наступления смерти рядом с Ж.Р.И. медицинский персонал не находился, сердечно-легочная реанимация не производилась). Учитывая допущенные недостатки в оказании медицинской помощи, недостатки при производстве патологоанатомического вскрытия (патологоанатомический эпикриз и причина смерти не указаны, описание морфологии органов скудное, при первичном патогистолэгическом исследования не исследовался кишечник, брюшина, селезенка и т.д.) достоверно высказаться правильно ли был установлен диагноз, а соответственно правильно ли проводилось лечение в МБУЗ Центральная районная больница Гудькевичского района в период с 10.07.10 года по 25.07.10 года не представилось возможным. Недостатки патологоанатомического вскрытия, отсутствие гистологического материала (необходимого для проведения повторного судебно-гистологического исследования), указанные выше недостатки оказания медицинской помощи не позволяют комиссии экспертов достоверно высказаться о причине смерти Ж.Р.И., а соответственно, судить о возможности благоприятного исхода при правильном и своевременном оказании медицинской помощи, а также о причинной связи недостатков оказания медицинской помощи со смертью Ж.Р.И.

В соответствии с положениями ст. 86 ГПК РФ заключение эксперта должно содержать подробное описание проведенного исследования, сделанные в результате его выводы и ответы на поставленные судом вопросы.

Суд оценивает экспертное заключение с точки зрения соблюдения процессуального порядка назначения экспертизы, соблюдения процессуальных прав лиц, участвующих в деле, соответствия заключения поставленным вопросам, его полноты, обоснованности и достоверности в сопоставлении с другими доказательствами по делу.

Проанализировав содержание заключения комиссии экспертов, суд приходит к выводу о том, что оно в полном объеме отвечает требованиям ст. 86 ГПК РФ, поскольку содержит подробное описание произведенных исследований, сделанные в их результате выводы и научно обоснованные ответы на поставленные вопросы, в обоснование сделанных выводов эксперты приводят соответствующие данные из представленных в его распоряжение материалов, указывает на применение методов исследований, основывается на исходных объективных данных, выводы экспертов обоснованы документами, представленными в материалы дела, заключение составлено лицами, имеющим соответствующую специальность, эксперты предупреждены об уголовной ответственности, предусмотренной статьей 307 УК РФ. Основания для сомнения в правильности выводов эксперта и в беспристрастности и объективности эксперта, отсутствуют.

Суд признает выводы комиссии экспертов достоверными и принимает заключение, представленное экспертами.

Согласно ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда.

Согласно п.11 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 1 от 26 января 2010 года “О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина” по общему правилу, установленному пунктами 1 и 2 статьи 1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. В случаях, специально предусмотренных законом, вред возмещается независимо от вины причинителя вреда (пункт 1 статьи 1070, статья 1079, пункт 1 статьи 1095, статья 1100 ГК РФ). Обязанность по возмещению вреда может быть возложена на лиц, не являющихся причинителями вреда (статьи 1069, 1070, 1073, 1074, 1079 и 1095 ГК РФ).

В силу ст. 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 1 от 26 января 2010 года “О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина” указывает на наличие причинно-следственной связи между действиями причинителя вреда и наступившими последствиями как на основание наступления ответственности в виде возмещения вреда.

В соответствии с положениями ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинён моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Как следует из разъяснений, содержащихся в пункте 32 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 “О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина” при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

Анализируя собранные по делу доказательства, суд считает иск ФИО1 о компенсации морального вреда не подлежащим удовлетворению, поскольку наличие причинно-следственной связи между действиями (бездействиями) работников МБУЗ «ЦРБ Гулькевичского района» и наступившими в виде смерти супруга истца последствиями не установлено.

Наличие недостатков качества оказанной Ж.Р.И. медицинской услуги при отсутствии доказательств их причинно-следственной связи со смертью Ж.Р.И. не порождает у истца права на компенсацию морального вреда.

Некачественное оказание медицинской услуги могло бы явиться основанием компенсации морального вреда лицу, которому оказана такая некачественная услуга.

Само по себе закрепленное статьей 35 (часть 4) Конституции Российской Федерации право наследования не порождает у гражданина прав в отношении конкретного наследства – основания возникновения таких прав устанавливаются законом.

Определяющая состав наследственного имущества статья 1112 ГК РФ предусматривает, что в состав наследства не входят права и обязанности, неразрывно связанные с личностью наследодателя, а также права и обязанности, переход которых в порядке наследования не допускается данным Кодексом или другими законами.

Согласно статье 151 ГК РФ, компенсация морального вреда производится в случае причинения гражданину морального вреда действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, в частности, в случае неисполнения судебных решений по искам к Российской Федерации, ее субъектам или муниципальным образованиям.

Поскольку право требовать взыскания компенсации морального вреда связано с личностью лица, которому причинен вред, и носит личный характер, в силу взаимосвязанных положений пункта 1 статьи 150 и абзаца второго статьи 1112 ГК Российской Федерации данное право не входит в состав наследственного имущества и не может переходить по наследству.

Право требовать взыскания компенсации морального вреда связано с личностью потерпевшего и носит личный характер. Поэтому данное право не входит в состав наследственного имущества и не может переходить по наследству. Если гражданин, предъявивший требование о взыскании компенсации морального вреда, умер до вынесения судом решения, производство по делу подлежит прекращению.

В том случае, когда истцу присуждена компенсация морального вреда, но он умер, не успев получить ее, взысканная сумма компенсации входит в состав наследства и может быть получена его наследниками (Обзор судебной практики Верховного Суда РФ от 28.06.2000 "Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за первый квартал 2000 года").

Вместе с тем, поскольку Ж.Р.И. умер, при жизни не реализовав право на обращение в суд с иском о компенсации морального вреда в результате некачественных медицинских услуг ответчиком, учитывая, что право требовать взыскания компенсации морального вреда неразрывно связано с личностью лица, которому причинен вред, и носит личный характер, оно не входит в состав наследственного имущества и не может переходить по наследству.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ, суд

решил:

В удовлетворении иска ФИО1 к Муниципальному бюджетному учреждению здравоохранения «Центральная районная больница Гулькевичского района» о компенсации морального вреда - отказать.

На решение может быть подана апелляционная жалоба в Краснодарский краевой суд через Гулькевичский районный суд в течение одного месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Судья