Приговор № 1-91/2018 от 5 сентября 2018 г. по делу № 1-91/2018

Дело № 1-91/2018


ПРИГОВОР

Именем Российской Федерации

1 октября 2018 года пос. Кугеси

Чебоксарский районный суд Чувашской Республики в составе:

председательствующего судьи Кудряшовой Р.Г.

при секретаре судебного заседания Семеновой А.А.,

с участием:

государственного обвинителя – помощника прокурора Чебоксарского района Чувашской Республики Васильевой Т.А.,

подсудимого ФИО1,

защитника – адвоката Коллегии адвокатов «Бизнес и право» Чувашской Республики ФИО2, представившей удостоверение № 715 и ордер № 630 от 276 сентября 2018 года,

законного представителя несовершеннолетней потерпевшей <Потерпевший №1> – ведущего специалиста-эксперта отдела по опеки и попечительству в отношении несовершеннолетних администрации Чебоксарского района Чувашской Республики ФИО3,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по обвинению

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженца <данные изъяты>, зарегистрированного и проживающего по адресу: <данные изъяты>, имеющего среднее профессиональное образование, женатого, имеющего на иждивении одного малолетнего ребенка, работающего грузчиком в ООО <данные изъяты>, военнообязанного, гражданина Российской Федерации, не судимого,

в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ,

установил:

ФИО1 совершил умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего, при следующих обстоятельствах.

Так, ФИО1 в период времени с 18 часов 00 минут 26 мая 2018 года по 1 час 25 минут 28 мая 2018 года, находясь у себя в квартире, расположенной по адресу: <данные изъяты>, в ходе ссоры со своей сожительницей <ФИО>, возникшей на почве личных неприязненных отношений, действуя умышленно, с целью причинения <ФИО> тяжкого вреда здоровью, осознавая общественную опасность и характер своих преступных действий, и желая наступления общественно опасных последствий, нанес <ФИО> множество ударов руками по различным частям тела, в том числе не менее одного удара в область расположения жизненно-важного органа – туловища.

В результате указанных преступных действий ФИО1 причинил потерпевшей <ФИО> телесные повреждения в виде: кровоподтеков на левой ушной раковине, в левой заушной области на уровне мочки, на передней поверхности груди справа в проекции 3 межреберья, на передней поверхности груди в проекции правой реберной дуги, на задней поверхности груди справа в проекции нижнего угла правой лопатки, на задней поверхности груди справа в проекции 12 ребра, на задней поверхности груди справа на линии, расположенной между лопаточной и околопозвоночной линиями, в проекции 10, 11 ребер, на левой боковой поверхности груди в проекции 8 ребра, на границе передней и внутренней поверхности правого бедра в средней трети и полосовидной прерывистой ссадины, на наружной поверхности правого бедра в средней трети, на правом колене, ссадины лобной области, не повлекших за собой кратковременного расстройства здоровья и незначительной стойкой утраты общей трудоспособности, а потому расценивающихся как повреждения, не причинившие вреда здоровью человека; тупой травмы туловища в виде перелома 11 ребра слева по лопаточной линии без повреждения пристеночной плевры, разрыва капсулы и ткани селезенки, кровоизлияний в брюшную область, в мягкие ткани туловища, кровоподтека на коже, по признаку опасности для жизни относящейся к тяжкому вреду, причиненному здоровью человека.

От тупой травмы туловища в виде перелома 11 ребра слева по лопаточной линии без повреждения пристеночной плевры, разрыва капсулы и ткани селезенки, кровоизлияний в брюшную полость, в мягкие ткани туловища, кровоподтека на коже, осложнившейся обильной кровопотерей, по признаку опасности для жизни относящейся к тяжкому вреду здоровью человека, причиненной преступными действиями ФИО1, потерпевшая <ФИО> скончалась 30 мая 2018 года в 1 час 25 минут в реанимационном отделении БУ «Чебоксарская районная больница» Минздрава Чувашии.

Подсудимый ФИО1 в суде вину в совершении преступления признал частично, указав, что ФИО4 злоупотребляла спиртными напитками, воспитанием дочери не занималась, в связи с чем между ними происходили ссоры, в ходе которых он иногда наносил ей удары, которые смертельными повреждениями не являлись. Он не отрицает, что вечером 26 мая 2018 года, разозлившись на <ФИО> из-за ее алкогольного опьянения, нанес ей один удар кулаком в спину в область ребер, но полагает, что данный удар не мог причинить <ФИО> смерть. По его мнению, <ФИО> могла умереть от того, что она в один из дней конца мая 2018 года упала в погреб выстой в 2 метра 15 см, когда он находился на работе, и получила травму 11 ребра слева, либо от падения 28 мая 2018 года с собственного роста на ведро, либо от действий врачей скорой помощи вследствие неправильного лечения и при производстве искусственного дыхания, которые в ходе предварительного следствия не получили никакую правовую оценку. Дал показания аналогичные показаниям в качестве подозреваемого, которые были исследованы в ходе судебного заседания.

Так, из оглашенных показаний ФИО1, допрошенного на предварительном следствии 5 и 6 июля 2018 года в качестве подозреваемого, следует, что 25 мая 2018 года около 22 часов 05 минут он вернулся с работы домой и, зайдя в квартиру, обнаружил беспорядок, и ребенка, просившего кушать. На его просьбу приготовить что-нибудь поесть, <ФИО> не отреагировала, она не могла даже встать с дивана, поскольку находилась в алкогольном опьянении. Это обстоятельство его сильно разозлило и, когда <ФИО> немного приподнялась с дивана, он ударил ее ладонью правой руки по щеке, а затем сильно ударил ладонью по затылку, от чего <ФИО> снова упала на диван, и осталась лежать. Приготовив еды и покормив ребенка, он с дочерью лег спать, а поутру, собираясь на работу, предупредил <ФИО>, чтобы та сварила суп, прибралась дома и больше не употребляла спиртное. Однако, вернувшись домой в 18 часов вечера, он увидел примерно ту же картину: <ФИО> была немного трезвее, шаталась, на столе стояла початая бутылка водки емкостью 0,5 л. Он снова не выдержал, подошел к <ФИО>, левой рукой развернул ее боком к себе и правой рукой, сжатой в кулак, сильно ударил <ФИО> по спине в нижнюю часть в область ребер, от чего она закричала, упала и стала плакать. Через некоторое время <ФИО> успокоилась, стала просить у него прощения, обещала, что больше не будет пить. После чего она уснула, а он пошел на кухню, сварил макароны, покормил дочь. На следующий день 27 мая 2018 года около 6 часов утра <ФИО> проснулась, пошла на кухню, выпила воды и ее стало рвать. От нанесенного им удара у <ФИО> на спине в области ребер появился «синяк», размером с его кулак. Она пребывала в предобморочном состоянии, а поскольку у них не было в наличии обезболивающих медикаментов, чтобы облегчить состояние <ФИО>, он налил ей 100 грамм спиртного из недопитой ранее бутылки. После чего <ФИО> сварила суп, а он тем временем сходил за лекарством и кефиром. Весь день <ФИО> чувствовала себя плохо, ее все время тошнило и рвало, купленной в аптеке мазью он смазывал ей бок. 28 мая 2018 года <ФИО> продолжала вырывать, чувствовала себя вяло, еле-еле передвигалась, но при этом пыталась что-то сделать сама. Вечером того же дня, около 21 часа она, пытаясь вынести ведро со своими рвотными массами в туалет, упала на ведро и ударилась об стенку головой. После чего он поднял ее, перенес на кровать, переодел и вызвал скорую помощь. По отъезду скорой помощи <ФИО> сказала, что задыхается, в связи с чем вызвали ещё одну скорую помощь, которая увезла ее в больницу (т. 1 л.д. 62-64, 65-67).

Из оглашенных показаний обвиняемого ФИО1, данных им в качестве обвиняемого 28 апреля 2018 года, следует, что удары по телу <ФИО> он действительно наносил, однако полагает, что от его ударов <ФИО> умереть не могла. Думает, что <ФИО> получила тупую травму туловища в виде перелома 11 ребра слева по лопаточной линии в результате падения в погреб, при этом, как именно она упала в погреб, он не видел, потому что в этот момент находился на работе. 26 мая 2018 года он нанес <ФИО> один удар кулаком в область ребер, и считает, что данный удар не мог причинить <ФИО> смерть (т. 1 л.д. 184-186).

Об указанных обстоятельствах ФИО1 последовательно пояснял на протяжении всего предварительного следствия, в том числе при проведении следственного действия – проверки показаний на месте 6 июля 2018 года, в ходе которого ФИО1 продемонстрировал, как он 26 мая 2018 года, находясь у себя в квартире, подошел сбоку к <ФИО>, развернул ее и ударил кулаком в область спины, от удара <ФИО> упала и плачет (т. 1 л.д. 82-86).

Несмотря на занятую ФИО1 вышеизложенную позицию о том, что нанесенный непосредственно им удар в область спины не мог причинить смерть <ФИО>, суд приходит к выводу о виновности подсудимого в совершении указанного преступления, которое подтверждается достаточной совокупностью допустимых и достоверных доказательств, собранных на предварительном следствии, исследованных в судебном заседании с участием сторон.

Из оглашенных показаний малолетней потерпевшей <Потерпевший №1> следует, что ее папа часто ругался с мамой из-за того, что мама пьет водку, при этом папа часто бил маму. До того, как маму увезли в больницу, ее бил папа. Она не видела, чтобы мама спускалась в погреб за картошкой, картошку доставал папа (т. 1 л.д. 160-161).

Из оглашенных показаний свидетеля <Свидетель №1> следует, что в ее доме в квартире № проживает ее одноклассник ФИО1 со своей сожительницей <ФИО>, с которой она около 9 лет назад стала поддерживать дружеские отношения, они ходили друг к другу в гости, бывали случаи, когда она совместно с ФИО1 и <ФИО> выпивала спиртные напитки. При этом в ходе распития спиртного ФИО1 начинал ссориться с <ФИО>, становился агрессивным и принимался избивать <ФИО>, бил в основном руками и ногами по туловищу, а она в это время убегала, поскольку боялась, что ФИО1 начнет избивать и ее. Ранее она пыталась останавливать ФИО1, но последний стал угрожать и ей избиением, если она будет вмешиваться. Она также неоднократно видела, как ФИО1 во дворе дома избивал <ФИО> 26 мая 2018 года в день Троицы в субботу в утреннее время она пошла к <ФИО>, где они вдвоем выпивали спиртные напитки примерно до обеда, при этом на теле <ФИО> она заметила синяки и ссадины, впрочем, <ФИО> всегда ходила с синяками. В понедельник 28 мая 2018 года в утреннее время она вышла в подъезд покурить, при этом в подъезд, еле передвигаясь, также вышла и <ФИО>, которая на ее вопрос: «Что, опять избил?», ответила ей: «Да так, бывает…». После этого <ФИО> она живую уже не видела. 29 мая 2018 года она узнала, что <ФИО> увезли в больницу на скорой помощи. Сам ФИО1 об этом ей ничего не говорил. После того, как <ФИО> похоронили, она спросила у ФИО1, что случилось, на что ФИО1 ответил, что <ФИО> полезла в погреб за картошкой и упала, но она ФИО1 не поверила. <ФИО> сама спуститься в погреб никак не могла, поскольку последняя еле передвигалась, ранее <ФИО> всегда просила своего сожителя ФИО1 достать из погреба картошку, при ней в погреб <ФИО> никогда не спускалась. Она считает, что <ФИО> сильно избил ФИО1, из-за этого последняя попала в больницу, где скончалась. <ФИО> на ФИО1 по поводу ее избиения в полицию никогда не заявляла, жалела его (т. 1 л.д. 172-173).

Из оглашенных показаний свидетеля <Свидетель №2> следует, что ФИО1 и <ФИО> сожительствовали более 15-ти лет, у них имеется общая дочь – <Потерпевший №1>. <ФИО> злоупотребляла спиртными напитками, на этой почве ФИО1 ссорился с последней и избивал ее. Он часто видел <ФИО> в синяках и спрашивал у нее: «Что, опять ФИО1 избил?», на что она ему всегда отвечала: «Да, опять избил, бывает…», но тем не менее в полицию <ФИО> по факту ее избиения не обращалась. В последний раз <ФИО> он видел около 9 часов 24 мая 2018 года во дворе дома, при этом никаких синяков на ней не заметил, не хромала, была в хорошем настроении. <ФИО> сажала лук у себя в огороде, который расположен во дворе дома, ФИО1 в это время был на работе. О том, что 28 мая 2018 года <ФИО> увезли в больницу, он узнал около 07 часов утра 30 мая 2018 года от ФИО1, когда последний пришел к нему домой и сказал, что 28 мая 2018 <ФИО> увезли в больницу, а 30 мая 2018 года она скончалась. По какой именно причине <ФИО> увезли в больницу, ФИО1 ему не сказал. Позже ему стало известно, что <ФИО> умерла в результате разрыва селезенки. ФИО1 в состоянии алкогольного опьянения становился агрессивным, не управляемым. Бывали случаи, что ФИО1 в таком состоянии накидывался и на него. <ФИО> никто не мог избить, кроме самого ФИО1 Спиртные напитки <ФИО> употребляла дома, на улицу выходила редко, в погреб <ФИО> сама никогда не спускалась. После 30 мая 2018 года он много раз видел ФИО1 и спрашивал у последнего, что именно случилось с <ФИО>, на что ФИО1 говорил, что якобы <ФИО> упала в погреб, но он ему не верил и говорил ему: «Она же никогда сама не лазила в погреб!», но ФИО1 настаивал на своем и твердил ему, что <ФИО> упала в погреб и ударилась, отчего умерла (т. 1 л.д. 165-166).

Свидетель <Свидетель №3> суду показал, что ФИО1 и <ФИО> злоупотребляли спиртными напитками. Он очень часто видел <ФИО> с синяками и ссадинами, последняя ему жаловалась на своего сожителя ФИО1, говорила, что последний избивает ее из-за ревности к другим мужчинам, но в полицию на ФИО1 <ФИО> заявлять не хотела, так как жалела его. Последний раз <ФИО> он видел 23 мая 2018 года, когда он с последней праздновал свой день рождения около своего дома, они употребляли спиртные напитки. В это время к ним подошел ФИО1 и нанес <ФИО> по лицу 2 удара кулаком, кричал, чтобы последняя шла домой. <ФИО> не хотела идти домой, так как боялась ФИО1 Затем он зашел к себе в квартиру и больше живой <ФИО> не видел. В конце мая 2018 года соседка <Свидетель №1> ему сообщила, что 28 мая 2018 года <ФИО> госпитализировали в больницу, где последняя скончалась. Он сразу подумал, что <ФИО> избил ФИО1, отчего наступила его смерть.

Свидетель <Свидетель №4> - старший о/у ОУР ОМВД РФ по Чебоксарскому району суду показал, что 30 мая 2018 года по сообщению из БУ «Чебоксарская РБ» о смерти <ФИО>, им был осуществлен выезд по адресу: <данные изъяты>, откуда была доставлена <ФИО> Дома находился сожитель <ФИО> – ФИО1, который сообщил, что 26 мая 2018 года <ФИО> упала в погреб, расположенный на кухне. Затем им был составлен протокол осмотра места происшествия, в ходе чего было установлено, что высота погреба составляет около 2 метров 15 см, спуск в погреб осуществляется через вертикальную железную лестницу, сам вход в погреб осуществляется через деревянный люк размерами примерно 50 на 50 см. Спустившись в погреб, им было установлено, что пол в погребе был бетонный, рядом с железной лестницей на полу каких-либо посторонних предметов не было, в погребе были соления и ящики, но они были расположены на расстоянии около 3,5 метров от железной лестницы, то есть на месте предполагаемого падения <ФИО>, кроме бетонного пола, каких-либо предметов не было. О том, что, когда <ФИО> упала в погреб, на полу около лестницы лежали какие-то предметы, ФИО1 ничего не говорил, каких-либо следов передвигания предметов в погребе на полу он не обнаружил.

Оснований считать, что названные лица заинтересованы в исходе настоящего уголовного дела и дали суду ложные показания, стремясь оговорить подсудимого, не имеется.

Виновность подсудимого ФИО1 также подтверждается письменными материалами уголовного дела:

- телефонным сообщением от 30 мая 2018 года в 2 часа 12 минут в дежурную часть ОМВД России по Чебоксарскому району о том, что в реанимационном отделении БУ «Чебоксарская РБ» скончалась <ФИО> (т. 1 л.д. 12).

- протоколом осмотра места происшествия от 30 мая 2018 года с прилагаемой к нему фототаблицей - кабинета реанимационного отделения БУ «Чебоксарская РБ», где осмотрен труп <ФИО>, на обеих ногах трупа имеются кровоподтеки (т. 1 л.д. 19-20).

- протоколами осмотров места происшествия от 30 мая 2018 года и 6 июля 2018 года с прилагаемой к ним фототаблицей - квартиры, расположенной по адресу: <данные изъяты>, в которой в период времени с 22 часов 00 минут 25 мая 2018 года по 06 часов 00 минут 27 мая 2018 года ФИО1 наносил <ФИО> телесные повреждения, в том числе нанес не менее одного удара кулаком в область ребер <ФИО> (т. 1 л.д 21-23, 88-97).

Довод подсудимого о том, что смерть потерпевшей могла наступить в результате оказанной ей неквалифицированной медицинской помощи врачами скорой помощи, является несостоятельным, поскольку представляет собой не подтвержденное какими-либо достоверными данными предположение.

В соответствии с заключением эксперта №157 «СЛ-2» от 9 июля 2018 года смерть <ФИО> наступила в реанимационном отделении БУ «Чебоксарская РБ» 30 мая 2018 года в 1 час 25 минут от тупой травмы туловища в виде перелома 11 ребра слева по лопаточной линии без повреждения пристеночной плевры, разрыва капсулы и ткани селезенки, кровоизлияний в брюшную полость, в мягкие ткани туловища, кровоподтека на коже, осложнившейся обильной кровопотерей.

При исследовании трупа обнаружены:

а) тупая травма туловища в виде перелома 11 ребра слева по лопаточной линии без повреждения пристеночной плевры, разрыва капсулы и ткани селезенки, кровоизлияний в брюшную полость, в мягкие ткани туловища, кровоподтека на коже, которая образовалась не менее чем от одного травматического воздействия тупым твердым предметом, по признаку опасности для жизни относится к тяжкому вреду, причиненного здоровью человека. Учитывая морфологические данные давность образования тупой травмы туловища около 2-4-х суток к моменту смерти;

б) кровоподтеки, ссадина головы, кровоподтеки туловища, кровоподтеки конечностей и ссадина конечностей, которые не повлекли за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности, а потому расцениваются как повреждения, не причинившие вред здоровью человека.

Кровоподтеки: на левой ушной раковине; в левой заушной области на уровне мочки; на передней поверхности груди справа в проекции 3 межреберья; на передней поверхности груди в проекции правой реберной дуги; на задней поверхности груди справа в проекции нижнего угла правой лопатки; на задней поверхности груди справа в проекции 12 ребра; на задней поверхности груди справа на линии, расположенной между лопаточной и околопозвоночной линиями, в проекции 10, 11 ребер; на левой боковой поверхности груди в проекции 8 ребра; на границе передней и внутренней поверхности правого бедра в средней трети и полосовидная прерывистая ссадина; на наружной поверхности правого бедра в средней трети; на правом колене, образовались около 2-4 суток к моменту смерти, не менее чем от 12 травматических воздействий внешней силы, могли образоваться одновременно с тупой травмой туловища. Ссадина лобной области образовалась около 2-3 суток к моменту смерти, не менее чем от одного травматического воздействий внешней силы. В момент образования повреждений <ФИО> могла находиться в любом положении, делающей доступной ту или иную область тела для нанесения повреждения. С момента образования повреждений до потери критического объема крови, которая сопровождается потерей сознания, не исключается способность потерпевшей к совершению активных целенаправленных действий – передвигаться, кричать и прочее. Смерть наступила от тупой травмы туловища, осложнившейся обильной кровопотерей. Между причиненным тяжким вредом здоровью и наступлением смерти пострадавшей имеется прямая причинно-следственная связь. Обнаруженная при исследовании тупая травма туловища образовалась не менее чем от одного травматического воздействия тупым твердым предметом. Обнаруженные при исследовании трупа телесные повреждения образовались от воздействия тупого твердого предмета (предметов). Поскольку конструкционные свойства тупого твердого предмета (предметов) в повреждениях на коже <ФИО> не отобразилось, определить конкретно механизм образования их не представляется возможным. Учитывая, что руки и ноги человека относятся к категории тупых твердых предметов, не исключается образование телесных повреждений руками и ногами человека (т. 1 л.д. 103-108).

Таким образом, каких-либо объективных данных, свидетельствующих о не квалифицированности оказанной потерпевшей медицинской помощи и причинной связи этого со смертью <ФИО>, не имеется.

Ссылка подсудимого о том, что смерть потерпевшей могла наступить от телесных повреждений, полученных ею при падении в погреб, когда она находилась в состоянии алкогольного опьянения, за несколько дней до ее смерти, либо в результате падения 28 мая 2018 года в туалете на ведро, являются также несостоятельными, как противоречащие доказательствам, исследованным по делу.

Согласно заключению эксперта № 165 «СЛ-2» от 12 июля 2018 года, учитывая морфологию обнаруженной при исследовании трупа тупой травмы туловища в виде перелома 11 ребра слева по лопаточной линии без повреждения пристеночной плевры, разрыва капсулы и ткани селезенки, кровоизлияний в брюшную полость, в мягкие ткани туловища, кровоподтека на коже, исключается ее образование при падении из положении стоя на пластмассовой ведро согласно показаниям подозреваемого ФИО1 о том, что 28 мая 2018 года около 21 часа 30 минут <ФИО> упала спиной на ведро, после чего ведро опрокинулось (т. 1 л.д. 114-120).

Кроме того, из показаний судебно-медицинского эксперта <Свидетель №5>, производившей судебно-медицинское исследование трупа <ФИО>, усматривается, что, учитывая морфологию тупой травмы туловища пострадавшей, она исключает ее образование в результате падения последней в погреб высотой около 2 метров 15 сантиметров с последующим соударением частями тела о бетонный пол при отсутствии на месте падения посторонних предметов (т. 1 л.д. 213-214).

Из заключения медико-криминалистической судебной экспертизы №128/18 МК от 4 сентября 2018 года усматривается, что образование тупой травмы туловища, приведшей к смерти <ФИО>, при обстоятельствах, указанных в версии ФИО1, что он 26 мая 2018 года нанес <ФИО> один удар кулаком по спине в нижнюю часть в область ребер, с учетом локализации и морфологических особенностей кровоподтека и кровоизлияния в мягкие ткани спины, перелома 11 ребра, разрыва селезенки, – не исключается; указанная ФИО1 точка приложения внешней силы на область спины слева, отрывистость и высокая общая и удельная кинетическая энергия травмирующего воздействия правой рукой ФИО1 соответствуют фактическим данным, обнаруженным при исследовании трупа <ФИО> Наличие остальных, не повлиявших на наступление смерти телесных повреждений, обнаруженных на теле <ФИО> при экспертизе ее трупа, их множественность и различная давность их образования (не менее 44 воздействий в период времени от 2 до 10 суток к моменту смерти, в том числе в одном промежутке времени с тупой травмой туловища) версией ФИО1 не объясняется (т. 1 л.д. 204-211).

Все экспертизы по делу проведены компетентными экспертами, заключения являются мотивированными, их содержание соответствует требованиям закона.

Нарушений уголовно-процессуального закона, которые могли бы повлечь признание вышеуказанных доказательств недопустимыми, судом не установлено.

Согласно протоколу явки с повинной от 5 июля 2018 года ФИО1 добровольно сообщил о том, что он 26 мая 2018 года около 22 часов, находясь у себя дома, нанес один удар кулаком в область ребер с левой стороны своей сожительнице <ФИО> (т. 1 л.д. 6).

Доводы защиты о недопустимости данного доказательства – явки с повинной ФИО1, в котором он признавал себя виновным и изложил вышеуказанные обстоятельства, а также доводы ФИО1 о том, что он вынужден был оговорить себя в результате применения к нему незаконных методов ведения следствия, в том числе физического и психического насилия со стороны работников полиции и следователя ФИО5, суд находит неубедительными.

Как видно из материалов уголовного дела, каких-либо нарушений уголовно-процессуального закона при составлении явки с повинной допущено не было. Так, заявление о явке с повинной было написано ФИО1 собственноручно, из которого следует, что он добровольно сообщил о преступлении, заявлений о применении к нему недозволенных методов ведения следствия, не поступало, что подтверждается его подписью. Содержание явки с повинной ФИО1 не противоречит вышеприведенным доказательствам по делу.

Кроме того, в целях проверки доводов ФИО1 в судебном заседании был допрошен в качестве свидетеля оперуполномоченный ОМВД России по Чебоксарскому району <Свидетель №6>, на которого указал ФИО1 как на лицо, применявшее к нему недозволенные методы ведения следствия.

В ходе допроса в суде свидетель <Свидетель №6> показал, что действительно 5 июля 2018 года в ОМВД по Чебоксарскому району был доставлен ФИО1 По устному указанию руководства он вел беседу с ФИО1, в ходе которой последний заявил, что он удары <ФИО> не наносил. В последующем ФИО1 был доставлен в МВД г. Чебоксары, где последний был опрошен с использованием полиграфа. В ходе психофизиологического исследования у ФИО1 были выявлены выраженные реакции, свидетельствующие о его причастности к нанесению ударов потерпевшей. После ознакомления с данным исследованием, ФИО1 добровольно, без какого-либо принуждения, сообщил, что действительно вечером 26 мая 2018 года он ударил сожительницу в область ребер с левой стороны, о чем был оформлен протокол явки с повинной, где ФИО1 собственноручно изложил обстоятельства нанесения удара. При этом никакого физического или психологического воздействия на него не оказывалось.

В ходе предварительного следствия доводы ФИО1 об оказании на него давления также проверялись в порядке ст. 144, 145 УПК РФ, в результате факты применения недозволенных методов не подтвердились, в связи с чем, постановлением руководителя следственного отдела по г. Новочебоксарск СУ Следственного комитета России по ЧР ФИО6 от 3 сентября 2018 года в возбуждении уголовного дела в отношении следователя по особо важным делам СО по г. Новочебоксарск СУСК России по Чувашской Республике ФИО5 за отсутствием составов преступлений, предусмотренных ч.1 ст.285, п. «а» ч.3 ст.286 УК РФ, отказано.

В судебном заседании просмотрены видеозаписи протокола допроса подозреваемого ФИО1 и протокола проверки показаний на месте (т.1 л.д.65-68, 82-87), из содержания которых усматриваются, что подсудимым показания давались добровольно, без оказания на него какого-либо давления.

На видеозаписи видно, как при помощи манекена ФИО1 продемонстрировал механизм и локализацию телесных повреждений, нанесенных им <ФИО>, в том числе воспроизвел картину, как около 18 часов 26 мая 2018 года нанес <ФИО> со значительной силой удар сжатым кулаком в область спины сзади, отчего последняя упала.

Анализ содержания показаний ФИО1 свидетельствует о добровольности его показаний, с использованием индивидуального стиля изложения, с уточнением только ему известных деталей события, с изложением собственной версии о преуменьшении роли в содеянном, в том числе о невозможности наступления смерти потерпевшей от его удара.

Таким образом, анализ доказательств, представленных стороной обвинения и исследованных судом, в их совокупности позволяет суду сделать вывод о том, что в период с 18 часов 00 минут 26 мая 2018 года по 1 час 25 минут 28 мая 2018 года именно ФИО1 в ходе ссоры с сожительницей <ФИО>, возникшей на почве личных неприязненных отношений, умышленно причинил тяжкий вред здоровью, опасный для жизни человека, повлекший по неосторожности смерть <ФИО> при изложенных в описательной части приговора обстоятельствах.

Объективно установлено, что ФИО1 действовал умышленно, целенаправленно, с целью причинения тяжкого вреда здоровью, о чем свидетельствуют такие факты, как нанесение потерпевшей множество ударов руками по различным частям тела, в том числе не менее одного удара со значительной силой в область расположения жизненно-важного органа - туловища. Смерть <ФИО> наступила от тупой травы туловища в виде перелома 11 ребра слева по лопаточной линии без повреждения пристеночной плевры, разрыва капсулы и ткани селезенки, кровоизлияний в брюшную область, в мягкие ткани туловища. Между полученными телесными повреждениями, действиями ФИО1 и наступившей смертью имеется прямая причинная связь.

Доводы же стороны защиты о том, что у ФИО1 отсутствовал умысел на причинение тяжкого вреда здоровью <ФИО>, суд расценивает как способ защиты.

Учитывая локализацию телесного повреждения и показания ФИО1 о том, что он не желал причинить смерть потерпевшей, суд приходит выводу о том, что вина ФИО1 по отношению к наступившим последствиям его действий - смерти потерпевшей была неосторожной.

Судом с достоверностью установлен факт избиения <ФИО> подсудимым ФИО1 в период с 26 мая по 28 мая 2018 года, и что он наносил удары потерпевшей по различным частям тела, в том числе по спине в нижнюю часть в область ребер.

Время совершения преступления - в период с 18 часов 00 минут 26 мая 2018 года по 1 час 25 минут 28 мая 2018 года, что объективно подтверждается заключением эксперта № 157 от 9 июля 2018 года, согласно которому причиненные <ФИО> телесные повреждения, квалифицированные как тяжкий вред здоровью и повлекшие ее смерть, образовались около 2-4 суток к моменту смерти (30 мая 2018 года в 01 час 25 минут).

Вопреки доводам стороны защиты, суд приходит к выводу о том, что именно действиями ФИО1, а не третьими лицами, причинен тяжкий вред здоровью <ФИО>, повлекший по неосторожности ее смерть.

Что касается ссылки подсудимого о том, что в ходе предварительного следствия по делу не опрошены врачи скорой помощи, приезжавшие по вызову, то отсутствие показаний указанных лиц не влияет на доказанность и квалификацию содеянного подсудимым, данные лица не обладают информацией по обстоятельствам предъявленного ФИО1 обвинения, они не являются очевидцами совершенного преступления. Анализируя всю совокупность исследованных доказательств, суд приходит к выводу о том, что оснований полагать, что смерть потерпевшей наступила в результате ненадлежащей медицинской помощи, не имеется. Судом установлено, действия ФИО1, умышленно причинившего тяжкий вред здоровью <ФИО>, состоят в прямой причинно-следственной связи со смертью потерпевшей. То обстоятельство, что смерть <ФИО> наступила не сразу, а в реанимационном отделении больницы 30 мая 2018 года не влияет на квалификацию действий ФИО1

Кроме того, как следует из протокола ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела 4 сентября 2018 года, о производстве дополнительных следственных действий сторона защиты не ходатайствовала.

При установленных обстоятельствах суд квалифицирует действия ФИО1 по ч. 4 ст. 111 УК РФ – умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшей.

Каких-либо данных, свидетельствующих о состоянии аффекта либо ином эмоциональном состоянии, которое могло бы оказать влияние на сознание подсудимого и его деятельность, судом не установлено. В связи с изложенным оснований для переквалификации действий подсудимого на менее тяжкий состав преступления суд не находит.

Уголовное дело в отношении ФИО1 возбуждено и расследовано в соответствии с требованиями УПК РФ.

Согласно заключению судебно-психиатрического эксперта (комиссии экспертов) от 24 июля 2018 года № 1035 ФИО1 во время совершения инкриминируемого ему деяния каким-либо психическим расстройством, как хроническим, так и временным, не страдал и не страдает таковым в настоящее время, по своему психическому состоянию мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В настоящее время ФИО1 также может осознавать фактический характер своих действий и руководить ими. В применении принудительных мер медицинского характера не нуждается. Может принимать участие в следственных действиях, может предстать перед судом. ФИО1 не находился в состоянии аффекта в момент инкриминируемого ему деяния (т. 1 л.д. 194-197).

Оснований не доверять заключению эксперта не имеется. В этой связи суд признает ФИО1 вменяемым, могущим в полной мере нести ответственность за совершенное им противоправное деяние.

В силу ч. 3 ст. 60 УК РФ при назначении виновному наказания учитываются характер и степень общественной опасности преступления, и личность виновного, в том числе обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Подсудимый ФИО1 совершил преступление, относящееся в соответствии со ст.15 УК РФ к категории особо тяжких.

При оценке личности подсудимого суд принимает во внимание, что ФИО1 не судим, по месту жительства характеризуется отрицательно, по месту работы – положительно, на учете у врачей психиатра и нарколога не состоит (т. 1 л.д. 122, 136, 137, 139, 140, 142).

Обстоятельствами, смягчающими наказание подсудимого ФИО1, суд в соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ признает наличие малолетнего ребенка у виновного; п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ – явку с повинной; п. «з» ч. 1 ст. 61 УК РФ – аморальность поведения потерпевшей, явившегося поводом для преступления, выразившееся в злоупотреблении спиртными напитками <ФИО>

Иных обстоятельств, предусмотренных ч. 1 ст. 61 УК РФ, как подлежащих обязательному учету в качестве смягчающих наказание, судом не установлено, из материалов дела не усматривается.

Обстоятельств, отягчающих наказание подсудимого ФИО1, не имеется. В этой связи суд при назначении наказания применяет положения ч.1 ст. 62 УК РФ.

Принимая во внимание изложенное, исходя из целей уголовного наказания, с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, данных о личности подсудимого, наличия смягчающих и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, суд приходит к выводу о назначении ФИО1 наказания в виде реального лишения свободы.

Учитывая социальное положение подсудимого, суд считает возможным не назначать ему дополнительное наказание в виде ограничения свободы, предусмотренное ч. 4 ст. 111 УК РФ.

Каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, а также других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности совершенного ФИО1 преступления, которые позволили бы применить к нему правила, предусмотренные ст. 64 УК РФ, а также для назначения условного наказания в соответствии с правилами, предусмотренными ст. 73 УК РФ, судом не установлено.

Исходя из характера и степени общественной опасности содеянного подсудимым, оснований для изменения категории преступления, предусмотренного ч. 4 ст.111 УК РФ, в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ не имеется. Оснований для применения положений уголовного закона о принудительных работах в качестве альтернативы лишению свободы нет.

В силу п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ отбывание наказания ФИО1 следует назначить в исправительной колонии строгого режима.

Гражданский иск по делу не заявлен.

Вещественных доказательств по делу не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 307-309 УПК РФ, суд

приговорил:

Признать ФИО1 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ и назначить наказание в виде лишения свободы на срок 7 (семь) лет с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

Меру пресечения в отношении ФИО1 в виде содержания под стражей оставить без изменения.

Срок отбывания наказания ФИО1 исчислять с 01 октября 2018 года.

Зачесть ФИО1 в срок отбывания наказания время его нахождения под стражей с 5 июля 2018 года по 30 сентября 2018 года включительно.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Верховный суд Чувашской Республики в течение 10 суток со дня его провозглашения, а осужденным, содержащимся под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии приговора.

В случае подачи апелляционной жалобы осужденный вправе в течение 10 суток со дня вручения ему копии приговора ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции.

Председательствующий: судья Р.Г. Кудряшова