Приговор № 2-26/2023 от 17 сентября 2023 г. по делу № 2-26/2023

Дело №2-26/2023


П Р И Г О В О Р

Именем Российской Федерации

г. Омск 18 сентября 2023 года

Судья Омского областного суда Гаркуша Н. Н.,

с участием государственного обвинителя Витковской Е.О.,

потерпевших ИЮ, ЛА.,

подсудимого ФИО1,

защитника адвоката Метелева Б.В.,

при секретаре Соколовой Е. С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении Омского областного суда уголовное дело, по которому

ФИО1, <...>, не судим,

обвиняется в совершении преступления, предусмотренного пп. «а, в, к» ч. 2 ст. 105 УК РФ,

У С Т А Н О В И Л

Подсудимый ФИО1 совершил убийство двух лиц - убийство потерпевшего ЛС, <...> года рождения, заведомо для подсудимого находящегося в беспомощном состоянии, и убийство потерпевшего И. О.А., <...> года рождения, с целью скрыть другое преступление. Преступление совершено в <...><...> при следующих обстоятельствах.

27 ноября 2022 года в вечернее время ФИО1, И. О.А. и ЛС употребляли спиртные напитки в доме ЛС, расположенном на <...>. Во время распития спиртного между ФИО1 и ЛС, находившимися в состоянии алкогольного опьянения, произошла ссора по поводу выпитого спиртного. В ходе указанной ссоры на почве возникших личных неприязненных отношений ФИО1, действуя с целью убийства, осознавая беспомощность ЛС, который являлся инвалидом 2 группы и по своему физическому состоянию не мог оказать активное сопротивление, ударил ЛС ножом в шею, нанес ему не менее двух ударов табуретом по голове, в продолжение преступного умыла нанес ЛС ножом множественные удары в голову и тело. В результате ЛС были причинены три поверхностные раны в лобной области, не причинившие вреда здоровью, рана в лобно-височной области справа у наружного угла правого глаза, причинившая легкий вред здоровью по признаку временной утраты трудоспособности, а также четыре колото-резаные раны: - на правой боковой и передней поверхности шеи с повреждением правых лицевых артерии и вены, проникающая в гортань, - в области передней поверхности грудной клетки, проникающая в плевральную полость, с ранением средней доли правого легкого и гемопневмотораксом справа 300 мл, - в области передней поверхности грудной клетки слева, проникающая в плевральную полость, с гемопневмотораксом слева 50 мл, - в области живота, проникающая в брюшную полость, с ранением большого сальника, гемоперитонеум 50 мл, которые причинили тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, в совокупности привели к развитию геморрагического шока и смерти ЛС Причиной смерти ЛС явился геморрагический шок вследствие колото-резаных ранений шеи, грудной клетки и живота с развитием наружного и внутреннего кровотечения. После убийства ЛС подсудимый ФИО1, опасаясь, что И. О.А. сообщит о нем в правоохранительные органы, решил убить И., чтобы таким образом скрыть совершенное им преступление в отношении ЛС С этой целью ФИО1 нанес И. удар ножом в шею, причинив колото-резаное ранение правой боковой поверхности шеи с повреждением общей сонной артерии и трахеи, сопровождающееся кровотечением, гемаспирацией, острой дыхательной недостаточностью, причинившее тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни и повлекшее смерть потерпевшего на месте происшествия. Причиной смерти И. явилась аспирация дыхательных путей кровью в результате колото-резаного ранения правой боковой поверхности шеи с повреждением общей сонной артерии и трахеи.

В судебном заседании подсудимый ФИО1 виновным себя в предъявленном обвинении не признал.

Из показаний подсудимого ФИО1 следует, что вечером 27 ноября 2022 года он был в гостях у ЛС, там же находился И. О.А., распивали спиртное. В это же время в доме была Я., которая пыталась ударить его – ФИО1 «заточкой», после чего ушла. В дальнейшем ЛС и И. О.А., с которыми ФИО1 находился в «конфронтации», поочередно неоднократно пытались ударить его ножом, но он уклонялся от ударов. Затем ФИО1 в целях самозащиты ударил ЛС ножом в шею и в грудь. После этого ЛС нанес сам себе ножом удар в живот и перерезал себе горло. ФИО1 нанес удары табуретом уже мертвому ЛС И. О.А. в это время лежал на кровати, и ФИО1 ножом перерезал ему шею. Позже зашел Б. и нанес уже мертвым потерпевшим удары ножом по «старым ранам». Не отрицая свою причастность к смерти потерпевших, ФИО1 утверждает, что «находился в состоянии необходимой обороны».

На завершающий стадии расследования ФИО1, также отрицая обвинение, утверждал, что никаких повреждений потерпевшим он не причинял, ЛС сам нанес себе ножевые ранения, ударил себя в правый бок и перерезал себе горло, а пришедший после этого Б. подошел к лежавшему на кровати И. и перерезал ему горло, после чего ударил ножом ЛС (т. № <...> л.д. № <...>).

Оценивая доводы ФИО1 и предложенные им версии происшедших событий, суд находит их несостоятельными и недостоверными. Виновность подсудимого и фактические обстоятельства совершенного им преступления устанавливаются следующими доказательствами.

В судебном заседании на основании п. 1 ч. 1 ст. 275 УПК РФ исследованы показания ФИО1, данные им на начальной стадии расследования, в которых он иначе рассказывал обстоятельства смерти потерпевших.

Так, допрошенный в качестве подозреваемого 28 ноября 2022 года ФИО1 показал, что он пришел вечером к ЛС, втроем с ЛС и И. распивали спиртное, Я. в доме не видел. В ходе распития спиртного ЛС что-то сказал, стал «что-то предъявлять» ему (ФИО1), из-за чего он захотел убить ЛС С собой у него (ФИО1) был нож, которым он резко ударил сидевшего напротив него ЛС в шею. ЛС «соскочил», и он (ФИО1) нанес ему сильный удар по голове табуретом. Табурет развалился, и ФИО1 нанес ЛС не менее трех ударов ножом, бил с силой в сердце или легкое, целенаправленно наносил удары в жизненно важные органы, чтобы убить. Понимая, что «лишние свидетели не нужны», ФИО1 решил убить И., представить, что потерпевшие зарезали друг друга. С этой целью он нанес И. удар ножом в область шеи, перерезал ему горло. И. О.А. упал на кровать, а мертвый ЛС лежал на полу. Объясняя свои действия, ФИО1 указывал, что «хотел убить ЛС и И. и убил их», «в какой-то момент ему не понравилось поведение ЛС, а И. убил «до кучи» (т. № <...> л.д. № <...>).

Данные обстоятельства ФИО1 подтвердил после предъявления обвинения 29 ноября 2022 года, указывая, что ЛС высказывал ему претензии, что он (ФИО1) не давал ему водку, после чего, разозлившись, он (ФИО1) с целью убийства ударил ЛС ножом в шею, перерезал ему шею, ударил табуретом и продолжил наносить ножевые ранения в область груди и живота, затем с целью убийства с силой нанес И. удар ножом в шею, чтобы не оставлять свидетелей и представить, что потерпевшие убили друг друга (т. № <...> л.д. № <...>). При проверке показаний на месте ФИО1, также признавая свою причастность к смерти потерпевших и в целом аналогичным образом рассказывая о происшедшем, продемонстрировал свои насильственные действия (т. № <...> л.д. № <...>).

Как видно из материалов дела, ФИО1 допрашивался в полном соответствии с требованиями закона, с участием защитника, с разъяснением ему процессуальных прав, включая право на защиту и право не свидетельствовать против себя. Он был предупрежден о том, что его показания могут быть использованы в качестве доказательств по уголовному делу. Правильность сведений, внесенных в протоколы допросов, подтверждена подписями подсудимого и его защитника. В судебном заседании подсудимый, оспаривая достоверность этих показаний, вместе с тем подтвердил, что показания такого содержания действительно были даны им, причем ссылка ФИО1 на влияние «сатанистов» и т.п. не может учитываться судом при оценке этих показаний. В заключении судебно-психиатрической экспертизы отмечается, что, обнаруживая признаки психического шизотипического расстройства, во время производства следственных действий ФИО1 был способен правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать показания. На предварительном следствии ФИО1 объяснял эти показания тем, что во время допроса находился в алкогольном опьянении и не помнил происшедшее. Однако эти показания основаны на личном восприятии, ФИО1 допрашивался через значительное время после происшедшего, и ссылки на опьянение являются безосновательными. Суд приходит к выводу, что изложенные выше показания соответствуют требованиям закона, даны ФИО1 согласно избранной им позиции защиты, являются допустимыми доказательствами и могут быть использованы для обоснования виновности подсудимого.

Доводы подсудимого, что эти показания являются его ложными измышлениями и не соответствуют действительно, представляются необоснованными. Данные показания, в которых подсудимый рассказывал о совершенном им убийстве потерпевших, нашли подтверждение в других доказательствах, что указывает на то, что они отражают действительные события.

Из показаний свидетеля Я. следует, что она сожительствовала с ЛС 27 ноября 2022 года И. О.А. и ЛС в кухне распивали спиртное, вечером к ним присоединился ФИО1 Она находилась в соседней комнате, и ФИО1 мог не знать о ее присутствии. Затем она услышала ссору, когда вышла, увидела, как ФИО1 наносил ЛС сильные удары табуретом по голове, Табурет сломалась, и ФИО1 стал ножками «добивать» ЛС, кричал: «как ты мне надоел, как ты мне надоел». Я. слышала, как И. О.А. просил ФИО1 успокоиться («остановись, что ты делаешь»). Испугавшись, Я. убежала к соседке К., сообщила о происшедшем, а затем пошла к А., от которой позвонила в полицию. Через некоторое время к ним пришла К., рассказала, что ходила домой к ЛС, видела там ФИО1, который весь в крови, а ЛС и И. О.А. мертвые. По приезде сотрудников полиции Я. прошла в дом, видела на кровати И. без признаков жизни, мертвый ЛС лежал у печи.

Свидетель К. показала, что 27 ноября 2022 года вечером к ней прибежала Я., рассказала, что ФИО1 «убивает» ЛС, просила вызвать полицию. Поскольку телефон не работал, она предложила Я. пойти к А., сама пошла к ЛС Зайдя в дом, она увидела ЛС на полу в крови, ФИО1 стоял возле печи, на лице у него были брызги крови. Об этом К. рассказала А., которая вызвала полицию.

По показаниям потерпевшего ЛА. (сына погибшего ЛС), о случившемся он узнал вечером 27 ноября 2022 года от К. Когда пришел домой к отцу, увидел его в луже крови возле печи, голова его была в резаных ранах, а И. О.А. лежал на кровати с перерезанным горлом.

В свою очередь, свидетель Б., вопреки показаниям подсудимого, показал суду, что 27 ноября 2022 года находился дома, у ЛС не был, непричастен к происшедшим событиям, вечером ему позвонила А. и сообщила, что ФИО1 зарезал И. и ЛС

Таким образом, из показаний свидетелей следует, что подсудимый ФИО1 находился в доме во время причинения потерпевшим смерти, других лиц, которые бы могли быть причастны к преступлению, на месте происшествия не было, что подтверждает признания ФИО1, сделанные им на предварительном следствии. Б., на которого указывал подсудимый, отрицает свою причастность к происшедшим событиям. Оснований не доверять показаниям названных свидетелей, изобличающим подсудимого, не имеется.

Объективно из протокола осмотра места происшествия следует, что 22 ноября 2022 года в <...><...><...> в кухне были обнаружены ЛС и И. О.А. с признаками насильственной смерти. И. О.А. лежал на кровати, а труп ЛС находился между холодильником и печью. При осмотре в кухне обнаружены и изъяты фрагменты табурета, пластиковая рукоятка от ножа, фрагменты наволочки со следами бурого цвета (т. № <...> л.д. № <...>).

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы, смерть ЛС наступила от геморрагического шока вследствие колото-резаных ранений шеи, грудной клетки справа и слева, живота с развитием наружного и внутреннего кровотечения. При исследовании трупа у ЛС обнаружены четыре колото-резаных раны: - рана правой боковой и передней поверхности шеи длиной 15 см, проникающая в гортань, с повреждением правых лицевых артерии и вены, - рана в области передней поверхности грудной клетки справа, проникающая в плевральную полость, с ранением правого легкого, гемопневмоторакс справа 300 мл, - рана в области передней поверхности грудной клетки слева, проникающая в плевральную полость, гемопневмоторакс слева 50 мл, - рана в области живота, проникающая в брюшную полость, с ранением большого сальника, гемоперитонеум 50 мл. Эти повреждения причинены в небольшой промежуток времени четырьмя ударными воздействиями колюще-режущим предметом типа ножа, являются опасными для жизни и относятся к причинившим тяжкий вред здоровью, в совокупности привели к развитию геморрагического шока и смерти ЛС Помимо этого у ЛС обнаружены: - три поверхностные раны кожи в лобной области головы справа, не причинившие вреда здоровью, от трех скользящих воздействий колюще-режущим предметом, - рана кожи в лобно-височной области справа, у наружного угла правого глаза, причинившая легкий вред здоровью, от ударного воздействия твердым предметом в сроки, близкие к времени наступления смерти ЛС В крови ЛС обнаружен этанол в концентрации 3.95 промилле, соответствующей тяжелой степени алкогольного опьянения (т. № <...> л.д. № <...>).

В отношении И. заключением судебно-медицинской экспертизы установлено, что причиной его смерти явилась аспирация дыхательных путей кровью в результате колото-резаного ранения шеи с повреждением общей сонной артерии и трахеи. Обнаруженное у И. колото-резаное ранение правой боковой поверхности шеи с повреждением общей сонной артерии и трахеи, сопровождающееся кровотечением, гемаспирацией и острой дыхательной недостаточностью, квалифицируется как причинившее тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, привело к смерти, образовалось от одного удара острым колюще-режущим предметом типа ножа. Кроме того, у И. имелся кровоподтек на груди от однократного ударного воздействия твердым предметом, давностью в течение одних суток до наступления смерти И., не причинивший вреда здоровью. Обнаруженная в крови И. концентрация этанола 3.9 промилле при жизни могла соответствовать тяжелой степени алкогольного опьянения (т. № <...> л.д. № <...>).

В ходе расследования, как следует из протоколов выемки, помимо обнаруженных при осмотре места происшествия предметов изъяты биологические образцы и смывы у подсудимого ФИО1 и потерпевших ЛС и И., препараты кожи потерпевших с ранами, предметы одежды и обуви ЛС и И., одежда и обувь (ботинки) ФИО1 Все изъятые предметы осмотрены, признаны вещественными доказательствами и представлены для производства экспертных исследований (т. № <...> л.д. № <...>).

Согласно выводам судебной медико-криминалистической экспертизы, повреждения у ЛС являются колото-резаными, причинены колюще-режущим предметом типа клинка ножа, имеющим острые острие и лезвие и обух с хорошо выраженными ребрами, шириной погруженной части клинка около 1,5-1,8 см с учетом сократимости кожи и угла погружения (т. № <...> л.д. № <...>). Повреждение у И. также является колото-резаным, травмирующим предметом был плоский, колюще-режущий предмет типа клинка ножа (т. № <...> л.д. № <...>).

Заключением судебно-биологической экспертизы установлено, что в смывах с рук ФИО1, на деревянных фрагментах табурета обнаружены следы крови, которые могут происходить от потерпевшего ЛС, а также от ФИО1 при наличии у него повреждений с наружным кровотечением (т. № <...> л.д. № <...>). В свою очередь, из заключения судебно-медицинской экспертизы, что при осмотре у ФИО1 каких-либо телесных повреждений не обнаружено (т. № <...> л.д. № <...>).

Кроме того, на деревянной детали (табурета), ботинках выявлены следы крови, свойственные потерпевшему ЛС, происхождение которых от потерпевшего И. и обвиняемого ФИО1 исключается (т. № <...> л.д. № <...>).

Согласно выводам судебной молекулярно-генетической экспертизы, на деревянных фрагментах табурета установлены следы крови ЛС (т. № <...> л.д. № <...>), на ботинках ФИО1 обнаружен генетический материал (кровь), который произошел от ЛС (т. № <...> л.д. № <...>). Заключением медико-криминалистической экспертизы установлено, что следы крови на ботинках являются брызгами (т. № <...> л.д. № <...>).

На фрагменте ткани (наволочки) с кровати, где находился погибший И. О.А., обнаружены следы крови, которые произошли от И. На рукоятке от ножа выявлены следы крови, принадлежащие ЛС В смыве с лица ФИО1 в смеси также обнаружено присутствие генетического материала ЛС (т. № <...> л.д. № <...>).

Полученные объективные доказательства о месте нахождения погибших, обнаруженных у потерпевших повреждениях, их характере и локализации, обнаружение в кухне фрагментов табурета со следами крови ЛС и т.п. соответствуют показаниям подсудимого на предварительном следствии, согласно которым он нанес ЛС ножевые ранения в шею, в грудь и живот, бил его табуретом, нанес И. ножевое ранение в шею. ФИО1 проявил осведомленность о таких обстоятельствах, которые не могли быть известны постороннему, что подтверждает достоверность первоначальных показаний подсудимого. Наличие на ботинках ФИО1 брызг крови объективно подтверждает его причастность к преступлению.

Судом исследованы доказательства, касающиеся физического состояния потерпевших.

Согласно ответу ФКУ <...> Российской Федерации, ЛС с 1 апреля 2018 года установлена бессрочно вторая группа инвалидности с причиной «общее заболевание», у него выявлены стойкие умеренные нарушения психический функций и стойкие выраженные нарушения стато-динамичепских функций, которые привели к ограничению жизнедеятельности, в частности, в самообслуживанию с регулярной частичной помощью других лиц, с использованием при необходимости вспомогательных технических средств, к передвижению (т. № <...> л.д. № <...>).

Из показаний свидетелей ЛА., Я., ЛТ, К. следует, что ЛС после перенесенного инсульта являлся инвалидом, у него было нарушение опорно-двигательного аппарата, координации, из-за этого он не мог свободно ходить, передвигался только с тростью, не мог в полной мере обслуживать себя, выполнять домашние работы: ходить за продуктами, колоть дрова, носить воду и т.п., нуждался в помощи.

Эти обстоятельства фактически не оспариваются подсудимым ФИО1, который показывал, что также помогал ЛС по хозяйству, заносил дрова и т.п.

Что касается И., то из показаний потерпевшего по делу И., показаний названных выше свидетелей следует, что И. О.А. был физически здоров, вел активный образ жизни, работал, занимался физическим трудом.

На основании изложенного, анализируя полученные доказательства в их совокупности, суд считает виновность подсудимого ФИО1 в лишении потерпевших ЛА. и И. жизни полностью доказанной. Содеянное ФИО1 образует преступление, предусмотренное пп. «а, в, к» ч. 2 ст. 105 УК РФ, - убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку, двух лиц: убийство ЛС, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, и убийство, И., совершенное с целью скрыть другое преступление.

Все повреждения у потерпевших носят прижизненный характер. Доводы ФИО1 о том, что наносил удары табуретом уже мертвому ЛС, равно как и версия подсудимого, согласно которой после убийства в дом заходили иные лица и наносили уже мертвым потерпевшим повреждения «по старым ранам», представляются несостоятельными. Оснований полагать о причастности к преступлению других лиц, включая Б., также не имеется.

Что касается версии подсудимого, согласно которым потерпевшие сами себе наносили удары ножом и причинили себе телесные повреждения, то они не могут быть признаны судом достоверными в виду их явной несостоятельности.

Одновременно суд обращает внимание на то, что кровоподтек на груди И. от воздействия твердого тупого предмета причинен в течение суток до наступления смерти, в показаниях подсудимого не содержатся сведений о том, чтобы он бил И. кулаками или тупыми предметами по телу. В этой связи причинение И. указанного повреждения в области груди действиями подсудимого представляется недоказанным, вменено без достаточных оснований и подлежит исключению.

ФИО1 умышленными действиями лишил потерпевших жизни. По показаниям ФИО1, он «хотел убить ЛС и И. и убил их». Эти показания ФИО1, содержащие признания в умышленном причинении потерпевшим смерти, полностью соответствуют фактическим обстоятельствам и наступившим последствиям. ФИО1 нанес потерпевшему ЛС множественные ножевые ранения в шею и тело и удары табуретом по голове, после чего перерезал И. горло, причинив потерпевшим несовместимые с жизнью повреждения. Характер использованного подсудимым орудия преступления с учетом его очевидных поражающих свойств, направленность ударов в жизненно важные органы наряду с признаниями свидетельствуют о прямом умысле ФИО1 на лишение потерпевших жизни, который и был им реализован. ФИО1, безусловно, осознавал степень опасности своих действий для жизни потерпевших, понимал, что своими действиями причиняет им несовместимые с жизнью повреждения, и желал наступления таких последствий. При таких обстоятельствах действия подсудимого как в отношении ЛС, так и в отношении И. правильно квалифицированы как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку.

Вопреки доводам подсудимого основания полагать о совершении преступления в состоянии необходимой обороны или при превышении ее пределов отсутствуют. Показания подсудимого о том, что потерпевшие неоднократно пытались ударить его ножом, суд признает недостоверными. Как видно, на начальной стадии расследования подсудимый об этом не показывал. В показаниях Я. также нет никаких сведений о том, чтобы потерпевшие угрожали ФИО1 ФИО1 действовал против безоружных потерпевших, нанес множественные удары ножом в шею и по телу и табуретом по голове ЛС, который по своему физическому состоянию не мог представлять опасности, перерезал горло И., труп которого обнаружен на кровати. На месте происшествия следов борьбы не зафиксировано, у ФИО1 каких-либо повреждений, которые бы свидетельствовании о совершенном на него посягательстве и его действиях по самообороне от потерпевших, не имелось. Таким образом, доводы подсудимого опровергаются полученными доказательствами и установленными фактическими обстоятельствами.

Мотивом убийства потерпевшего ЛС явились личные неприязненные отношения в связи с конфликтом, возникшим в процессе совместного распития спиртного. Данное обстоятельство подтверждается показаниями самого подсудимого на предварительном следствии, из которых следует, что непосредственно убийству предшествовала ссора, в ходе распития спиртного ЛС «что-то сказал, стал «что-то предъявлять», из-за чего ФИО1 «захотел убить» ЛС, ЛС высказывал претензии, что ФИО1 не давал ему водку, после чего, разозлившись, ФИО1 с целью убийства совершил насильственные действия. О возникновении конфликтной ситуации показала свидетель Я., которая слышала ссору между ФИО1 и ЛС, которые распивали спиртное, после которой ФИО1 стал бить ЛС табуретом со словами, что тот «ему надоел», что подтверждает возникновение у ФИО1 неприязни к ЛС, явившейся мотивом преступления.

Оснований полагать о совершении преступления в состоянии аффекта не имеется. Убийство совершено в ходе обоюдной ссоры во время распития спиртного, ЛС при этом не совершал таких неправомерных действий, о которых говорится в ст. 107 УК РФ. Подсудимый находился в алкогольном опьянении, которое существенным образом влияет на поведение, способствует проявлению агрессии. Из заключения судебно-психиатрической экспертизы следует, что в состоянии аффекта ФИО1 не находился, о чем свидетельствует отсутствие характерной для данного состояния трехфазной динамики течения эмоциональных реакций и соответствующих феноменологических проявлений.

Объясняя убийство И., подсудимый ФИО1 показывал, что после убийства ЛС, понимая, что «лишние свидетели не нужны», решил убить И., представить, что потерпевшие зарезали друг друга, с этой целью он нанес И. удар ножом в область шеи, перерезал ему горло (т. № <...> л.д. № <...>), с целью убийства с силой нанес И. удар ножом в шею, чтобы «не оставлять свидетелей и представить, что потерпевшие убили друг друга» (т. № <...> л.д. № <...>). Эти показания ФИО1 относительно целей и мотивов нападения на потерпевшего И. полностью соответствуют установленным по делу фактическим обстоятельствам и признаются судом достоверными. Потерпевший был обнаружен на кровати с раной в области шеи. Из показаний Я. следует, что И. О.А. ссоре не участвовал, лишь просил ФИО1 успокоиться. При этом для ФИО1 после убийства ЛС было очевидным, что И. О.А. является свидетелем и может изобличить его в преступлении, сообщит о нем в правоохранительные органы. Сокрытие преступления было возможно лишь путем лишения И. жизни, и это было осуществлено подсудимым, поскольку оставление И. в живых грозило ему неизбежным разоблачением. С учетом изложенного убийство И., которое обусловливалось предшествующим убийством ЛС и преследовало цели его сокрытия, квалифицируется как совершенное с целью скрыть другое преступление по п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ.

Тот факт, что в доме находилась Я., но подсудимый не предпринимал против нее насильственных действия для сокрытия преступления, выводы суда по поводу целей и мотивов совершенного подсудимым убийства И. не исключает и не опровергает. Так, по показаниям Я. вечером, когда пришел ФИО1, она находилась в другой комнате, к ним не выходила, когда вышла во время конфликта, то ФИО1 избивал ЛС, не видел ее, тогда как она не вмешивалась в конфликт, о своем присутствии не говорила и, испугавшись, сразу убежала из дома. Эти показания согласуются с показаниями ФИО1 на предварительном следствии, из которых следует, что он вообще не знал о присутствии Я. в доме. Таким образом, совершая убийство И. с целью скрыть другое преступление, он не знал, что помимо И. имеются другие свидетели, которые могут изобличить его в преступлении.

Материалами дела и показаниями свидетелей установлено, что на время описываемых событий ЛС по своему физическому состоянию не мог противостоять посягательству на его жизнь, оказать активное и действенное сопротивление. Подсудимому было известно о таком состоянии потерпевшего. Постоянно общаясь с ЛС и помогая тому по хозяйстве, ФИО1, безусловно, знал, что у ЛС «проблемы с ногами», видел, что тот ходит с тростью, не может самостоятельно выполнять работу по дому. В возникшей конфликтной ситуации в момент нападения ЛС фактически не мог оказать сопротивления. Таким образом, как объективно, так и в субъективном восприятии ФИО1, потерпевший являлся беспомощным перед ним, и суд полагает обоснованной квалификацию убийства ЛС по п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ как совершенного ФИО1 в отношении лица, заведомо находящегося в беспомощном состоянии.

Что касается И., то в материалах дела нет никаких данных о таких физических и (или) психических недостатках И., которые объективно лишали его способности к сопротивлению и указывали на его беспомощность. Напротив, в показаниях свидетелей прозвучало, что И. О.А. был здоров, выполнял работы, требующие физической силы. Ссылка в обвинении на то, что в тот вечер И. О.А. испытывал «недомогание» и т.п., другими доказательствами не подтверждена и противоречит содержанию квалифицирующего признака, предусмотренного п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Данный квалифицирующий признак в отношении потерпевшего И. исключается судом как необоснованно поставленный подсудимому в вину.

Поскольку ФИО1 умышленно лишил жизни двух потерпевших, содеянное квалифицируется по п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ как убийство двух лиц.

Представленные суду доказательства получены в соответствии с требованиями закона. Нарушений уголовно-процессуального закона, влияющих на допустимость доказательств и препятствующих суду вынести решение по делу, а также нарушений прав подсудимого органами расследования допущено не было.

Суд исследованы вопросы по поводу вменяемости ФИО1

Согласно материалам дела, ФИО1 состоял на учете у врача-психиатра по поводу шизоидного расстройства личности (т. № <...> л.д. № <...>). На предварительном следствии в отношении ФИО1 проведена стационарная комплексная комиссионная судебная психолого-психиатрическая экспертиза. Установлено, что ФИО1 хроническим психическим расстройством, слабоумием или иным болезненным состоянием психики не страдал и не страдает, находился в состоянии простого алкогольного опьянения, признаков временного психического расстройства не обнаруживал, действия его носили целенаправленный характер и не содержали признаков бреда, галлюцинаций и расстроенного сознания. При этом у ФИО1 выявлено эндогенное психическое расстройство пограничного уровня в форме шизотипического расстройства, осложненное синдромом зависимости от алкоголя. Указанное психическое расстройство ограничивало возможность ФИО1 в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. ФИО1 в момент вменяемых ему деяний не мог в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими как ограниченно вменяемый в рамках вменяемости, согласно ст. 22 УК РФ, поскольку наряду с достаточной оценкой ситуации, ожиданием возможных правовых санкций у ФИО1, с учетом анализа особенностей его психики, был снижен волевой самоконтроль и прогностические возможности. В случае осуждения ФИО1 в силу своего психического состояния, в связи с некоторым субъективизмом в восприятии и интерпретации окружающей действительности, своеобразием эмоционально-волевой сферы и не всегда достаточным волевым самоконтролем в определенных ситуациях, склонностью к гетероагрессии, представляет потенциальную общественную опасность для других лиц и нуждается в амбулаторном принудительным наблюдении и лечении у психиатра, соединенном с исполнением наказания (ч. 2 ст. 22, п. «в» ч. 1, ч. 2 ст. 97; ч. 2 ст. 99 УК РФ). Противопоказаний лечению у ФИО1 нет (т. № <...> л.д. № <...>).

Оснований сомневаться в объективности заключения данной экспертизы не имеется. Экспертиза назначена и проведена в соответствии с требованиями закона специалистами высшей категории, имеющими значительный стаж экспертной деятельности. ФИО1 в течение длительного времени в условиях стационара находился под наблюдением специалистов. Из заключения видно, что эксперты располагали сведениями о личности и состоянии здоровья подсудимого, фактических обстоятельствах происшедших событий, поставленных ему вину, результатами непосредственного исследования. Заключение по поводу психического состояния ФИО1 сделано на основании всей совокупности этих сведений. Так, о наличии у ФИО1 психического расстройства, не исключающего вменяемости, свидетельствуют данные анамнеза об определенных дисгармонических личностных чертах подэкспертного, своеобразии интересов и поведения, лечения в психиатрическом стационаре с диагнозом: шизоидное расстройство личности, а также сведения о многолетнем злоупотреблении им спиртными напитками с клиническими признаками психофизической зависимости от алкоголя, результаты клинического обследования, выявившего у подэкспертного характерные для шизотипического расстройства особенности мышления. Указанные в заключении экспертизы особенности личности и поведения подсудимого, свидетельствующие о наличии у него психического расстройства, не исключающего вменяемости, соответствуют поведению и пояснениям ФИО1 в судебном заседании, его заявлениям по поводу «сатанистов», глумления над трупом и т.п., что подтверждает полноту и правильность экспертного исследования. Выводы экспертизы о наличии у ФИО1 психического расстройства, не исключающего вменяемости, и необходимости применения к нему принудительной меры медицинского характера признаются судом обоснованными.

Согласно ч. 2 ст. 43 УК РФ наказание применяется в целях восстановления социальной справедливости, а также в целях исправления осужденного и предупреждения совершения новых преступлений.

При определении ФИО1 наказания суд в соответствии со ст. 60 УК РФ принимает во внимание характер и степень общественной опасности, все фактические обстоятельства содеянного, отнесенного законом к особо тяжкому преступлению. Судом учитываются влияние назначаемого наказания на исправление подсудимого и иные предусмотренные законом цели наказания, личность ФИО1, который характеризуется удовлетворительно, судимости не имеет, состояние здоровья ФИО1, описанное в заключении судебно-психиатрической экспертизы.

Преступление совершено ФИО1 в состоянии алкогольного опьянения. Данное обстоятельство фактически не оспаривается подсудимым, который признавал, что вместе с потерпевшими распивал спиртное, был в нетрезвом состоянии, ссора произошла в это время и по поводу спиртных напитков. Данное обстоятельство подтверждается показаниями свидетеля Я., из которых следует, что подсудимый распивал спиртное с потерпевшими, после чего произошла ссора. На месте происшествия обнаружены бутылки и посуда из-под спиртного. В своей совокупности эти доказательства позволяют установить факт нахождения ФИО1 на время описываемых событий в алкогольном опьянении. С учетом фактических обстоятельств, когда ФИО1 во время распития спиртного в ходе ссоры применил насилие к ЛС, после чего лишил жизни И., суд считает обоснованным утверждать, что алкогольное опьянение существенным образом повлияло на поведение подсудимого в возникшей конфликтной ситуации, способствовало проявлению агрессии и обусловило совершение преступления, как в отношении ЛС, так и против И. Влияние алкогольного опьянения на поведение подсудимого отражено и в заключении судебно-психиатрической экспертизы (т. № <...> л.д. № <...>). В этой связи суд на основании ч. 1.1 ст. 63 УК РФ признает обстоятельством, отягчающим подсудимому наказание, совершение им преступления в состоянии опьянения, вызванного употреблением алкоголя.

Смягчающих наказание обстоятельств, предусмотренных пп. «и, к» ч. 1 ст. 61 УК РФ, не усматривается. Преступление совершено в доме ЛС, в котором на тот период времени распивали спиртное подсудимый и потерпевшие, последние были обнаружены мертвыми. ФИО1 видела Я., а также К., то есть подсудимый был обнаружен на месте преступления. В протоколе задержания в качестве основания указано, что очевидцы назвали ФИО1 как лицо, совершившее преступление (т. № <...> л.д. № <...>). При таких обстоятельствах причастность ФИО1 к смерти потерпевших являлась очевидной, и подсудимый понимал это. Органы расследования очевидно для подсудимого располагали достаточными доказательствами, позволяющими установить его виновность в убийстве. ФИО1 лишь подтвердил выдвинутые против него подозрения, понимая о своем разоблачении. Данных, свидетельствующих об активном содействии ФИО1 расследованию и раскрытию преступления, не имеется.

Суд считает необходимым назначить ФИО1 наказание в виде лишения свободы в пределах санкции соответствующего уголовного закона с применением дополнительного наказания. Достижение целей уголовного наказания представляется возможным лишь посредством длительной изоляции ФИО1 от общества. Данное реальное наказание соответствует общественной опасности содеянного, необходимо для осознания подсудимым своей вины и его исправления, для восстановления социальной справедливости, что и является целями наказания. Исключительных обстоятельств, указанных в ст. 64 УК РФ и необходимых для назначения наказания ниже низшего предела, установленного законом, оснований для условного осуждения в соответствии со ст. 73 УК РФ не усматривается. С учетом всех обстоятельств, когда ФИО1 в алкогольном опьянении совершил посягательство на жизнь двух человек, суд не находит оснований для изменения категории совершенных им преступлений на менее тяжкую в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ. Суд полагает необходимым осуществление контроля за ФИО1 после отбытия им лишения свободы, в связи с чем ему назначается дополнительное наказание в виде ограничения свободы.

На основании п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ отбывание наказания ФИО1, совершившему особо тяжкое преступление, следует определить в исправительной колонии строгого режима. В соответствии с п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ время содержания ФИО1 под стражей до вступления приговора в законную силу подлежит зачету в срок лишения свободы из расчета один день содержания под стражей за один день лишения свободы.

При этом из материалов дела видно, что фактически ФИО1 задержан 27 ноября 2022 года, и в срок наказания подлежит зачету фактическое содержание его под стражей с 27 ноября 2022 года.

Гражданские иски по делу не заявлены.

Согласно ч. 3 ст. 81 УПК РФ предметы, признанные вещественными доказательствами, не представляющие ценности и не истребованные стороной, подлежат уничтожению.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 307, 308 и 309 УПК РФ, суд

П Р И Г О В О Р И Л

ФИО1 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного пп. «а, в, к» ч. 2 ст. 105 УК РФ, и назначить наказание в виде лишения свободы на срок 16 лет с ограничением свободы на срок 1 год с установлением в соответствии со ст. 53 УК РФ ограничений не изменять место жительства или пребывания, не выезжать за пределы территории соответствующего муниципального образования без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, и возложением обязанности являться два раза в месяц в названный специализированный государственный орган для регистрации.

На основании п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ отбывание наказания в виде лишения свободы ФИО1 назначить в исправительной колонии строгого режима. Установленные в отношении ФИО1 ограничения и возложенные на него обязанности в соответствии со ст. 53 УК РФ подлежат действию в пределах того муниципального образования, где осужденный будет проживать после отбытия лишения свободы.

Срок наказания ФИО1 исчислять со дня вступления приговора в законную силу. В соответствии с п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ зачесть в срок наказания время содержания ФИО1 под стражей со дня фактического задержания с 27 ноября 2022 года до вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за один день лишения свободы.

Меру пресечения до вступления приговора в законную силу в отношении ФИО1 оставить без изменения - заключение под стражу.

На основании п. «в» ч. 1, ч. 2 ст. 97, п. «а» ч. 1, ч. 2 ст. 99 УК РФ применить к ФИО1 принудительные меры медицинского характера в виде принудительного наблюдения и лечения у врача-психиатра в амбулаторных условиях.

Вещественные доказательства: - медицинскую карту на имя ФИО1, копии медицинской карты на имя ЛС и медицинской карты на имя И. хранить с делом. Предметы одежды ФИО1 (штаны, куртка, обувь) при обращении передать представителям осужденного, при невостребованности уничтожить. Остальные вещественные доказательства (марлевые тампоны, биологические образцы, препараты кожи и срезы, фрагменты табурета, предметы одежды и обувь потерпевших, рукоять и клинки ножей и т.д.) уничтожить.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Пятого апелляционного суда общей юрисдикции через Омский областной суд в течение пятнадцати суток со дня провозглашения, а осужденным - в тот же срок со дня получения копии приговора. Осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции. Данное ходатайство должно быть указано в апелляционной жалобе осужденного либо в возражениях осужденного на жалобы или представление, принесенные другими участниками уголовного процесса.

Судья