Решение № 2-685/2025 2-685/2025~М-542/2025 М-542/2025 от 29 июля 2025 г. по делу № 2-685/2025

Дело № 2-685/2025

УИД 42RS0014-01-2025-000772-15


РЕШЕНИЕ

именем Российской Федерации

г. Мыски 16 июля 2025 года

Мысковский городской суд Кемеровской области в составе председательствующего судьи Агеевой О.Ю., при секретаре Струниной О.А., с участием заместителя прокурора <адрес> Тренихиной А.В., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО3 к публичному акционерному обществу «Южный Кузбасс» о компенсации морального вреда в связи с профессиональным заболеванием,

УСТАНОВИЛ:

ФИО3 обратился в суд с иском к ПАО «Южный Кузбасс» о компенсации морального вреда в связи с профессиональным заболеванием.

С учетом уточнения исковых требований истец просит взыскать с ответчика в свою пользу: компенсацию морального вреда в связи с профессиональным заболеванием в размере 540000 рублей, расходы по оплате услуг представителя в размере10000 рублей, расходы на оформление выписки из амбулаторной медицинской карты в размере 581 рубль.

Исковые требования обоснованы тем, что в результате длительной работы в условиях воздействия вредных производственных факторов при работе в профессии <данные изъяты> у истца возникли два заболевания:

- <данные изъяты>, впервые установленного в <данные изъяты> году.

По заключению МСЭ № от ДД.ММ.ГГГГ истцу впервые был установлен процент утраты профессиональной трудоспособности в связи с профессиональным заболеванием в размере <данные изъяты>% на период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ.

Заключением МСЭ № от ДД.ММ.ГГГГ процент утраты профессиональной трудоспособности был установлен в размере <данные изъяты>% бессрочно.

В <данные изъяты> было установлено прогрессирование заболевания, <данные изъяты> была переквалифицирована в <данные изъяты> степень;

- <данные изъяты>, указано как общее заболевание, но истец считает его профессиональным, полученным в связи с несоблюдением ответчиком безопасных условий труда.

По заключению МСЭ № от ДД.ММ.ГГГГ по <данные изъяты> была установлена <данные изъяты>.

Вина ответчика составляет 100%, что следует из положений пункта 5.1.3 Отраслевого тарифного соглашения по угледобывающему комплексу РФ на <данные изъяты> (далее – ОТС), пунктов 9.2.1 и 9.2.2 Коллективного договора <данные изъяты>.

Согласно приказу <данные изъяты> № от ДД.ММ.ГГГГ в соответствии с ОТС истцу было выплачено единовременное пособие за <данные изъяты>% утраты профессиональной трудоспособности в размере 48854,10 рублей и компенсация морального вреда в размере 10000 рублей.

В результате полученного профессионального заболевания состояние здоровья истца резко ухудшилось. Он <данные изъяты>.

Из-за нарушения <данные изъяты>.

Одним из тяжелейших проявлений данного заболевания у истца являются <данные изъяты>.

В денежном выражении моральный вред от профессионального заболевания истец оценивает в 550000 рублей. С учетом выплаты ему 10000 рублей компенсации морального вреда полагает, что за вычетом этой суммы взысканию с ответчика подлежит 540000 рублей.

Кроме этого, истцом понесены расходы на оплату услуг представителя в размере 10000 рублей, а также на оформление выписки из амбулаторной карты в размере 581 рубль. Полагает, что эти расходы должны быть возмещены ответчиком в заявленном размере.

При принятии искового заявления к производству к участию в деле был привлечен прокурор <адрес>.

В судебном заседании истец ФИО3 и его представитель ФИО4, действующая на основании письменного заявления истца в порядке ст. 53 ГПК РФ (л.д.45) на уточненных исковых требованиях настаивали, просили их удовлетворить. Суду дали пояснения аналогичные изложенным в описательной части решения.

Представитель ответчика ПАО «Южный Кузбасс» ФИО5, действующая на основании доверенности от 09.01.2025 года (л.д. 103), в судебном заседании возражала против удовлетворения исковых требований по основаниям, изложенным в отзыве от 02.07.2025 года на исковое заявление (л.д. 79-81), просила в удовлетворении исковых требований ФИО3 отказать в полном объеме.

Возражения мотивированы тем, что на основании заявления истца, в соответствии с п. 8.7 Отраслевого тарифного соглашения (период действия с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ), приказом <данные изъяты> № от ДД.ММ.ГГГГ, с учетом <данные изъяты>% утраты профессиональной трудоспособности ответчик добровольно выплатил ФИО3 единовременное пособие в размере 48854,10 рублей и компенсацию морального вреда размере 10000 рублей. Истец не возражал в отношении размера указанных сумм и принял их, тем самым согласился с возмещением морального вреда.

Ответчик указывает, что по своей правовой природе, единовременное пособие, предусмотренное п. 8.7 Отраслевого тарифного соглашения по угольной промышленности РФ, также относится к компенсации морального вреда и направлено на компенсацию нравственных и физических страданий работника, которому установлена утрата профессиональной трудоспособности. Об этом говорит и тот факт, что с 2013 года в ФОС по угольной промышленности внесены изменения в части прямого указания о том, что компенсация, выплачиваемая в случае установления впервые работнику, занятому в организациях, осуществляющих добычу (переработку) угля (сланца), утраты профессиональной трудоспособности вследствие производственной травмы или профессионального заболевания, рассчитываемая не менее 20% среднемесячного заработка за каждый процент утраты профессиональной трудоспособности, является компенсацией морального вреда.

Таким образом, по мнению представителя ответчика к суммам, начисленным и выплаченным в счет возмещения морального вреда истцу, следует отнести и сумму единовременного пособия в размере 48854,10 рублей, которая с учетом выплаты ее истцу в <данные изъяты>, соответствует степени разумности и справедливости, соответствуют Отраслевому тарифному соглашению по угольной промышленности РФ.

Ответчик ссылается, что истец порядка <данные изъяты> лет не обращался за взысканием компенсации морального вреда, то есть, по сути, согласился с размером выплаченной ему в добровольном порядке компенсации. По состоянию на <данные изъяты> сумма в размере 48854,10 рублей являлась значительной. Прожиточный минимум для трудоспособного населения в целом по РФ на <данные изъяты> составлял 3060 рублей, а МРОТ на <данные изъяты> составлял 720 рублей. Поэтому, считает ответчик, в рассматриваемом случае возник вопрос о взыскании повторной компенсации морального вреда, что законом не предусмотрено.

Полагает, что размер заявленной истцом ко взысканию компенсации морального вреда в сумме 540000 руб. является завышенным и не соответствует требованиям статьей 151, 1101 ГК РФ в части разумности и справедливости.

Указывает, что при определении размера компенсации морального вреда необходимо учитывать следующие обстоятельства:

- истец знал, что его трудовая деятельность будет непосредственно проходить во вредных условиях труда, однако, все равно принял решение работать в данных условиях, следовательно, допускал ухудшения состояния своего здоровья;

- законодатель допускает работу во вредных условиях труда, предоставляя взамен таким работникам ряда гарантий, таких как: оплата труда по более высоким разрядам; сокращенная продолжительность рабочей недели; льготный трудовой стаж для реализации права на пенсию;

- истец уволен с предприятия в <данные изъяты>, а обратился в суд с исковым заявлением о компенсации морального вреда только лишь в апреле 2025 года, по истечении <данные изъяты> лет после установления процента утраты профессиональной трудоспособности, т.е. с <данные изъяты> нет вредных производственных факторов, которые могут влиять на состояние здоровья истца;

- в исковом заявлении истец указывает на претерпеваемые им физические и нравственные страдания, но в этом нет прямой связи с установленным в <данные изъяты> профессиональным заболеванием. Указанные нравственные и физические страдания, отсутствие той же прежней физической активности можно связать с возрастом истца (истцу <данные изъяты> полных лет) и иными сопутствующими заболеваниями.

По указанным основаниям требуемая истцом к взысканию сумма компенсации морального вреда в размере 540000 рублей, по убеждению ответчика, является завешенной и не соответствует требованиям разумности и справедливости.

Заявленные ко взысканию судебные расходы представитель ответчика считает завышенными и не соответствующими принципам разумности и справедливости, сложности дела и размеру расходов, взыскиваемых судами при удовлетворении подобных исковых требований.

Заместитель прокурора <адрес> Тренихина А.В. в судебном заседании дала свое заключение, согласно которому полагала возможным, с учетом объема и характера, причиненных истцу нравственных страданий, степени вины ответчиков, требований разумности и справедливости удовлетворить заявленные требования частично.

Суд, выслушав истца и его представителя, заключение прокурора, а также данные в ходе судебного разбирательства показания свидетелей, исследовав письменные доказательства по делу, полагает иск подлежащим частичному удовлетворению.

В соответствии с Конституцией Российской Федерации в Российской Федерации охраняются труд и здоровье людей (часть 2 статьи 7), каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены (часть 3 статьи 37), каждый имеет право на охрану здоровья (часть 2 статьи 41), каждому гарантируется право на судебную защиту (часть 1 статьи 46).

Из данных положений Конституции следует, что каждый имеет право на справедливое и соразмерное возмещение вреда, в том числе и морального, причиненного повреждением здоровья вследствие необеспечения работодателем безопасных условий труда, а также имеет право требовать такого возмещения в судебном порядке.

На основании части 1 статьи 21 ТК РФ работник имеет право на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном ТК РФ, иными федеральными законами.

В силу части 2 статьи 22 ТК РФ работодатель обязан: обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда; возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены ТК РФ, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.

В соответствии с частью 1 статьи 214 ТК РФ обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя.

В силу статьи 237 ТК РФ моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда (абзац 2 пункта 3 статьи 8 Федерального закона от 24.07.1998 года № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний»).

В силу статьи 12 ГК РФ компенсация морального вреда является одним из способов защиты гражданских прав.

Пунктом 2 статьи 150 ГК РФ определено, что нематериальные блага защищаются в соответствии с ГК РФ и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и в тех пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (статья 12 ГК РФ) вытекает из существа нарушенного нематериального права и характера последствий этого нарушения.

Согласно части 1 статьи 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В соответствии с частью 2 статьи 151 ГК РФ при определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Из пункта 1 статьи 1064 ГК РФ следует, что вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

В соответствии с пунктом 2 статьи 1064 ГК РФ лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине.

Согласно пункту 1 статьи 1099 ГК РФ, основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 и статьей 151 ГК РФ.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме.

Пунктом 2 статьи 1101 ГК РФ установлено, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

В пункте 46 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 года № 33 разъяснено, что работник в силу статьи 237 ТК РФ имеет право на компенсацию морального вреда, причиненного ему нарушением его трудовых прав любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя (незаконным увольнением или переводом на другую работу, незаконным применением дисциплинарного взыскания, нарушением установленных сроков выплаты заработной платы или выплатой ее не в полном размере, неоформлением в установленном порядке трудового договора с работником, фактически допущенным к работе, незаконным привлечением к сверхурочной работе, задержкой выдачи трудовой книжки или предоставления сведений о трудовой деятельности, необеспечением безопасности и условий труда, соответствующих государственным нормативным требованиям охраны труда, и др.). Возмещение вреда, причиненного жизни и здоровью работника при исполнении им трудовых обязанностей, осуществляется в рамках обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний (часть восьмая статьи 216.1 ТК РФ). Однако компенсация морального вреда в порядке обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний не предусмотрена и согласно пункту 3 статьи 8 Федерального закона от 24 июля 1998 года N 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» осуществляется причинителем вреда.

При разрешении исковых требований о компенсации морального вреда, причиненного повреждением здоровья или смертью работника при исполнении им трудовых обязанностей вследствие несчастного случая на производстве суду в числе юридически значимых для правильного разрешения спора обстоятельств надлежит установить, были ли обеспечены работодателем работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности. Бремя доказывания исполнения возложенной на него обязанности по обеспечению безопасных условий труда и отсутствия своей вины в необеспечении безопасности жизни и здоровья работников лежит на работодателе, в том числе если вред причинен в результате неправомерных действий (бездействия) другого работника или третьего лица, не состоящего в трудовых отношениях с данным работодателем.

В пункте 63 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.03.2004 года № 2 также разъяснено следующее: в соответствии со статьей 237 ТК РФ компенсация морального вреда возмещается в денежной форме в размере, определяемом по соглашению работника и работодателя, а в случае спора факт причинения работнику морального вреда и размер компенсации определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба. Размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.

Таким образом, работник (бывший работник) может обратиться с требованием о компенсации морального вреда, причиненного вследствие утраты им профессиональной трудоспособности в связи с профессиональным заболеванием, непосредственно к работодателю (бывшему работодателю), который обязан возместить вред работнику (бывшему работнику) в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. Если же соглашение сторон трудового договора о компенсации морального вреда, причиненного работнику (бывшему работнику) утратой профессиональной трудоспособности в связи с профессиональным заболеванием, отсутствует или стороны не достигли соглашения по размеру компенсации морального вреда, то работник (бывший работник) имеет право обратиться в суд для разрешения спора.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 года № 33, обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (статьи 151, 1064, 1099 и 1100 ГК РФ). Потерпевший - истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред. Вина в причинении морального вреда предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в причинении вреда доказывается лицом, причинившим вред (пункт 2 статьи 1064 ГК РФ).

Согласно пункту 14 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 года № 33, под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).

Причинение морального вреда потерпевшему в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях предполагается, и сам факт причинения вреда здоровью, в том числе при отсутствии возможности точного определения его степени тяжести, является достаточным основанием для удовлетворения иска о компенсации морального вреда (пункт 15 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 года № 33).

Судом установлено и подтверждается материалами дела, что истец ФИО3 в соответствии со сведениями, указанными в его трудовой книжке (л.д. 14-18), ДД.ММ.ГГГГ был принят в <данные изъяты>, ДД.ММ.ГГГГ уволен из <данные изъяты> в связи с призывом в ряды Советской армии; после службы в армии ДД.ММ.ГГГГ принят в тот же <данные изъяты> на ту же должность, ДД.ММ.ГГГГ уволен по собственному желанию; ДД.ММ.ГГГГ принят в <данные изъяты>, был уволен ДД.ММ.ГГГГ, проработав в этом предприятии <данные изъяты>, <данные изъяты>, <данные изъяты>, <данные изъяты>; с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ проработал <данные изъяты> в <данные изъяты>, с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ – <данные изъяты> в <данные изъяты>; ДД.ММ.ГГГГ был принят в <данные изъяты>, откуда уволился ДД.ММ.ГГГГ; ДД.ММ.ГГГГ был принят в <данные изъяты> на <данные изъяты>, затем назначен <данные изъяты>, ДД.ММ.ГГГГ уволен переводом в <данные изъяты>, где принят переводом на <данные изъяты>, ДД.ММ.ГГГГ был уволен по сокращению штата; ДД.ММ.ГГГГ принят в <данные изъяты> (позже стало – <данные изъяты>, а затем – <данные изъяты>) <данные изъяты> на <данные изъяты>, ДД.ММ.ГГГГ переведен <данные изъяты> на <данные изъяты>, ДД.ММ.ГГГГ уволен переводом в <данные изъяты> (позже стало – <данные изъяты>), где ДД.ММ.ГГГГ принят переводом на ту же должность на <данные изъяты>, ДД.ММ.ГГГГ переведен <данные изъяты>, ДД.ММ.ГГГГ уволен по собственному желанию в связи с выходом на пенсию.

В соответствии с санитарно-гигиенической характеристикой условий труда работника ФИО3 при подозрении у него профессионального заболевания от ДД.ММ.ГГГГ №, основанием для составления которой послужило извещение <данные изъяты> № от ДД.ММ.ГГГГ (предварительный диагноз у ФИО3 (профессия <данные изъяты>) – <данные изъяты>), стаж работы истца в условиях воздействия опасных, вредных веществ и неблагоприятных производственных факторов, которые могли вызвать профзаболевание, - 29 лет 8 месяцев. Условия труда ФИО3 <данные изъяты> (л.д. 20-22).

ДД.ММ.ГГГГ был составлен акт № о случае профессионального заболевания ФИО3 (л.д. 23), заключительный диагноз: <данные изъяты>.

Из п. 13 акта установлено, что истец утратил трудоспособность, направлен в учреждение государственной службы медико-социальной экспертизы.

Из п. 17 акта следует, что профессиональное заболевание возникло при обстоятельствах и условиях <данные изъяты>.

В п. 18 акта указано, что причиной профессионального заболевания послужило длительное воздействие факторов производственной среды и трудового процесса, <данные изъяты>.

Согласно п. 19 акта, вина работника отсутствует.

В п. 20 акта дано заключение, согласно которому заболевание является профессиональным и возникло в результате длительного воздействия <данные изъяты>.

Лицом, допустившим нарушения государственных санитарно-эпидемиологических правил и нормативных актов, в п. 21 акта указано <данные изъяты>.

ФИО3 прошел освидетельствование МСЭ. На основании акта (заключения) № от ДД.ММ.ГГГГ истцу было установлено <данные изъяты>% утраты профессиональной трудоспособности на период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ.

На основании приказа <данные изъяты> № от ДД.ММ.ГГГГ (л.д.24), в соответствии с п. 8.7 ОТС, ст. 151 ГК РФ (так указано в приказе) истцу работодателем были выплачены: единовременное пособие в размере 48854,10 рублей и компенсация морального вреда в размере 10000 рублей.

Приказами ГУ КРО ФСС РФ филиала № от ДД.ММ.ГГГГ № (л.д. 25) и № (л.д. 26) истцу были назначены соответственно: единовременная страховая выплата в сумме <данные изъяты> рубль, и с ДД.ММ.ГГГГ до ДД.ММ.ГГГГ ежемесячная страховая выплата в сумме <данные изъяты> рублей.

В соответствии с санитарно-гигиенической характеристикой условий труда работника ФИО3 при подозрении у него профессионального заболевания от ДД.ММ.ГГГГ № (на тот момент должность у истца – <данные изъяты>), основанием для составления которой послужило извещение <данные изъяты> № от ДД.ММ.ГГГГ (предварительный диагноз у ФИО3 – <данные изъяты>), на рабочем месте ФИО3 за период с <данные изъяты> по <данные изъяты> на <данные изъяты> (л.д. 31-32).

В <данные изъяты> истец прошел очередное БМСЭ, на основании акта (заключения) освидетельствования № было установлено <данные изъяты>% утраты профессиональной трудоспособности в связи с профессиональным заболеванием по акту № от ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 19).

В соответствии с медицинским заключением <данные изъяты> (л.д. 27).

Согласно медицинскому заключению от ДД.ММ.ГГГГ № того же учреждения, <данные изъяты> (л.д. 28).

В соответствии с заключением врачебной комиссии № от ДД.ММ.ГГГГ <данные изъяты> (л.д. 30).

Согласно представленной истцом выписки из амбулаторной карты пациента (л.д.92-96), ФИО3 в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ неоднократно был на приемах у врачей: <данные изъяты> по поводу вышеуказанного профзаболевания.

В части <данные изъяты>, установленного истцу как общее заболевание, на основании акта освидетельствования № от ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 была установлена <данные изъяты> (л.д. 33), <данные изъяты> (л.д. 34-38), <данные изъяты> (л.д. 39-40). <данные изъяты> (л.д. 42).

20.05.2025 год истец направил в адрес ПАО «Южный Кузбасс» заявление с требованием о компенсации морального вреда, указав, что у него возникло профзаболевание <данные изъяты>, что вина ответчика составляет 100%, что он испытывает физические и нравственные страдация, что причиненный ему моральный вред по профзаболеванию он оценивает в 550000 рублей и с учетом выплаты ему компенсации морального вреда по приказу <данные изъяты> № от ДД.ММ.ГГГГ в размере 10000 рублей, просил перечислить ему 540000 рублей (л.д. 43).

Заявление осталось без ответа и удовлетворения. Как следует из возражений ответчика, ПАО «Южный Кузбасс» с исковыми требованиями истца не согласно.

Допрошенные в ходе судебного разбирательства свидетели ФИО1 (супруга истца) и ФИО2 (сын истца) дали суду о физических и нравственных страданиях, которые истец испытывает в результате развившегося у него профессионального заболевания.

При этом из пояснений свидетелей следует что, заболевание истца <данные изъяты>.

Суд считает, вышеизложенное свидетельствует о бесспорных нравственных и физических страданий истца от полученного профессионального заболевания.

Исследовав юридически значимые обстоятельства, оценив представленные доказательства в их совокупности и взаимосвязи, руководствуясь приведёнными выше нормами права, принимая во внимание, что жизнь и здоровье относятся к числу наиболее значимых человеческих ценностей, и их защита должна быть приоритетной, учитывая установленный факт длительного воздействия на предприятии ответчика на организм истца вредных производственных факторов, которые привели к возникновению у него профессионального заболевания, суд приходит к выводу, что в рассматриваемом случае у истца возникло право на компенсацию морального вреда.

Суд не может согласиться с истцом в части обоснования его требований о компенсации морального вреда, в том числе <данные изъяты> – как второго профессионального заболевания, поскольку представленными доказательствами подтверждается, что <данные изъяты> у ФИО3 определено как общее заболевание, на основании которого истцу <данные изъяты>.

Определяя сумму компенсации морального вреда, суд, применяя положения части 2 статьи 151, пункта 1 статьи 1090, пункта 2 статьи 1101 ГК РФ, части 2 статьи 237 ТК РФ, учитывает следующее.

Профессиональное заболевание истец получил при исполнении им трудовых обязанностей, в результате неудовлетворительной организации производства работ со стороны работодателя, в условиях постоянного воздействия вредных производственных факторов (работа в условиях <данные изъяты>), при отсутствии в действиях ФИО3 вины в возникновении и развитии у него профессионального заболевания.

Суд принимает во внимание, что впервые профессиональное заболевание ФИО3 было установлено в <данные изъяты>, при этом, признаки <данные изъяты> возникли еще в <данные изъяты> (извещение <данные изъяты> № от ДД.ММ.ГГГГ). <данные изъяты> он был переведен в <данные изъяты>. Таким образом, 2 года он работал с риском усугубления последствий заболевания.

Вместе с тем, суд учитывает, что работодатель – <данные изъяты> (правопредшественник <данные изъяты> и затем – ПАО «Южный Кузбасс») после установления у истца профессионального заболевания приняло меры к исключению вредных факторов и перевело истца на должность (в профессию) <данные изъяты>.

Суд отмечает, что представленные истцом медицинские документы, бесспорно, свидетельствуют о прогрессирующем течении установленного профессионального заболевания.

Суд учитывает совокупность заболеваний в диагнозе профессионального заболевания истца <данные изъяты>).

Суд принимает во внимание степень нравственных и физических страданий истца, который в связи с полученным профессиональным заболеванием, прогрессирующим течением заболевания, <данные изъяты>, в настоящее время постоянно испытывает физические и нравственные страдания, перечисленные в исковом заявлении.

Суд отмечает, что в связи с имеющимся профессиональным заболеванием, истец вынужден принимать медицинские препараты, систематично посещать медицинские учреждения, проходить медицинские обследования, что также негативно отражается на его повседневной жизни, причиняет ему нравственные и физические страдания.

Судом также принимается во внимание процент утраты ФИО3 профессиональной трудоспособности, размер которой составляет <данные изъяты>%.

С учетом изложенного, учитывая требования разумности, справедливости и соразмерности компенсации морального вреда последствиям нарушения прав ФИО3, оценивая в совокупности и взаимосвязи все доказательства по делу, с учетом установленной степени вины ответчика в возникновении и развитии у истца профессионального заболевания (100%), длительного периода работы истца на предприятии в условиях постоянного воздействия вредных производственных факторов, нравственные и физические страдания истца, суд приходит к выводу, что заявленный размер компенсации причиненного истцу морального вреда завышен и подлежит снижению до 350000 рублей.

Таким образом, с учетом уже выплаченной истцу суммы компенсации морального вреда в размере 10000 рублей, с ответчика в пользу ФИО3 подлежит взысканию 340000 рублей (350000 – 10000).

Оценивая и отклоняя возражения ответчика в этой части, суд исходит из следующего.

Законодательство различает понятия: «компенсационная выплата» (финансовая выплата, которая направлена на компенсацию причиненного вреда, ущерба, убытков и т.п.) и «пособие» (финансовая выплата, предоставляемая в различных жизненных ситуациях для обеспечения базовых потребностей и социальной поддержки, т.е. мера социальной поддержки.

В соответствии с п. 9.2.2 Коллективного договора <данные изъяты> на <данные изъяты> (л.д. 56-58) (который принимался, в том числе с учетом положений Отраслевого тарифного соглашения по угольной промышленности Российской Федерации на <данные изъяты>, в частности п. 8.7 Отраслевого тарифного соглашения по угольной промышленности Российской Федерации на <данные изъяты>, на который ссылается ответчик, и который предусматривал выплату единовременного пособия в случае утраты работником профессиональной трудоспособности), за каждый процент утраты работником профессиональной трудоспособности вследствие производственной травмы или профессионального заболевания ему выплачивается единовременное пособие не менее 20% среднемесячного заработка за последний год работы за каждый процент утраты профессиональной трудоспособности (с учетом суммы единовременного пособия, выплаченного в соответствии с действующим законодательством РФ) в счет уплаты страховых взносов пострадавшему.

В приказе <данные изъяты> № от ДД.ММ.ГГГГ указано на п. 8.7 Отраслевого тарифного соглашения, на выплату истцу единовременного пособия (т.е. как меры поддержки) и компенсации морального вреда.

Исходя из буквального толкования п. 8.7 Отраслевого тарифного соглашения по угольной промышленности Российской Федерации на <данные изъяты>, п. 9.2.2 Коллективного договора <данные изъяты> на <данные изъяты> (ст. 431 ГК РФ), а также различий в наименованиях выплат, указанных в приказе и предназначенных истцу, суд приходит к выводу, что компенсация морального вреда – это сумма 10000 рублей, а 48854,10 рублей – это мера социальной поддержки предприятием-работодателем работника в случае утраты последним трудоспособности.

С учетом этого, доводы ПАО «Южный Кузбасс» о том, что сумма 48854,10 рублей тоже относится к компенсации морального вреда и направлена на компенсацию нравственных и физических страданий работника, которому установлена утрата профессиональной трудоспособности, подлежат отклонению.

Рассматривая возражения представителя ответчика в той части, что ответчиком добровольно выплачена компенсация морального вреда, с которой истец согласился и более <данные изъяты> лет не обращался с требованием о компенсации морального вреда, а потому его требования не подлежат удовлетворению, суд считает необходимым указать следующее.

В соответствии с абз. 3 п. 24 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 года № 33, факт получения потерпевшим добровольно предоставленной причинителем вреда компенсации как в денежной, так и в иной форме, не исключает возможности взыскания компенсации морального вреда в порядке гражданского судопроизводства. Суд вправе взыскать компенсацию морального вреда в пользу потерпевшего, которому во внесудебном порядке была выплачена компенсация, если, исходя из обстоятельств дела, с учетом положений статей 151 и 1101 ГК РФ придет к выводу о том, что компенсация, полученная потерпевшим, не позволяет в полном объеме компенсировать причиненные ему физические или нравственные страдания.

Из содержания положений закона и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации в их взаимосвязи следует, что в случае спора размер компенсации морального вреда определяется судом по указанным выше критериям вне зависимости от размера, установленного соглашением сторон, и вне зависимости от имущественного ущерба, которым в случае трудового увечья или профессионального заболевания является утраченный средний заработок работника.

Положения отраслевых соглашений и коллективных договоров означают лишь обязанность работодателя при наличии соответствующих оснований выплатить в бесспорном порядке компенсацию морального вреда в предусмотренном размере. Указанная правовая позиция нашла отражение в Постановлении Президиума Верховного Суда Российской Федерации от 26.10.2016 №.

Суд также отмечает, что выплата компенсации морального вреда в размере 10000 рублей была определена без учета индивидуальных особенностей потерпевшего, длительности и особенностей нахождения его на лечении, степени физических и нравственных страданий, вины работодателя в возникновении у истца профессионального заболевания и иных существенных обстоятельств, которые необходимы для определения компенсации морального вреда.

При этом, согласие истца на сумму компенсации морального вреда произведенного ответчиком добровольно не умаляет его права на полное возмещение такого вреда, поскольку после произведенных выплат состояние здоровья истца ухудшилось, степень заболевания изменилась, что однозначно указывает на обоснованность заявленных требований.

Поскольку на требования о возмещении вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина, исковая давность не распространяется (ст. 208 ГК РФ), ссылки ответчика на то, что истец <данные изъяты> лет не обращался за взысканием компенсации морального вреда, не являются основанием для отказа в удовлетворении исковых требований.

Согласие истца на работу с вредными условиями труда не исключает обязанности работодателя создать наиболее безопасные условия работы, исключающие воздействие вредных факторов на здоровье работника. Равно как и предоставление работодателем различного рода гарантий не освобождает его от компенсации причиненного работнику вреда, морального вреда.

Отсутствие причинно-следственной связи между профессиональным заболеванием и страданиями истца со стороны ответчика не доказано, носит голословный характер, противоречит указанным выше разъяснениям постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 года № 33, поскольку сам факт причинения вреда жизни или здоровью, сам факт наличия профессионального заболевания уже является достаточным основанием для удовлетворения иска о компенсации морального вреда.

Рассматривая требования истца о взыскании с ответчика судебных расходов, суд приходит к следующим выводам.

Стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы (часть 1 статьи 98 ГПК РФ).

В силу части 1 статьи 88 ГПК РФ судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

На основании статьи 94 ГПК РФ к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся, в том числе расходы на оплату услуг представителей, другие, признанные судом необходимыми расходы.

В соответствии с частью 1 статьи 100 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

В пункте 68 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 года № 33 разъяснено, что при разрешении иска о компенсации морального вреда положения процессуального законодательства о пропорциональном возмещении (распределении) судебных издержек (статьи 98, 102, 103 ГПК РФ) не подлежат применению.

Аналогичные разъяснения изложены в пункте 21 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.01.2016 года № 1: положения процессуального законодательства о пропорциональном возмещении (распределении) судебных издержек (статьи 98, 102, 103 ГПК РФ) не подлежат применению при разрешении иска неимущественного характера, в том числе имеющего денежную оценку требования, направленного на защиту личных неимущественных прав (например, о компенсации морального вреда).

Расходы истца на юридические услуги подтверждены заключенным между ним и ИП ФИО4 договором об оказании юридических услуг от 16.05.2025 года (л.д. 47), актом выполненных работ от 27.05.2025 года (л.д. 48).

Согласно условиям договора стоимость услуг составляет 10000 рублей.

Из акта выполненных работ от 27.05.2025 года следует, что исполнителем были оказаны консультационные услуги, подготовлено заявление на имя руководителя ПАО «Южный Кузбасс» о компенсации морального вреда в связи с профессиональным заболеванием, подготовлено исковое заявление.

Материалами дела подтверждается, что представитель истца ФИО4 принимала участие в подготовке дела к судебному разбирательству 17.06.2025 года (л.д.73), в судебных заседаниях 02.07.2025 года (л.д. 86-89) и 16.07.2025 года.

Суд исходит из того, что заявленные расходы в размере 10000 рублей существенно ниже расходов взыскиваемых по делам аналогичных категорий, отвечают требованиям разумности и справедливости, подлежат взысканию с ответчика в полном объеме.

Также истцом подтверждены расходы по оплате оформления выписки из амбулаторной медицинской карты (л.д. 97), суд признает данные расходы необходимыми судебными издержками и считает возможным взыскать их с ответчика в пользу истца в полном объеме.

Истец на основании ст. 333.36 НК РФ освобожден от уплаты государственной пошлины, в связи с чем, с ответчика во исполнение положений ст. 103 ГПК РФ, 333.19 НК РФ подлежит взысканию государственная пошлина в доход местного бюджета в размере 3000 рублей.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 196-198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Иск ФИО3 - удовлетворить частично.

Взыскать с публичного акционерного общества «Южный Кузбасс» (<данные изъяты>) в пользу ФИО3, <данные изъяты> компенсацию морального вреда в связи с профессиональными заболеваниями в размере 340000(триста сорок тысяч) рублей

Взыскать с публичного акционерного общества «Южный Кузбасс» (<данные изъяты>) в пользу ФИО3, <данные изъяты> расходы на оплату услуг представителя в размере 10000 (десять тысяч) рублей, расходы на оформление выписки из медицинской амбулаторной карты в размере 581 (пятьсот восемьдесят один) рубль.

В остальной части исковых требований ФИО3 – отказать.

Взыскать с публичного акционерного общества «Южный Кузбасс» (<данные изъяты>) в доход бюджета муниципального образования государственную пошлину в размере 3000 рублей.

Решение суда может быть обжаловано в апелляционную инстанцию Кемеровского областного суда через Мысковский городской суд Кемеровской области в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Мотивированное решение составлено 30.07.2025 года.

Судья О.Ю. Агеева