Апелляционное определение № 33-4881/2025 33-90/2026 от 20 апреля 2026 г.

Судья: Семенихин В.А. УИД 39RS0004-01-2024-004248-70

Дело № 2-290/2025


А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е О П Р Е Д Е Л Е Н И Е



№ 33-90/2026
21 апреля 2026 года
г. Калининград
Судебная коллегия по гражданским делам Калининградского областного суда в составе:

председательствующего судьи Мариной С.В.,

судей Жестковой А.Э., Стариковой А.А.,

при секретаре Полежаевой Е.В.,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по апелляционной жалобе истца ФИО1 на решение Московского районного суда г. Калининграда от 2 июля 2025 года, принятое по гражданскому делу по иску ФИО1 к Индивидуальному предпринимателю ФИО2 о признании договора уступки права требования недействительной сделкой, применении последствий недействительности ничтожной сделки.

Заслушав доклад судьи Жестковой А.Э., объяснения представителей истца ФИО3, ФИО4, поддержавших доводы апелляционной жалобы, полагавших решение суда подлежащим отмене, объяснения ответчика ФИО2, представителя третьего лица ФИО5 – ФИО6, полагавших решение суда законным и обоснованным, судебная коллегия,

УСТАНОВИЛА:

ФИО1 обратился в суд с иском к Индивидуальному предпринимателю ФИО2 (далее ИП), которым просил признать договор уступки права требования по мировому соглашению от 11 октября 2021 г. недействительной сделкой, применить последствия недействительности ничтожной сделки в виде двусторонней реституции.

В обоснование заявленных требований истец указал, что является сыном ФИО7, в пользу которого, мировым соглашением, утвержденным определением Арбитражного суда Калининградской области от 09 сентября 2021 г., ЗАО «Правдинский масло-сыродельный завод» обязан уплатить в соответствии с графиком платежей задолженность по договору купли-продажи, неустойку в общей сумме 13 398 488,34 рублей.

ДД.ММ.ГГГГ г. отец истца ФИО7 умер, мировое соглашение до его смерти исполнено не было.

На следующий после смерти день 29 октября 2021 года в Арбитражный суд Калининградской области обратился ИП ФИО2 с заявлением о процессуальном правопреемстве: замене истца ИП ФИО7 на него (ФИО2) в связи с переуступкой ему права требования взысканных денежных средств. Основанием для переуступки явился договор уступки права требования по мировому соглашению от 11 октября 2021 г. Заявление ИП ФИО2 было удовлетворено и вступившим в законную силу определением Арбитражного суда Калининградской области от 10 июня 2022 г. произведена замена ИП ФИО8 на его правопреемника ИП ФИО2

Истец ФИО1 настаивает, что договор уступки права требования по мировому соглашению от 11 октября 2021 г. является поддельным, имеющаяся в договоре подпись, не принадлежит его отцу ФИО7 Печать ИП ФИО7, оттиск которой поставлен на договоре переуступки права требования, после смерти ФИО7 нотариусу не передавалась, а находилась в бухгалтерии группы компаний, в которую входили ИП ФИО7 и ИП ФИО2

Решением Арбитражного суда Калининградской области от 26 февраля 2024 г. ЗАО «Правдинский масло-сыродельный завод» признано банкротом, введена процедура конкурсного производства. Истец ФИО1 (сын от первого брака ФИО7), ФИО5 (супруга ФИО7), ФИО9 (сын от второго брака ФИО7) являются наследниками первой очереди, принявшими наследство после смерти ФИО7 В этой связи полагает, что право требования задолженности должно было быть включено в наследственную массу.

Вместе с тем, в реестр требований кредиторов Общества истец не может быть включен в связи с наличием оспариваемого договора цессии, что нарушает его наследственные права.

Ссылаясь на данные обстоятельства, истец ФИО1, полагая, что договор уступки права требования является поддельным, просил суд признать недействительным договор уступки права требования по мировому соглашению от 11 октября 2021 г. недействительной сделкой, применить последствия недействительности ничтожной сделки.

Решением Московского районного суда г. Калининграда от 02 июля 2025 г. исковые требования ФИО1 оставлены без удовлетворения. Дополнительным решением Московского районного суда г. Калининграда от 14 августа 2025 г. с ФИО1 в доход местного бюджета взыскана государственная пошлина в размере 60 000 рублей.

Не согласившись с решением суда, истцом ФИО1, в лице представителя ФИО10, подана апелляционная жалоба, в которой указывая на его незаконность и необоснованность, просит решение суда первой инстанции отменить, принять по делу новое решение об удовлетворении исковых требований в полном объеме.

Настаивает, что договор является поддельным, сфальсифицирован, подпись в договоре умершему отцу не принадлежит. Действий, направленных на уступку права требования денежных средств, ФИО7 не совершал, воля на совершение сделки у него отсутствовала. По состоянию на 11 октября 2021 г. отец был заражен коронавирусом (COVID-19), находился на стационарном лечении, умер в реанимационном отделении.

В ходе разрешения спора судом была назначено судебная почерковедческая экспертиза, согласно выводам которой, подпись ФИО7 в оспариваемом договоре и в представленных свободных образцах его почерка, вероятно выполнены разными лицами. Вероятный, а не категоричный вывод эксперта, истец связывает с тем, что оригинал договора ответчиком эксперту представлен не был, и поскольку оригинал договора не был представлен стороной ответчика, что не позволило эксперту дать ответ в категорической форме, то факт для установления которого была назначена экспертиза, а именно, что подпись ФИО7 не принадлежит, следовало признать установленным.

Также отмечает, что доказательств ведения переговоров между отцом ФИО7 и ответчиком ФИО2 по вопросу заключения оспариваемого договора последним представлено суду не было.

Также обращает внимание, что печать, оттиск которой имеется в оспариваемом договоре, находилась в бухгалтерии компании, связи с чем ответчик имел возможность доступа к ней.

Уведомление о процессуальном правопреемстве совершены ответчиком после смерти ФИО7, сам умерший таких действий не совершал и о намерении уступить сумму долга ответчику не высказывался.

Полагает, что приведенные в совокупности доказательства подтверждают поддельность оспариваемого договора цессии.

Решение суда не содержит оценку и мотивы, по которым отвергнуто заключение судебно-почерковедческой экспертизы, на которую ссылается сторона истца.

Выражает несогласие с выводами суда о том, что подписание договора цессии неуполномоченным лицом не определена гражданским законодательством либо иными законами в качестве обстоятельств свидетельствующих о ничтожности этой сделки. Приводя в жалобе положения статей 10, 168, 420 Гражданского кодекса РФ, Обзор судебной практики Верховного Суда РФ №1 (2015), п. 7 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 года №25 указывает, что уступка прав, совершенная в нарушение законодательного запрета, является ничтожной, сделка, совершенная с подделкой подписи, не может рассматриваться, как оспоримая.

Также полагает несостоятельной ссылку суда на последующее одобрение сделки истцом, поскольку в ходе разрешения вопроса о процессуальном правопреемстве Арбитражным судом Калининградской области, он (истец ФИО1) заявлял о своем несогласии с переуступкой права требования задолженности ФИО2, заявление в котором содержатся сведения об его (истца) осведомленности о наличии у отца задолженности перед ФИО2 в суд не подавал, подпись ему (ФИО1) в таком заявлении не принадлежит, заявление в материалах дела Арбитражного суда Калининградской области содержится в копии. Более того, им было подано заявлением о включении в реестр требований кредиторов ЗАО «Правдинский масло-сыродельный завод» с указной суммой долга.

Кроме того, с целью установления юридически значимых обстоятельств, истцом суду первой инстанции было заявлено ходатайство о назначении по делу судебной почерковедческой экспертизы с постановкой вопросов о том, принадлежит ли умершему ФИО7 подпись в оспариваемом договоре, однако такой вопрос поставлен эксперту не был.

В отзыве на апелляционную жалобу третье лицо – арбитражный управляющий ЗАО Правдинский маслосыродельный завод ФИО11, в лице представителя ФИО12, также полагал решение суда незаконным и необоснованным, а требования ФИО1 подлежащими удовлетворению.

На апелляционную жалобу ответчиком ИП ФИО2 и третьим лицом ФИО5 представлены возражения, в которых напротив, выражают согласие с решением суда, настаивая на его законности и обоснованности.

Представителей истца ФИО3 и ФИО4 в суде апелляционной инстанции подержали доводы апелляционной жалобы.

Ответчик ФИО2, представителя третьего лица ФИО5 – ФИО6 полагали решение суда законным и обоснованным.

Иные лица, участвующие в деле, в судебное заседание суда апелляционной инстанции не явились, извещены надлежащим образом, с учетом положений ст. 167 и ст. 327 Гражданского процессуального кодекса РФ судебная коллегия пришла к выводу о возможности рассмотреть дело в отсутствие указанных лиц.

Проверив законность и обоснованность решения суда первой инстанции в соответствии с требованиями статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса РФ – исходя из доводов апелляционной жалобы, возражений не неё, судебная коллегия приходит к следующему.

В силу ч. 1 ст. 195 Гражданского процессуального кодекса РФ, решение суда должно быть законным и обоснованным.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19.12.2003 № 23 «О судебном решении», решение является законным в том случае, когда оно принято при точном соблюдении норм процессуального права и в полном соответствии с нормами материального права, которые подлежат применению к данному правоотношению, или основано на применении в необходимых случаях аналогии закона или аналогии права (ч. 1 ст. 1, ч. 3 ст. 11 ГПК РФ).

Решение является обоснованным тогда, когда имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об их относимости и допустимости, или обстоятельствами, не нуждающимися в доказывании (ст. 55, 59-61, 67 ГПК РФ), а также тогда, когда оно содержит исчерпывающие выводы суда, вытекающие из установленных фактов.

Решение суда указанным требованиям закона не отвечает.

Как установлено судом первой инстанции и подтверждается материалами дела, определением Арбитражного суда Калининградской области по делу № А21-4406/2021 от 09 сентября 2021 г. между ИП ФИО7 и ЗАО «Правдинский масло-сыродельный завод» заключено мировое соглашение, по которому Общество уплачивает ИП ФИО7 денежные средства в сумме 13 397 488,34 рублей в рассрочку (т. 2 л.д. 2-4).

Право требования данной задолженности ИП ФИО7 уступлены в пользу ИП ФИО2 в соответствии с договором уступки права требования от 11 октября 2021 г. (т. 2 л.д. 47-48).

Согласно условиям договора ИП ФИО2 переданы первоначальный договор купли-продажи от 03 января 2017 г., Акт сверки к первоначальному договору, определение Арбитражного суда Калининградской области от 09 сентября 2021 г. (п. 2.2).

Денежные средства за уступку прав ИП ФИО2 уплачены не были, расчеты между сторонами по уплате цены уступки произведены зачетом встречных требований (п. 3.3 договора).

28 октября 2021 г. ФИО7 умер.

Наследниками по закону, принявшими наследство, являются истец ФИО1 (сын от первого брака), а также ФИО5 (супруга) и ФИО13 (сын от второго брака).

На основании заявления ФИО2 от 29 октября 2021 г. определением Арбитражного суда Калининградской области от 10 июня 2022 г. произведена замена ФИО7 на его правопреемника - ИП ФИО2

При рассмотрении указанного заявления в арбитражном процессе к участию в деле в качестве третьего лица был привлечён истец по настоящему делу ФИО1, который 10 марта 2022 г. направил в суд ходатайство, в котором просил привлечь его к участию в деле, подтвердил осведомлённость о задолженности отца перед ФИО2, а также факт произведённой отцом уступки прав требования по мировому соглашению.

Определениями апелляционной и кассационной инстанций определение Арбитражного суда от 10 июня 2022 г. о замене стороны правопреемником оставлено без изменения, жалобы ЗАО «Правдинский масло-сыродельный завод» и его конкурсного управляющего отклонены.

При этом суды исходили из того, что наследниками ИП ФИО7 подтверждена задолженность ФИО7 перед ФИО2, а также факт уступки прав требования по мировому соглашению, отклоняя доводы ЗАО «Правдинский маслосыродельный завод».

Разрешая настоящий спор и отказывая ФИО1 в удовлетворении иска о признании договора уступки недействительным и применении последствий недействительности сделки, суд первой инстанции исходил из того, что обстоятельства, установленные вступившим в законную силу определением Арбитражного суда Калининградской области от 10 июня 2022 г., в силу части 3 статьи 61 Гражданского процессуального кодекса РФ обязательны для суда общей юрисдикции и не подлежат доказыванию вновь. Данным определением подтверждена законность договора уступки от 11 октября 2021 г. и произведена замена стороны в обязательстве.

Также судом было учтено, что при рассмотрении арбитражного дела истец ФИО1 участвовал в качестве третьего лица, был надлежащим образом извещён, направлял в суд ходатайства, в которых подтверждал факт наличия задолженности отца перед ФИО2 и факт состоявшейся уступки права требования, в арбитражном процессе договор уступки не оспаривал.

С учётом изложенного, суд пришёл к выводу об отсутствии оснований для признания договора уступки права требования недействительным, поскольку истец, будучи осведомлённым о наличии оспариваемой сделки и участвуя в арбитражном процессе, своим поведением давал основания полагаться на её действительность.

С такими выводами суда первой инстанции судебная коллегия согласится не может.

В силу пункта 3 статьи 154 Гражданского кодекса РФ для заключения договора необходимо выражение согласованной воли двух сторон (двусторонняя сделка).

Согласно пункту 1 статьи 160 Гражданского кодекса РФ сделка в письменной форме должна быть совершена путём составления документа, выражающего её содержание и подписанного лицом или лицами, совершающими сделку, либо должным образом уполномоченными ими лицами.

Отсутствие подписи лица, совершающего сделку, либо подписание документа неуполномоченным лицом означает несоблюдение письменной формы сделки и отсутствие волеизъявления этого лица на её совершение.

В соответствии с пунктом 1 статьи 166 Гражданского кодекса РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания её таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Пункт 1 статьи 167 Гражданского кодекса РФ устанавливает, что недействительная сделка не влечёт юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с её недействительностью, и недействительна с момента её совершения.

Пункт 2 статьи 168 Гражданского кодекса РФ предусматривает, что сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В пункте 7 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса РФ» разъяснено, что если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса РФ (злоупотребление правом), в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной.

Из системного толкования указанных норм и разъяснений следует, что подписание договора не уполномоченным на то лицом, а иным неустановленным лицом, при том, что волеизъявление лица, от имени которого совершена сделка, отсутствовало, является нарушением требований пункта 3 статьи 154, пункта 1 статьи 160, пункта 1 статьи 420 Гражданского кодекса РФ и влечёт ничтожность сделки на основании пункта 2 статьи 168 Гражданского кодекса РФ, как посягающей на права и охраняемые законом интересы этого лица и его наследников.

Договор, подпись в котором подделана, не соответствует требованиям пункта 1 статьи 420 Гражданского кодекса РФ, что является основанием для признания его ничтожным в соответствии со статьёй 168 Гражданского кодекса РФ как сделки, не соответствующей требованиям закона.

Наличие в договоре подлинной печати организации либо индивидуального предпринимателя при отсутствии подлинной подписи лица не подтверждает факт совершения сделки этим лицом и не заменяет собой подпись.

Одним из источников сведений о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения гражданского дела, являются заключения экспертов (ст. 55 ГПК РФ).

В силу закона юридически значимыми обстоятельствами, подлежащими установлению в ходе рассмотрения настоящего спора об оспаривании договора переуступки права требований денежных средств, с учетом доводов о том, что умершим ФИО7 такой договор не подписывался, подпись его является поддельной, являлось установление факта совершения сделки конкретным лицом, аутентичность подписи, т.е. на разрешение эксперта - почерковеда необходимо было поставить задачу об идентификации подписи, её принадлежности ФИО7

Вместе с тем, назначая почерковедческую экспертизу по вопросу о том, одним или разными лицами выполнены подписи от имени ФИО7 в договоре уступки права требования по мировому соглашению от 11 октября 2021 года и в свободных образцах подписи ФИО7, умершего 28.10.2021 года, сформулировав вопрос в сравнительном ключе: «одним или разными лицами?», суд первой инстанции поставил под сомнение факт происхождения свободных образов от проверяемого лица ФИО7

Кроме того, получив ответ эксперта, что подписи в копии договора переуступки права требования и в свободных образцах вероятнее всего выполнены разными лицами, суд не выяснил, в оспариваемом договоре подпись выполнена ФИО7 или иным лицом?

Таким образом, достаточной ясности по вопросу выполнена ли подпись в оспариваемом договоре цессии ФИО7. заключение эксперта не содержит.

С учетом характера настоящего спора судебная коллегия посчитала необходимым назначить по настоящему делу дополнительную судебную почерковедческую экспертизу с постановкой перед экспертом вопроса: ФИО7 или иным лицом от его имени выполнена подпись в копии договора уступки права требования по мировому соглашению от 11 октября 2021 г.»?

Согласно выводам эксперта Федерального бюджетного учреждения «Калининградская лаборатория судебной экспертизы» Министерства юстиции РФ, изложенным в заключении №285/5-2-26 от 19 февраля 2026 г., подпись от имени ФИО7, изображение которой имеется графе «Цедент» перед текстом «ФИО7» в копии договора уступки права требования по мировому соглашению выполнена не ФИО7, а другим лицом.

Данное экспертное заключение соответствует требованиям статьи 86 Гражданского процессуального кодекса РФ, содержит сведения об эксперте, оценку результатов исследования и обоснование выводов. Эксперт предупреждён об уголовной ответственности по статье 307 Уголовного кодекс РФ. Заключение является ясным, полным, непротиворечивым. Оснований не доверять выводам эксперта у судебной коллегии не имеется.

Согласно позиции Верховного Суда РФ, изложенной в определении от 14.03.2017 по делу N 20-КГ16-21, действующее законодательство не запрещает проводить почерковедческую экспертизу на основании копий документов. Вопрос о достаточности и пригодности предоставленных образцов для исследования экспертом, как и вопрос о методике проведения экспертизы применительно к вопросам, поставленным в постановлении о назначении экспертизы, относится к компетенции лица, проводящего экспертизу.

Кроме того, несмотря на предложение суда представить подлинник оспариваемого договора, ФИО2 такой представлен не был.

Судебная коллегия также учитывает совокупность иных обстоятельств, свидетельствующих об отсутствии воли ФИО7 на заключение оспариваемого договора цессии.

В материалах дела отсутствуют какие-либо доказательства, подтверждающие, что ФИО7 вёл с ФИО2 переговоры относительно уступки права требования. Не представлено ни одного письма, электронного сообщения, проекта договора с замечаниями, протокола разногласий или иного документа, который свидетельствовал бы о согласовании условий сделки. Учитывая значительный объём передаваемого права (более 13 млн. рублей), отсутствие какой-либо переписки является существенным обстоятельством, ставящим под сомнение факт реального волеизъявления ФИО7

В суде первой инстанции ФИО2 давал пояснения об обстоятельствах заключения договора, которые носили крайне неопределённый характер. В суде апелляционной инстанции ФИО2 пояснил следующее: переговоры с умершим ФИО7 велись устно, без какого-либо документального оформления, в один из дней он обнаружил на своём столе в рабочем кабинете проект оспариваемого договора цессии, который не содержал подписи и печати ФИО7, он (ФИО2) подписал договор, скрепил своей печатью и передал его с водителем, фамилию которого назвать не смог, чтобы тот завёз договор ФИО7 домой, позднее он обнаружил на своём столе уже подписанный и скреплённый печатью ИП ФИО7 договор; очевидцем подписания договора ФИО7 он не был, когда именно происходили указанные события, ФИО2 пояснить не смог, оригинал договора им утрачен, ни в суд первой, ни в суд второй инстанции он представлен не был.

Судебная коллегия отмечает, что пояснения ФИО2 не содержат конкретных дат, времени, места подписания договора, не позволяют установить, каким именно образом подписанный ФИО7 экземпляр договора вернулся к ФИО2 Более того, факт утраты оригинала договора, а также отсутствие у ФИО2 сведений о водителе, который осуществлял передачу документа, не могут быть признаны разумными и убедительными, особенно с учетом размера уступаемого права.

По условиям оспариваемого договора цессии расчёт между сторонами производился зачётом встречных требований, однако в материалах дела отсутствуют бесспорные доказательства того, что у ФИО7 действительно имелись неисполненные обязательства перед ФИО2 в размере, эквивалентном уступленному праву. Представленные документы, по мнению судебной коллегии, не позволяют сделать однозначный вывод о реальности произведённого зачёта.

Таким образом, факт того, что оспариваемый договор уступки права требования подписан не ФИО7, а иным неустановленным лицом, признаётся судебной коллегией доказанным.

Суд первой инстанции, отказывая в удовлетворении иска, сослался на преюдициальное значение определения Арбитражного суда Калининградской области от 10 июня 2022 г. о замене стороны правопреемником, указав, что данное определение в силу части 3 статьи 61 Гражданского процессуального кодекса РФ обязательно для суда общей юрисдикции.

Судебная коллегия не может согласиться с данным выводом по следующим основаниям.

Часть 3 статьи 61 Гражданского процессуального кодекса РФ действительно устанавливает, что обстоятельства, установленные вступившим в законную силу решением арбитражного суда, не доказываются вновь и не могут оспариваться лицами, если они участвовали в деле, которое было разрешено арбитражным судом.

Однако в рамках арбитражного дела № А21-4406/2021 рассматривался вопрос о процессуальном правопреемстве, а не вопрос о действительности договора цессии. Арбитражный суд, разрешая вопрос о замене стороны, не устанавливал безусловно факт подлинности подписи ФИО7 в договоре цессии, не исследовал вопрос о фальсификации доказательств и не оценивал договор с точки зрения его недействительности по основаниям, предусмотренным статьями 10, 168, 160 Гражданского кодекса РФ.

Более того, при рассмотрении вопроса о процессуальном правопреемстве арбитражный суд исходил из того, что сам ФИО1 - истец по настоящему делу подтверждал факт наличия задолженности отца перед ФИО2 и факт уступки прав требования. Однако, как следует из пояснений представителей истца в суде апелляционной инстанции, заявление, на которое ссылается арбитражный суд, ФИО1 не подписывал, подпись ему не принадлежит. Данный довод, безусловно, требует проверки, но он не является предметом рассмотрения в рамках настоящего спора.

В любом случае, наличие вступившего в законную силу определения арбитражного суда о процессуальном правопреемстве не лишает истца права на обращение в суд общей юрисдикции с самостоятельным иском о признании сделки недействительной по основанию поддельности подписи и отсутствия волеизъявления наследодателя. Вопрос о действительности сделки не тождествен вопросу о процессуальном правопреемстве, в связи с чем преюдициальное значение определения арбитражного суда на настоящий спор не распространяется.

Поскольку судебной коллегией установлено, что оспариваемый договор уступки права требования от 11 октября 2021 г. является ничтожной сделкой как не соответствующий требованиям пункта 3 статьи 154, пункта 1 статьи 160, пункта 1 статьи 420 Гражданского кодекса РФ и посягающий на права и охраняемые законом интересы наследников ФИО7 данный договор не влечёт никаких юридических последствий с момента его совершения (п. 1 ст. 167 ГК РФ, п. 2 ст. 168 ГК РФ).

Оснований для применения последствий недействительности ничтожной сделки в виде двусторонней реституции судебная коллегия не усматривает, поскольку из материалов дела не следует, что стороны фактически исполнили оспариваемый договор. Сама по себе замена стороны в арбитражном процессе не является исполнением сделки.

Вместе с тем, судебная коллегия учитывает, что признание договора недействительным восстанавливает положение, существовавшее до его заключения, а именно, право требования задолженности по мировому соглашению подлежит включению в состав наследственной массы ФИО7, что является основанием для реализации наследниками своих прав в рамках дела о банкротстве ЗАО «Правдинский масло-сыродельный завод» либо в ином установленном законом порядке.

Поскольку иск удовлетворён, государственная пошлина подлежит взысканию с ответчика ФИО2 в доход местного бюджета.

Руководствуясь п. 1 ст. 328 Гражданского процессуального кодекса РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

решение Московского районного суда г. Калининграда от 02 июля 2025 года и дополнительное решение Московского районного суда г. Калининграда от 14 августа 2025 г. отменить, принять по делу новое решение, которым исковые требования ФИО1 к Индивидуальному предпринимателю ФИО2 удовлетворить, признать недействительным договор уступки права требования по мировому соглашению от 11 октября 2021 года, заключенный от имени ИП ФИО7 с ИП ФИО2.

Взыскать с ФИО2 в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 60 000 рублей.

Мотивированное апелляционное определение составлено 05 мая 2026 года.

Председательствующий:

Судьи: