Приговор № 1-247/2020 от 9 сентября 2020 г. по делу № 1-247/2020

ПРИГОВОР

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г.о. Балашиха 10 сентября 2020 года.

Железнодорожный городского суд Московской области в составе председательствующего судьи Шекун В.Ю., с участием помощника Балашихинского городского прокурора Белоус И.Н., потерпевшей ФИО1, защитников адвокатов Абрамова А.В., Гришковой И.А. при секретаре Курюгиной А.С., рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по обвинению

ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ, уроженца <адрес>, русского, гражданина России, женатого, детей не имеющего, со средним образованием, военнообязанного, не работающего, проживающего по адресу: <адрес>, раннее не судимого, -

обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 111, ст. 156 УК РФ, -

ФИО6, ДД.ММ.ГГГГ, уроженки <адрес> Республики Узбекистан, русской, гражданки России, замужем, детей не имеющей, с высшим образованием, не военнообязанной, работающей <данные изъяты> «Агроторг» и упаковщицей в <данные изъяты>», проживающей по адресу: <адрес>

обвиняемой в совершении преступления, предусмотренного ст. 156 УК РФ, -

У С Т А Н О В И Л:

ФИО3 причинил смерть по неосторожности, кроме того ФИО3 и ФИО6 совершили ненадлежащее исполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего родителем, соединённое с жёстоким обращением с несовершеннолетним.

Преступления совершены при следующих обстоятельствах: ФИО3 и ФИО6, будучи супругами и родителями их малолетнего сына ФИО25, ДД.ММ.ГГГГ, и в силу закона - ст. 63 Семейного кодекса Российской Федерации, предусматривающей, что родители несут ответственность за воспитание и развитие своих детей, они обязаны заботиться о здоровье, физическом, психическом, духовном и нравственном развитии своих детей, вопреки указанному требованию закона, проживая совместно со своим малолетним сыном по адресу: <адрес>, в период времени с ДД.ММ.ГГГГ года до 03 часов 22 июня 2019 года, более точное время, следствием не установлено, находясь в вышеуказанном месте, имея реальную возможность исполнять свои обязанности по воспитанию ребенка в полном соответствии со своим родительским долгом, ложно понимая процесс воспитания, осознавая зависимость от него своего малолетнего сына ФИО2, пренебрегая тем, что способы воспитания детей должны исключать пренебрежительное, жестокое, грубое, унижающее человеческое достоинство обращение, чувствуя безнаказанность своих действий, не заботясь о психическом, физическом и нравственном состоянии малолетнего ФИО2, умышленно, ненадлежаще исполняли обязанности по его воспитанию, жестоко обращаясь с последним. При этом в указанный период времени: с ДД.ММ.ГГГГ года до 03 часов 22 июня 2019 года, более точное время, следствием не установлено, ФИО4, находясь в вышеуказанной квартире, неоднократно наносил удары ФИО2 по голове и туловищу, тем самым причиняя ему физические страдания, в том числе с достаточной силой надавил на правую теменно-затылочную область головы ФИО2, которая была прижата лицом к мягкой подложке, высказывал оскорбительные, унизительные и жестокие слова, слова грубой нецензурной брани, угрозы применения физической силы, а также включал в ночное время громкую музыку, заглушая плач ФИО2

Зная о совершении ФИО3 ненадлежащего исполнения обязанностей по воспитанию своего малолетнего сына, соединенных с жестоким обращением с ФИО2, ФИО6 бездействовала, а именно, не принимала меры к пресечению вышеуказанных противоправных действий своего супруга ФИО3, к оказанию медицинской помощи малолетнему ФИО2, не обращалась к врачам, видя, что ребенку причинены телесные повреждения.

ФИО3 в период времени с ДД.ММ.ГГГГ года до 3 часов 22 июня 2019 года, более точное время следствием не установлено, находился совместно со своим малолетним сыном ФИО2 в <адрес>, расположенной по адресу: <адрес>, когда на почве личных неприязненных отношений к малолетнему ФИО2, а также раздражительности из-за плача ФИО2 и отказа последнего от питания, действуя неосторожно с преступной небрежностью, не предвидя возможности наступления смерти, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть эти последствия, неоднократно наносил удары ФИО2 по голове и туловищу, тем самым причиняя ему физические страдания, в том числе с достаточной силой надавил на правую теменно-затылочную область головы ФИО2, которая была прижата лицом к мягкой подложке.

Своими преступными действиями ФИО4 причинил ФИО2, согласно заключения судебно-медицинской экспертизы: закрытую черепно-мозговую травму: кровоподтек в правой теменно-затылочной области, линейный перелом правой теменной кости между правыми отрезками венечного и ламбдовидного швов (передний конец перелома располагается на 3,6 см правее срединной линии, а задний конец – правее её на 5,3 см) с признаками заживления в виде развития пластичной пленковидной фиброзной ткани между краями перелома; кровоподтек в мягких тканях правой теменно-височной области в зоне выраженного зияния перелома; кровоизлияние над твердой мозговой оболочкой в виде пластинчатого свертка крови по ходу линии перелома; кровоизлияния под твердой мозговой оболочкой справа и слева в виде пластичных свертков крови; ограниченно-диффузные кровоизлияния под мягкой мозговой оболочкой на выпуклых поверхностях правого и левого больших полушарий мозга; отек головного мозга, которая по признаку опасности для жизни согласно п. 6.1.2 «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утвержденных приказом Минздравсоцразвития РФ от 24 апреля 2008 года № 194н, расценивается как тяжкий вред, причиненный здоровью человека.

Смерть ФИО2 наступила 30 июня 2019 года, примерно в 00 часов 45 минут, в ГБУЗ МО «Балашихинская областная больница» филиал №, от закрытой черепно-мозговой травмы с переломом костей черепа и кровоизлияниями под оболочки головного мозга, осложнившейся отеком головного мозга. Между причиненным ФИО3 тяжким вредом здоровью и наступлением смерти ФИО2 имеется прямая причинно-следственная связь.

Указанные факты также свидетельствуют о том, что ФИО3 и ФИО6 умышленно ненадлежащим образом исполняли обязанности по воспитанию несовершеннолетнего ФИО2, не заботились о психологическом, духовном и физическом развитии, состоянии здоровья, сопровождая свои действия жестоким обращением, нарушая при этом право ФИО2 на безопасные условия физического, психического и нравственного развития. В результате вышеуказанных противоправных действий ФИО4 и бездействия ФИО6, наступила смерть ФИО2

Допрошенный в судебном заседании подсудимый ФИО3 свою вину в предъявленном обвинении признал частично и показал, что 15 марта 2019 года они вступили в брак с ФИО6, сожительствуя до этого времени около года и ДД.ММ.ГГГГ года у них родился сын ФИО26. Это был их первый ребенок, при рождении у него было обвитие пуповины, в связи с чем он наблюдался у врача. У них с супругой не было опыта в воспитании ребёнка, в связи с чем первоначально некоторое время они проживали с матерью супруги, а затем стали жить с ребёнком одни. После рождения ребёнка его супруга не работала и находилась в декретном отпуске. Она лишь однажды в это время ходила в парикмахерскую, а все остальной время находилась дома с ребёнком. В период времени с ДД.ММ.ГГГГ года по 22 июня 2019 года он, подсудимый, в воспитательных целях наносил удары ребёнку по всему телу, по его конечностям и в область головы. При этом его супруга видела, как он бил ребёнка по ягодицам. Он сам впоследствии также говорил супруге, что бил их ребёнка, у которого был синяк в области губ. 21 мая 2019 года он также нанес несколько ударов ребёнку по ягодицам, и супруга видела последствия этих ударов. В ночь с 21 июня на 22 июня 2019 года, у ребёнка произошла рвота и остановка дыхания, после чего его доставили в больницу, где он впоследствии скончался 30 июня 2019 года. Нанося удары ребёнку, он не преследовал цели причинения ему тяжких телесных повреждений либо наступления его смерти. Однако, он не исключает, что в результате его действий ребёнку был причинён тяжкий вред здоровью, вследствие чего наступила его смерть. Признаёт свою вину в причинении смерти своему сыну по неосторожности, а также в ненадлежащем исполнении своих родительских обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего ребёнка, соединённых с жестоким обращением с ним. Раскаивается в содеянном, просит не наказывать его строго.

Подсудимая ФИО6 свою вину в предъявленном обвинении признала частично и показала, что родившийся ДД.ММ.ГГГГ года в их семье сын, был желанным ребёнком и они с супругом были счастливы этим. Первое время её мать помогала им в уходе за ребёнком, который был гиперактивным, он мог самостоятельно распеленаться и постоянно сам себя царапал. В ее присутствии супруг никогда не ругал сына, хорошо к нему относился, не выражался нецензурной бранью в отношении него, не бил его. 21 мая 2019 года она увидела синяк на голове своего сына и на ее расспросы супруг сказал, что это он ударил сына, после чего они поругались. При этом ФИО3 вышел на улицу, они начали, ругаясь переписываться по телефону, отправляя друг другу сообщения. 13 июня 2019 года она увидела гематому в области головы своего сына, однако, не придала этому существенное значение, поскольку после этого сын не проявлял особого беспокойства. Откуда могла возникнуть эта гематома у сына, она не знает. Ночью 22 июня 2019 года сыну стало плохо, его стало рвать, он стал задыхаться, в связи с чем они с супругом стали оказывать ему помощь, делать искусственное дыхание, а затем вызвали «Скорую помощь», которая забрала сына в больницу, где он скончался 30 июня 2019 года. Свою вину она признаёт частично в том, что не обратилась за медицинской помощью после того, как обнаружила 13 июня 2019 года гематому в области головы своего сына, не вызвала по этому поводу тогда «Скорую помощь». Раскаивается в содеянном, просит не наказывать её строго.

Кроме частичного признания своей вины подсудимыми их вина доказана показаниями потерпевшей и свидетелей.

Так, потерпевшая ФИО13 в судебном заседании показала, что подсудимая ФИО6 является её дочерью, а подсудимый ФИО3 – супругом дочери. После рождения у супругов Ш-ных сына ФИО2, она, потерпевшая, в течении недели проживала с ними, оказывая помощь по уходу за ребёнком. К ребенку родители относились очень трепетно, ФИО3 большую часть забот взял на себя, так как ФИО6 плохо себя чувствовала, родившийся ребенок для них был желанный. Свою дочь она может охарактеризовать как спокойную, доброжелательную, ФИО3 она знает недавно, но она видела, что он относился к ребёнку с любовью. 22 июня 2019 года ей позвонила дочь и сказала, что она находится в полиции, а впоследствии дочь сообщила ей, что ФИО28 находился в коме, у него была рвота. 27 июня 2019 года она, потерпевшая, приехала к дочери и им удалось попасть в реанимацию, где находился её внук, который был накрыт пеленкой, на его глазах была повязка, а на части тела, которая была открыта, ничего не было. Она пыталась спросить у врачей, что с её внуком, но они ей ничего не объясняли. 30 июня 2019 года ФИО27 скончался, отчего у подсудимых был шок и истерика. Откуда у ребёнка могли появиться телесные повреждения, которые отражены в судебно-медицинской экспертизе, она не знает, но у неё нет оснований сомневаться в обоснованности её выводов. Были ли ребёнку причины насильственные действия, она также не знает. Она полагает, что если родители увидели повреждения на теле ребёнка, то они должны были бы обратиться за медицинской помощью. Было ли такое обращение подсудимых или нет, ей не известно. У неё нет оснований считать, что телесные повреждения, вследствие которых наступила смерть её внука, были причинены ФИО3 умышленно. В связи со смертью ребёнка подсудимым, особенно, её дочери, была причинена тяжёлая травма, они сами себя наказали тем, что у них нет сына. Она не имеет каких-либо претензий к подсудимым материального характера и в случае признания их виновными в совершении каких-либо преступлений, просит их строго не наказывать

Свидетель ФИО14, которая в судебное заседание не явилась и показания которой, данные ею на предварительном следствии, были оглашены в судебном заседании по ходатайству обвинения с согласия защиты, на предварительном следствии (т.1 л.д. 237-240), показала, что она проживает по адресу: <адрес> данного дома проживает молодая пара Светлана и Сергей, у которых был грудной ребенок. Летом 2019 года, более точное время она указать не может, она неоднократно и на протяжении длительного времени, около месяца, слышала крики Сергея: «Закрой свой рот!», который также выражался нецензурной бранью. При этом она также слышала громкий плач ребенка, громкие хлопки, после которых крик ребенка прекращался. В июне 2019 из квартиры № доносилась громкая музыка.

Свидетель ФИО15, который в судебное заседание не явился и показания которого, данные им на предварительном следствии, были оглашены в судебном заседании по ходатайству обвинения с согласия защиты, на предварительном следствии (т.2 л.д. 5-10), показал, что он проживает в квартире №, расположенной по адресу: <адрес> проживает молодая пара, как оказалось впоследствии это были ФИО3 и ФИО6, с которыми он знаком не был, но видел их несколько раз. Спустя около месяца он, свидетель, стал обращать внимание на то, что из квартиры № раздается громкая музыка, которая звучала до 23 часов, а возможно и позднее. Также он слышал из данной квартиры голос ФИО3, который кричал на ребенка, в том числе выражаясь нецензурной бранью, когда ребёнок плакал. При этом ФИО3 говорил следующие фразы: «Закрой свой рот», «Сейчас ремня получишь». Также тот употреблял при этом нецензурные слова в адрес плачущего ребенка, смысл которых был в том, что его раздражал плач ребенка, он угрожал ему применением физической силы, хотя в этом не было смысла, поскольку ребенок, как понимает свидетель, был грудным. В эти моменты женского голоса слышно не было, ФИО6, видимо, не было в это время дома. Когда та была дома, то он, свидетель, слышал спокойные голоса их обоих. Иногда во время плача ФИО3 после крика включал громкую музыку, после чего плача уже не было слышно.

Свидетель ФИО16, которая в судебное заседание не явилась и показания которой, данные ею на предварительном следствии, были оглашены в судебном заседании по ходатайству обвинения с согласия защиты, на предварительном следствии (т.2 л.д. 52-55) показала, что она состоит в должности врача-реаниматолога АРО ГБУЗ МО «БОБ» филиал № и 22 июня 2019 года в их отделение поступил ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ, который был под наблюдением первоначально у врача ФИО17, а затем под ее наблюдением. Во время первичного осмотра она обнаружила у ФИО2 на голове в височно-теменной области справа еле заметный синяк в стадии обратного развития, размером 1,5-2 см. Повреждений кожных покровов в этой области и в иных областях у ребенка не было. Впоследствии она беседовала с родителями ребенка, которые в дневное время посещали их отделение. Они пояснили, что около двух недель назад ребенок в кроватке ударился головой о перегородку, в результате чего у того появилась шишка и синяк справа, сознание ребенок не терял, рвоты у не было и поведение ребенка не менялось.

Свидетель ФИО18, который в судебное заседание не явился и показания которого, данные им на предварительном следствии, были оглашены в судебном заседании по ходатайству обвинения с согласия защиты, на предварительном следствии (т.2 л.д. 56-59), показал, что он состоит в должности врача-травматолога отделения травматологии ГБУЗ МО «БОБ» филиал №. 22 июня 2019 года он находился на суточном дежурстве, когда в отделение реанимации поступил ФИО29., которому после последующего осмотра врачом, было рекомендовано проведение рентген исследования черепа в двух проекциях. В результате данного исследования у ребенка был выявлен линейный перелом теменной кости справа, при этом в ходе осмотра ребенка свидетель не видел у него в области головы видимых телесных повреждений. Далее он, свидетель, позвонил отцу ФИО2 и то, что отец ему пояснил, он, свидетель, внес в медицинскую карту, в которой было записано следующее: «22 июня 2019 года в 13 часов 20 минут осмотр дежурным травматологом. Из анализа, со слов родителей, травму получил около двух недель назад, находясь на кровати, при движении ударился головой. Без клинических проявлений. 22 июня 2019 года около 3 часов во время еды ребенок стал срыгивать и наступила остановка дыхания. Проводилось искусственное дыхание. Бригадой скорой помощи доставлен в АРО. При поступлении в стационар реанимационные мероприятия предпринимались. На момент осмотра состояние крайне тяжелое. Диагноз: закрытый линейный перелом теменной кости справа, ушиб головного мозга».

Свидетель ФИО19, который в судебное заседание не явился и показания которого, данные им на предварительном следствии, были оглашены в судебном заседании по ходатайству обвинения с согласия защиты, на предварительном следствии (т.2 л.д. 60-63), показал, что он состоит в должности врача анестезиолога-реаниматолога АРО ГБУЗ МО «БОБ» филиал № 3. С 21 июня 2019 года на 22 июня 2019 года он находился на суточном дежурстве, когда 03 часов 00 минут в отделение сотрудниками скорой помощи был доставлен несовершеннолетний ФИО2 Поступил ребенок в состоянии клинической смерти, в связи с чем сразу же были начаты реанимационные мероприятия, которые принесли положительный результат. На момент поступления ребенка он, свидетель, каких-либо телесных повреждений у того не заметил, в том числе и на голове. Через два дня он находился на суточном дежурстве, в связи с чем осуществил интенсивное наблюдение ФИО2, в ходе которого он заметил, что у ребенка в височно-теменной области справа была еле заметная гематома малого размера, не более 2 см, бледного, скорее, голубого и немного зеленого цвета. На месте данной гематомы никаких повреждений кожных покровов не было. Впоследствии он, свидетель, общался с родителями ФИО2, которые пояснили, что около двух недель назад ребенок, находясь у себя в кровати, ударился о кровать, но они и подумать не могли, что у него была травма.

Вина подсудимых доказана также материалами уголовного дела.

Из рапорта инспектора ПДН ОП по обслуживанию мкр. Железнодорожный МУ МВД России «Балашихинское» ФИО20 (т. 1 л.д. 81), следует, что 22 июня 2019 года в 15 часов 50 минут в отдел полиции указанного подразделения поступило сообщение из приемного отделения ГБУЗ МО «БОБ» о том, что в реанимационное отделение в 03 часа 20 минут поступил малолетний ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, проживающий по адресу: <адрес>, с диагнозом: «Перелом теменной кости справа».

Из копии свидетельства о рождении (т. 1 л.д. 85) следует, что родителями ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ, являются подсудимые ФИО3 и ФИО6

Согласно протокола осмотра места происшествия и фототаблицы к нему (т. 1 л.д. 94-110), следует, что при осмотре реанимационного помещения №, расположенного на пятом этаже ГБУЗ МО «БОБ» филиал № по адресу: <адрес>, на кушетке был обнаружен труп ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ, у которого были обнаружены следующие телесные повреждения: крупный кровоподтек в области груди, два пятна, похожие на кровоподтеки, расположенные в области головы.

Из копии свидетельства о заключении брака (т. 1 л.д. 152) следует, что ФИО3 и ФИО6 состоят в зарегистрированном браке с 15 марта 2019 года.

Из протокола проверки показаний на месте и фототаблицы к нему (т.2 л.д. 70-77), следует, что находясь в квартире по адресу: <адрес>, ФИО3 показал о том, что 13 июня 2019 года он со своей супругой ФИО6 обнаружили у своего сына ФИО2 на правой боковой стороне головы выше виска шишку, которая ощущалась на ощупь.

Согласно протокола выемки (т.2 л.д. 96-99), 2 июля 2019 года у ФИО3 был обнаружен и изъят мобильный телефон Redmi синего цвета IMEI 1: №, IMEI 2: №.

Согласно протокола выемки (т.2 л.д. 102-105), также 2 июля 2019 года у ФИО7 был обнаружен и изъят мобильный телефон MIX черного цвета IMEI 1: №, IMEI 2: №.

Из заключения комиссионной судебно-медицинской экспертизы (т.2 л.д. 203-255) следует, что при судебно-медицинском исследовании трупа ФИО2 было установлено:

а) закрытая черепно-мозговая травма: кровоподтек в правой теменнозатылочной области, линейный перелом правой теменной кости между правыми отрезками венечного и ламбдовидного швов (передний конец перелома располагается на 3,6 см правее срединной линии, а задний конец - правее её на 5,3 см) с признаками заживления в виде развития пластичной пленковидной фиброзной ткани между краями перелома; кровоподтек в мягких тканях правой теменно-височной области в зоне выраженного зияния перелома; кровоизлияние над твердой мозговой оболочкой в виде пластинчатого свертка крови по ходу линии перелома; кровоизлияния под твердой мозговой оболочкой справа и слева в виде пластинчатых свертков крови; ограниченнодиффузные кровоизлияния под мягкой мозговой оболочкой на выпуклых поверхностях правого и левого больших полушарий мозга; отек головного мозга;

б) кровоподтек в средней трети тела грудины.

При медико-криминалистическом исследовании макропрепарата черепа в ходе производства настоящей экспертизы установлен линейный перелом правой теменной кости с признаками переживаемости в виде наличия участков бугристых разрастаний, наплывов и мостиков новообразованной костной ткани между краями перелома со стороны внутренней костной пластинки.

При судебно-гистологическом исследовании микропрепаратов внутренних органов и тканей от трупа в ходе производства настоящей экспертизы установлено:

- инфильтрирующее кровоизлияние в кусочках мягких тканей «затылочной и заушной областей справа», с признаками выраженной резорбции;

субдуральное, очаговое интрамуральное кровоизлияние в твердой мозговой оболочке «справа и слева», с признаками выраженной резорбции (появление гемосидерофагов с зернами внутриклеточного гемосидерина) и организации (врастание пластов клеток фиброгистиоцитраного ряда в толщу кровоизлияния);

неравномерно распространенное субарахноидальное кровоизлияние в кусочках «правого и левого полушарий», а также в немаркированных кусочках полушарий и ствола, с признаками неравномерной резорбции.

Все установленные телесные повреждения прижизненного происхождения, что подтверждается фиксацией перелома черепа при поступлении в больницу за 8 суток до наступления смерти, наличием признаков заживления по краям перелома, выявленным при медико-криминалистическом исследовании и реактивных изменений (признаки резорбции) в зонах кровоизлияний в мягких тканях и под мозговыми оболочками.

Выраженность признаков заживления перелома теменной кости, установленная при медико-криминалистическом исследовании свидетельствует о том, что перелом образовался в срок более 1-2 недель до наступления смерти пострадавшего.

Одинаковая степень выраженности признаков резорбции в зоне кровоизлияний в мягких тканях и под оболочками головного мозга, выраженность признаков организации в зоне кровоизлияния под твердой мозговой оболочкой справа, установленные при судебно-гистологическом исследовании, указывают на то, что все кровоизлияния были причинены примерно в одно и то же время в срок более двух недель. Признаков переживания травмы продолжительностью около 3-х недель и более при судебно-гистологическом исследовании не обнаружено.

Таким образом, комплексная оценка результатов исследования трупа, медико-криминалистического исследования черепа, судебно-гистологического исследования микропрепаратов внутренних органов и тканей трупа, а также сведений из медицинских документов позволяет экспертной комиссии сделать вывод о том, что телесные повреждения, составляющие комплекс черепномозговой травмы (п. 1а выводов), были причинены в срок более 2-х, но менее 3- х недель, т.е. примерно в период времени между 9 июня и 16 июня 2019 года.

Кровоподтек в проекции грудины, судя по цвету (светло-фиолетовый) образовался примерно за сутки до наступления смерти, т.е. во время пребывания в стационаре.

Установленные телесные повреждения (кровоподтеки, закрытый линейный перелом костей свода черепа, закрытый характер кровоизлияний под оболочками головного мозга) характерны для действия тупых твердых предметов.

Как было установлено при медико-криминалистическом исследовании, линейный перелом правой теменной кости является конструкционным повреждением и образовался в результате деформации сдавления правой половины головы в косо-продольном направлении. Следовательно, место приложения силы располагалось в правой теменно-затылочной области, ближе к заднему концу перелома, соответственно обнаруженному при исследовании трупа кровоизлиянию в мягких тканях в этой зоне. Кровоизлияния в мягких тканях головы другой локализации (правой теменно-височной области) и под сухожильным шлемом в области большого родничка располагаются вне места приложения травмировавшей силы, вероятно, образовались в результате травмирования мягких тканей смещавшимися при сдавлении черепа краями перелома правой теменной кости и несращенных костей свода черепа.

Отсутствие повреждений кожи (ссадины, раны) в месте приложения силы указывает на то, что воздействовавший предмет имел относительно гладкую поверхность без сколь-нибудь выраженного рельефа. Отсутствие повреждений на поверхности головы, противоположной месту приложения силы позволяет предположить, что в момент давления на правую теменно-затылочную область противоположная поверхность головы находилась на мягкой подложке.

Установив механизм деформации черепа в результате сдавления при действии двух травмировавших сил, направленных друг к другу, экспертная комиссия допускает возможность причинения черепно-мозговой травмы ФИО2 при сдавлении головы, прижатой лицом к мягкой подложке (возможно матрац или другие постельные принадлежности), в направлении в основном сзади-наперед с местом приложения силы на правую теменнозатылочную область.

Из меддокументов известно, что ФИО2 родился ДД.ММ.ГГГГ года в результате кесарева сечения. В протоколе операции от ДД.ММ.ГГГГ года какие-либо сложности при извлечении ребенка из матки не зафиксированы, состояние его, судя по записям в медкартах, оставалось удовлетворительным и не обращало особого внимания ни в отделении новорожденных, куда он поступил из родильного зала, ни позднее при наблюдении участковым педиатром по месту жительства (30 апреля 2019 года и 11 июня 2019 года). Отсутствие сведений о тяжелом состоянии ФИО2 до 11 июня 2019 года, признаков переживания черепномозговой травмы продолжительностью более 3-х недель позволяют исключить вероятность причинения установленной черепно-мозговой травмы во время родов ДД.ММ.ГГГГ года.

Установленный механизм деформации черепа пострадавшего, обусловившего образование перелома правой теменной кости (сдавление в косо-продольном направлении) и отсутствие признаков инерционной черепномозговой травмы (противоударные ушибы головного мозга) при исследовании трупа ФИО2 позволяют исключить возможность образования черепномозговой травмы у ФИО2 в результате удара по правой теменнозатылочной области рукой (кулаком или ладонью) или иным твердым предметом с аналогичными свойствами, а также в результате падения с высоты около 0,5 или 1,5 метров от пола, с ускорением или без, и соударении правой теменно-затылочной областью с плоскостью приземления.

В ходе проверки показаний на месте 3 июля 2019 года ФИО3 показал, что 13 июня 2019 года днем он обнаружил, что сын «лежал наискосок в кроватке на спине, ноги обращены были в сторону дальнего угла кроватки, голова прислонена к стенке кроватки правой стороной». Экспертная комиссия считает необходимым отметить, что 2-х месячный ребенок, лежа в детской кроватке, не обладает физическими возможностями для развития усилия, достаточного для образования перелома теменной кости, при самопроизвольном соударении головы с бортом кроватки.

Кровоподтек в проекции грудины, вероятнее всего, образовался в результате проведения реанимационных мероприятий (например, закрытого массажа сердца).

Причиненная черепно-мозговая травма с переломом теменной кости (п. 1а выводов) относится к тяжкому вреду здоровью по признаку опасности для жизни согласно п. 6.1.2 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденного приказом Минздравсоцразвития РФ от 24 апреля 2008 года №194н.

Кровоподтек в проекции грудины, вероятно образовавшийся при проведении реанимационных мероприятий в стационаре в агональном периоде, не повлек за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности и согласно п.9 «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утвержденных приказом Минздравсоцразвития РФ от 24 апреля 2008 года №194н года расценивается как повреждение, не причинившее вреда здоровью человека.

Смерть ФИО2 последовала от закрытой черепно-мозговой травмы с переломом костей черепа и кровоизлияниями под оболочки головного мозга, осложнившейся отеком головного мозга.

Таким образом, между причиненным тяжким вредом здоровью и наступлением смерти пострадавшего имеется прямая причинно-следственная связь.

Между причиненным кровоподтеком в проекции грудины и наступлением смерти пострадавшего прямой причинно-следственной связи не имеется.

Так как при исследовании трупа ФИО2 не было обнаружено нарушения целостности кожных покровов и слизистых оболочек (ран), причинение ему телесных повреждений не могло сопровождаться наружным кровотечением, тем более фонтанирующим и обильным.

Из протокола осмотра предметов (т.3 л.д. 80-97), следует, что были осмотрены, изъятые в ходе выемки у ФИО4 и ФИО5 мобильный телефон Redmi синего цвета IMEI 1: №, IMEI 2: № и мобильный телефон MIX черного цвета IMEI 1: №, IMEI 2: №, которые были осмотрены с использованием устройства «UFED <данные изъяты>», предназначенного для получения данных.

Как следует из протоколов осмотра предметов (т.3 л.д. 123-129, 156-164), были осмотрены флэш-накопители, на которых имеются результаты осмотра мобильных телефонов, изъятых в ходе выемки у ФИО3 и ФИО6 с применением аппаратно-программного комплекса «UFED». В ходе производства данных осмотров установлено, что флэш-накопители содержит аудиозаписи, при прослушивании которых установлено, что на них запечатлены голоса мужчин и (или) женщин (условно М-мужчина, Ж- женщина), общающихся 21 мая 2019 года между собой на различные темы. При этом мужчина, а подсудимый ФИО3 подтвердил, что это был он, при общении с ФИО6 оскорбительно высказывается в адрес своего сына, сообщая, что он ударил ребенка, который лежал с синими ягодицами и синими губами, что он получил за дело и ему так и надо, о чем поняла ФИО6, которая просила ФИО3, чтобы тот при этом рассчитывал свою силу, был аккуратен и не довел ребенка до расстройства его психики.

Из протокола осмотра предметов (т. 3 л.д. 130-53), следует, что был осмотрен флэш-накопитель, на котором имеются результаты осмотра мобильных телефонов, изъятых в ходе выемки у ФИО3 и ФИО6, с применением аппаратно-программного комплекса «UFED». В ходе производства осмотра установлено, что флэш-накопитель, в том числе содержит фотофайлы, на которых изображен мужчина (подсудимый ФИО3) с ребенком (ФИО30.) на руках, у которого на лице в области левой скулы имеются еле заметное пятно красного цвета, внешне похожее на гематому, отличимое по цвету от кожных покровов лица, ссадина и царапина в области носа, гематомы в области правой щеки, правой и левой скул, по центру грудной клетки.

Аналогичные сведения о наличии ФИО2 вышеуказанных повреждений содержатся в протоколе осмотра предметов (т. 3 л.д. 166-175).

Как следует из заключения амбулаторной судебно-психиатрической экспертизы (т. 2 л.д. 147-149), что ФИО3 каким-либо хроническим психическим расстройством, слабоумием, иным болезненным состоянием психики, которое лишало бы его способности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими в период, относящийся к инкриминируемому ему деянию, не страдал и не страдает таковыми в настоящее время. Как следует из материалов уголовного дела и данных настоящего клинического психиатрического обследования, в период инкриминируемого деяния, у ФИО3 не обнаруживалось признаков какого-либо психического расстройства, которое лишало бы его способности в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. Также у ФИО3 в период инкриминируемого ему деяния не обнаруживалось какого-либо временного психического расстройства, о чем свидетельствуют последовательный и целенаправленных характер его действий, сохранность ориентировки, речевого контакта и воспоминаний о событиях юридически значимого периода, отсутствие признаков помрачения сознания, психотической симптоматики (бреда, галлюцинаций). Ко времени проведения данного экспертного исследования, ФИО3 также мог осознавать фактический характер своих действий и руководить ими, понимать характер и значение уголовного судопроизводства, своего процессуального положения, самостоятельно совершать действия, направленные на реализацию своих прав и обязанностей, правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, давать показания, самостоятельно осуществлять свое право на защиту, участвовать в судебно-следственных действиях. По своему психическому состоянию ФИО3 в применении к нему принудительных мер медицинского характера не нуждается, он также не обнаруживает клинических признаков алкоголизма, наркомании, в лечении и последующей реабилитации в порядке, предусмотренном ст. 72.1 УК РФ не нуждается.

Учитывая выводы данного экспертного исследования, и принимая во внимание, что ФИО3 на учете психиатра (т. 3 л.д. 194), не состоял, суд признает его вменяемым.

На основании изложенных доказательств суд считает, что вина подсудимых установлена и действия ФИО3 должны быть правильно квалифицированы по ч. 1 ст. 109 УК РФ по признаку причинения смерти по неосторожности. Кроме того действия ФИО3 и ФИО6 должны быть правильно квалифицированы по ст. 156 УК РФ по признаку ненадлежащего исполнения обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего родителем, соединённого с жестоким обращением с несовершеннолетним.

Органами следствия действия ФИО3 по обстоятельствам, связанным со смертью ФИО32 были квалифицированы по ч. 4 ст. 111 УК РФ по признаку умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, в отношении малолетнего, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего.

В судебном заседании представитель государственного обвинения вышеуказанные действия ФИО3 просил квалифицировать по ч.1 ст. 109 УК РФ по признаку причинения смерти по неосторожности на том основании, что подсудимый не действовал с умыслом на причинение тяжкого вреда здоровью ФИО2, смерть которого наступила от неосторожный действий ФИО3

Принимая во внимание данную позицию представителя государственного обвиения с учетом требований ч. 7 ст. 246 УПК РФ, а также анализируя фактические обстоятельства дела, суд считает, что действия ФИО3 по обстоятельствам, связанным со смертью ФИО2, подлежат правильной квалификации по ч. 1 ст. 109 УК РФ по признаку причинения смерти по неосторожности.

При этом суд считает доказанным, что ФИО2, действуя неосторожно с преступной небрежностью, не предвидил возможности наступления смерти своего ребёнка, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть эти последствия, неоднократно наносил удары ФИО2, который к этому времени: с ДД.ММ.ГГГГ года до 22 июня 2019 года, находился в возрасте от одного до двух месяцев, по голове и туловищу, тем самым причиняя ему физические страдания, в том числе с достаточной силой надавил на правую теменно-затылочную область головы ФИО2, которая была прижата лицом к мягкой подложке. По изложенным основаниям суд читает недоказанным, что подсудимый при указанных обстоятельствах действовал с умыслом на причинение своему сыну тяжкого вреда здоровья, желая его наступления, безразлично относясь к последствиям в виде его смерти.

С учётом вышеизложенного, в том числе принимая во внимание полное признание подсудимым ФИО3 своей вины в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 109 и 156 УК РФ, суд считает вину подсудимого ФИО3 в совершении данных преступлений полностью доказанной.

Несмотря на частичное признание своей вины подсудимой ФИО6 в совершении преступления предусмотренного ст. 156 УК РФ, суд также считает её вину в совершении данного преступления доказанной полностью. При этом суд считает установленным, что ФИО6, находясь в декретном отпуске по уходу за своим сыном ФИО2, 23 ДД.ММ.ГГГГ и проживая с ним, достоверно знала о применении к нему физического воздействия в виде нанесения ударов своим супругом ФИО3, о чём последний показал в судебном заседании и что подтверждается сведениями, содержащимися при телефонном общении супругов Ш-ных 21 мая 2019 года (т.3 л.д. 123-129, 156-164). У ФИО2 при его жизни имелись гематомы, ссадины и царапины в области лица, носа, правой и левой скул, по центру грудной клетки, что следует из протокола осмотра (т. 3 л.д. 130-53), которые также были очевидны для ФИО6

Согласно заключения судебно-медицинской экспертизы (т.2 л.д. 203-255), телесные повреждения, составляющие комплекс черепно-мозговой травмы, были причинены ФИО2 в период времени между 9 июня и 16 июня 2019 года, то есть уже после того, как ФИО6 21 мая 2019 года стало известно о физическом воздействии в виде нанесения ударов ребёнку своим супругом ФИО3

При этом судом также учитывается, что в соответствии с выводами вышеуказанной судебно-медицинской экспертизы (т.2 л.д. 203-255), исключена возможность образования черепно-мозговой травмы у ФИО2 в результате удара по правой теменнозатылочной области рукой (кулаком или ладонью) или иным твердым предметом с аналогичными свойствами, а также в результате падения с высоты около 0,5 или 1,5 метров от пола, с ускорением или без, и соударении правой теменно-затылочной областью с плоскостью приземления.

Кроме того, достоверно зная о наличии 13 июня 2019 года у её сына, которому к указанному времени ещё не исполнилось двух месяцев, гематомы в области головы, ФИО6 не приняла мер к оказанию ребёнку своевременной и необходимой медицинской помощи.

Согласно выводов, полученных в ходе исследования с использованием полиграфа (т. 3 л.д. 62-67), в отношении ФИО6 не было выявлено психофизиологических реакций, свидетельствующих, что она располагает информацией о совершении действий, повлекших гибель ребенка ФИО2 Также не представилось возможным установить характер информированности об участии иных лиц в совершении действий, повлекших гибель ребенка ФИО2

Однако, данное исследование, по мнению суда, не может само по себе, без учета вышеприведенных доказательств, служить безусловным основанием для вывода об отсутствии в действиях подсудимой ФИО6 состава преступления, предусмотренного ст. 156 УК РФ.

Из акта обследования семейно-бытовых условий жизни несовершеннолетнего (т. 1 л.д. 89-90) следует, что в квартире по адресу: <адрес>, имелись необходимые удовлетворительные семейно-бытовые условия проживания ребенка, что само по себе, с учетом вышеизложенных доказательств, также не исключает ответственность подсудимых за совершение преступления, предусмотренного ст. 156 УК РФ.

При определении вида и меры наказания в отношении подсудимых суд учитывает характер и степень общественной опасности совершенных ими преступлений, данные о личности подсудимых.

Подсудимый ФИО3 раннее не судим (т. 3 л.д. 187-192), на учете у психиатра и нарколога (т. 3 л.д. 194, 195), он не состоит, по месту жительства (т. 3 л.д. 196), жалоб на него не поступало.

Раскаяние ФИО3 в содеянном судом признается в качестве обстоятельства, смягчающего наказание.

Совершение им преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 109 УК РФ в отношении малолетнего, судом расценивается как обстоятельство, отягчающее его наказание.

Принимая во внимание совершение ФИО3 двух самостоятельных преступлений небольшой тяжести, следствием которых явилась смерть малолетнего ФИО2, до совершения которых ФИО3 не работал, не имея постоянного источника дохода, с учетом обстоятельства, отягчающего его наказание по ч. 1 ст. 109 УК РФ, суд считает необходимым назначить ему за совершение данного преступления, с учетом положений ч. 1 ст. 56 УК РФ, наказание в виде реального лишения свободы в пределах санкции закона, предусматривающего ответственность за содеянное, а за совершение преступления, предусмотренного ст. 156 УК РФ, назначить ему наказание в виде исправительных работ. Окончательное наказание ФИО3 по совокупности вышеуказанных преступлений, суд считает необходимым также назначить в виде реального лишения свободы, не находя оснований для применения в отношении него условного осуждения в соответствии с требованиями ст. 73 УК РФ.

Подсудимая ФИО6 раннее не судима (т. 3 л.д. 203-204), на учете у психиатра и нарколога (т. 3 л.д. 201, 202), она не состоит, по месту жительства (т. 3 л.д. 200), жалоб на нее также не поступало. Она, будучи кандидатом в мастера спорта по водному поло, занимала призовые места в международных соревнованиях по этому виду спорта (т.4 л.д. 8-10), имеет сертификаты участия и награды в области водных видов спорта и здорового образа жизни (т. 4 л.д. 18-29). Она положительно характеризуется по прежнему месту работы (т. 4 л.д. 30, 31) и в настоящее время работает продавцом-кассиром в ООО «Агроторг» и упаковщицей в ООО «Валдберис».

Принимая во внимание вышеуказанные данные о личности ФИО6, обстоятельство, смягчающее ее наказание, осознание ею содеянного и наступивших последствий, суд считает необходимым назначить ей наказание в виде штрафа. При определении размера штрафа, в соответствии с требованиями ч. 3 ст. 46 УК РФ, судом учитывается степень тяжести содеянного и имущественное положение ФИО6, которая, с ее слов, получая среднемесячный доход на двух работах в размере 82 000 руб., имеет в настоящее время обязанности по погашении ипотеки в сумме 28 000 руб., а также кредитные обязательства в общей сумме 580 000 руб. С учетом изложенного, суд считает необходимым размер штрафа ФИО6 определить в сумме 15 000 руб.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 307-309 УПК РФ, суд, -

ПРИГОВОРИЛ:

Признать ФИО3 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 109 УК РФ и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на 1 год и 10 месяцев.

Его же признать виновным в совершении преступления, предусмотренного ст.156 УК РФ и назначить ему наказание в виде исправительных работ сроком на 1 год и 6 месяцев с удержанием ежемесячно 10% заработка в доход государства.

На основании ч. 2 ст. 69 УК РФ окончательное наказание ФИО3, путём частичного сложения назначенных наказания, из расчёта, в соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 71 УК РФ, одного дня лишения свободы трём дням исправительных работ, определить в виде 2 лет и 3 месяцев лишения свободы с отбыванием наказания в колонии-поселении.

В соответствии с п. «в» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ, зачесть в срок отбытия наказания время содержания ФИО3 под стражей по данному делу с 9 июля 2019 года по 25 августа 2020 года, из расчета соответствия одного дня содержания под стражей двум дням отбывания наказания в колонии поселении.

В связи с отбытием ФИО3 указанного срока наказания в период его содержания под стражей по данному делу, ФИО3 от отбытия назначенного ему наказания освободить.

Меру пресечения ФИО3 в виде домашнего ареста изменить на подписку о невыезде.

ФИО6 признать виновной в совершении преступления, предусмотренного ст. 156 УК РФ и назначить ей наказание в виде штрафа в размере 15 000 руб.

Меру пресечения ФИО6 оставить прежнюю – подписку о невыезде и надлежащем поведении.

Реквизиты уплаты штрафа ИНН/КПП <***>/771601001 УФК по Московской области (ГСУ СК России по Московской области л/с <***>) Банк: ГУ Банка России по ЦФО, р/с <***>, БИК 044525000, ОГРН <***>, ОКПО 84695480, ОКТМО 4535500, ОКОГУ 1400050, ОКФС 12, УИН О.

Вещественные доказательства по делу, хранящиеся в камере хранения вещественных доказательств СО по г. Балашиха ГСУ СК России по Московской области: кости свода черепа трупа ФИО2 – как не представляющие ценность уничтожить, мобильный телефон <данные изъяты> цвета IMEI 1: № № - возвратить ФИО3, мобильный телефон MIX черного цвета IMEI №, № - возвратить ФИО8

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Московский областной в течение 10 суток со дня провозглашения. В случае подачи апелляционной жалобы или апелляционного представления осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции, о чем должно быть указано в первично поданной по делу апелляционной жалобе.

Судья: