Решение № 2-490/2018 2-490/2018 ~ М-310/2018 М-310/2018 от 2 июля 2018 г. по делу № 2-490/2018

Дело№2-490/2018


Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

03 июля 2018 года Ленинский районный суд г.Томска в составе:

председательствующего судьи Ананичевой Н.Б.

при секретаре Ильиной Н.В.

с участием представителя истца ФИО13, действующей на основании доверенности от 30.11.2017 сроком полномочий 3 (три) года (л.д. 13), ответчиков ФИО14, ФИО15, ФИО16 и ее представителя ФИО17, действующей на основании доверенности от 14.02.2018 сроком полномочий 3 (три) года (бланк серии 70АА1038805, л.д. 80),

рассмотрев в открытом судебном заседании в городе Томска гражданское дело по иску ФИО18 к ФИО14, ФИО15, ФИО16 о признании завещания действительным, распоряжения об отмене завещания недействительным, признании наследником по завещанию,

установил:

ФИО18 обратился в суд с иском к ФИО14, ФИО15, ФИО16, в котором в окончательном варианте исковых требований (л.д. 89-90) просит признать завещание, составленное 22.05.2007 №70АА418952 ФИО1, года рождения, в пользу ФИО18, года рождения, и удостоверенное нотариусом ФИО2, которым ФИО1, года рождения, завещала ФИО18, года рождения (степень родства – внук) квартиру, находящуюся по адресу: , действительным; признать Распоряжение об отмене ФИО1, года рождения, завещания от 22.05.2007 в пользу ФИО18, года рождения, составленное 04.10.2017 за номером 70АА1064245, удостоверенное нотариусом ФИО19, недействительным; признать ФИО18, года рождения, наследником по завещанию от 22.05.2007 №70АА418952, составленного ФИО1, года рождения, и удостоверенного нотариусом ФИО2.

Свои требования истец мотивировал тем, что его бабушке ФИО1, года рождения, на праве собственности принадлежала квартира , которую она 22.05.2007 завещала ему. Завещание было удостоверено нотариусом ФИО2 и зарегистрировано в реестре за №4559. 13.10.2017 ФИО1 умерла. После ее смерти он обратился к нотариусу для вступления в наследство, однако свидетельство о праве на наследство по завещанию выдано ему не было, поскольку распоряжением от 04.10.2017 ФИО1 отменила завещание. Также от нотариуса ему стало известно, что за вступлением в наследство после смерти ФИО1 обратились ответчики ФИО14, ФИО15 и З.С.ПБ., на основании заявлений которых было заведено наследственное дело №55/2017. Вместе с тем полагал, что его бабушка на момент отмены завещания в силу возраста и состояния психики не могла отдавать отчет своим действиям, понимать их значение и руководить ими. В последние годы жизни ее состояние здоровья значительно ухудшилось, у нее в значительной степени снизилась память – она перестала узнавать своих близких, - жаловалась на постоянный шум и туман в голове, была дезориентирована в пространстве и времени, у нее нарушилась речь, она стала тяжело передвигаться, выглядеть неряшливо, у нее наблюдались подъемы артериального давления. Кроме того, ей выставлялся диагноз . Таким образом, полагал, что в момент отмены завещания ФИО1 не понимала значения своего действия в силу расстройства психики, а потому совершенная ею односторонняя сделка (распоряжение об отмене завещания) может быть признана судом недействительной.

Истец ФИО18, должным образом извещенный о дате, времени и месте судебного разбирательства, в суд не явился, просил о рассмотрении дела в его отсутствие, о чем представил суду соответствующее заявление (л.д. 76).

Представитель истца ФИО13 в судебном заседании настаивала на удовлетворении исковых требований по основаниям и обстоятельствам, изложенным в иске. Дополнительно суду пояснила, что ФИО1 получила спорную квартиру от ОГБУЗ «Томская клиническая психиатрическая больница» взамен ранее принадлежащего ей сгоревшего деревянного дома. Семья истца проживала совместно с бабушкой, пока не приобрела собственное жилье , куда впоследствии переехала. ФИО18 остался проживать с бабушкой, был зарегистрирован в ее квартире, однако впоследствии также переехал. В 2007 году ФИО1, будучи в здравом уме, в отношении принадлежащей ей квартиры составила завещание на внука. После этого, ФИО1 достаточно долго не выказывала каких-то жалоб на здоровье, самостоятельно себя обслуживала, ухаживала за огородом, получала пенсию, из которой оплачивала коммунальные услуги, приобретала лекарства и продукты питания. Резко ухудшаться ее здоровье начало в 2016 году, когда ФИО14 обнаружила ее лежащей на полу собственного дома. Однако тогда от госпитализации она отказалась, предпочтя находится дома. После этого она все чаще стала забывать своих родственников, не узнавала внука и своих детей, падала в огороде, в связи с чем проходила лечение в психиатрической больнице. Впоследствии ФИО16 забрала ее к себе домой и осуществляла уход за ней. При этом и внук и две другие дочери навещали ФИО1. Всем было известно о том, что ФИО1 оставила завещание в пользу внука, с этим никто не спорил. Однако в то время, пока ФИО1 находилась под присмотром ФИО16, умершей было составлено распоряжение об отмене завещания в пользу истца.

Ответчик ФИО14 в судебном заседании исковые требования признала в полном объеме, указав, что последствия признания иска, предусмотренные ст. 173 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ) ей разъясняли и понятны. Дополнительно суду пояснила, что с 2002 года ФИО1 проживала одна. О состоявшемся завещании в пользу ее (ответчика) сына (истца по настоящему делу) было известно всем родственником ФИО1, никто с этим не спорил. На момент составления завещания бабушка была вполне здорова. Она (ответчик) навещала ее почти каждый день в обед, поскольку работает в ОГБУЗ «ТКПБ», на территории которой расположена квартира матери (ФИО1.). Однако после Нового года в 2017 году ее состояние здоровья стало резко ухудшаться: она перестала узнавать родственников, путала их имена, истца называла другим именем, открывала дверь в квартиру посторонним лицам. Также она перестала понимать счет деньгам, получаемую пенсию могла тратить неразумно, хотя понимала, что у неё есть квартира, и необходимо оплачивать коммунальные платежи. Денежные средства раскладывала в разные места и забывала об этом, а впоследствии обвиняла родственников в краже денег. В марте 2017 года она (ответчик) обнаружила мать лежащей на полу, поскольку возникло подозрение на инсульт, вызвали скорую, однако от госпитализации ФИО1 отказалась. Посоветовавшись с сестрами (ответчиками ФИО15 и ФИО16), она госпитализировала мать в ОГБУЗ «ТКПБ», где она пролежала около двух недель. Тогда ей был выставлен диагноз «делирий». Впоследствии ФИО1 еще раз проходила лечение ОГБУЗ «ТКПБ». Потом мать забрала к себе ответчик ФИО16 и осуществляла за ней уход и присмотр. Она и ее сын (истец по делу) также навещали ФИО1.

Участвуя в судебном заседании, ответчик ФИО16 иск ФИО18 не признала. Суду пояснила, что впервые мать заболела в 2007 году, тогда у нее был отек легких на фоне гипертонической болезни. Уже тогда она предлагала ей переехать, но та отказалась, проживала одна в принадлежащей ей квартире. В марте 2017 г. ФИО14 обнаружила ее лежащей на полу, после чего она по скорой помощи была доставлена в ОКБ, однако от госпитализации отказалась. С этого времени она совместно с сестрами начали наблюдать за матерью, навещали ее, готовили ей еду, убирались в квартире. Затем ФИО14 договаривалась о ее госпитализации в ОГБУЗ «ТКПБ», где она дважды пролечивалась. После этого она забрала ее к себе (июнь 2017 г.), несмотря на то, что мать говорила, что уход за ней должен осуществлять ФИО18, т.к. ему она описала квартиру. Когда ФИО1 проживала у нее, она была беспокойна ночью, выказывала дезориентацию в пространстве, не узнавала людей, обслуживала себя частично, а с июля 2017 г. и вовсе перестала вставать с кровати. Помимо нее, уход за матерью осуществлял и ее супруг, когда она была на работе, он менял ей памперсы, кормил ее. Иногда это делала и ответчик ФИО15 В этот период времени она (ФИО16) неоднократно предлагала ФИО20 осуществлять уход за бабушкой, но они отказывались. За время проживания бабушки у нее, ФИО18 навестил ее лишь раз, а ФИО14 в телефонном разговоре сообщила, что ничем матери не обязана. Она (ФИО16) обсуждала с другими родственниками данное обстоятельства, в связи с чем полагала, что ФИО1 могла слышать эти разговоры, а потому приняла решение отменить завещание. В связи с изложенным полагала, что отмена завещания была волевым решением ФИО1.

На вопросы суда ответчик ФИО21 поясняла, что за время проживания матери у нее, к ней на дом неоднократно вызывался врач-психиатр. Необходимо это было для получения справок, которые предъявлялись нотариусу для дальнейшего оформления доверенностей на представление интересов ФИО1 в различных государственных учреждениях и учреждениях социальной сферы. Также на вопросы представителя истца ФИО16 пояснила, что о завещании в пользу ФИО18 она узнала лично от матери ФИО1 года за 2 – 3 до ее смерти, против этого не возражала.

Ответчик ФИО15 в судебном заседании иск ФИО18 также не признала, суду пояснив, что до конца жизни ФИО1 сохраняла рассудок, в том числе и на момент отмены завещания. Всем родственникам было известно о том, что ФИО1 составила завещание в пользу ФИО18, потому как полагала, что именно он и его мать ФИО14 будут осуществлять за ней уход. Так полагали и она, и ФИО16, потому и не возражали против завещания. Несмотря на то, что к середине 2017 г. состояние здоровья матери ухудшилось: она перестала вставать с кровати, самостоятельно есть, она все ждала, что ФИО14 переедет жить к ней и будет за ней ухаживать. После того, как З.С.ПБ. забрала к себе мать, ФИО14 сменила замки в ее квартире, узнав об этом, ФИО1 расплакалась. Ответчик ФИО15 полагала, что ФИО1 обиделась на Г-вых, поэтому и решила отменить завещание.

Третье лицо нотариус г. Томска ФИО19, должным образом извещенная о дате, времени и месте судебного разбирательства, в суд не явилась, доказательств уважительности причин своей неявки, а равно ходатайства об отложении дела слушанием на более поздний срок суду не представила.

Участвуя ранее в судебном заседании, третье лицо ФИО19 мнение относительно заявленных требований не выразила, оставила разрешение данного вопроса на усмотрение суда. Также пояснила, что выезжала на дом к ФИО1 для составления распоряжения, предварительно ознакомившись со справкой врача-психиатра, где было указано, что ФИО1 психически здорова. В день составления оспариваемого распоряжения она лично наблюдала умершую: ФИО1 была в тяжелом физическом состоянии, слаба, не вставала с постели, но была ухожена, говорила; она понимала, что она – это она. Ей были разъяснены последствия совершаемого действия, она была с этим согласна, указав, что все должно быть поровну, что в конечном итоге все достанется ее дочерям. Приезжала она в по просьбе представителей ФИО1, с собой у нее уже был напечатан текст распоряжения, при этом ее как нотариуса не волновало, какое именно отменяется завещание и в пользу кого оно было составлено. Вместе с тем, указала, что если бы в ходе разговора с ФИО1 у нее возникли сомнения в адекватности последней, она не стала бы совершать нотариальное действие.

Руководствуясь положениями ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ), учитывая сроки рассмотрения гражданских дел, установленные ст. 154 ГПК РФ, суд счел возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.

Выслушав лиц, участвующих в деле, допросив свидетелей, исследовав доказательства, представленные сторонами и материалы дела, суд приходит к следующим выводам.

В соответствии со ст.ст. 45, 46 Конституции Российской Федерации государственная защита прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации гарантируется. Каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом.

Согласно ст. ст. 12, 56 ГПК РФ, гражданское судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон. Каждая из сторон должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений.

Статья 8 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) устанавливает, что гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены законом или такими актами, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства порождают гражданские права и обязанности. В соответствии с этим гражданские права и обязанности возникают в результате приобретения имущества по основаниям, допускаемым законом.

В силу ст. ст. 9, 10 ГК РФ граждане и юридические лица по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права, однако не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах.

Права владения, пользования и распоряжения свои имуществом принадлежат собственнику (ст. 209 ГК РФ).

В соответствии со ст. 1111 ГК РФ наследование осуществляется по завещанию и по закону. Наследование по закону имеет место, когда и поскольку оно не изменено завещанием, а также в иных случаях, установленных настоящим Кодексом.

Согласно ст. 1113 ГК РФ наследство открывается со смертью гражданина.

В состав наследства входят принадлежавшие наследодателю на день открытия наследства вещи, иное имущество, в том числе, имущественные права и обязанности (ч. 1 ст. 1112 ГК РФ).

В соответствии со ст. 1119 ГК РФ завещатель вправе по своему усмотрению завещать имущество любым лицам, любым образом определить доли наследников в наследстве, лишить наследства одного, нескольких или всех наследником по закону.

В силу п. 1 ст. 1152 ГК РФ для приобретения наследства наследник должен его принять. Принятие наследником части наследства означает принятие всего причитающегося ему наследства, в чем бы оно Судом установлено и следует из материалов дела, что ФИО1 принадлежала на праве собственности квартира, расположенная по адресу: (л.д. 7), что также подтверждается выпиской из Единого государственного реестра прав на недвижимость от 20.10.2017 №70/000/076/2017-3304 (л.д. 10-12).

Как следует из искового заявления, подтверждается представленной в материалы дела копией завещания, удостоверенного нотариусом г. Томска ФИО2 22.05.2007 на бланке серии 70АА418952 и зарегистрированного в реестре за №4559, ФИО1, реализуя свои права собственника в отношении указанной выше квартиры, завещала ее своему внуку ФИО18, года рождения.

Согласно свидетельству о смерти, выданному отделом ЗАГС г. Томска и Томского района департамента ЗАГС Томской области 14.10.2017 (бланк серии I-OM№801206, л.д. 9), 13.10.2017 ФИО1 умерла.

Из искового заявления, пояснений представителя истца также следует, что после смерти бабушки ФИО18 обратился к нотариусу с заявлением о выдаче ему свидетельства о праве на наследство по завещанию, однако в этом ему было отказано, поскольку ФИО1 своим распоряжением от 04.10.2017 отменила все ранее составленные ею завещания, в том числе завещание в пользу ФИО18, удостоверенного нотариусом г. Томска ФИО2 22.05.2007 (л.д. 77).

Обращаясь в суд с настоящим иском, ФИО18 указывает, что данное распоряжение было составлено ФИО22 в тот период времени, когда она не могла понимать значение своих действий, поскольку страдала расстройством психики.

В соответствии со ст. 1130 ГК РФ завещатель вправе отменить или изменить составленное им завещание в любое время после его совершения, не указывая при этом причины его отмены или изменения. Для отмены или изменения завещания не требуется чье-либо согласие, в том числе лиц, назначенных наследниками в отменяемом или изменяемом завещании.

В силу ст. 153 ГК РФ сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей. Сделки совершаются субъектами гражданского права свободно, своей волей и в своем интересе.

Согласно положениям ст. 1124 ГК РФ действия завещателя по завещанию своего имущества другим лицам на случай смерти (выдача завещания) либо по отмене состоявшегося завещания (распоряжения об отмене завещания) являются сделками, которые совершаются в нотариальной форме.

На основании ч. 1 ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

В силу ч. 1 ст. 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Статьей 55 ГПК РФ предусмотрено, что доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела. Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов.

В соответствии со ст. 56 ГПК РФ, рассматриваемой во взаимосвязи со ст. 12 ГПК РФ, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Таким образом, распоряжение завещателя об отмене завещания в силу закона является оспоримой сделкой, в связи с чем лицо, заявляющее требование о признании сделки недействительной по основаниям, указанным в ч. 1 ст. 177 ГК РФ согласно положениям ст. 56 ГПК РФ обязано доказать наличие оснований для недействительности сделки. Следовательно, исходя из требований ст. 56 ГПК РФ бремя доказывания наличия обстоятельств, предусмотренных ч. 1 ст. 177 ГК РФ, лежит на истце.

Оспаривая совершенную ФИО22 сделку, истец ходатайствовал о вызове и допросе свидетелей ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6,

Свидетель ФИО3, допрошенная в судебном заседании, суду показала, что приходится родной сестрой истцу ФИО18 и дочерью ответчику ФИО14, ФИО15 и ФИО16 – ее родные тети. ФИО1 приходилась ей бабушкой, которая до 2016 г. жила одна и самостоятельно себя обслуживала, однако в 2016 г. ее здоровье стало резко ухудшаться. Летом 2016 г. бабушка была обнаружена лежащей на полу квартиры, она (свидетель) лично на своей машине отвозила ФИО1 в больницу. Затем бабушка около 2-3 раз проходила лечением в ОГБУЗ «ТКПБ». В июле 2017 г. ее забрала к себе ответчик ФИО16 в , тогда бабушка еще могла ходить, но уже не узнавала родственников. Так, ее (свидетеля) она называла , интересовалась о ее супруге, несмотря на то, что не замужем она не была. Бабушка также не узнавала ФИО18, называя его именем умершего отца (супруга ФИО14). За время проживания ФИО1 в , истец приезжал к бабушке однажды, но она его не узнала. ФИО14 звонила раз в два дня. О том, что в пользу ФИО18 составлено завещание, она узнала лично от бабушки, которая показала, где оно лежит. О существовании данного документа знали и ее тети. Однако после того, как ФИО16 забрала бабушку к себе, она стала инициировать разговоры о том, что квартира должна быть отписана ей, поскольку именно она осуществляет уход за ФИО1. На вопросы суду свидетель ФИО3 также пояснила, что после того, как ФИО1 переехала в , ФИО14 действительно сменила замки в квартире бабушки. В настоящее время ФИО18 делает в ней ремонт.

Из показаний свидетеля ФИО4 следует, что он работает сторожем в ОГБУЗ «ТКПБ» и уже около 30 лет знает семью ФИО1, т.к. проживал с ней в одном доме. ФИО1 проживала одна, ее часто навещали Г-вы дочь и внуки. Бывало, что она не узнавала его (свидетеля) или его супругу, а потом вспоминала и здоровалась, иногда она путала квартиры и не могла попасть в свою. Ему также известно, что умершая проходила лечение в ОГБУЗ «ТКПБ», т.к. «теряла память». Затем средняя дочь забрала ее к себе (протокол судебного заседания от 23.03.2018, л.д. 149).

Свидетель ФИО5, допрошенный по ходатайству истца, суду показал, что знал ФИО1 более 20 лет, т.к. работал с ней в ОГБУЗ «ТКПБ» и проживал в одном доме. ФИО1 работала в психиатрической больнице медицинской сестрой, а он (свидетель) – врачом. ФИО1 жила одна, к ней часто приезжали дети и внуки. Последние 3-4 года ее состояние здоровья резко ухудшилось, произошло падение памяти. Она перестала ухаживать за огородом, а счета за воду приходила оплачивать к нему. Заболевание, которым страдала умершая, имеет нарастающий эффект, вызывает резкое снижение интеллекта, вызывает слабоумие, маразм. Последний раз он видел ФИО1 в июле 2017 года, тогда ее состояние здоровья было крайне плохим.

Допрошенная в судебном заседании свидетель ФИО6 – врач-психиатр ОГБУЗ «ТКПБ», суду показала, что являлась лечащим врачом ФИО1, наблюдала ее в июле, когда она поступила в психиатрическую больницу из другой клиники, и октябре 2016 г. В первый раз у нее развилось острое психическое состояние, во второй раз (октябрь 2016 г.) у нее наблюдалась . Данное заболевание имеет прогрессирующий характер, является необратимым. Пациенты с таким заболеванием не ориентируются в пространстве и времени, не помнят событий, становятся беспомощными. В третий раз ФИО1 поступила в ОГБУЗ «ТКПБ» в марте 2017 г. С каждым разом ее состояние здоровья становилось все хуже: в марте 2017 г. она не понимала, в связи с чем находится в больнице, не понимала, что она пациент, хотя дочерей узнавала, понимала, что у ней в собственности есть квартира.

Кроме того, в материалы дела представлены эпикризы к историям болезней ФИО22 №1503, №3572, №5176, №1725 (л.д. 21-27) в ОГБУЗ «ТКПБ», из которых усматривается, что ФИО1 находилась на лечении в ОГБУЗ «ТКПБ» с 19.07.2016 по 10.08.2016, с 26.10.2016 по 24.11.2016, а также с 29.03.2017 по 26.06.2017, поступала в психиатрическую больницу в порядке самообращения по настоянию дочери для коррекции состояния, а также на основании заявления родственников с диагнозами . Кроме того, ей были выставлен ряд сопутствующих заболеваний: .

Помимо указанного, в медицинских картах больной ФИО1, начиная с 08.07.2017 в записях врача отражены сведения от родственников о наличии у умершей .

Возражая против удовлетворения исковых требований, ответчик ФИО16 указывала, что ФИО1 до конца жизни сохраняла трезвость ума, хотя и была физически слаба, отмена завещания была ее самостоятельным волевым решением.

В подтверждение своих возращений ответчик ФИО16 ходатайствовала о допросе свидетелей ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11.

Так, допрошенная в судебном заседании свидетель ФИО7 суду показала, что работает в поликлинике Томской районной больницы врачом-психиатром. В штате этой больницы также работает ФИО16, по просьбе которой она выезжала к ней на дом с целью освидетельствования ФИО1. Освидетельствовала она ее с целью предоставления справки для нотариуса, для чего это было нужно, она (свидетель) не интересовалась. Справки для нотариуса выдавала несколько раз, в том числе и 02.10.2017. То обстоятельство, что в указанной справке внесены исправления в дату освидетельствования, объяснила тем, что ошиблась (протокол судебного заседания от 01.03.2018 л.д. 113). В ходе осмотра и освидетельствования ФИО1 она задавала ей различные вопросы, ФИО1 отвечала на них, была хорошо ориентирована в своей личности, осознавала, с кем она проживает, осуществляла счет, выполняла задания на память. За время наблюдения ФИО1 со стороны ее родственников поступали жалобы, что у бабушки бывает помрачение сознания, что она не узнает родню. В ходе осмотров у ФИО1 объективно наблюдались: слабость, сниженное настроение, ею высказывались суицидальные мысли. Однако после прохождения назначаемого ею (свидетелем) лечения, состояние ФИО1 приходило в норму. Кроме того, ей (свидетелю) известно, что при жизни ФИО1 была оформлена первая группа инвалидности в связи с психическим расстройством, она сама готовила ей направление на МСЭ. Было это после октября 2017 г.

Свидетель ФИО8, допрошенная судом, показала, что знает ФИО16, поскольку ее огород находится по соседству с огородом Заровных, и ФИО16 помогала обрабатывать ей огород. Ей также известно, что в июле 2017 года ФИО16 забрала к себе престарелую мать ФИО1. Она (свидетель) также была знакома с бабой ФИО1, которая всегда узнавала ее, расспрашивала о семье, рассказывала про своих дочерей, которых всех узнавала. На сентябрь-октябрь 2017 г. она не заметила особой разницы в ее состоянии.

Из показаний свидетеля ФИО9 следует, что он состоит в браке с ответчиком ФИО16 в 1984 года, знает истца, т.к. он – его племянник. ФИО1 приходилась ему тещей и в последние годы своей жизни проживала у них в . Он, как и его супруга, ухаживали за бабушкой, т.к. на сентябрь-октябрь 2017 г. она уже не ходила, хотя и понимала, где находится, родственников узнавала. Часто спрашивала, почему ее не навещает ФИО18 Когда к ФИО1 приезжал нотариус, он выходил на улицу. В этот день состояние ФИО1 было без особенностей.

Свидетель ФИО10 – врач скорой медицинской помощи, будучи допрошенным в суде, показал, что работает в районной больнице вместе с ответчиком ФИО16, которая просила его снять кардиограмму ее матери ФИО1. Кардиограмму он снимал у умершей по месту ее нахождения у ФИО16 в . Последняя кардиограмма снималась им в сентябре 2017 г. В ходе выполнения манипуляции, ФИО1 четко выполняла указания врача, всегда отвечала, как ее зовут, высказывала жалобы на состояние здоровья, плохой аппетит.

Свидетель ФИО11 в суде пояснила, что работает участковым терапевтом Томской районной больницы, где работает с 1987 года, и с этого же времени знакома с ФИО16, у которой с лета 2017 года проживала ее престарелая мать, которую она наблюдала. В ходе осмотров ФИО1 отвечала на поставленные вопросы, называла себя, своих детей, понимала, где она находится. Осмотры умершей проводились с целью дальнейшего оформления инвалидности, которая впоследствии ей и была установлена по психическому заболеванию. Кроме того, ФИО1 страдала . При посещении пациентки на дому, ФИО1 ее (свидетеля) узнавала, понимала, что лечащий врач. Также свидетель указала, что уточняла у ответчика ФИО16, с какой целью ФИО1 лежала в ОГБУЗ «ТКПБ», ФИО16 уточняла, что мать лечилась в психиатрической больнице ввиду .

Учитывая, что исследованные в судебном заседании показания свидетелей противоречивы, а истцом заявлены требования о признании сделки наследодателя ФИО1 по отмене завещания (распоряжения от 04.10.2017) недействительным на основании ст. 177 ГК РФ, для проверки доводов истца относительно состояния здоровья умершей ФИО1 судом была назначена и проведена посмертная судебная психолого-психиатрическая экспертиза в отношении ФИО1.

Согласно заключению посмертной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы от 05.06.2018 №2536-18 ФИО1, года рождения, страдала , вследствие которого она была лишена способности понимать значение своих действий и руководить ими. Проводимое ФИО1 лечение не могло оказать существенного позитивного влияния на утраченную способность понимать значение своих действий и руководить ими, в том числе действий по отмене завещания 04.10.2017, и способность понимать содержание данного документа.

Из заключения психолога, данного в рамках проведенной судебной экспертизы, следует, что с учетом диагностированного психического расстройства, возраста, состояния здоровья и обстоятельств дела ФИО1, года рождения, на момент составления распоряжения об отмене завещания от 04.10.2017 не могла понимать значение своих действий и руководить ими.

Из мотивировочной части судебной экспертизы усматривается, что ФИО1 страдала гипертонической . На этой почве к 2006 году у нее произошло по поводу чего самостоятельно обращалась за психиатрической помощью, в 2006 и 2008 году лечилась в психиатрической больнице, однако сосудистые заболевания прогрессировали и к 2015 году ФИО1 уже не могла полностью себя обслуживать, перестала готовить еду, нуждалась в посторонней помощи. Дважды в 2016 году и однократно в 2017 году лечилась в психиатрической больнице в связи . Выписывалась из стационара с диагнозом: . С 26.06.2017г. проживала у дочери - ФИО16, нуждалась в постоянной посторонней помощи. Наблюдалась врачами районной больницы (терапевтом, неврологом, психиатром). К 04.10.2017, когда было подписано распоряжение по отмене завещания, в ее состоянии отмечались: ; себя она не обслуживала, не вставала с постели, питалась с посторонней помощью. В октябре 2017 года (в период времени приближенный к оспариваемой сделке) ФИО1 была признана инвалидом .

Кроме того, из мотивировочной части судебный экспертизы следует, что анализ медицинской документации ФИО1 прямо указывает на развившуюся у нее . Указанное психическое расстройство является хроническим по течению и исключало ее способность к свободному, осознанному волеизъявлению независимо от применяемого лечения, временного обострения или послабления болезненной симптоматики.

Согласно положениями ст. 86 ГПК РФ заключение эксперта должно содержать подробное описание проведенного исследования, сделанные в результате его выводы и ответы на поставленные перед экспертом вопросы.

Заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в ст. 67 ГПК РФ. Несогласие суда с заключением эксперта должно быть мотивировано в решении или определении суда. Выводы экспертов могут быть определенными (категоричными), альтернативными, вероятностными и условными. Определенные (категорические) выводы свидетельствуют о достоверном наличии или отсутствии исследуемого факта.

Экспертное заключение является важными видом доказательства по делу, поскольку оно отличается использованием специальных познаний и научными методами исследования. В то же время суд при наличии в материалах рассматриваемого дела заключения эксперта должен учитывать и иные добытые по делу доказательства и дать им надлежащую оценку. Экспертное заключение оценивается судом по внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном объективном и непосредственным исследованием каждого отдельно взятого доказательства, собранного по делу, и их совокупности с характерными причинно-следственными связями между ними и их системными свойствами.

В данном случае суд не усматривает оснований ставить под сомнение достоверность заключения посмертной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы от 05.06.2018 №2536-18, поскольку оно в полном объеме соответствует требований ст.ст. 55, 59-60 ГПК РФ, т.к. содержит подробное описание исследований материалов дела, сделанные в результате них выводы и обоснованные ответы на поставленные вопросы. Оснований не доверять выводам указанной экспертизы у суда не имеется, эксперт имеет необходимую квалификацию, предупрежден об уголовной ответственности и не заинтересован в исходе дела.

Как следует из данного заключения, заболевание, диагностированное у умершей ФИО1 исключало способность осознавать значение своих действий и руководить ими, при этом никакой последующий уход и лечение, при таком диагнозе, на улучшение данных функций повлиять не могло (стр.11-12 заключения).

Каких-либо доказательств, указывающих на недостоверность проведенной экспертизы, либо ставящих под сомнение ее выводы, суду не представлено; иной медицинской документации о состоянии здоровья ФИО1 в период совершения распоряжения от 04.10.2017, опровергающие указанные в заключении выводы, стороной ответчика суду не представлено, в связи с чем суд полагает необходимым положить в основу решения указанное заключение экспертизы.

При таких данных, анализируя показания свидетелей, как со стороны истца, так и со стороны ответчика в совокупности с заключением судебной экспертизы, суд критически относится и не принимает во внимание показания свидетелей ФИО7, ФИО9, ФИО11, ФИО8, поскольку они противоречат сведениям из медицинской документации.

При этом суд доверяет показаниям свидетелей со стороны истца, поскольку данные ими показания не противоречат собранным по делу доказательствам, согласуются с пояснениями сторон, заключением судебной экспертизы.

При таких обстоятельствах, принимая во внимание, что ФИО1 по своему психическому состоянию на момент составления распоряжения об отмене завещания 04.10.2017 не могла понимать значения своих действий и руководить ими, т.е. распоряжение от 04.10.2017 составлено с пороком воли и с грубыми нарушениями законодательства нотариусом, суд признает распоряжение от 04.10.2017, как одностороннюю сделку, недействительным по основаниям ст. 177 ГК РФ, а потому требования ФИО18 в указанной части подлежат удовлетворению.

Вместе с тем суд не усматривает оснований для удовлетворения требования истца о признании завещания, составленного 22.05.2007 №70АА418952 ФИО1, года рождения, действительным и признании ФИО18, года рождения, наследником по завещанию от 22.05.2007 №70АА418952, поскольку действительность завещания ФИО1 в настоящем судебном процессе никто не оспаривал, самостоятельных исков о признании его недействительным не заявлял, с требованиями о признании ФИО18 недостойным наследником не обращался. Тем самым данные требования не направлена на восстановление прав истца, поскольку эти права никем не нарушены и не оспорены, а требования по своей сути являются излишне заявленными.

Согласно части первой ст. 88 ГПК РФ судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

По общему правилу, предусмотренному ч. 1 ст. 98 ГПК РФ, стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы.

Таким образом, гражданское процессуальное законодательство при этом исходит из того, что критерием присуждения судебных расходов является вывод суда о правомерности или неправомерности заявленного истцом требования, в связи с чем управомоченной на возмещение таких расходов будет являться сторона, в пользу которой состоялось решение суда: истец - при удовлетворении иска, ответчик - при отказе в удовлетворении исковых требований.

Исходя из содержания ст.ст. 88, 94-100, ч. 5 ст. 198 ГПК РФ, вопросы распределения судебных расходов разрешаются судом, которым рассмотрено дело по существу, одновременно при вынесении решения.

При предъявлении иска ФИО18 была уплачена государственная пошлина в размере 13101,00 руб., что подтверждается чеком – ордером от 09.02.2018 (л.д. 2). Учитывая, что требования ФИО18 удовлетворены в полном объеме, с ответчиков ФИО14, ФИО15 и ФИО16 в равных долях подлежит взысканию в пользу истца уплаченная им госпошлина.

Кроме того, на основании определения суда от 17.04.2018 для разрешения по делу вопросов, требующих специальных познаний была назначена и проведена посмертная комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза (заключение от 05.06.2018 №2536-18), стоимость которой составила 24810,00 руб., что подтверждается актом выполненных работ ГБУЗ НСО «НОПБ №6 спец.типа» №129 от 09.06.2018. Однако, как установлено судом, оплата услуг экспертов не произведена.

Учитывая, что судом исковые требования удовлетворены, принимая во внимание положения ст. 98 ГПК РФ, расходы на оплату судебной экспертизы в размере 24810,00 руб. подлежат взысканию с ответчиков в равных долях.

На основании изложенного, руководствуясь положениями ст.ст. 194-199 ГПК РФ,

решил:

Исковые требования удовлетворить частично.

Признать Распоряжение ФИО1 года рождения от 04.10.2017 года № 70АА 1064245, удостоверенное нотариусом ФИО19 ФИО12, об отмене завещания от 22 мая 2007 года составленного ФИО1 в пользу ФИО18, недействительным.

Взыскать с ФИО14, ФИО15, ФИО16 в пользу ФИО18 в равных долях – 13101 рубль – сумму уплаченной госпошлины.

В удовлетворении остальной части исковых требований отказать.

Взыскать с ФИО14, ФИО15, ФИО16 в пользу ГБУЗ «Новосибирская областная психиатрическая больница №6 специализированного типа» 24810,00 рублей (двадцать четыре тысячи восемьсот десять рублей 00 копеек) – расходы на проведение судебной экспертизы.

Решение может быть обжаловано в Томский областной суд через Ленинский районный суд г.Томска в течение месяца со дня изготовления мотивированного текста решения.

Председательствующий: Н.Б. Ананичева