Решение № 2А-1193/2020 от 7 июля 2020 г. по делу № 2А-2243/2019~М-1827/2019

Дело № 2а-1193/2020

УИД 74RS0029-01-2019-002603-09


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

07 июля 2020 года г. Магнитогорск

Ленинский районный суд города Магнитогорска Челябинской области в составе:

председательствующего судьи Булавинцева С.И.,

при секретаре Колеватовой А.П.,

рассмотрев в открытом судебном заседании административное дело по административному исковому заявлению ФИО1, ФИО2 к Главному управлению МВД России по городу Москве, Главному управлению Росгвардии по городу Москве, полицейскому 2 оперативного батальона ОМОН Главного управления Росгвардии по городу Москве ФИО3, ОМВД России по Алексеевскому району города Москвы, УВД по СВАО ГУ МВД России по городу Москве о признании незаконными действий сотрудников органа государственной власти, органа государственной власти,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 и ФИО2 обратились в суд с иском к ГУ МВД России по городу Москве, ГУ Росгвардии по городу Москве, ОМВД России по Алексеевскому району г. Москвы, УВД по СВАО ГУ МВД России по г.Москве, ФИО4, ФИО3 о признании незаконными, нарушающими пункт 3 статьи 6 и статью 8 Европейской Конвенции по правам человека действия ФИО4, ФИО3 и других сотрудников ГУ Росгвардии по городу Москве, а также бездействие сотрудников ГУ МВД России по городу Москве, в результате которых административные истцы на протяжении нескольких часов были лишены своих смартфонов; признании незаконными, нарушающими статьи 10 и 11 Европейской Конвенции по правам человека действия ГУ МВД России по городу Москве и ГУ Росгвардии по городу Москве, предпринятые 12 июня 2019 года: перекрытие улицы Мясницкой в г. Москве, что исключило возможность проведения по ней шествия по заранее объявленному маршруту, перекрытие Рождественского бульвара в г. Москве в районе фудкорта «Центральный рынок», что исключило возможность проведения шествия до улицы Петровка в г. Москве по наиболее удобному альтернативному маршруту (по Бульварному кольцу), задержания участников шествия практически на всём его протяжении, в том числе за выкрикивание лозунгов и демонстрацию средств наглядной агитации, которые создавали атмосферу страха и оказывали охлаждающий эффект на участников шествия, перекрытие улицы Петровка в районе Петровской площади и Успенского переулка в районе сада «Эрмитаж» в г. Москве, что исключило возможность проведения пикетирований у здания ГУ МВД России по городу Москве в отношении ФИО2, признании незаконными, нарушающими статьи 10 и 11 Европейской Конвенции по правам человека действия вышеназванных полицейских по задержанию ФИО2; признании незаконными, нарушающими пункт 1 статьи 5 Европейской Конвенции по правам человека действия ГУ МВД России по городу Москве, ГУ Росгвардии по городу Москве, приведшие к фактическому задержанию ФИО2 и решения вышеназванных полицейских о фактическом задержании ФИО2

В обоснование заявленных административных исковых требований указано, что 06 июня 2019 года сотрудниками отдела по обороту наркотиков был задержан корреспондент <данные изъяты>., ДД.ММ.ГГГГ года уголовное дело в отношении него было прекращено. 10 июня 2019 года группа журналистов и общественных деятелей выступила с проведением 12 июня 2019 года публичного мероприятия в форме шествия с последующими пикетированиями у здания ГУ МВД России по городу Москве, в социальной сети опубликован маршрут, уведомление о шествии не подавалось, поскольку это не предполагается российским законодательством, на встрече в мэрии Москвы им дали понять, что ни корректировки маршрута, ни согласования быть не может. 12 июня 2019 года около 12 часов у выхода из метро «Чистые пруды» собрались участники акции, в том числе заявители, однако сотрудники МВД и Росгвардии перекрыли движение, задерживали участников протеста, у административных истцов забрали смартфоны, отдав только в отделении полиции. Административные истцы в обоснование своих требований ссылаются на вынесенные Европейским судом по правам человека судебные акты, указывают, что ГУ МВД России по городу Москве, ГУ Росгвардии по городу Москве не продемонстрировали терпимости по отношению к проводимой акции, а наоборот, игнорировали правовые позиции ЕСПЧ и препятствовали проведению акции, чем нарушили их право на свободу мирных собраний и права на свободу выражения мнения, кроме того, они были лишены возможности связаться с родственниками, то есть было нарушено их право на уважение семейной жизни и корреспонденции, а также право выбирать себе защитника.

Административные истцы ФИО1 и ФИО2 в судебное заседание не явились, надлежаще извещены о месте и времени рассмотрения дела.

Представитель административного ответчика – ГУ Росгвардии по городу Москве ФИО5, действующий по доверенности и имеющий высшее юридическое образование, административные исковые требования не признал.

Представители административных ответчиков – Главного управления МВД России по городу Москве, Главного управления Росгвардии по городу Москве, ОМВД России по Алексеевскому району г. Москвы, УВД по СВАО ГУ МВД России по г.Москве, ответчики ФИО3, ФИО4 в судебное заседание не явились, надлежаще извещены о месте и времени рассмотрения дела.

На основании статьи 150 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации суд пришел к выводу о возможности рассмотреть дело в отсутствие неявившихся вышеназванных лиц.

Заслушав представителя административного ответчика и исследовав материалы дела в судебном заседании, суд не находит оснований для удовлетворения заявленного административного иска.

В соответствии с частью 1 статьи 218 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации гражданин, организация, иные лица могут обратиться в суд с требованиями об оспаривании решений, действий (бездействия) органа государственной власти, органа местного самоуправления, иного органа, организации, наделенных отдельными государственными или иными публичными полномочиями, должностного лица, государственного или муниципального служащего, если полагают, что нарушены или оспорены их права, свободы и законные интересы, созданы препятствия к осуществлению их прав, свобод и реализации законных интересов или на них незаконно возложены какие-либо обязанности.

В силу статьи 62 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации обязанность доказывания законности оспариваемых решений, действий (бездействия) органов, организаций и должностных лиц, наделенных государственными или иными публичными полномочиями, возлагается на соответствующие орган, организацию и должностное лицо. Указанные органы, организации и должностные лица обязаны также подтверждать факты, на которые они ссылаются как на основания своих возражений.

Согласно части 8 статьи 226 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации при рассмотрении административного дела об оспаривании решения, действия (бездействия) органа, организации, лица, наделенных государственными или иными публичными полномочиями, суд проверяет законность решения, действия (бездействия) в части, которая оспаривается, и в отношении лица, которое является административным истцом, или лиц, в защиту прав, свобод и законных интересов которых подано соответствующее административное исковое заявление. При проверке законности этих решения, действия (бездействия) суд не связан основаниями и доводами, содержащимися в административном исковом заявлении о признании незаконными решения, действия (бездействия) органа, организации, лица, наделенных государственными или иными публичными полномочиями, и выясняет обстоятельства, указанные в частях 9 и 10 настоящей статьи, в полном объеме.

В соответствии с частью 9 статьи 226 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, если иное не предусмотрено настоящим Кодексом, при рассмотрении административного дела об оспаривании решения, действия (бездействия) органа, организации, лица, наделенных государственными или иными публичными полномочиями, суд выясняет: нарушены ли права, свободы и законные интересы административного истца или лиц, в защиту прав, свобод и законных интересов которых подано соответствующее административное исковое заявление; соблюдены ли сроки обращения в суд; соблюдены ли требования нормативных правовых актов, устанавливающих: полномочия органа, организации, лица, наделенных государственными или иными публичными полномочиями, на принятие оспариваемого решения, совершение оспариваемого действия (бездействия); порядок принятия оспариваемого решения, совершения оспариваемого действия (бездействия) в случае, если такой порядок установлен; основания для принятия оспариваемого решения, совершения оспариваемого действия (бездействия), если такие основания предусмотрены нормативными правовыми актами; соответствует ли содержание оспариваемого решения, совершенного оспариваемого действия (бездействия) нормативным правовым актам, регулирующим спорные отношения.

Из материалов дела усматривается, что ФИО1 12 июня 2019 года около 13 часов 30 минут около дома № 1 по Рождественскому бульвару в г. Москве в составе группы граждан около 200 человек, которые скандировали различного рода лозунги тематического характера, приняла участие в несогласованном с органами исполнительной власти Москвы публичном мероприятии в форме шествия, создавая помехи функционированию объектов транспортной инфраструктуры (входы, выходы из вестибюлей станций метро), движению пешеходов, ограничивая доступ граждан к объектам транспортной инфраструктуры, а также культурным мероприятия, организованным властями города, посвящённых «Дню России». На неоднократные требования сотрудников полиции о прекращении противоправных действий, а также требования покинуть место совершения административного правонарушения ФИО1 не реагировала. В это же время ФИО2, являясь участником публичного мероприятия (митинг и шествие), несогласованного с органами исполнительной власти города Москвы, в составе группы граждан примерно 200 человек, выкрикивал лозунги тематического содержания, мешая проходу граждан на станцию Московского метрополитена «Трубная», а также культурным мероприятиям, организованным властями города посвященным Дню России. Уполномоченными на то сотрудниками правоохранительных органов были составлены протоколы об административных правонарушениях, вступившими в законную силу судебными постановлениями ФИО1 и ФИО2 привлечены к административной ответственности.

Указанные обстоятельства подтверждаются материалами административных дел.

Статьей 31 Конституции Российской Федерации провозглашено, что граждане Российской Федерации имеют право собираться мирно, без оружия, проводить собрания, митинги и демонстрации, шествия и пикетирование.

Согласно позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 01 ноября 2019 года № 33-П, названное право является одним из основополагающих и неотъемлемых элементов правового статуса личности в Российской Федерации как демократическом правовом государстве, в числе основ конституционного строя которого признаются идеологическое и политическое многообразие и многопартийность и на котором лежит обязанность обеспечивать защиту, включая судебную, прав и свобод человека и гражданина (статья 1, часть 1; статья 2; статья 13, части 1 и 3; статья 31; статья 45, часть 1; статья 46, части 1 и 2; статья 64).

Раскрывая конституционно-правовое содержание права на свободу мирных собраний, Конституционный Суд Российской Федерации в своих решениях (Постановления от 18 мая 2012 года № 12-П, от 14 февраля 2013 года № 4-П, от 10 февраля 2017 года № 2-П, от 18 июня 2019 года № 24-П и др.) сформулировал следующие правовые позиции.

Во взаимосвязи с иными правами и свободами, перечисленными в Конституции Российской Федерации, прежде всего в ее статьях 29, 30, 32 и 33, это право обеспечивает гражданам реальную возможность посредством проведения публичных мероприятий (собраний, митингов, демонстраций, шествий и пикетирований) оказывать влияние на организацию и осуществление государственной и муниципальной власти и благодаря этому способствовать поддержанию мирного диалога между гражданским обществом и государством, что не исключает протестного характера таких публичных мероприятий, который может выражаться в критике как отдельных действий и решений государственных органов и органов местного самоуправления, так и проводимой ими политики в целом.

Реагирование публичной власти на подготовку и проведение собраний, митингов, демонстраций, шествий и пикетирований должно быть нейтральным и во всяком случае - вне зависимости от политических взглядов их инициаторов и участников - нацеленным на обеспечение необходимых условий (как на уровне законодательного регулирования, так и в правоприменительной деятельности) для правомерного осуществления гражданами и их объединениями права на свободу мирных собраний, в том числе путем выработки четких правил их организации и проведения, не выходящих за рамки допустимых ограничений прав и свобод граждан в демократическом правовом государстве.

Природой гарантированного статьей 31 Конституции Российской Федерации права, заложенными в нем политическими и публично-правовыми началами обусловливается вытекающая из ее статей 2, 18 и 71 (пункт "в") обязанность государства осуществлять регулирующее воздействие на отношения, связанные с организацией и проведением мирных собраний, с тем чтобы на основе баланса частных и публичных интересов обеспечить гражданам реальную возможность через организацию и проведение публичных мероприятий отстаивать свою позицию и заявлять требования по значимым, с их точки зрения, общественно-политическим вопросам, чем оказывать влияние на деятельность органов государственной и муниципальной власти как непосредственно, так и посредством формирования общественного мнения в целях привлечения внимания к различным проблемам и обсуждения предпочтительных способов своевременного и результативного их разрешения со стороны публично-властных институтов.

Проведение публичных мероприятий, как правило, сопряжено с известными неудобствами для не участвующих в них граждан (создание помех работе транспорта, затруднение доступа к объектам социальной инфраструктуры и т.п.), вследствие чего такого рода издержки свободы мирных собраний сами по себе не могут служить веской причиной для отказа в проведении собраний, митингов, демонстраций, шествий и пикетирований, а потому компетентные органы и должностные лица обязаны стремиться к принятию всех зависящих от них мер для их легального проведения в избранном организаторами месте и в запланированное время, в том числе посредством минимизации (локализации) вызываемых ими последствий, а не пытаться под любым предлогом изыскать причины, оправдывающие невозможность реализации права на организацию и проведение публичных мероприятий в указанном в уведомлении формате.

Законодательные, организационные и иные меры, предпринимаемые органами публичной власти в целях надлежащего обеспечения права на свободу мирных собраний, не должны приводить к чрезмерному государственному вмешательству в деятельность организаторов и участников публичных мероприятий, сопряженному с необоснованными ограничениями данного права. Поскольку его реализация может быть связана с серьезными рисками (скоплением большого количества людей в месте проведения публичного мероприятия, возникновением конфликтных ситуаций, в том числе по не зависящим от их организаторов и участников обстоятельствам, и т.п.), как сами граждане в силу конституционного запрета осуществлять права и свободы человека и гражданина с нарушением прав и свобод других лиц (статья 17, часть 3, Конституции Российской Федерации), так и государство во исполнение своей конституционной обязанности по соблюдению и защите прав и свобод человека и гражданина (статья 2 Конституции Российской Федерации) должны использовать все законные средства для предотвращения любых проявлений, не отвечающих самой сути права на мирные собрания.

Принимая во внимание провозглашенную в преамбуле Конституции Российской Федерации цель утверждения гражданского мира и согласия и учитывая, что исходя из присущих их проведению особенностей собрания, митинги, демонстрации, шествия и пикетирования могут затрагивать права и свободы широкого круга лиц - как участников таких мероприятий, так и лиц, в них непосредственно не участвующих, государственная защита гарантируется лишь праву на свободу мирных публичных мероприятий, что не исключает его ограничения федеральным законом, но только в соответствии с критериями, вытекающими из закрепленных в статьях 17 (часть 3), 19 (части 1 и 2) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации принципов недопустимости злоупотребления правами и свободами человека и гражданина, юридического равенства, обоснованности (необходимости) и соразмерности (пропорциональности). При этом вводимые федеральным законодателем ограничения свободы мирных собраний должны учитывать презюмируемую заинтересованность организаторов в сохранении мирного характера инициируемых ими публичных мероприятий и не могут посягать на основное содержание соответствующего конституционного права и препятствовать открытому и свободному выражению гражданами своих взглядов, мнений и требований посредством организации и проведения мирных публичных мероприятий.

Такая конституционно-правовая интерпретация предусмотренного статьей 31 Конституции Российской Федерации права согласуется с общепризнанными принципами и нормами международного права, закрепленными, в частности, в Конвенции о защите прав человека и основных свобод (статья 11), определяющей право на свободу мирных собраний как не подлежащее никаким ограничениям, кроме тех, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности или защиты прав и свобод других лиц, и не расходится с прецедентной практикой Европейского Суда по правам человека, сформированной им относительно конвенционных стандартов свободы мирных собраний.

Из приведенных правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации следует, что находящееся под защитой Конституции Российской Федерации и международных договоров Российской Федерации, являющихся согласно ее статье 15 (часть 4) составной частью правовой системы России, право граждан Российской Федерации собираться мирно, без оружия, проводить собрания, митинги и демонстрации, шествия и пикетирование требует надлежащего законодательного обеспечения его правомерной реализации, учитывающего конституционное признание прав и свобод человека и гражданина высшей ценностью, определяющей смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и подлежащей обеспечению правосудием (статьи 2 и 18 Конституции Российской Федерации). Одновременно это не освобождает федерального законодателя от обязанности проявлять на основе разумного баланса частных и публичных начал необходимую заботу о поддержании при организации и проведении публичных мероприятий общественного порядка и безопасности граждан (как участвующих, так и не участвующих в них), в том числе используя в указанных целях введение адекватных мер, направленных на предупреждение и предотвращение нарушений общественного порядка и безопасности, прав и свобод граждан, не исключая установления ограничений (запретов), касающихся мест проведения собраний, митингов, демонстраций, шествий и пикетирований.

Определяя порядок реализации гражданами и их объединениями права на свободу мирных собраний, федеральный законодатель установил в Федеральном законе от 19 июня 2004 года № 54-ФЗ «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях» требования, предъявляемые к организации и формам публичного мероприятия, времени и месту его проведения, правам и обязанностям его организаторов и участников, органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации и органов местного самоуправления, их уполномоченных представителей и уполномоченных представителей органов внутренних дел, основаниям и порядку приостановления и прекращения публичного мероприятия, а также закрепил гарантии, включая судебные, правомерного осуществления гражданами права на свободу мирных собраний.

Так, в частности, в статье 2 названного Федерального закона определено, что публичное мероприятие определено как открытая, мирная, доступная каждому, проводимая в форме собрания, митинга, демонстрации, шествия или пикетирования либо в различных сочетаниях этих форм акция, осуществляемая по инициативе граждан Российской Федерации, политических партий, других общественных объединений и религиозных объединений. Митинг – массовое присутствие граждан в определенном месте для публичного выражения общественного мнения по поводу актуальных проблем преимущественно общественно-политического характера. Шествие – массовое прохождение граждан по заранее определенному маршруту в целях привлечения внимания к каким-либо проблемам.

В статье 4 данного Закона определено, что в рамках организации публичного мероприятия Законом о собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях предусматривается ряд процедур, направленных на обеспечение мирного и безопасного характера публичного мероприятия, согласующегося с правами и интересами лиц, не принимающих в нем участия, и позволяющих избежать возможных нарушений общественного порядка и безопасности.

К таким процедурам относится уведомление о проведении публичного мероприятия, которое в силу пункта 1 части 4 статьи 5 Закона о собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях организатор публичного мероприятия обязан подать в орган исполнительной власти субъекта Российской Федерации или орган местного самоуправления не ранее 15 и не позднее 10 дней до дня проведения публичного мероприятия (часть 1 статьи 7), а также не позднее чем за три дня до дня проведения публичного мероприятия (за исключением собрания и пикетирования, проводимого одним участником) информировать соответствующий орган публичной власти в письменной форме о принятии (непринятии) его предложения об изменении места и (или) времени проведения публичного мероприятия, указанных в уведомлении о проведении публичного мероприятия (пункты 1 и 2 статьи 5).

В вышеприведенных решениях Конституционный Суд Российской Федерации отмечал, что указанные нормы закона в совокупности с другими положениями, содержащимися как в названном (статьи 7, 12 и др.), так и в иных федеральных законах, составляют федеральный блок правового регулирования вопросов, связанных с определением мест проведения публичных мероприятий, а их соблюдение - во исполнение требований статьи 15 (часть 2) Конституции Российской Федерации - является обязательным как для граждан, так и для всех органов государственной и муниципальной власти и их должностных лиц.

Кроме того, в соответствии с Федеральным законом «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях» достаточно обширной компетенцией в отношении установления правил организации и проведения публичных мероприятий, в том числе касательно их разрешенных и запрещенных мест, наделены органы государственной власти субъектов Российской Федерации.

Так, согласно части 1.1 статьи 8 указанного Федерального закона на органы исполнительной власти субъекта Российской Федерации возложена обязанность определения единых мест, специально отведенных или приспособленных для коллективного обсуждения общественно значимых вопросов и выражения общественных настроений, а также для массового присутствия граждан для публичного выражения общественного мнения по поводу актуальных проблем преимущественно общественно-политического характера. Порядок же использования таких мест, нормы их предельной заполняемости и предельная численность лиц, участвующих в публичных мероприятиях, уведомление о проведении которых не требуется (не может быть менее ста человек), должны устанавливаться законом субъекта Российской Федерации.

Организатор публичного мероприятия не вправе проводить его, если уведомление о проведении публичного мероприятия не было подано в срок либо если с органом исполнительной власти субъекта Российской Федерации или органом местного самоуправления не было согласовано изменение по их мотивированному предложению места и (или) времени проведения публичного мероприятия (часть 5 статьи 5 вышеназванного Федерального закона).

Согласно пункту 2 статьи 2 Закона г. Москвы от 04 апреля 2007 г. № 10 «Об обеспечении условий реализации права граждан Российской Федерации на проведение в городе Москве собраний, митингов, демонстраций, шествий и пикетирований» уведомление о проведении публичного мероприятия с заявляемым количеством участников до пяти тысяч человек подается в префектуру административного округа города Москвы, на территории которого предполагается проведение публичного мероприятия; свыше пяти тысяч человек, а также в случае, если публичное мероприятие (за исключением пикетирования) предполагается проводить на территории Центрального административного округа города Москвы либо на территории более чем одного административного округа города Москвы (независимо от количества его участников), – в Правительство Москвы.

Согласно части 1 статьи 6 Закона о собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях участниками публичного мероприятия признаются граждане, члены политических партий, члены и участники других общественных объединений и религиозных объединений, добровольно участвующие в нем.

Конституционный Суд Российской Федерации в вышеприведенных решениях подчеркивал, что несмотря на то что в силу Конституции Российской Федерации регулирование, а тем более ограничение, прав и свобод человека и гражданина сосредоточено в ведении Российской Федерации (статья 55, часть 3; статья 71, пункт "в"), наделение органов государственной власти субъектов Российской Федерации полномочиями, конкретизирующими на собственной территории правовой режим проведения публичных мероприятий, не исключается Конституцией Российской Федерации, ее статьей 72 (пункт "б" части 1), относящей защиту прав и свобод человека и гражданина, обеспечение законности, правопорядка и общественной безопасности к сфере совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов, и статьей 76 (часть 2), по смыслу которой у субъектов Российской Федерации предполагается наличие права принятия по предметам совместного ведения собственных - соответствующих федеральным законам - законов и иных нормативных правовых актов.

Из имеющегося в материалах дела сообщения Департамента региональной безопасности Правительства Москвы следует, что указанное публичное мероприятие не было согласовано по данному адресу. Не доверять данным сведениям у суда нет оснований.

При этом суд учитывает, что названный день (12 июня) является государственным праздником – Днем России, что само по себе предполагает проведение в г. Москве большого количества праздничных мероприятий и, соответственно, необходимость поддержания порядка в ходе этих мероприятий.

Руководствуясь вышеприведенными положениями закона, принимая во внимание установленный факт того, что публичное мероприятие не было согласовано в установленном законом порядке, суд не находит оснований для удовлетворения заявленных административными истцами требований о признании незаконными действий административных ответчиков по перекрытию улиц и задержанию ФИО2

Так, находя законными действия административных ответчиков по перекрытию улиц, суд принимает во внимание, что согласно пункту 2 части 2 статьи 16 Федерального закона от 07 февраля 2011 года № 3-ФЗ «О полиции» полиция имеет право проводить по решению руководителя территориального органа или лица, его замещающего, оцепление (блокирование) участков местности при проведении мероприятий по предупреждению и пресечению массовых беспорядков и иных действий, нарушающих права и свободы граждан, движение транспорта, работу средств связи и организаций.

При оцеплении (блокировании) участков местности может быть ограничено или запрещено движение транспорта и пешеходов, если это необходимо для обеспечения безопасности граждан и общественного порядка, проведения следственных действий, оперативно-разыскных мероприятий, охраны места совершения преступления, административного правонарушения, места происшествия, а также для защиты объектов собственности, которым угрожает опасность (часть 3 названной статьи).

Аналогичные положения применительно к военнослужащим (сотрудникам) войск национальной гвардии предусмотрены и статьей 13 Федерального закона от 03 июля 2016 года № 226-ФЗ «О войсках национальной гвардии Российской Федерации».

Так как материалами дела подтверждается, что сотрудниками МВД и Росгвардии проводились мероприятия по пресечению массовых беспорядков и иных действий, нарушающих права и свободы граждан, движение транспорта, работу средств связи и организаций, то перечисленные в административном иске действия незаконными не являлись.

Что касается требований административных истцом о призании незаконными решений и фактических действий административных ответчиков по задержанию ФИО2, суд принимает во внимание, что в силу ст.27.1 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях в целях пресечения административного правонарушения, установления личности нарушителя, составления протокола об административном правонарушении при невозможности его составления на месте выявления административного правонарушения, обеспечения своевременного и правильного рассмотрения дела об административном правонарушении и исполнения принятого по делу постановления уполномоченное лицо вправе в пределах своих полномочий применять предусмотренные КоАП РФ меры обеспечения производства по делу об административном правонарушении.

В качестве таких мер, связанных с временным принудительным ограничением свободы, пунктом 1 части 1 статьи 27.1 КоАП РФ предусмотрено доставление, которое, согласно статье 27.2 КоАП РФ, заключается в принудительном препровождении физического лица в целях составления протокола об административном правонарушении при невозможности его составления на месте выявления административного правонарушения, если составление протокола является обязательным, о чем составляется соответствующий протокол и в силу этой же нормы оно должно быть осуществлено в возможно короткий срок.

Поскольку материалами дела подтверждается факт совершения ФИО6 административного правонарушения, то в целях его пресечения, установления личности ФИО6, составления протокола об административном правонарушении последний мог быть принудительно доставлен в отделение полиции.

ФИО2 просит признать незаконными решения и фактические действия по его задержанию, однако описывает свое доставление, именуя его задержанием, согласно материалам дела в порядке статьи 27.3 КоАП РФ ФИО2 не задерживался, а лишь доставлялся в отделение полиции.

Ссылки административных истцов на положения Конвенции о защите прав человека и основных свобод не могут быть положены судом в основу вывода об удовлетворении иска, поскольку эти положения административные истцы толкуют ошибочно.

Статья 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод в части 1 закрепляет, что каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ. Настоящая статья не препятствует государствам осуществлять лицензирование радиовещательных, телевизионных или кинематографических предприятий.

Однако при этом в части 2 этой же статьи закреплено, что осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия.

Также и статья 11 Конвенции о защите прав человека и основных свобод в части 1 закрепляет, что каждый имеет право на свободу мирных собраний и на свободу объединения с другими, включая право создавать профессиональные союзы и вступать в таковые для защиты своих интересов, но при этом в части 2 этой же статьи закреплено, что осуществление этих прав не подлежит никаким ограничениям, кроме тех, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности или защиты прав и свобод других лиц. Настоящая статья не препятствует введению законных ограничений на осуществление этих прав лицами, входящими в состав вооруженных сил, полиции или административных органов государства.

Ничто в настоящей Конвенции не может толковаться как означающее, что какое-либо государство, какая-либо группа лиц или какое-либо лицо имеет право заниматься какой бы то ни было деятельностью или совершать какие бы то ни было действия, направленные на упразднение прав и свобод, признанных в настоящей Конвенции, или на их ограничение в большей мере, чем это предусматривается в Конвенции (статья 17 Конвенции о защите прав человека и основных свобод).

Административные истцы проигнорировали законодательный запрет о недопустимости ставить под угрозу общественный порядок и безопасность граждан, участвовали в несогласованном митинге, а потому оспариваемые действия административных ответчиков по противодействию этому митингу, доставлению ФИО2 незаконными не являлись.

Необоснованно в обоснование своих требований административные истцы ссылаются и на постановлении ЕСПЧ от 05 декабря 2006 года по делу «ФИО7 против Турции» (жалоба № 74552/01), также неправильно толкуя изложенные в этом постановлении судом выводы.

В названном деле, которое было рассмотрено Европейским судом по правам человека, заявительница – председатель стамбульской ассоциации прав человека, организовала демонстрацию на площади Султана Ахмета в Стамбуле в форме шествия с заявлением для прессы. Полиция потребовала от группы в 40 - 50 человек, демонстрировавших плакаты, разойтись, предупредив, что демонстрация является незаконной, поскольку уведомление о ней не было сделано, и что они нарушают общественный порядок в рабочий день. Демонстранты отказались подчиниться и попытались силой проложить себе путь. Чтобы рассеять их, полиция использовала разновидность слезоточивого газа, известную как «перцовый спрей». Европейский суд по правам человека указал на нетерпеливость полиции, стремившейся положить конец демонстрации, организованной ассоциацией прав человека, отметив, что применение силы полицией не было соразмерным и необходимым для предотвращения беспорядков. Европейским судом по правам человека был сделан вывод, что использование полицией баллончиков с перцовым газом для разгона несанкционированной демонстрации является несоразмерным, хотя Европейский Суд и признал, что демонстрация могла вызвать перебои в движении транспорта.

Между тем к административным истцам не применялись меры, аналогичные примененным к демонстрантам на площади Султана Ахмета в Стамбуле в форме шествия, в частности слезоточивый газ к административным истцам не применялся, они лишь были доставлены в органы полиции для составления административного протокола.

Помимо прочего Европейский суд по правам человека, на игнорирование позиции которого указывают административные истцы в обоснование своих требований, неоднократно указывал, что в принципе духу статьи 11 Конвенции не противоречит, если по соображениям общественного порядка и национальной безопасности Договаривающаяся Сторона требует получать разрешение на проведение собраний (Постановления Европейского Суда по делу «Букта и другие против Венгрии», жалоба № 25691/04, § 35, ECHR 2007-III, по делу «Балчик и другие против Турции» от 29 ноября 2007 г., жалоба № 25/02, § 49 и многие другие). Действительно, ранее Европейский Суд приходил к выводу, что необходимость уведомлять о массовом мероприятии и даже проходить процедуры по выдаче разрешения на его проведение обычно не посягает на суть права, предусмотренного статьей 11 Конвенции, если цель этих процедур заключается в том, чтобы предоставить властям возможность принять разумные и надлежащие меры по обеспечению благополучного проведения какого-либо собрания, встречи или иного мероприятия (Постановление Европейского Суда по делу «ФИО8 против Российской Федерации», § 42, Решение Европейского Суда по делу «Раи и Эванс против Соединенного Королевства»). Организаторы массовых мероприятий обязаны следовать правилам, регулирующим данный процесс, соблюдая действующее законодательство (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «ФИО9 и другие против Российской Федерации», § 117).

Также Европейский суд по правам человека указывал, что предварительное уведомление направлено не только на то, чтобы сопоставить право на собрания с правами и законными интересами других лиц (в том числе с их правом на свободу передвижения), но и на предотвращение беспорядков и преступлений. С целью установить равновесие между этими противоречащими друг другу интересами государства-участники, как правило, предусматривают предварительные административные процедуры, когда готовится массовое выступление (Постановление Европейского Суда по делу «ФИО10 против Венгрии», § 37, и Постановление Европейского Суда по делу «Берладир и другие против Российской Федерации» от 10 июля 2012 г., жалоба № 34202/06, § 42).

Поскольку государства вправе выдвигать требование получать разрешение, у них должна быть возможность налагать санкции на участников митингов, которые это требование не соблюдают (Решение Европейского Суда по делу «Зилиберберг против Республики Молдова» и Постановление Европейского Суда по делу «Берладир и другие против Российской Федерации», § 41, Постановление Европейского Суда по делу «ФИО9 и другие против Российской Федерации», § 118).

Не находя оснований для удовлетворения заявленных административными истцами требований, суд приходит к выводу, что меры, принятые в отношении административных истцов, выразившиеся в их задержании и доставлении в отдел полиции, а также меры по перекрытию улиц были пропорциональны необходимости предотвращения беспорядков или преступлений и защиты прав и свобод других лиц. По мнению суда названные причины были важными и достаточными, перекрытие улиц, доставление административных истцов в органы полиции отвечало настоятельной общественной необходимости.

Помимо прочего суд также принимает во внимание, что в рамках рассмотрения дела об административном правонарушении административный истец ФИО2 настаивал на том, что он вовсе не участвовал в митинге, а лишь приехал в г. Москву в больницу на лечение, гулял на Чистых прудах – ему разрешили в больнице выйти на один час, он захотел снять это на мобильный телефон, но его задержали сотрудники полиции. В митинге в поддержку <данные изъяты> он не участвовал. В настоящем же административном иске, который хотя и был подписан ФИО2, но при этом подан представителем, которому ФИО2 выдал доверенность, а сам ФИО2 в судебных заседаниях участия не принял, административный истец выражает несогласие с воспрепятствованием проведению митинга и, вопреки своим же объяснениям сотрудникам полиции, указывает на желание участвовать в митинге, незаконность действий полиции по воспрепятствованию движения митинга.

Разрешая требования административных истцов о признании незаконными действий административных ответчиков по лишению смартфонов, суд приходит к выводу о том, что эти доводы никакими доказательствами не подтверждаются, тогда как в силу положений Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации именно на административных истцах лежала обязанность доказать сам факт нарушения прав, они освобождались только от доказывания законности оспариваемых ими решений и действий. Сами административные истцы в судебное заседание не явились, никаких доказательств суду не представили, не приложили их и к иску, в ходе судебного разбирательства также не добыто никаких доказательств факта изъятия у административных истцов смартфонов, в частности и сами административные истцы в своих объяснениях не указывали на это обстоятельство. На основании этого суд приходит к выводу о недоказанности факта изъятия у административных истцов смартфонов.

При всем этом суд не находит оснований для оставления иска без рассмотрения по ходатайству ГУ Росгвардии по г. Москве по причине наличия решения Пресненского районного суда г. Москвы от 27 ноября 2019 года, поскольку в силу статьи 196 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации основанием для этого является нахождение в производстве этого или другого суда либо арбитражного суда возбужденного ранее дела по спору между теми же сторонами, о том же предмете и по тем же основаниям, тогда как решение Пресненского районного суда г. Москвы от 27 ноября 2019 года вынесено по другим административным исковым требованиям – в данном деле оспаривался отказ в согласовании митинга, который предметом настоящего спора не является, кроме того, в данном деле требования заявлены к другим административным ответчикам.

В подпункте 1 пункта 2 статьи 227 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации закреплено, что по результатам рассмотрения административного дела об оспаривании решения, действия (бездействия) органа, организации, лица, наделенных государственными или иными публичными полномочиями, судом принимается решение об удовлетворении полностью или в части заявленных требований о признании оспариваемых решения, действия (бездействия) незаконными, если суд признает их не соответствующими нормативным правовым актам и нарушающими права, свободы и законные интересы административного истца, и об обязанности административного ответчика устранить нарушения прав, свобод и законных интересов административного истца или препятствия к их осуществлению либо препятствия к осуществлению прав, свобод и реализации законных интересов лиц, в интересах которых было подано соответствующее административное исковое заявление.

Следовательно, основанием для признания действия (бездействия), решения незаконным является совокупность двух обстоятельств: нарушение прав административного истца, незаконность в действиях административного ответчика. При этом решение о признании действия, решения незаконным своей целью преследует именно восстановление прав административного истца, о чем свидетельствует императивное предписание процессуального закона о том, что признавая решение, действие (бездействие) незаконным, судом принимается решение об обязании административного ответчика устранить нарушения прав, свобод и законных интересов административного истца или препятствия к их осуществлению либо препятствия к осуществлению прав, свобод и реализации законных интересов лиц, в интересах которых было подано соответствующее административное исковое заявление. Таким образом, решение, принимаемое в пользу административного истца, обязательно должно содержать два элемента: признание незаконным решения, действия (бездействие) и указание на действия, направленные на восстановление нарушенного права.

Принимая во внимание вышеизложенные положения закона и фактические обстоятельства дела, опровергающие доводы административного истца о допущенных административными ответчиками нарушениях, суд приходит к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения заявленных ФИО1 и ФИО2 требований.

Руководствуясь статьями 175-180, 227 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, суд

Р Е Ш И Л:

В удовлетворении административных исковых требований ФИО1 и ФИО2 к Главному управлению МВД России по городу Москве, Главному управлению Росгвардии по городу Москве, полицейскому 2 оперативного батальона ОМОН Главного управления Росгвардии по городу Москве ФИО3, ОМВД России по Алексеевскому району города Москвы, УВД по СВАО ГУ МВД России по городу Москве административных исковых требований о признании незаконными действий сотрудников органа государственной власти, органа государственной власти - отказать.

Решение может быть обжаловано в Челябинский областной суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Ленинский районный суд г. Магнитогорска Челябинской области.

Председательствующий:

Мотивированное решение изготовлено 15 июля 2020 года.

Председательствующий: