Приговор № 1-130/2024 от 12 сентября 2024 г. по делу № 1-130/2024

Уголовное дело № 1-130/2024

(УИД 75 RS 0029-01-2024-000918-75)


П Р И Г О В О Р

Именем Российской Федерации

12 сентября 2024 года г. Нерчинск

Нерчинский районный суд Забайкальского края в составе

председательствующего судьи Бочкарниковой Л.Ю.,

при секретаре Наседкиной Ю.С.,

с участием государственного обвинителя Мыдыгмаевой Б.З.,

подсудимого ФИО1,

его защитника – адвоката Наймайровой Н.Г.,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении

ФИО1, *******************, не судимого, хронических заболеваний и инвалидности не имеющего,

с 17 апреля 2024 года по 15 июля 2024 года содержавшегося под стражей,

с 16 июля 2024 года находящегося под домашним арестом,

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 совершил умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, с применением предмета, используемого в качестве оружия, при следующих обстоятельствах.

В период с 20 часов до 22 часа 25 минут 00.00.0000 у пребывающего в состоянии алкогольного опьянения ФИО1, находившегося в ограде <адрес>, из-за внезапно возникших в ходе ссоры личных неприязненных отношений к Г.А.И., обусловленных высказанными последним оскорблениями в его адрес, возник умысел на причинение вреда его здоровью.

Реализуя задуманное, в указанном месте в указанное время ФИО1 умышленно, с целью причинения вреда здоровью, вооружившись неустановленным в ходе следствия ножом и используя его в качестве оружия, нанес им один удар Г.А.И. в область живота, причинив ему тем самым проникающее колото-резаное ранение брюшной полости в проекции правого подреберья с повреждением печени, являющееся опасным для жизни человека и квалифицирующееся, как причинившее тяжкий вред здоровью.

Подсудимый ФИО1 в судебном заседании вину в совершении преступления признал частично, указав, что умысла на причинение вреда здоровью потерпевшего у него не было, напротив, он опасался агрессивных действий со стороны Г., нож достал для того, чтобы защититься, напугать Г., раскаялся в содеянном, от дачи показаний отказался, воспользовавшись правом, предоставленным ст. 51 Конституции РФ.

Из оглашенных показаний обвиняемого ФИО1, следует, что днем 00.00.0000 он и сожительница А.Н.Н. были на рыбалке, после чего около 20 часов поехали к брату К.О.А. в <адрес>, в гостях у которого были Г.А.И., А.Н., все находились во дворе, варили суп. Т.А. и К.Д.Н. спали в машине. Он достал из машины две банки пива по 0,5 л, присоединившись к отдыхающим, стал выпивать. Когда стемнело, К. с женой зашли в зимовье, ФИО2 уехала домой, в ограде остался он, А.Н.Н. и пребывающий в состоянии алкогольного опьянения Г.. Сказав А.Н.Н. собираться домой, он отвернулся от стола, плюнул на землю, на что Г. сделал ему замечание в повышенном тоне, подошел, схватил правой рукой за шею, не удушая, но придерживая, объяснял, что ему неприятен его поступок. При этом Г. не замахивался, ударов не наносил, однако, учитывая его агрессивное поведение, слова Г. он воспринял, как угрозу. Он пытался успокоить Г., но тот не реагировал, находясь в состоянии сильного алкогольного опьянения. Поскольку его правая рука была зафиксирована повязкой после операции на плече, он испугался, что не сможет дать отпор Г. в случае нападения, а также может вновь повредить свое плечо. Поскольку является правшой, левой рукой достал из кармана нож, оставшийся там после рыбалки, и, держа его на уровне живота, хотел напугать Г., успокоить. Намеренно нож Г. не демонстрировал, но предполагал, что Г. его увидит, так как свет от лампочки на крыльце его освещал. В какой-то момент Г., держа рукой за шею, подтянул его к себе резким движением, в связи с чем нож, который он держал в руке, проник в живот Г.. Он в тот момент подумал, что Г. хочет ударить его своей головой. Все произошло случайно. Отпустив его шею, Г. убежал в сторону зимовья, а он сел в автомобиль, где его ждала А.Н.Н., и уехал домой, чтобы избежать дальнейшего конфликта с Г.. Растерявшись, он не пытался оказать Г. никакой первой помощи. О случившемся никому не сообщал, так как не думал, что ранение серьезное, Г. после его получения передвигался самостоятельно. Нож он выбросил в лесу по дороге домой. Нож был около 30 см в длину с деревяной рукоятью черного цвета с белыми полосками, клинок из металла серого цвета. Г. физически его сильнее, выше, худощавого телосложения и старше лет на пять. Ранее между ними конфликтов не было, в содеянном раскаивается (т. 1, л.д. 114-122).

Эти обстоятельства в ходе предварительного следствия ФИО1 продемонстрировал при проверке показаний на месте 00.00.0000 в присутствии защитника, в соответствии с положениями ст. 170 УПК РФ с применением фотосъемки, уточнив, что нож не выбрасывал, а случайно потерял в лесу, когда останавливался сходить по нужде. Г. же дважды его на себя «надёрнул», после первого раза он достал нож, и Г. сам налетел на него (т. 1, л.д. 124-133),

На очной ставке с потерпевшим Г.А.И., проведенной 00.00.0000, подсудимый изменил свои показания в части, сообщив, что думал, что Г. хотел его ударить (т. 1, л.д. 147-153).

При повторном допросе в качестве обвиняемого ФИО1 00.00.0000 пояснил, что Г.А.И., схватив его за шею, надернул на себя, при этом наклонился и сам наткнулся на нож в его руке (т. 1, л.д. 178-181).

В целом оценивая показания ФИО1, суд признает ложными его пояснения в части отсутствия умысла на причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего и его случайном самоповреждении, поскольку они противоречат изобличающим подсудимого и согласующимся между собой показаниям свидетелей К. , К. , ФИО1, Б., Г. и Г., данных ими на предварительном следствии. По убеждению суда данная версия подсудимого несостоятельна, голословна и выдвинута только в целях своей защиты во избежание уголовной ответственности за содеянное.

Приведенные подсудимым доводы об опасениях нападения со стороны потерпевшего Г., в связи с чем с целью самообороны он вооружился ножом, не нашли своего подтверждения в ходе судебного следствия. Несмотря на нахождение потерпевшего в состоянии алкогольного опьянения, никто из присутствующих на месте преступления лиц, в том числе подсудимый, не пояснял об исходящих от Г. угрозах, а также физических действиях, свидетельствующих о возможном нападении. Напротив, судом установлено, что потерпевший, приобнимая ФИО1 за шею и слегка наклоняя к себе, не угрожал ему, каких-либо предметов не демонстрировал, пытался достичь примирения, урегулировать конфликт.

По убеждению суда о нестабильности и противоречивости показаний подсудимого также свидетельствует его первоначальное заявление о том, что нож по дороге домой он выбросил в лесу, в дальнейшем свои показания он изменил, утверждая, что случайно потерял его. При описании механизма причинения телесного повреждения потерпевшему показания подсудимого также нельзя назвать стабильными и последовательными. Так, изначально он сообщил органу следствия, что Г. «подтянул его к себе резким движением», спустя два месяца после происшествия заявил, что Г. «дважды его на себя надёрнул, после первого раза он достал нож, и Г. сам налетел на него схватив его за шею», впоследствии утверждал, что Г. «надернул его на себя, при этом наклонился и сам наткнулся на нож в его руке».

В остальной части показания ФИО1 суд находит правдивыми и достоверными, поскольку они стабильны, последовательны, не противоречат другим представленным доказательствам, и берет их за основу приговора.

Помимо частичного признания вины в совершенном преступлении, вина ФИО1 в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, с применением предмета, используемого в качестве оружия, потерпевшему Г.А.И. нашла свое полное подтверждение в ходе судебного разбирательства и установлена судом с учетом совокупности нижеприведенных исследованных и проанализированных доказательств.

Потерпевший Г.А.И. суду показал, что вечером 00.00.0000 отдыхал в компании друзей во дворе К.О.А., перед этим весь день распивая спиртное. Присоединившийся к ним ФИО1 вдруг стал плевать на землю у стола, на что он ему сделал замечание, назвал «дебилом». В ходе разговора он дважды приобнял ФИО1 рукой за шею в целях примирения, пытался сказать, что так вести себя нельзя, однако тот к общению расположен не был. Ножа в руке ФИО1 не видел, но после второго раза почувствовал резкую боль в области живота. Отойдя от ФИО1, поднял футболку, увидел на ней кровь. В панике он направился к своей тете, кто-то вызвал скорую помощь, а он лег на диван в зимовье. ФИО1 ему не угрожал, агрессивным не был, до этого случая они с ним не конфликтовали. В тот вечер правая рука ФИО1 была зафиксирована. После доставления в больницу его госпитализировать не стали, зашили рану и отпустили домой. Лишь на следующий день, когда стало хуже, его прооперировали. ФИО1 приносил ему свои извинения, он его простил, претензий не имеет, просит строго не наказывать.

Свои показания в ходе предварительного следствия Г.А.И. подтвердил на очной ставке с обвиняемым ФИО1, при этом о том, что сам резкими движениями привлекал к себе подсудимого, держа за шею, органу следствия не сообщал (т. 1, л.д. 147-153).

Свидетель К.О.А. суду показал, что 00.00.0000 во дворе своего дома по адресу: <адрес>, варил суп и распивал спиртное с друзьями. Когда стемнело, к ним присоединился его брат ФИО1 со своей сожительницей, брат пил привезенное с собой пиво. Общались все нормально, конфликтов не было. Постепенно друзья разошлись по домам, он и его супруга зашли в зимовье, во дворе остались Г., Б. и его сожительница. Г. был сильно пьяным. Через некоторое время, выйдя из зимовья, во дворе он никого не застал. Они поехали к тете Г., где увидели того в окровавленной футболке. Г. ничего им не пояснял, просил вызвать скорую помощь. После выписки из больницы Г. рассказывал ему, что сам случайно наткнулся на нож. Сам он ножа у ФИО1 не видел, Брата характеризует как спокойного, уравновешенного человека, даже в состоянии алкогольного опьянения. Г. характеризует аналогичным образом.

Согласно показаниям свидетеля К.О.А. на предварительном следствии, в ходе беседы во дворе дома он слышал, как ФИО1 позвал Г. отойти и поговорить, они зашли за грузовой автомобиль в ограде дома. Сам он ушел в зимовье к супруге. Когда через несколько минут они вышли во двор, увидели, как Г. быстро пробежал мимо зимовья, молча перепрыгнул через забор и убежал. ФИО1 с сожительницей уехали, ничего не объясняя. По прибытию к тете Г., последнего они увидели лежавшим на кровати, державшимся руками за живот. На его вопрос, что случилось, Г. пояснил, что его порезал В. . Больше он о случившемся ни с ФИО1, ни с Г. не разговаривал (т. 1, л.д. 105-108).

Оглашенные показания свидетель не подтвердил, мотивируя тем, что следователю он данных сведений не сообщал, протокол по окончанию допроса ему прочесть никто не давал, подписывал протокол лично, следователь перед допросом ему положения ст. 51 Конституции РФ не разъясняла.

К доводам свидетеля о неподтверждении его показаний в ходе предварительного следствия, суд относится критически, учитывая, что протокол его допроса на предварительном следствии не содержит замечаний и заявлений, показания согласуются с показаниями иных свидетелей, и полагает, что изменение им своих показаний вызвано желанием свидетеля помочь ФИО1 уйти от уголовной ответственности за содеянное в связи с их близкородственными отношениями.

Более того, перед началом допроса следователем ему было разъяснено право отказаться свидетельствовать против себя, супруги и близких родственников, круг которых определен п. 4 ст. 5 УПК РФ, о чем в протоколе имеется подпись. Не воспользовавшись этим правом, свидетель был допрошен в соответствии с нормами УПК РФ, в связи с чем оснований для признания его показаний недопустимым доказательством не имеется.

Свидетель Б.Н.Н. – супруга подсудимого, суду показала, что 00.00.0000 она и ее супруг приехали в гости к его брату К.О.А.. Во дворе его дома находилась компания, они варили суп, жарили шашлыки, распивали спиртное. В. для себя взял из машины две банки пива объемом 0,5 л каждая, которые к концу вечера даже не допил. Когда почти все разошлись, а хозяева дома ушли в зимовье, В. сказал ей завести и прогреть машину. Она ушла, он и Г. остались вдвоем. Около 23 часов В. пришел в достаточно спокойном эмоциональном состоянии, сел в машину, они поехали домой. Ножа при нем она не видела. По дороге по просьбе супруга она останавливала автомобиль. Конфликтов в тот вечер она не наблюдала, однако Г. был сильно пьяным, шатался, разговаривал с трудом. Утром В. вызвали в полицию. На ее вопрос, что случилось, супруг пояснил, что, оставшись с Г. наедине, плюнул на землю у костра. Г. это не понравилось, он стал высказывать претензии, хватать его за шею. Супруг достал из кармана брюк небольшой нож длиной около 15-20 см, с рукояткой серого цвета, оставшийся у него с рыбалки, взял его в руку, так как опасался агрессивных действий со стороны Г., а также в связи с тем, что правая рука у него была зафиксирована повязкой после операции. Г. же потянул В. на себя, как будто хотел ударить, и сам наткнулся на нож. До вызова в полицию супруг не знал о последствиях этой ситуации. В. характеризует с положительной стороны, совместно они проживают шестой год, выпивает он редко, занимается воспитанием ее ребенка от предыдущего брака, а также участвует в жизни своего ребенка, проживающего с его первой женой. Впоследствии она по просьбе мужа ездила в больницу к Г., оказывала ему посильную помощь, приносила фрукты, еду, от материальной помощи он отказался. Г. говорил ей, что сам наткнулся на нож.

К показаниям свидетеля Б.Н.Н. относительно обстоятельств совершения преступления суд относится критически, учитывая, что очевидцем произошедшего она не была, подробности происшествия ей известны со слов подсудимого, придерживающегося своей версии.

Согласно оглашенным показаниям свидетеля К.Л.Ю., 00.00.0000 во дворе их дома отдыхали К.Д.Н., Г.А.И., Б.А.Н., Т.А., а к вечеру к ним присоединились брат ее мужа ФИО1 и его супруга. Конфликтов в их компании не возникало, к 21 часу почти все разошлись, она и супруг находились в зимовье, во дворе остались Г.А.И., ФИО1 и его супруга. Выйдя во двор, она увидела пробегающего мимо зимовья Г.В., который крикнул ей вызывать скорую, поднял футболку и показал кровь в области живота. Затем перелез через забор и убежал. Не обнаружив никого в ограде, она вернулась в зимовье, рассказала все мужу, затем позвонила тете Г. – Б.И.В., которая ей рассказала, что Г. пришел к ней с ранением живота, пояснил, что ФИО1 нанес ему удар ножом. Придя к Б., они увидели, что Г. лежит, обхватив руками живот, стонет от боли, ничего не поясняя. Г. и Б. в тот вечер находились в состоянии алкогольного опьянения, однако вели себя спокойно, агрессии не проявляли, не ссорились (т. 1, л.д. 94-97).

Из показаний свидетеля Б.А.Н., оглашенных в судебном заседании, следует, что 00.00.0000 он с друзьями распивал спиртное в <адрес>, в том числе во дворе дома К.О.А.. Вечером к ним присоединились ФИО1 и его сожительница. Обстановка была спокойной, конфликты и ссоры не возникали. И ФИО1, и Г.А.И. были в состоянии алкогольного опьянения. Около 21 часа он ушел домой, находился в ограде дома, когда пришел его двоюродный брат Г.А.И., попросил вызвать скорую помощь. Г. держался руками за живот, футболка была в крови, на его вопрос, что случилось, А. сказал, что его ткнули ножом, ему плохо. Г. лег на кровать, где и находился до приезда медиков. Через несколько минут подъехал К.О.А., со слов которого ему известно, что ФИО1 и Г.А.И. отошли поговорить, Г. почти сразу выбежал с ножевым ранением в области живота, а ФИО1 с сожительницей сели в автомобиль и уехали (т. 1, л.д. 98-101).

Свидетель Б.И.В. в ходе предварительного следствия показала, что Г.А.И. приходится ей племянником, а также к ней периодически приезжает сын Б.А.Н.. 00.00.0000 ее сын и племянник с друзьями поехали в гости к К.О.А., где выпивали пиво. Около 21-22 часов сын вернулся домой, находился в ограде. Через 10-20 минут подошел Г.А.И., который держался за живот, сразу лег на кровать, стонал от боли. Его футболка была обильно пропитана кровью. Сын попросил ее вызвать скорую, а Г. на вопрос о том, что случилось, ответил, что его «резанул» ФИО1 – брат К.О.А.. Приехавшие сотрудники скорой помощи госпитализировали племянника. В этот же вечер к ним пришли К.О.А. и Л., К.О.А. пояснил, что Г. и ФИО1 разговаривали, стоя за машиной. Через несколько минут Г. выскочил оттуда с ранением живота, а Б. с женой сразу уехали. Г. характеризует вежливым, спокойным, воспитанным человеком, с ФИО1 близко не знакома (т. 1, л.д. 102-104).

Согласно оглашенным показаниям свидетелей Г.Л.П. и Г.И.А. – родителей потерпевшего, 00.00.0000 их сын уехал по делам. Около полуночи им позвонила Б.И.В., проживающая в <адрес>, сообщила, что А. пришел к ней домой с ножевым ранением, сидит, ждет скорую помощь. В больнице сыну зашили рану и отпустили домой. Отцу он сказал, что упал на арматуру, однако он его словам не поверил. На следующее утро сыну стало хуже, в больнице <адрес> его прооперировали. Его одежду они сожгли, так как она была в крови (т. 1, л.д. 50-54, 56-59).

В остальной части анализируя показания потерпевшего и свидетелей, а также показания эксперта в совокупности с иными доказательствами, исследованными в процессе судебного разбирательства, суд признает их правдивыми и берет за основу обвинительного приговора, поскольку они пояснили лишь о тех обстоятельствах, очевидцами и участниками которых они были, либо о тех, которые стали им известны со слов непосредственных участников событий. Их показания в целом согласуются между собой, воссоздают целостную картину произошедшего и не противоречат другим доказательствам по делу, объективно подтверждены протоколами осмотров места происшествия, заключениями экспертов, и не сопряжены с искажением фактов, приданием им субъективной оценки.

Допрошены свидетели, будучи предупрежденными об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, в ходе судебного разбирательства не были установлены обстоятельства, свидетельствовавшие бы о наличии у данных свидетелей заинтересованности в исходе дела и в оговоре подсудимого.

Незначительные противоречия в показаниях свидетелей не способны повлиять на выводы суда о виновности подсудимого, поскольку с учетом давности исследуемого события, наличия состояния алкогольного опьянения некоторых свидетелей и потерпевшего в момент случившегося, субъективного восприятия каждым из них столь неординарного для них события, вечернего времени произошедшего, суд находит, что указанные противоречия не носят существенного характера, а их показания являются, по сути, взаимодополняющими. Эти незначительные неточности не вызывают у суда сомнений в достоверности этих показаний, и не способны повлиять на выводы суда о виновности подсудимого.

Кроме того, вина ФИО1 объективно подтверждается протоколами других следственных действий и иными доказательствами, исследованными судом.

Сообщениями о происшествии, согласно которым 00.00.0000 в ГУЗ «Нерчинская ЦРБ» поступил Г.А.И. с ножевым ранением (т. 1, л.д. 7).

Сообщением о происшествии от 00.00.0000, согласно которому в приемный покой ГУЗ «Шилкинская ЦРБ» обратился Г.А.И. с диагнозом: проникающее колото-резаное ранение брюшной полости с повреждением печени, гемоперетониум (т. 1, л.д. 4, 11).

Протоколом осмотра места происшествия от 00.00.0000, согласно которому осмотрена ограда дома по адресу: <адрес>, с приложенной фототаблицей (т. 1, л.д. 75-82).

Из копии журнала регистрации обратившихся за медицинской помощью следует, что при осмотре Г.А.И. последний высказывал жалобы на наличие раны передней поверхности груди справа, обстоятельства травмы скрывает, ведет себя агрессивно, сопротивляется осмотру, со слов употреблял спиртное, присутствует запах алкоголя изо рта (т. 1, л.д. 88-90).

Протоколом осмотра места происшествия от 00.00.0000 - участка местности в 2 километрах от <адрес>, к протоколу приложена фототаблица (т. 1, л.д. 134-138).

Заключением эксперта №, согласно выводам которого у Г.А.И. имелось проникающее колото-резаное ранение брюшной полости в проекции правого подреберья с повреждением печени, которое могло образоваться незадолго до обращения за медицинской помощью в результате удара острым предметом, каковым мог быть клинок ножа. Указанное повреждение является опасным для жизни человека и квалифицируется как причинившее тяжкий вред здоровью (т. 1, л.д. 195-197).

Из оглашенных показаний эксперта А.В.А. следует, что удар Г.А.И. был нанесен с силой, достаточной для образования указанного повреждения. Не исключается образование данного повреждения при обстоятельствах, указанных ФИО1 в ходе проверки его показаний на месте, то есть при самостоятельном натыкании Г. на нож (т. 1, л.д. 218-220).

Заключением эксперта №, согласно выводам которого ФИО1 каким-либо психическим расстройством (хроническим, временным, слабоумием, иным болезненным состоянием психики), которое лишало бы его способности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий, руководить ими, не страдает, и не страдал таковым в период инкриминируемого ему деяния. В период времени, относящийся к инкриминируемому ему деянию, он также не обнаруживал признаков временного расстройства психической деятельности, в том числе состояния патологического опьянения, находился в состоянии алкогольного опьянения, в условиях сложившейся конфликтной ситуации его действия были последовательными, целенаправленными, он был ориентирован в обстановке, окружающих лицах, его поведение, высказывания не сопровождались бредом, обманами восприятия. ******************** ******************* ******************. В период инкриминируемого ему деяния ФИО1 не находился в каком-либо экспертно значимом и юридически релевантном эмоциональном состоянии (физиологический аффект и его формы), которое могло ограничить осознанность и произвольность его поведения, на что указывает отсутствие в его эмоциональном состоянии типичных для экспертно значимых эмоциональных состояний нарушений сознания, восприятия и постаффективных нарушений психической деятельности (т. 1, л.д. 204-216).

Анализируя выводы экспертов в совокупности с иными доказательствами, исследованными судом и положенными в основу обвинительного приговора, в том числе с показаниями эксперта, подсудимого, потерпевшего и свидетелей, суд признает их соответствующими фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом, учитывая, что они мотивированы, непротиворечивы и научно обоснованы, не вступают в противоречия и согласуются с совокупностью исследованных судом доказательств.

Оснований сомневаться в выводах экспертов у суда не имеется, поскольку экспертизы проведены надлежащими лицами, имеющими соответствующую квалификацию, выводы экспертов соответствуют содержанию и результатам исследований. Экспертами даны ответы на все поставленные вопросы, нарушений норм УПК РФ при проведении экспертиз и оформлении их результатов судом не установлено.

Осмотры места происшествия выполнены органом следствия в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства, относятся к предмету исследования по делу, и в совокупности с другими доказательствами имеют значение для правильного разрешения дела.

Исследовав представленные суду доказательства в их совокупности, суд приходит к убеждению, что подсудимый ФИО1 виновен в преступлении при установленных судом обстоятельствах, что подтверждается частичным признанием им вины, вышеприведенными показаниями потерпевшего, свидетелей и эксперта, которые положены в основу обвинительного приговора, иными письменными доказательствами, исследованными судом, которые суд признает достоверными, допустимыми и относимыми к совершенному преступлению, а совокупность исследованных судом доказательств – достаточной для постановления обвинительного приговора.

Положенные судом в основу приговора доказательства не находятся в противоречии между собой, дополняют друг друга и конкретизируют обстоятельства совершенного преступления, оснований не доверять им у суда не имеется. Нарушений уголовно-процессуального закона в ходе предварительного следствия не допущено.

Судом не установлено каких-либо обстоятельств, указывающих на причастность к совершению преступления третьих лиц, а равно о других обстоятельствах его совершения, чем установлено и указано судом выше.

К выводу о направленности умысла ФИО1 на умышленное причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшему суд приходит, учитывая характер, механизм и локализацию телесного повреждения, причиненного подсудимым, наличие у него по отношению к Г. внезапно возникших личных неприязненных отношений, что объективно подтверждается показаниями самого подсудимого о противоправном поведении потерпевшего в его адрес, вооружении находившимся в его кармане ножом. Подсудимый не мог не осознавать, что, нанося удар ножом потерпевшему в область расположения жизненно-важных органов – брюшную полость, то есть предметом, имеющим значительную поражающую силу, он создает опасность для здоровья последнего, а, следовательно, предвидел возможность причинения своими действиями тяжкого вреда здоровью человека и желал этого. Между действиями подсудимого и наступившими последствиями имеется прямая причинная связь.

Убеждение защитника в том, что неисключение судебно-медицинским экспертом вероятности получения Г. повреждений при обстоятельствах, указанных самим ФИО1 в ходе проверки показаний на месте, свидетельствует именно о самоповреждении потерпевшего и опровергает обстоятельства предъявленного обвинения, по мнению суда является ошибочным, учитывая совокупность исследованных судом доказательств, противоречащих данной версии. Так из показаний того же эксперта следует, что удар потерпевшему был нанесен с силой, достаточной для образования указанного повреждения, при том, что потерпевший о приложении каких-либо усилий со своей стороны не сообщал, утверждая, что дважды приобнял ФИО1 за шею, отстранившись, почувствовал боль, увидел кровь на футболке, после чего побежал за помощью.

Кроме того, сразу после совершения в отношении него преступления, потерпевший сообщал свидетелям К.О.А. и Б.И.В. о том, что ФИО1 ножом его именно «ударил», свидетелю Б.А.Н. он пояснил, что его «ткнули» ножом, что не может быть расценено судом, как причинение повреждения по неосторожности в результате «самонатыкания» на нож.

Мотивом совершения преступления суд находит внезапно возникшие у подсудимого ФИО1 личные неприязненные отношения к потерпевшему Г., обусловленные оскорблениями с его стороны, что объективно подтверждается показаниями самого подсудимого и потерпевшего.

Квалифицирующий признак «с применением предмета, используемого в качестве оружия» в действиях подсудимого суд признает доказанным, и усматривает его в том, что ФИО1 при совершении преступления использовал нож, который не является оружием, однако был применен им для причинения потерпевшему тяжкого вреда здоровью.

Вышеприведенные доказательства и материалы дела свидетельствуют об отсутствии со стороны Г.А.И. в момент нанесения ему ударов каких-либо действий, создающих угрозу для жизни и здоровья подсудимого. Сведений о том, что преступление было совершено в состоянии аффекта, либо нахождении ФИО1 в момент совершения преступления в состоянии необходимой обороны, или превышении ее пределов, либо ином эмоциональном состоянии, вызванном длительной психотравмирующей ситуацией, судом не установлено.

Признаков состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 118 УК РФ, вопреки мнению стороны защиты в действиях ФИО1 суд не усматривает.

Таким образом, суд квалифицирует деяние ФИО1 по п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, с применением предмета, используемого в качестве оружия, поскольку при совершении настоящего преступления он действовал на почве личной неприязни к потерпевшему, с прямым умыслом, в полной мере осознавал общественную опасность своих действий, предвидел возможность наступления общественно-опасных последствий и желал их наступления, используя в качестве оружия нож, нанес им удар по телу потерпевшего, причинив ему опасное для жизни телесное повреждение, которое квалифицируется как причинившее тяжкий вред здоровью.

При определении вида и размера наказания суд учитывает требования ст. 60 УК РФ, характер и степень общественной опасности совершенного преступления, личность виновного, наличие смягчающих и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, влияние назначенного наказания на исправление подсудимого и на условия жизни его семьи, а также принцип справедливости, согласно которому наказание и иные меры уголовного характера должны быть справедливыми, соответствовать характеру и степени общественной опасности преступлений.

ФИО1 не судим, состоит в браке, имеет регистрацию и постоянное место жительства, содержит и участвует в жизни своего малолетнего ребенка, проживающего с бывшей женой, а также в течение пяти лет занимается воспитанием несовершеннолетнего ребенка супруги от первого брака, официально трудоустроен машинистом (кочегаром) котельной АО «ЗабТЭК», на учете у нарколога и психиатра не состоит, главой сельского поселения «Кумакинское», со стороны работодателя, по прежнему месту учебы, а также со стороны соседей и родственников характеризуется исключительно с положительной стороны, участковым уполномоченным - удовлетворительно, на воинском учете не состоит (т. 1, л.д. 179).

Психическая полноценность подсудимого у суда сомнений не вызывает, в связи с чем суд признает его вменяемым и подлежащим уголовной ответственности за содеянное, учитывая, что его поведение в ходе предварительного следствия и в судебном заседании адекватное, на учете у психиатра он не состоит, заключением эксперта установлена его способность правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела и давать о них показания, участвовать в проведении следственных действий и в судебном заседании, понимать характер и значение уголовного судопроизводства и своего процессуального положения, а также самостоятельно осуществлять реализацию прав и обязанностей, в том числе права на защиту.

Таким образом, в качестве смягчающих наказание подсудимого обстоятельств суд в соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ учитывает наличие малолетнего ребенка у виновного,

в соответствии с п. «з» ч. 1 ст. 61 УК РФ учитывает противоправность поведения потерпевшего, поскольку оно было неправомерным, не соответствовало правовым нормам, противоречило им, выразилось в оскорблении подсудимого, что несомненно унижало честь и достоинство последнего, а также способствовало дальнейшим преступным действиям с его стороны,

в соответствии с п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ учитывает иные действия, направленные на заглаживание вреда, причиненного потерпевшему, выразившееся в посещении Б.Н.Н. потерпевшего в больнице, принесении ему продуктов питания, что было сделано по просьбе самого подсудимого, что при отсутствии отягчающих наказание обстоятельств влечет применение при назначении ему наказания правил, предусмотренных ч. 1 ст. 62 УК РФ,

в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ учитывает частичное признание вины, раскаяние в содеянном в данной части, наличие на иждивении несовершеннолетнего ребенка супруги, состояние здоровья (гипсовая иммобилизация правой руки на момент совершения преступления т. 2, л.д. 29; выявленное в ходе экспертного исследования расстройство личности).

Фактическое нахождение виновного в момент совершения преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, само по себе не является единственным и достаточным основанием для признания в соответствии с ч. 1.1 ст. 63 УК РФ данного обстоятельства отягчающим.

В данном случае, учитывая мотивы совершения ФИО1 преступления, установленный судом объем выпитого им спиртного (около 2 банок пива объемом 0,5 л каждая), выводы заключения эксперта об отсутствии у него признаков патологического опьянения, суд обстоятельств, свидетельствующих о связи состояния опьянения с совершением подсудимым преступления, не установил.

Обстоятельств, отягчающих наказание ФИО1, судом не установлено.

С учетом фактических обстоятельств преступления, степени его общественной опасности, личности подсудимого, суд не усматривает оснований для изменения на основании ч. 6 ст. 15 УК РФ категории преступления на менее тяжкую.

Несмотря на совокупность смягчающих наказание обстоятельств, суд не усматривает оснований для признания их исключительными, связанными с целью и мотивом преступления, совершенного ФИО1, его поведением во время и после его совершения, а также других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности содеянного, и не видит оснований для применения к подсудимому положений ст. 64 УК РФ.

При назначении подсудимому наказания суд учитывает положения ст. 6 УК РФ, согласно которым одним из принципов уголовного закона является соответствие наказания характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного.

Таким образом, суд, учитывая фактические обстоятельства и степень общественной опасности совершенного ФИО1 преступления, личность виновного, наличие смягчающих и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, мнение потерпевшего, примирившегося с подсудимым и не имеющего к нему претензий, при отсутствии иного альтернативного наказания, предусмотренного санкцией ч. 2 ст. 111 УК РФ, полагает, что для достижения целей наказания, восстановления социальной справедливости, исправления подсудимого и предупреждения совершения им новых преступлений соразмерно назначение наказания в виде лишения свободы.

Учитывая данные о личности подсудимого, ее социальное положение, установленные смягчающие наказание обстоятельства, оснований для назначения ему дополнительного наказания в виде ограничения свободы, суд не находит.

При этом, учитывая характер и размер наступивших последствий, требования закона о строго индивидуальном подходе к назначению наказания, суд полагает, что достижение целей наказания при условии назначения подсудимому испытательного срока невозможно, и не усматривает оснований для применения к назначенному наказанию положений ст. 73 УК РФ.

Именно реальное лишение свободы подсудимому по мнению суда является справедливым, и в большей степени, нежели условное осуждение, обеспечит достижение его целей, указанных в ст. 43 УК РФ.

В соответствии с п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ суд определяет отбывание ФИО1 лишения свободы в исправительной колонии общего режима, так как он осужден за совершение тяжкого преступления, ранее не отбывал лишение свободы.

По настоящему уголовному делу ФИО1 избрана мера пресечения в виде домашнего ареста. Учитывая тот факт, что подсудимым совершено тяжкое преступление, наказание за которое назначено в виде реального лишения свободы, суд полагает необходимым до вступления приговора в законную силу указанную меру пресечения изменить на заключение под стражу.

Учитывая, что отбывание наказания ФИО1 определено в исправительной колонии общего режима, период его содержания под стражей с 00.00.0000 по 00.00.0000, а также с 00.00.0000 и до вступления приговора в законную силу в соответствии с п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ подлежит зачету в срок наказания из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания, а время его нахождения под домашним арестом с 00.00.0000 по 00.00.0000 в соответствии с ч. 3.4 ст. 72 УК РФ из расчета два дня нахождения под домашним арестом за один день лишения свободы.

Вещественных доказательств по делу нет.

Исковые требования по делу не заявлены.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 296-299, 303-304, 307-309 УПК РФ, суд

П Р И Г О В О Р И Л:

Признать ФИО1 виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ, и назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок 2 (два) года с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима.

Избранную в отношении ФИО1 меру пресечения в виде домашнего ареста изменить на заключение под стражу, которую до вступления приговора в законную силу оставить без изменения, взять его под стражу в зале суда.

Срок назначенного ФИО1 наказания исчислять с даты вступления приговора в законную силу.

Зачесть в срок отбытия наказания время содержания ФИО1 под стражей с 17 апреля 2024 года по 15 июля 2024 года, а также с 12 сентября 2024 года и до вступления приговора в законную силу из расчёта один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

Зачесть в срок отбытия наказания время содержания ФИО1 под домашним арестом с 16 июля 2024 года по 11 сентября 2024 года из расчёта два дня содержания под домашним арестом за один день отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

Приговор суда может быть обжалован в апелляционном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Забайкальского краевого суда в течение 15 (пятнадцати) суток со дня постановления приговора, а осужденным, содержащимся под стражей, в тот же срок с момента получения копии приговора путем подачи апелляционной жалобы или апелляционного представления в Нерчинский районный суд.

В случае подачи апелляционной жалобы в тот же апелляционный срок участники уголовного судопроизводства, в том числе осужденный, вправе ходатайствовать о своем участии в суде второй инстанции в судебной коллегии по уголовным делам Забайкальского краевого суда, и в тот же срок со дня вручения им копии апелляционного представления или апелляционной жалобы, затрагивающих их интересы.

Председательствующий: Л.Ю. Бочкарникова