Решение № 2-2872/2019 2-2872/2019~М-1808/2019 М-1808/2019 от 4 июня 2019 г. по делу № 2-2872/2019

Дело № 2-2872\2019

34RS0002-01-2019-002355-80


Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

05 июня 2019 года гор. Волгоград

Дзержинский районный суд г. Волгограда в составе

Председательствующего судьи С.В. Швыдковой

При секретаре С.А. Дущенко

С участием представителей истца ФИО1 – ФИО17, ФИО16, ответчика ФИО3, представителя ответчиков ФИО5,

Рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2, ФИО3 о признании договора недействительным, расторжении договора пожизненной ренты, признании права собственности на имущество,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО2, ФИО3, указав, что ДД.ММ.ГГГГ она подарила принадлежавшую ей <адрес> своему сыну ФИО6, в обмен на то, что сын её «доходит», похоронит, установит памятник, при этом в договор дарения не было включено условие о переходе квартиры в собственность дарителя в случае смерти одаряемого. Затем ДД.ММ.ГГГГ она подарила ФИО6 также дом и земельный участок, расположенные в <адрес>. Указывая, что сделка дарения была заключена ею под условием встречного обязательства в виду осуществления ухода и достойного погребения после смерти, просит признать договор дарения от ДД.ММ.ГГГГ недействительным на основании ст. 170 ГК РФ как притворную сделку, прикрывающую договор пожизненного содержания с иждивением; ввиду смерти плательщика ренты ФИО6 и отсутствия помощи со стороны его наследников - ответчиков ФИО2 и ФИО3 расторгнуть договор пожизненной ренты, признав за ней право собственности на <адрес>.

Истец ФИО1 в суд не явилась, доверив представление своих интересов ФИО17, а последняя, в свою очередь, передоверила представление интересов истца ФИО16

Представители истца ФИО17 и ФИО16 в судебном заседании исковые требования истца поддержали, просили удовлетворить. ФИО17

Ответчик ФИО3 в судебном заседании против удовлетворения иска возражала, пояснив, что они с сестрой общались с отцом по телефону втайне от сожительницы отца ФИО17, последняя дочерям о смерти ФИО6 не сообщила, в связи с чем они не могли присутствовать на похоронах.

Ответчик ФИО2 о времени и месте рассмотрения дела извещена, в суд не явилась, просила дело рассмотреть в её отсутствие (л.д. 73).

Представитель ответчиков ФИО5 в судебном заседании считает исковые требования необоснованными, при этом подвергал сомнению тот факт, что истцу ФИО1 вообще известно о настоящем судебном разбирательстве; просил учесть, что ФИО17 и её мать пытались предпринять незаконные действия по завладению частью наследственного имущества после смерти ФИО6 (автомобилем и денежными средствами на банковском счете), о чем он сообщил в правоохранительные органы, и проводятся соответствующие процессуальные проверки. Помимо прочего, просил суд применить срок исковой давности и отказать в удовлетворении исковых требований.

Заслушав объяснения лиц, участвующих в деле, допросив свидетелей, исследовав письменные доказательства, суд приходит к следующему.

В соответствии с ч.2 ст. 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа сделки, применяются относящиеся к ней правила.

По настоящему делу судом установлено.

ФИО1 на основании договора купли-продажи являлась собственником <адрес>.

ДД.ММ.ГГГГ между ФИО1 в лице представителя по доверенности ФИО17 и ФИО6 был заключен дарения указанной квартиры (л.д. 11).

ДД.ММ.ГГГГ ФИО6 умер. Наследниками к его имуществу являются мать ФИО1 (истец) и дочери ФИО2, ФИО3 (ответчики), к имуществу ФИО6 заведено наследственное дело.

В настоящее время истец ФИО1 ссылается на ничтожность договора дарения, утверждая, что данный договор был заключен при наличии встречного обязательства со стороны ФИО6, а потому является недействительным.

Согласно исковому заявлению и пояснениям представителя истца, именно данное обстоятельство является фактическим основанием иска, с правой точки зрения исковые требования истец основывает на положениях ст. 170 ГК РФ. Следовательно, оспаривая сделку по основанию ч.2 ст. 170 ГК РФ, истец приняла на себя бремя доказывания того, что сделка прикрывает возмездный договор, в настоящем случае – договор ренты.

Между тем, данные доказательства по настоящему делу бесспорно судом не установлены, а предположения не могут быть положены в основу судебного акта.

Так, суд учитывает, что ФИО1 и ФИО7 состояли в прямом родстве между собой, а ФИО17 и ФИО6 на протяжении длительного времени (более 16 лет) являлись сожителями, в том числе совместно помогали ФИО1, затем перевезли её в <адрес>, где проживали совместно в одной квартире, после смерти ФИО6 уход за его матерью осуществляет ФИО17

В этой связи имеют значение обстоятельства совершения сделки: от дарителя ФИО1 действовала ФИО17 на основании доверенности, выданной ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 22), Одаряемый ФИО6 действовал самостоятельно. Таким образом, участниками сделки являлись лица, связанные родственными и фактически свойственными отношениями, в связи с чем данные лица могли и должны были знать действительную волю друг друга относительно распоряжения квартирой и имели возможность оформить эту волю соответствующим образом. Доверенность на заключение договора дарения квартиры была выдана ФИО1 на имя ФИО17 и на совершение конкретного юридически значимого действия - дарения конкретного имущества конкретному лицу (ФИО6), доверенность удостоверена нотариально, то есть у нотариуса не возникло сомнений в действительной воле ФИО1; доверенность выдана еще в 2011 году, то есть практически за три года до совершения сделки, в связи с чем у ФИО1 имелось достаточно времени, чтобы изменить свою волю, отозвав доверенность, однако этого не случилось, что в свою очередь указывает на то, что решение о дарении было принято ФИО1 обдуманно и осознанно.

Довод истца о наличии встречного обязательства со стороны ФИО6 суд считает надуманным, поскольку обязательство по уходу за престарелой матерью и её последующем достойном погребении возникло у ФИО6 не в силу договора, а в силу закона (ст. ст. 1, 2, 87 Семейного кодекса РФ), общеизвестных морально-этических норм, и задолго до совершения оспариваемой сделки.

В частности, все допрошенные судом свидетели (ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11) пояснили, что ФИО6 был любящим сыном, помогал матери и её сожителю ФИО12: в период их проживания в <адрес> ФИО6 с ФИО17Г. не реже раза в месяц посещали ФИО1, привозили продукты, в том числе приготовленные впрок, производили текущий ремонт домовладения и т.п., семейные отношения ФИО1 и ФИО6 строились на чувствах взаимной любви, уважения, взаимопомощи. Суд отмечает, что отношение ФИО1 к матери, оказание ей помощи оставалось одинаковым как до заключения договора дарения, так и после.

Изложенные обстоятельства, в совокупности с тем, что второй сын ФИО1 – ФИО13 матери не помогал, злоупотребляя спиртными напитками (о чем также дали единообразные пояснения вышеназванные свидетели), также косвенно свидетельствует об осознанности действий ФИО1 по распоряжению своим имуществом, наличии разумного и объяснимого мотива принятого ею решения о дарении своего имущества именно ФИО6 При этом все допрошенные судом свидетели отметили ясный ум и адекватное состояние ФИО1, указав, что последняя, несмотря на преклонный возраст, вполне коммуникабельна, общительна, помнит всех родственников, интересуется их жизнью, смотрит телевизор, читает прессу, ориентируется в политической обстановке в стране и в мире. При оспаривании сделки в исковом заявлении ФИО1 на заблуждение не ссылалась и такового по делу не установлено.

Ни одного документального доказательства предоставления денежного содержания ФИО6 ФИО1 либо доказательств установления минимального размера этого содержания суду не представлено.

Довод истца о том, что ввиду совершения сделки дарения ФИО1 осталась без средств к существованию, опровергается материалами дела: так, она является наследником в 1\3 доле к имуществ ФИО6, которое состоит из нескольких квартир и значительной денежной суммы на банковских счетах, что подтверждается сведениями нотариуса ФИО14 (л.д. 42), а также представленными ответчиками свидетельствами о праве на наследство; при этом ФИО1 претендует на имеющиеся на счете ФИО6 денежные средства в полном объеме.

При совокупности вышеизложенных обстоятельств у суда не имеется оснований для признания договора дарения притворной сделкой.

Кроме того, суд полагает заслуживающим внимания заявление ответчиков в лице представителя ФИО5 о применении срока исковой давности.

Так, договор дарения заключен ДД.ММ.ГГГГ.

Частью 1 ст. 181 ГК РФ установлено, что срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения.

Поскольку из искового заявления, подписанного самой ФИО1, следует, что о наличии встречного обязательства, как как следствие, о пороке сделки (по её версии) ей было известно еще при заключении договора, то срок исковой давности в данном случае надлежит исчислять непосредственно с ДД.ММ.ГГГГ. Следовательно, данный срок истек ДД.ММ.ГГГГ, и о его восстановлении истец суд не просил.

Данное обстоятельство является самостоятельным и достаточным основанием к отказу в иске.

Руководствуясь ст. ст. 194-198 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

исковые требования ФИО1 к ФИО2, ФИО3 о признании договора недействительным, расторжении договора пожизненной ренты, признании права собственности на имущество – оставить без удовлетворения.

Решение может быть обжаловано полностью либо в части в апелляционном порядке в Волгоградский областной суд через Дзержинский районный суд г. Волгограда в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме.

Справка: решение принято в окончательной форме 10 июня 2019 года.

Судья: подпись.

«ВЕРНО»

Судья: С.В. Швыдкова