Решение № 2-68/2018 2-68/2018 ~ М-25/2018 М-25/2018 от 9 мая 2018 г. по делу № 2-68/2018

Дело №2-68/2018 года


Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

10 мая 2018 года г. Кашин Тверской области

Кашинский городской суд Тверской области в составе:

председательствующего судьи Чеботаревой Т.А.,

при секретаре судебного заседания Коваль Ю.И.,

с участием представителя истца ФИО1,

представителя третьего лица ОАО «Ритм» ТПТА ФИО2,

помощника Кашинского межрайонного прокурора Хейчиева Б.П.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в зале судебных заседаний Кашинского городского суда Тверской области гражданское дело по исковому заявлению ФИО3 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Тверской области «Кашинская центральная районная больница», Правительству Тверской области, Министерству здравоохранения Тверской области, Министерству имущественных и земельных отношений Тверской области о возмещении вреда, причинённого в результате смерти кормильца, компенсации морального вреда,

у с т а н о в и л:

ФИО3 обратилась в Кашинский городской суд Тверской области с иском к ГБУЗ «Кашинская ЦРБ» о возмещении вреда, причинённого ей ГБУЗ «Кашинская ЦРБ» в результате смерти её матери И. вследствие ненадлежащего оказания медицинских услуг.

В обоснование своих требований указала, что в 00 час. 40 мин. 05 января 2015 года её мать И. была госпитализирована в хирургическое отделение ГБУЗ «Кашинская ЦРБ», где находилась на лечении и умерла 22 января 2015 года.

20 декабря 2014 года Е., Б. и Г. были нанесены И. побои и сильное физическое воздействие на живот.

22 декабря 2014 года медработниками ГБУЗ «Кашинская ЦРБ» И. был поставлен диагноз «[данные изъяты]» и оформлен больничный лист по 26 декабря 2014 года. После смерти И. выяснилось, что медработники Кашинской ЦРБ ошиблись в диагнозе, лечение истинного заболевания не проводили, а лечение не подтверждённого «[данные изъяты]» выполняли формально, не завели медицинскую карту по ошибочно-диагностированной травме и не назначили лечение.

В течение двух недель И. ежедневно жаловалась ей и своей матери на головную боль, боли в животе и копчика, принимала обезболивающие таблетки.

4 января 2015 года была вызвана скорая помощь для госпитализации И.

05 января 2015 года в ГБУЗ «Кашинская ЦРБ» И. был поставлен диагноз «[данные изъяты]» и была произведена хирургическая полостная операция. Хирург Б1, проводившая И. операцию, [данные изъяты]

При последующем лечении И. ещё дважды, 16 и 21 января 2015 года, проводили полостную операцию, в том числе с участием врача Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Тверской области «Областная клиническая больница» (далее ОКБ).

Из ответа Медицинской Акционерной Страховой Компании МАКС-М от 24 августа 2015 года ей стало известно, что экспертом выявлены дефекты при оказании медицинской помощи в хирургическом отделении ГБУЗ «Кашинская ЦРБ», выразившиеся в несвоевременном выполнении необходимых пациенту лечебных мероприятий в соответствии с порядком оказания медицинской помощи и стандартами медицинской помощи, приведших к ухудшению состояния здоровья застрахованного лица. Эксперты МАКС-М подтвердили некачественное оказание медицинской помощи ФИО4 во время лечения в ГБУЗ «Кашинская ЦРБ» с 5 по 22 января 2015 года.

Комиссией Министерства здравоохранения Тверской области также были выявлены нарушения оказания медицинской помощи ФИО4 медработниками ГБУЗ «Кашинская ЦРБ», за действия которых отвечает работодатель, то есть ответчик.

Администрацией ответчика также выявлены допущенные тактические ошибки в лечении больной И. заведующей хирургическим отделением Б1 и врачом-хирургом Д., которые были привлечены к дисциплинарной ответственности.

При ознакомлении с медицинской картой №20 больной И. усматриваются следующие нарушения оказания медицинской помощи:

была оторвана и вновь приклеена лицевая обложка (страница) карты;

из карты вырваны и уничтожены первые десять листов;

на место вырванных листов медицинской карты вклеены более поздние документы (последние по времени), а именно протокол патологоанатомического исследования №10 от 23 января 2015 года, протокол трансфузии (переливания) донорской крови от 21 января 2015 года, согласие пациента на операцию переливание компонентов крови от 21 января 2015 года;

позади вклеенных на место вырванных после смерти И. не пронумерованных вышеуказанных документов, следует 11 лист, на котором без согласия И. дописано слово «[данные изъяты]» об информационном добровольном согласии на оперативное вмешательство от 5 января 2017 года. По версии врачей сначала И. умерла, а лишь потом у нее спросили согласие на «[данные изъяты]», а, вырезав ошибочно [данные изъяты], решили изменить документ, дописав слово «[данные изъяты]», вопреки воли И.

после ошибки с диагнозом «[данные изъяты]» и после смерти И. в медицинской карте были заклеены диагнозы и назначенное И. при жизни лечение, на листах медицинской карты от 11, 17 и 2.0 января 2015 года заклеен старый текст новым текстом, с назначенным лечением, которое ей назначили после смерти;

во вновь назначенном после смерти И. лечении допущены ошибки лечения выявленного после смерти больной заболевания «[данные изъяты]». Из медицинской литературы известно, что для лечения «[данные изъяты]» необходимо выполнять следующее лечение: [данные изъяты] комплексного лечения 5 января 2015 года и в дальнейшем И. назначено не было;

в медицинской карте имеются документы: согласие пациента на операцию (переливание) компонентов крови от 21 января 2015 года, информационное добровольное согласие на оперативное вмешательство от 21 января 2015 года и информационное добровольное согласие на оперативное вмешательство от 16 января 2015 года, на которых подписи И. резко отличаются, что вызывает сомнение в достоверности подписи И.

Ответчиком не были выполнены при жизни больной И. гистологические исследования для диагностики правильности поставленного диагноза. При выполнении гистологических исследований были допущены нарушения закона, приведшие к некачественному оказанию медицинской помощи И. 05 января 2015 года, 16 января 2015 года и 21 января 2015 года у И. были изъяты операционные материалы, которые в рамках заключённого контракта возмездного оказания услуг №22 от 15 января 2015 года ГБУЗ «Кашинская ЦРБ» были переданы в ГБУЗ «Областная клиническая больница» 26 января 2015 года, 29 января 2015 года и 28 января 2015 года соответственно. Поскольку И. умерла 22 января 2015 года, передача изъятого операционного материала на гистологические исследования через 3 недели после проведения операции 05 января 2015 года, через 4 дня после смерти И. свидетельствует о халатности и не может быть расценено как диагностические исследования во время оказания медицинской помощи. Номер результата исследования гистологических материалов присвоен не по порядку.

Актом проверки №50 ГБУЗ «Кашинская ЦРБ» по ведомственному контролю качества и безопасности медицинской деятельности, составленному Министерством здравоохранения Тверской области, установлено, что диагноз «[данные изъяты]» И. был установлен неверно[данные изъяты]

По вине ответчика эта информация была получена через две недели после смерти И., что не позволило использовать её для правильного установления диагноза и осуществления правильного лечения больной. В нарушение требований Закона от 21 ноября 2011 года №323-ФЗ гистологические исследования не были выполнены при жизни И., тем самым медицинская помощь была оказана не своевременно, что указывает на оказание некачественной медицинской помощи.

Право на охрану здоровья обеспечивается доступной и качественной медицинской помощью. Медицинская помощь признается качественной, если она оказана своевременно. Ответчик несвоевременно (через две недели после смерти) создавал видимость, что якобы оказывает медицинскую помощь И.

Она видела наступившие тяжелые последствия некачественного оказания медицинской помощи врачами, принимала участие в уходе за И. во время её лечения. Она рассчитывала на помощь И., её моральную поддержку по жизни, заботу, внимание, материальное обеспечение. Смерть близкого человека И. стала для неё неожиданной, непоправимой утратой, она перенесла тяжелое эмоциональное потрясение, стресс, до сих пор испытывает нравственные страдания, что сказывается на её состоянии здоровья.

При причинении вреда здоровью ненадлежащим оказанием медицинской помощи наступления смерти гражданина, его родственники и законные представители могут требовать возмещения имущественного и морального вреда.

Сама И., как потребитель медицинских услуг, не может защитить свои права в связи со смертью, поэтому она вынуждена обратиться в суд в защиту нарушенных прав, в том числе в защиту прав потребителей.

Ссылаясь на положения Закона РФ «О защите прав потребителей», полагает, что ответчик в связи с ненадлежащим качеством медицинской услуги, должен возместить ей утраченный заработок матери за период с 22 по 26 декабря 2014 года и с 23 января 2015 год по 23 января 2018 года, поскольку на период смерти И., она была несовершеннолетней, в настоящее время продолжает обучение.

Медицинские работники ГБУЗ «Кашинская ЦРБ» в отношении И. виновны в совершении незаконных действий и бездействий, выразившихся в неправильном выставлении диагноза, отклонении от стандартов оказания помощи, ненадлежащем исполнении ими своих должностных обязанностей, несвоевременном оказании медицинской помощи.

Просит взыскать с ответчика расходы на её содержание за период с 22 декабря 2014 года по 26 декабря 2014 года и за период с 23 января 2015 года по 22 января 2018 года в сумме 289 705 руб., с 23 января 2018 года взыскивать ежемесячную денежную сумму в размере 15 983 руб. 75 коп. с последующей индексацией в установленном законом порядке до окончания учёбы в учебном учреждении по очной форме обеспечения, но не более чем до 23 лет, а также взыскать компенсацию морального вреда в сумме 2 000 000 рублей.

Определениями Кашинского городского суда Тверской области от 13 марта 2018 года и 12 апреля 2018 года к участию в деле в качестве соответчиков привлечены Правительство Тверской области, Министерство здравоохранения Тверской области, Министерство имущественных и земельных отношений Тверской области, в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, - ЗАО «МАКС-М», Территориальный фонд обязательного медицинского страхования Тверской области, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10, ОАО «Ритм» ТПТА, ФИО11

В судебное заседание истец ФИО3, надлежащим образом извещённая о дате, времени и месте рассмотрения дела, не явилась, направив для представления её интересов ФИО1, который в судебном заседании заявленные ФИО3 исковые требования поддержал в полном объёме по основаниям, изложенным в иске.

Представители ответчика ГБУЗ «Кашинская ЦРБ» ФИО12, ФИО13 в судебное заседание не явились, просили рассмотреть дело без их участия, ранее в судебном заседании исковые требования ФИО3 полагали необоснованными и просили в их удовлетворении отказать в полном объёме, привели доводы, изложенные в отзыве на исковое заявление, из которого следует, что 20 декабря 2014 года И. был избита Е. и Г., в отношении которых были возбуждены уголовные дела по ч. 1 ст. 116 УК РФ, с которых в дальнейшем в пользу матери умершей И. - ФИО14 была взыскана компенсация морального вреда в размере 20 000 руб. 00 коп. с каждого, при этом в иске к Е. ФИО14 было указано, что причинами, повлекшими заболевание «[данные изъяты]» и смерть её дочери И., могли служить виновные действия ответчика в составе группы лиц, «[данные изъяты]» её дочь. ФИО3 также указывает на то, что И. в течение двух недель после нанесения побоев жаловалась на головную боль, боли в животе и копчика. И. была госпитализирована в стационар лечебного учреждения на основании её жалоб, анамнеза заболевания и клинической картины для обеспечения наблюдения и лечения. И. были проведены необходимые клинические обследования, он была осмотрена гинекологом. На основании всех имеющихся данных хирургом был выставлено предварительный диагноз «[данные изъяты]» и принято решение о проведении оперативного вмешательства.

В соответствии с требованиями действующего законодательства было получено информированное добровольное согласие больной И. на медицинское вмешательство, которое оформлено надлежащим образом, информация, содержащаяся в указанном документе, была доведена до И. в соответствии с установленными требованиями, что подтверждается её личной подписью.

В ходе операции при ревизии аппендикулярного отростка клиническая картина соответствовала флегмонозному воспалению. Отросток был утолщён, гиперемирован, покрыт фибрином, но не соответствовал выпоту брюшной полости, поэтому был расценен как вторично изменённый. Согласно патологогистологическому исследованию материала от 26 января 2015 года №140, произведённому в ОКБ г. Твери, на исследование был принят аппендикс 9х0,6 см, из описания которого: [данные изъяты]. Орган, имеющий перечисленные изменения никак нельзя назвать «здоровым», то, что его просвет был облитерирован, а стенка атрофирована, говорит о длительном воспалительном процессе.

Учитывая объективную картину состояния больной И. для проведения консультации и определения дальнейших действий по её ведению (не исключая операции) 21 января 2015 года в 09 час. 30 мин. после совместного осмотра с главным врачом хирургом Д. был вызван бортхирург санавиации ОКБ г. Твери, до приезда которого больная И. получала соответствующее лечение, адекватное её состоянию.

Согласно врачебным записям в медицинской карте №20 на имя И., сделанным в 16 час. 00 мин. 21 января 2015 года, больная И. была осмотрена бортхирургом Б2, которым была произведена оценка состояния больной. На основании клинической картины, объективных данных полученных при осмотре, жалоб больной и с учётом проведённого лечения, хирургом санавиации ОКБ был сделан вывод о необходимости проведения релапаротомии. При оформлении врачебного осмотра в истории болезни имеется запись о предоперационном эпикризе: «[данные изъяты]». При оформлении предоперационного эпикриза бортхирургом констатировано, что согласие больной на операцию получено.

Согласно приказу Минздрава России от 20 декабря 2012 года №1177н «Об утверждении порядка дачи информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство и отказа от медицинского вмешательства в отношении определённых видов медицинских вмешательств, форм информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство и форм отказа от медицинского вмешательства», приказу Федерального медико-биологического агентства России от 30 марта 2007 года №88 «О добровольном информированном согласии на медицинское вмешательство» бланки добровольного информированного согласия могут быть заполнены собственноручно пациентом или его законным представителем, а также печатным способом, в том числе с использованием средств вычислительной техники, за исключением строк «Подпись пациента/законного представителя» и «Расписался в моем присутствии. Врач». Если состояние пациента не позволяет ему заполнить бланк, а также, когда заполнение бланка осуществляется печатным способом, в том числе и с использованием средств вычислительной техники, оно производится уполномоченным медицинским работником. Добровольное информированное согласие 21 января 2015 года заполнялось хирургом Д., подписано пациентом И. и заверено подписью хирурга Д. Отказа от медицинского вмешательства, в том числе и всех операций, от пациентки И., оформленного в письменной форме, подписанного лично И. не было. Информированное добровольное согласие больной И. было получено в соответствии с требованиями действующего законодательства и оформлено надлежащим образом. Информация, содержащаяся в указанном документе, была доведена до И. сначала бортхирургом ОКБ, а затем врачом Д. в соответствии с установленными требованиями, что подтверждается её личной подписью и подписью врача.

По факту смерти И. по заявлению ФИО14 от 29 января 2015 года сотрудниками Кашинского межрайонного следственного отдела следственного управления Следственного комитета РФ по Тверской области была проведена тщательная проверка всех действий медицинских работников ГБУЗ «Кашинская ЦРБ» по оказанию медицинской помощи И., в рамках которой проводилась комиссионная судебно-медицинская экспертиза, была дана правовая оценка всех действий хирургов по ведению больной И. Согласно заключению экспертов №39 от 03 марта 2015 года было установлено, что медицинская помощь И. оказывалась правильно, своевременно и в полном объёме, адекватно диагнозам, установленным при поступлении в стационар и во время оперативного вмешательства. Смерть И. наступила от [данные изъяты]. Между действиями (бездействием) медицинских работников и наступлением смерти И. прямая причинно-следственная связь отсутствует. На основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в связи с отсутствием состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ. Таким образом, какой-либо вины в действиях медицинских работников не установлено, каких-либо оснований не доверять заключению экспертов, предупреждённых в соответствии с требованиями действующего законодательства, об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, нет.

Доводы, которые приведены в исковом заявлении подробно, скрупулезно и тщательно были исследованы во множественных судебных заседаниях по исковым заявлениям ФИО14, а также ее заявлениям в порядке гл. 25 ГПК РФ: дело №2-414/2015, №2-477/2015, №2-507/2015, №2-510/2015, №2-545/2015, №2-559/2015, №2-4/2016.

Ответчик Правительство Тверской области, надлежащим образом извещенное о дате, времени и месте рассмотрения дела, в судебное заседание своего представителя не направил, в отзыве на исковое заявление просил рассмотреть дело в отсутствие его представителя, а также отказать истцу в удовлетворении заявленных требований, указав, что Правительство Тверской области и Министерство имущественных и земельных отношений Тверской области являются ненадлежащими ответчиками по делу.

Ответчик Министерство здравоохранения Тверской области, надлежащим образом извещённое о дате, времени и месте рассмотрения дела, также в судебное заседание своего представителей не направило, ходатайств об отложении рассмотрения дела и иных заявлений относительно заявленных требований не представило.

Представитель ответчика Министерства имущественных и земельных отношений Тверской области также просил рассмотреть дело в его отсутствие, направил отзыв по делу, в котором указал, что требования о взыскании на содержание истца ФИО3 в сумме 289 705 руб. 00 коп., ежемесячной денежной суммы в размере 15 983 руб. 75 коп. с последующей индексацией и морального вреда в размере 2 000 000 руб. 00 коп. не подлежат удовлетворению.

Третьи лица АО «МАКС-М» в лице филиала в г. Твери и Территориальный фонд обязательного медицинского страхования Тверской области надлежащим образом извещенное о дате, времени и месте рассмотрения дела, в судебное заседание своих представителей не направили, представили ходатайства о рассмотрении дела в их отсутствие.

Третьи лица ФИО5, ФИО11, ФИО8, также надлежащим образом извещенные о дате, времени и месте рассмотрения дела, в судебное заседание не явились, просили рассмотреть дело в их отсутствие.

Уведомлённые о дате, времени и месте рассмотрения дела надлежащим образом третьи лица ФИО6, ФИО7, ФИО9 в судебное заседание не явились, ранее в судебном заседании с иском не согласились, считали, что медицинская помощь ФИО4 была оказана надлежащим образом.

Третье лицо ФИО10 в судебное заседание не явился по неизвестной причине, своего представителя не направил, о дате, месте и времени были извещены заранее и надлежащим образом.

Представитель третьего лица ОАО «Ритм» ТПТА ФИО2 в судебном заседании поддержал заявленные ФИО3 и её представителем исковые требования.

На основании положений ст. 167 ГПК РФ судом определено рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.

Выслушав объяснения сторон, исследовав письменные материалы дела, материал проверки Кашинский межрайонный следственный отдел СУ СК РФ по Тверской области по факту смерти И., медицинскую карту №20 стационарного больного И., заключение прокурора, полагавшего необходимым в удовлетворении исковых требований отказать, и оценив их в совокупности с положениями ст.ст. 56, 67 ГПК РФ, суд приходит к следующему.

Положения ч. 3 ст. 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» устанавливают, что вред, причинённый жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объёме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

Согласно п. 1, 2 ст. 1064 ГК РФ вред, причинённый личности или имуществу гражданина, а также вред, причинённый имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Для наступления ответственности, необходимо наличие состава (совокупности условий) правонарушения, включающего: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинную связь между неправомерными действиями и наступившими последствиями и вину причинителя вреда.

В силу п. 1 ст. 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причинённый его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Согласно п.п. 1, 2 ст. 1088 ГК РФ в случае смерти потерпевшего (кормильца) право на возмещение вреда имеют, в том числе, нетрудоспособные лица, состоявшие на иждивении умершего или имевшие ко дню его смерти право на получение от него содержания. Несовершеннолетним вред возмещается до достижения восемнадцати лет; учащимся старше восемнадцати лет - до окончания учебы в учебных учреждениях по очной форме обучения, но не более чем до двадцати трех лет.

В соответствии со ст. 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяется правилами, предусмотренными главой 59 ГК РФ и ст. 151 ГК РФ.

В соответствии со ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинён моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В качестве основания предъявленных ФИО3 исковых требований указаны некачественная и несвоевременная медицинская помощь, в результате которой, по мнению истца, наступила смерть её матери И.

В судебном заседании установлено, что ФИО3, [данные изъяты], приходится дочерью И. (т. 1 л.д. 38).

Как следует из листка нетрудоспособности, с 22 декабря 2014 года по 26 декабря 2014 года И. находилась на больничном, с 27 декабря 2014 года приступила к работе (т. 1 л.д. 39, 167).

Медицинской картой №20 стационарного больного И. подтверждается, что:

В 00 час. 40 мин. 05 января 2015 года в ГБУЗ «Кашинская ЦРБ» поступила И. с жалобами на боли в правой подвздошной области.

С 00 час. 40 мин. до 01 час. 10 мин. 05 января 2015 года И. была осмотрена дежурным врачом Ф., терапевтом и заведующей хирургическим отделением Б1

На основе данных анамнеза жалоб и объективного осмотра, лабораторных данных был выставлен предварительный диагноз «острый аппендицит», что явилось показанием для оперативного вмешательства. Согласие на проведение оперативного лечения от И. перед операцией было получено05 января 2015 года, оформлено надлежащим образом.

05 января 2015 года в 02 ч. 00 мин. И. в ходе проведения операции был выставлен диагноз: [данные изъяты], и проведена операция: [данные изъяты].

16 января 2015 года в 10 час. 00 мин., 10 час. 30 мин. И. была осмотрена врачом-хирургом Д. при участии в осмотре главного врача П. В 12 часов 30 минут было получено согласие И. на проведение операции, после чего была проведена вторая операция. Диагноз: [данные изъяты].

21 января 2015 года был вызван борт-хирург из Областной больницы, который после осмотра пациента И., указал, что она нуждается в проведении третьей операции, находится в крайне тяжелом состоянии. С 17 час. 00 мин. до 18 час. 00 мин. 21 января 2015 года врачом-хирургом Областной больницы Б2 была проведена операция и выставлен диагноз: [данные изъяты].

22 января 2015 г. в 05 ч. 30 мин. наступило резкое ухудшение состояния здоровья И., констатирована её смерть (т. 1 л.д. 72-119).

23 января 2015 года патологоанатомом Б3 составлен протокол патологоанатомического исследования №10 (т. 1 л.д. 73-74).

Из медицинского свидетельства о смерти от 23 января 2015 года и справки о смерти №40 от 26 января 2015 года следует, что причина смерти ФИО4: токсическая дистрофия внутренних органов, перитонит (т. 1 л.д. 30-31, 161, 162).

29 января 2015 года ФИО14 обратилась в Кашинский межрайонный следственный отдел СУ СК РФ по Тверской области с заявлением о привлечении сотрудников ГБУЗ «Кашинская ЦРБ» к уголовной ответственности (т. 2 л.д. 166).

По заявлению ФИО14 Кашинским МСО СУ СК РФ по Тверской области в порядке ст. 144 - 145 УПК РФ проведена проверка причин и обстоятельств смерти И.

По результатам проверки вынесено постановление от 02 марта 2015 года об отказе в возбуждении уголовного дела за отсутствием в действиях врачей ГБУЗ «Кашинская ЦРБ» Б1 и Д. состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ (т. 2 л.д. 167-171).

В рамках проверки назначалась и проводилась медицинская экспертиза, производство которой поручалось экспертам ГКУ Тверской области «Бюро судебно-медицинской экспертизы».

Согласно заключению комиссионной судебной медицинской экспертизы №39:

1 (1). Смерть И. наступила от [данные изъяты]. Данный вывод подтверждается [данные изъяты].

2 (2). При исследовании трупа И. помимо следов оперативного вмешательства, каких - либо телесных повреждений не обнаружено.

3 (3.4). Медицинская помощь оказывалась правильно, своевременно и в полном объёме.

4 (5). При поступлении в больницу у И. был диагностирован [данные изъяты], а во время оперативного вмешательства были обнаружены [данные изъяты].

5 (6). Медицинская помощь оказывалась адекватно диагнозам, установленным при поступлении в стационар и во время оперативного вмешательства.

6 (7). Существенных ошибок в лечении, в том числе проведении операций, И. допущено не было.

7 (8). Каких - либо противопоказаний не имелось.

8 (9.10). Между действиями (бездействиями) медицинских работников и наступлением смерти И. прямая причинно - следственная связь отсутствует. Летальный исход обусловлен [данные изъяты].

9 (11). Каких - либо нарушений существующих нормативных документов и общепринятого мнения по поводу лечения данной патологии не имеется (т. 2 л.д. 8-14).

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 11 Постановления Пленума Верховного суда РФ от 26 января 2010 года №1 «О применении судами законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина», по общему правилу, установленному пунктами 1 и 2 статьи 1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причинённого вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Таким образом, основанием для ответственности в данном случае является наличие причинно-следственной связи между действиями ответчика и наступившими последствиями.

Из заключения судебно-медицинской экспертизы №39 от 03 марта 2015 года следует, что смерть И. наступила от [данные изъяты], причинно-следственная связь между действиями врачей ГБУЗ «Кашинская ЦРБ» и наступлением смерти И. отсутствует, существенных ошибок в лечении И. допущено не было, медицинская помощь оказывалась адекватно диагнозам, установленным при поступлении в стационар и во время оперативного вмешательства.

Оценивая заключение судебно-медицинской экспертизы №39 от 03 марта 2015 года, суд приходит к выводу о том, что данное заключение в полной мере является допустимыми и достоверными доказательством.

У суда нет оснований не доверять названному заключению судебно-медицинской экспертизы, которая была проведена специалистами, имеющими высшее медицинское образование, специальную подготовку по судебно-медицинской экспертизе и хирургии, длительный стаж работы, учёные степени. Экспертиза по своему содержанию является чёткой, ясной, понятной, толкуется однозначно. Экспертам разъяснялись их права и обязанности, предусмотренные ст. 57 УПК РФ, эксперты предупреждались об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения.

Оснований для проведения по делу ещё одной судебно-медицинской экспертизы, вопреки доводам истца и его представителя, у суда не имеется. В судебном заседании представитель истца не обосновал, на основании чего, выводы произведённого исследования экспертов не соответствуют данным, имеющимся в распоряжении экспертов документов. Вместе с тем, само заключение содержит подробное описание проведенных исследований, его выводы обоснованы, соблюдены требования, предъявляемые к заключению эксперта в соответствии со ст. 86 ГПК РФ, экспертом учтены все собранные по делу данные, которые имеют значение.

В судебном заседании не установлен факт получения И. ненадлежащей медицинской помощи, который состоял бы в прямой причинно-следственной связи с наступившими последствиями в виде смерти, какие-либо виновные действия либо бездействия со стороны ответчика не нашли своего подтверждения.

Судом установлено и не оспаривалось стороной истца, что И. умерла от следующего диагноза: [данные изъяты], в связи с чем выставленный И. 22 декабря 2014 года врачом ГБУЗ «Кашинская ЦРБ» Е1 диагноз «[данные изъяты]» и проведённое лечение с заболеванием, которое было диагностировано у И. при поступлении в больницу 05 января 2015 года, в причинной связи не состоят.

Таким образом, выставленный 22 декабря 2014 года И. диагноз, проведённое лечение и нахождение на больничном не связано со смертью последней, не может причинить её дочери вред и не влечёт для дочери последствий в связи с утратой потерпевшего (кормильца). Следует отметить, что И. после проведённого лечения выписалась с больничного и вышла на работу.

Доводы истца о несвоевременном и некачественном оказанием И. медицинской помощи основаны на акте проверки Министерства здравоохранения Тверской области №50 от 18 мая 2015 года по ведомственному контролю качества и безопасности медицинской деятельности, основанном на результатах анализа медицинской документации, ответе ЗАО «МАКС-М» от 24 августа 2015 года, данном на жалобу ФИО14 по результатам экспертного контроля на основании акта экспертизы качества медицинской помощи ЗАО «МАКС-М» от 06 июля 2017 года (т. 1 л.д. 23-29, 120-121, 170).

Согласно акту проверки Министерства здравоохранения Тверской области № 50 от 18 мая 2015 г. при анализе медицинской документации (медицинская карта стационарного больного №20 ГБУЗ «Кашинская ЦРБ», протокол врачебной комиссии ГБУЗ «Кашинская ЦРБ»), установлены нарушения требований приказа Минздравсоцразвития РФ от 15 ноября 2012 г. №922н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «[данные изъяты]», приказа Департамента здравоохранения Тверской области и ТФОМС от 15 августа 2003 года №234/1517 «Об утверждении требований к оформлению медицинской документации в лечебно-профилактических учреждениях Тверской области», приказа Департамента здравоохранения Тверской области от 07 июля 2008 года №345 «О создании регионального центра мониторинга безопасности лекарственных средств».

Согласно ответу ЗАО «МАКС-М» от 24 августа 2015 года на жалобу ФИО14 специалистами данной организации проведена экспертиза качества оказания медицинской помощи И. в ГБУЗ «Кашинская ЦРБ». При проведении экспертного контроля экспертом выявлены дефекты медицинской помощи И. в хирургическом отделении ГБУЗ «Кашинская ЦРБ», выразившиеся в несвоевременном выполнении необходимых пациенту лечебных мероприятий в соответствии с порядком оказания медицинской помощи и стандартами помощи, приведших к ухудшению здоровья застрахованного лица. В отношении ГБУЗ «Кашинская ЦРБ» применены санкции за некачественное оказание медицинской помощи.

Оценивая акт проверки Министерства здравоохранения Тверской области №50 от 18 мая 2015 года, ответ ЗАО «МАКС-М» от 24 августа 2015 года и акт экспертизы качества медицинской помощи ЗАО «МАКС-М» от 06 июля 2017 года в совокупности с приведёнными выше доказательствами, суд приходит к выводу о том, что указанные акты и ответ не могут являться бесспорными доказательствами, подтверждающими факт того, что И. была оказана некачественная медицинская помощь.

В акте проверки №50 от 18 мая 2015 года выводы сделаны на неполно исследованных материалах, были проверены только медицинская карта стационарного больного №20 ГБУЗ «Кашинская ЦРБ» и протокол врачебной комиссии ГБУЗ «Кашинская ЦРБ» без учёта объяснений врачей, протокола паталогоанатомического исследования, данных паталогогистологического исследования операционного материала, выводы экспертов, данные по результатам комиссионной судебно-медицинской эксперты №39 от 05 марта 2015 года не учтены и не опровергнуты.

В ответе ЗАО «МАКС-М» от 24 августа 2015 года, как и в акте экспертизы качества медицинской помощи ЗАО «МАКС-М» от 06 июля 2017 года, не отражено, исходя из какой медицинской документации лечебного учреждения, была проведена экспертиза качества медицинской помощи, оказанной И., внештатными экспертами ЗАО «МАКС-М» и сделан вывод о наличии дефектов в оказании медицинской помощи.

Согласно положениям ч. 2 ст. 61 ГПК РФ, обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда. Указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица.

Утверждения представителя истца о подложности содержания медицинской карты стационарного больного №20 ГБУЗ «Кашинская ЦРБ» из-за наличия заклеенного в ней текста, отсутствии согласия И. на операцию (И. лично не подписывала согласия 05 января 2018 года, 16 января 2018 года, 21 января 2018 года), о направлении и исследовании гистологического материала, не принадлежащего И., а также о необходимости в связи с этим назначения судебных технической, почерковедческой, генетической экспертиз, суд находит голословными и необоснованными. Данные доводы были предметом неоднократных судебных разбирательств по искам ФИО14, заявленных её в своих интересах и интересах ФИО3, к ГБУЗ «Кашинская ЦРБ» по факту оказания медицинской помощи И., неоднократно подвергались проверке и оценке, были отвергнуты судом, поскольку опровергаются показаниями свидетелей и письменными доказательствами, исследованными судом в рамках рассмотрения гражданских дел (т. 2 л.д. 61-113).

В судебном заседании представитель истца не обосновал и не привёл суду достаточных доказательств для сомнения, что листы в медицинской карте были заклеены, записи в ней изменены после смерти И., что согласия на оперативное вмешательство подписывала не И., что был направлен и исследован гистологический материал, не принадлежащий И. Показания свидетеля ФИО14, матери умершей И., указанные обстоятельства не подтверждают, поскольку их очевидцем она не была.

Поскольку суду не представлено достаточных и допустимых доказательств, подтверждающих факт получения И. ненадлежащей медицинской помощи, который состоял бы в прямой причинно-следственной связи с наступившими последствиями в виде смерти, какие-либо виновные действия либо бездействия со стороны ответчика не нашли своего подтверждения, то суд приходит к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения иска.

Руководствуясь ст.ст.194-199 ГПК РФ, суд

р е ш и л:

в удовлетворении исковых требований ФИО3 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Тверской области «Кашинская центральная районная больница», Правительству Тверской области, Министерству здравоохранения Тверской области, Министерству имущественных и земельных отношений Тверской области о возмещении вреда, причинённого в результате смерти кормильца, компенсации морального вреда - отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Тверской областной суд с подачей апелляционной жалобы через Кашинский городской суд Тверской области в течение одного месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Решение в окончательной форме принято 15 мая 2018 года.

Председательствующий