Апелляционное определение № 33-6502/2026 от 26 апреля 2026 г.

Номер дела, присвоенный судом апелляционной инстанции, 33-6502/2026

Учёт № 192г

Номер дела, присвоенный судом первой инстанции, 2-4126/2025

УИД 16RS0049-01-2025-008466-75

Судья Р.Р. Ягудина


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

27 апреля 2026 г. г. Казань

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Татарстан в составе председательствующего судьи Б.Г. Абдуллаева, судей А.Ф. Гильмутдиновой и Р.Ш. Хафизовой, при ведении протокола судебного заседания помощником судьи И.Н. Сабирзяновой

рассмотрела в открытом судебном заседании по докладу судьи Р.Ш. Хафизовой апелляционную жалобу представителя ФИО1 ФИО2 на решение Ново-Савиновского районного суда г. Казани Республики Татарстан от 16.12.2025 по гражданскому делу по иску ФИО1 к АН. Колонтаевский о признании договора дарения недействительным,

Проверив материалы дела, выслушав объяснения истца ФИО1 и её представителя ФИО3, обсудив доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия,

УСТАНОВИЛА:

ФИО1 обратилась в суд с иском к АН. Колонтаевский о признании договора дарения недействительным.

В обоснование заявленных требований указано, что ФИО1 после смерти ФИО4 получила в порядке наследования по завещанию квартиру по адресу: <адрес>, кадастровый номер: ..... Свидетельство о праве на наследство по завещанию выдано 23.11.2013. В момент наследования ФИО1 находилась в браке с АН. Колонтаевский. По просьбе АН. Колонтаевский в целях залога квартиры или иного обеспечения, для получения кредитных средств от кредитных учреждений, стороны формально оформили квартиру на ответчика, по договору дарения от 18.10.2017. Ответчик взял кредит в Банке ВТБ и до его уплаты стороны решили квартиру оставить временно в собственности ответчика. В мае 2025 года отношения сторон разладились, истец переехала жить в спорную квартиру. Ответчик стал угрожать истцу невозвратом квартиры и требовал покинуть её, оставив проживать в ней только маму истца. Просьбы истца вернуть квартиру ответчик игнорирует.

В связи с тем, что истец не намеревалась дарить указанную квартиру, а ответчик принимать её в дар, а формально временно увеличить имущественную массу ответчика для одобрения заемных средств в банке, дарение должно быть признано ничтожным в силу его мнимости. В квартире с 25.08.2017 зарегистрирована мать истца и проживает в ней в настоящее время, с 08.08.2001 по настоящее время в ней зарегистрирована истец. При таких обстоятельствах, формальное дарение квартиры, без действительных намерений одарить лицо, свидетельствует о мнимости спорной сделки и признанию её ничтожной. На основании изложенного, истец просила суд признать договор дарения квартиры от 18.10.2017, расположенной по адресу: <адрес>, кадастровый номер: ...., заключенный между ней и АН. Колонтаевский недействительным в силу ничтожности.

Суд первой инстанции принял решение об отказе в удовлетворении исковых требований.

В апелляционной жалобе, а также дополнении к ней, представитель истца просит решение суда отменить и принять новое решение об удовлетворении исковых требований. В обоснование жалобы указано, что суд неправильно квалифицировал сделку (ничтожная, а не оспоримая) и применил неверный срок исковой давности. Суд не учёл, что для неисполненной ничтожной сделки срок исковой давности не течёт. Кроме того, суд не дал оценки переписке сторон, из которой следует, что ответчик уклоняется от возврата квартиры, а добросовестный собственник возмутился бы самой постановкой такого вопроса. Также суд необоснованно отверг показания трёх свидетелей, а также проигнорировал признаки мнимой сделки: сохранение контроля дарителя над имуществом, отсутствие реального исполнения, противоречивое поведение ответчика (принял дар в 2017 году, но до 2025 года не предпринимал никаких действий по владению и пользованию). Исковая давность не распространяется на требования об устранении нарушений права, не соединённых с лишением владения, поскольку истец не утрачивал владения квартирой и продолжает в ней проживать.

В своих возражениях на апелляционную жалобу ответчик АН. Колонтаевский просил решение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

В судебном заседании суда апелляционной истец ФИО1 и её представитель ФИО3 апелляционную жалобу, а также дополнения к ней поддержали по изложенным в них основаниям.

Дело рассмотрено в отсутствие ответчика АН. Колонтаевский, третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, ФИО5, Управления Росреестра по Республике Татарстан, извещённых о времени и месте судебного заседания надлежащим образом и не сообщивших суду об уважительных причинах неявки.

Судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы и возражений относительно нее, выслушав объяснения явившихся лиц, судебная коллегия приходит к выводу об отсутствии оснований для отмены решения суда.

В силу статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд апелляционной инстанции проверяет законность и обоснованность решения суда первой инстанции в пределах доводов апелляционной жалобы и возражений относительно нее.

Согласно статье 153 Гражданского кодекса Российской Федерации сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

В соответствии с пунктом 2 статьи 209 Гражданского кодекса Российской Федерации собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам.

Согласно пункту 1 статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

В силу пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

По смыслу приведённой нормы, для признания сделки мнимой необходимо установить, что стороны при её совершении не имели намерения создать правовые последствия, соответствующие заключенной сделке.

При этом мнимость сделки должна подтверждаться совокупностью доказательств, свидетельствующих о фиктивности волеизъявления обеих сторон. Само по себе последующее изменение отношений между сторонами, возникновение конфликта либо неисполнение одной из сторон устных договорённостей о будущем поведении не свидетельствует о мнимости сделки.

Из материалов дела следует, что ФИО1 являлась собственником жилого помещения, расположенного по адресу: <адрес>, кадастровый номер ...., на основании свидетельства о праве на наследство по завещанию от 23.11.2013.

ФИО1 и АН. Колонтаевский с 21.01.2011 состояли в зарегистрированном браке. В судебном заседании суда апелляционной инстанции истец пояснила, что в настоящее время брак расторгнут.

18.10.2017 ФИО1 подарила АН. Колонтаевский указанную квартиру, что подтверждается договором дарения квартиры.

Право собственности АН. Колонтаевский на спорную квартиру зарегистрировано в установленном законом порядке 05.12.2017, что подтверждается выпиской из Единого государственного реестра недвижимости.

Ответчик в спорной квартире не зарегистрирован и фактически в ней не проживает, поскольку имеет другое место жительства.

ФИО1 с 08.08.2001 по настоящее время зарегистрирована по месту жительства в спорной квартире.

Обращаясь в суд, ФИО1 ссылалась на то, что договор дарения был заключен формально - для улучшения имущественного положения ответчика с целью получения им кредитных средств, а фактического намерения подарить квартиру у неё не было.

Суд первой инстанции, оценив представленные доказательства, пришёл к выводу о недоказанности мнимости сделки.

Судебная коллегия соглашается с данным выводом.

Договор дарения был заключен в письменной форме, подписан сторонами, переход права собственности на квартиру к АН. Колонтаевский зарегистрирован в установленном законом порядке.

Государственная регистрация права собственности за одаряемым сама по себе не исключает возможности признания сделки мнимой при наличии соответствующих доказательств. Вместе с тем в рассматриваемом деле таких доказательств истцом не представлено.

Напротив, регистрация перехода права собственности свидетельствует о том, что правовой результат, соответствующий договору дарения, был достигнут, право собственности на квартиру перешло от ФИО1 к АН. Колонтаевский.

Довод апелляционной жалобы о том, что сделка не была реально исполнена, поскольку истец продолжала проживать в квартире и сохраняла контроль над жилым помещением, судебная коллегия отклоняет.

Исполнение договора дарения недвижимого имущества выражается прежде всего в переходе права собственности к одаряемому и государственной регистрации такого перехода в установленном законом порядке.

Фактическое проживание дарителя в квартире после заключения договора дарения, особенно с учётом наличия между сторонами брачных отношений, само по себе не свидетельствует об отсутствии исполнения договора и не доказывает мнимость сделки.

Сохранение регистрации истца в спорной квартире и её проживание в жилом помещении могут объясняться семейными отношениями сторон, сложившимся порядком пользования жильем, согласием собственника либо отсутствием спора между сторонами до ухудшения личных отношений. Эти обстоятельства не опровергают факт перехода права собственности к ответчику.

Не проживание ответчика в спорной квартире также не свидетельствует о мнимости договора дарения. Собственник вправе владеть, пользоваться и распоряжаться принадлежащим ему имуществом по своему усмотрению, в том числе не проживать в принадлежащем ему жилом помещении.

Довод апелляционной жалобы о том, что АН. Колонтаевский до 2025 года не предпринимал действий по владению и пользованию квартирой, не подтверждает фиктивность договора дарения. Закон не возлагает на собственника обязанности лично проживать в принадлежащей ему квартире либо совершать какие-либо внешне выраженные действия по пользованию имуществом для подтверждения действительности права собственности.

Ссылка истца на то, что договор дарения был заключен для возможного использования квартиры в качестве залога при получении кредита, также не подтверждает мнимость сделки.

Напротив, если квартира оформлялась на ответчика для того, чтобы он мог использовать её как принадлежащее ему имущество при обращении в кредитную организацию, это свидетельствует о намерении сторон создать правовой результат в виде перехода права собственности к ответчику. Иначе ответчик не мог бы рассматриваться как собственник имущества, пригодного для предоставления в залог или подтверждения имущественного положения.

То обстоятельство, что впоследствии квартира фактически не была передана в залог банку, не доказывает отсутствие намерения сторон создать правовые последствия договора дарения на момент его заключения.

Как установлено судом первой инстанции, доводы истца о внесении спорной квартиры в залог для получения кредита не подтвердились кредитной историей ответчика.

Судебная коллегия также соглашается с оценкой суда первой инстанции в части показаний свидетелей.

Показания свидетелей о том, что ответчик якобы намеревался в будущем вернуть квартиру истцу, не подтверждают мнимость договора дарения. Такие показания могут свидетельствовать лишь о наличии между сторонами семейных договоренностей, обсуждений или ожиданий истца относительно дальнейшей судьбы квартиры, но не доказывают, что при заключении договора дарения обе стороны не намеревались создавать правовые последствия в виде перехода права собственности.

Для признания сделки мнимой необходимо установить отсутствие намерения создать правовые последствия у обеих сторон сделки. Одностороннее понимание истцом временного характера оформления квартиры либо её ожидание последующего возврата имущества не является достаточным основанием для признания договора дарения мнимым.

Довод апелляционной жалобы о том, что суд не дал оценки переписке сторон, также не влечёт отмену решения суда.

Даже если из переписки следует, что после ухудшения отношений АН. Колонтаевский отказался возвращать квартиру ФИО1 либо уклонялся от обсуждения такого возврата, это обстоятельство не доказывает мнимость договора дарения на момент его заключения в 2017 году.

Переписка сторон, возникшая после исполнения сделки и спустя значительное время после государственной регистрации права собственности ответчика, может подтверждать наличие между сторонами спора о возврате квартиры, но не свидетельствует о том, что в момент заключения договора обе стороны не имели намерения создать соответствующие договору дарения правовые последствия.

Суждение заявителя о том, что добросовестный собственник возмутился бы самой постановкой вопроса о возврате квартиры, является оценочным и не может служить юридическим основанием для признания сделки мнимой. Поведение сторон после разлада семейных отношений подлежит оценке в совокупности с иными доказательствами, однако само по себе не заменяет доказательств фиктивности сделки.

Суд первой инстанции правомерно указал, что доказательств отсутствия у ответчика намерения создать соответствующие договору дарения правовые последствия материалы дела не содержат.

При таких обстоятельствах вывод суда первой инстанции об отсутствии оснований для признания договора дарения мнимой сделкой является законным и обоснованным.

Доводы апелляционной жалобы о неправильном применении судом срока исковой давности судебная коллегия считает частично заслуживающими внимания, однако они не влекут отмену решения суда.

Суд первой инстанции сослался на пункт 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации, регулирующий срок исковой давности по требованиям о признании оспоримой сделки недействительной и применении последствий ее недействительности.

Между тем истец заявляла требование о признании договора дарения недействительным в силу ничтожности как мнимой сделки. Для таких требований подлежит применению пункт 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которому срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной составляет три года.

Течение указанного срока по требованию стороны сделки начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки.

Таким образом, суд первой инстанции ошибочно сослался на годичный срок исковой давности, предусмотренный для оспоримых сделок. Вместе с тем данная ошибка не привела к принятию неправильного решения, поскольку и трёхлетний срок исковой давности по требованиям о ничтожности сделки истцом пропущен.

ФИО1 являлась стороной договора дарения, знала о заключении договора в день его подписания, а также знала о переходе права собственности к ответчику.

Исполнение договора дарения недвижимого имущества началось не позднее государственной регистрации перехода права собственности к АН. Колонтаевский, которая произведена 05.12.2017.

Исковое заявление подано в суд только 22.07.2025, то есть по истечении трёхлетнего срока исковой давности, установленного пунктом 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Довод апелляционной жалобы о том, что для неисполненной ничтожной сделки срок исковой давности не течёт, основан на неправильной оценке фактических обстоятельств дела.

В рассматриваемом случае договор дарения нельзя признать неисполненным. Право собственности на квартиру перешло к ответчику и было зарегистрировано в Едином государственном реестре недвижимости. Именно этот правовой результат соответствует договору дарения недвижимого имущества.

Продолжение проживания истца в квартире не отменяет факта исполнения договора в части перехода права собственности.

Довод заявителя о том, что исковая давность не распространяется на требования об устранении нарушений права, не соединенных с лишением владения, также не может быть принят судебной коллегией.

ФИО1 обратилась в суд не с негаторным иском об устранении препятствий в пользовании принадлежащим ей имуществом, а с требованием о признании договора дарения недействительным в силу ничтожности.

К таким требованиям применяется специальное регулирование статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Факт проживания истца в спорной квартире не изменяет правовую природу заявленного требования и не превращает спор о недействительности договора дарения в требование собственника об устранении нарушений права, не связанных с лишением владения.

После государственной регистрации права собственности за ФИО6 ФИО1 утратила титул собственника квартиры. Поэтому ссылка на правила о требованиях собственника, не соединенных с лишением владения, к рассматриваемому спору неприменима.

Довод истца о том, что течение срока исковой давности следует исчислять с мая 2025 года, когда между сторонами произошёл разлад и ответчик отказался вернуть квартиру, также является несостоятельным.

Для стороны сделки срок исковой давности по требованию о признании ничтожной сделки недействительной и применении последствий её недействительности начинает течь со дня начала исполнения сделки, а не с момента последующего конфликта между сторонами.

Разлад личных отношений, возникновение спора о возврате имущества либо отказ ответчика вернуть квартиру не являются обстоятельствами, определяющими начало течения срока исковой давности по требованию о ничтожности сделки, заключенной и исполненной в 2017 году.

Доказательств наличия уважительных причин, объективно препятствовавших истцу обратиться в суд в пределах установленного законом срока, материалы дела не содержат.

При таких обстоятельствах суд первой инстанции пришёл к правильному итоговому выводу об отказе в удовлетворении исковых требований.

Ошибочная ссылка суда на пункт 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации вместо пункта 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации не является основанием для отмены решения, поскольку не повлияла на правильность разрешения спора по существу: срок исковой давности по заявленному требованию пропущен, а мнимость договора дарения не доказана.

Судебная коллегия также отмечает, что отказ в иске основан не только на применении срока исковой давности, но и на самостоятельном выводе суда о недоказанности мнимости договора дарения.

Доводы апелляционной жалобы повторяют правовую позицию истца, изложенную в суде первой инстанции, были предметом исследования суда и не опровергают выводов суда об отсутствии оснований для признания договора дарения мнимой сделкой.

Несогласие заявителя с оценкой доказательств, данной судом первой инстанции, не является основанием для отмены судебного решения.

Суд первой инстанции правильно установил юридически значимые обстоятельства, дал оценку представленным доказательствам по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, в целом правильно разрешил спор и не допустил нарушений норм процессуального права, влекущих отмену решения.

Нарушений, являющихся безусловными основаниями к отмене решения суда в соответствии со статьей 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебной коллегией не установлено.

При таких обстоятельствах решение Ново-Савиновского районного суда города Казани от 16.12.2025 подлежит оставлению без изменения, апелляционная жалоба представителя ФИО1 ФИО2 - без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

решение Ново-Савиновского районного суда г. Казани Республики Татарстан от 16.12.2025 оставить без изменения, апелляционную жалобу представителя ФИО1 ФИО2 - без удовлетворения.

Апелляционное определение суда вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в срок, не превышающий трёх месяцев, в Шестой кассационный суд общей юрисдикции через суд первой инстанции.

Апелляционное определение суда изготовлено в окончательной форме 07.05.2026.

Председательствующий

Судьи