Решение № 2-121/2024 2-17/2025 2-17/2025(2-121/2024;2-2090/2023;)~М-1820/2023 2-2090/2023 М-1820/2023 от 18 июня 2025 г. по делу № 2-121/2024

Дело № 2-17/2025 (2-121/2024; 2-2090/2023)

УИД №***


Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

г. Можга Удмуртской Республики 5 июня 2025 года

Можгинский районный суд Удмуртской Республики в составе председательствующего судьи Хисамутдиновой Е.В.,

при секретаре Груздевой С.В.,

с участием представителей ответчика ФИО1 – ФИО2, действующей на основании доверенности №*** от 28 апреля 2023 года, и ФИО3, действующего на основании доверенности №*** от 3 октября 2022 года,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО4 к ФИО1, ФИО5, ФИО6, ФИО7 о признании сделок недействительными и применении последствий недействительности сделок, признании права собственности,

у с т а н о в и л:

Первоначально ФИО4 обратилась в суд с иском ФИО1, ФИО5 о признании сделок недействительными и применении последствий недействительности следующих сделок:

- договора купли-продажи земельного участка и здания котельной с пристроями от 18 января 2017 года, удостоверенного нотариусом нотариального округа: г. Можга Удмуртской Республики ФИО8 за №***, на основании которого за ФИО5 зарегистрировано право собственности на недвижимое имущество – земельный участок с кадастровым номером №***, площадью 1480 кв.м, категория земель: земли населенных пунктов, виды разрешенного использования: для использования здания котельной с пристроями, расположенного по адресу: Удмуртская Республика, <***>; здание котельной с пристроями с кадастровым номером №***, площадью 334,2 кв.м, особые отметки: А1-электростанция, А2 – тамбур, расположенное по адресу: Удмуртская Республика, <***>, <***>.

- договора дарения земельного участка и здания котельной с пристроями № №*** от 18 февраля 2019 года между ФИО5 и ФИО1, удостоверенного нотариусом нотариального округа: г. Можга Удмуртской Республики ФИО8

Исковое заявление мотивировано тем, что истец ФИО4 и ответчик ФИО1 с 20 августа 1993 года состояли в браке, 10 августа 2022 года решением мирового судьи судебного участка № 3 города Можги Удмуртской Республики брак расторгнут. 3 августа 2022 года ФИО4 обратилась в Можгинский районный суд Удмуртской Республики с иском к ФИО1 о разделе общего имущества супругов. В списке имущества, находящегося в общей совестной собственности супругов, истцом поименованы вышеуказанные объекты недвижимости, которые были приобретены на общие денежные средства супругов, оформлены на имя ФИО1 и являются общим имуществом супругов. После расторжения брака ФИО1 в суд представлены документы, из которых ФИО4 стало известно, что имущество оформлено в собственность ФИО1 не на основании договора купли-продажи, а на основании нотариально удостоверенного договора дарения №*** от 18 февраля 2019 года, даритель - ФИО5 О наличии договора дарения истцу известно не было, ФИО4 всегда считала, что указанное имущество поступило в собственность семьи А-вых на основании договора купли-продажи и не с ФИО5 Для этих целей из бюджета семьи были выделены денежные средства. ФИО1 сообщил истцу, что он купил это имущество и оформил на себя. Согласия на приобретение спорного имущества в индивидуальную собственность ФИО1, в том числе на основании сделки дарения, ФИО4 не давала, о наличии цепочки сделок не знала. При рассмотрении гражданского дела № 2-209/2023 ФИО4 стало известно, что ФИО5 и ФИО1 являются родителями общего несовершеннолетнего ребенка – ФИО9, родившегося ДД.ММ.ГГГГ года. Из договора дарения, заключенного между ФИО5 и ФИО1, следует, что подаренное имущество было оформлено в собственность ФИО5 на основании нотариально удостоверенного договора купли-продажи земельного участка и здания с котельной и пристроями от 18 апреля 2017 года, удостоверенного нотариусом ФИО8, право собственности зарегистрировано в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество 25 апреля 2017 года. На момент оформления имущества в собственность ФИО5 в апреле 2017 года последняя не состояла в браке и была беременна общим с ФИО1 ребенком. Следовательно, ФИО1 и ФИО5 можно считать заинтересованными и взаимозависимыми лицами уже на момент оформления договора дарения 18 февраля 2019 года. Истец полагает, что сделки по оформлению спорного имущества в собственность ФИО5 на основании договора купли-продажи от 18 апреля 2017 года с последующей перерегистрацией имущества на имя ФИО1 по договору дарения от 18 февраля 2019 года, заключенному между ФИО5 и ФИО1 носят фиктивный характер. Финансовая возможность и необходимость приобретения спорного имущества в 2017 году у ФИО5 отсутствовала. Фактически имеет место ситуация, когда цепочкой последовательных сделок с разным субъектным составом прикрывается сделка, направленная на приобретение ФИО1 недвижимого имущества в период брака и за счет общих денежных средств супругов. При этом приобретенное ФИО1 имущество формально приобретает статус его личного имущества и не подлежит разделу в случае расторжения брака. По отдельности ни первоначальная, ни последующая сделки реально не исполнялись. Из текста договора дарения следует, что кадастровая стоимость имущества на момент совершения сделки составляла 3548406,95 рублей, в том числе кадастровая стоимость земельного участка – 970746,80 рублей, кадастровая стоимость здания котельной с пристроями – 2577660,15 рублей. Безвозмездный по своей правовой природе договор дарения по сути прикрывает собой сделку купли-продажи имущества на сумму как минимум 3548408,95 рублей.

Определением суда от 25 декабря 2023 года, занесенным в протокол судебного заседания, в соответствии со ст. 43 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены ФИО6, ФИО7, Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Удмуртской Республике, нотариус нотариального округа: город Можга Удмуртской Республики ФИО8.

Определением суда от 12 февраля 2024 года, занесенным в протокол судебного заседания, по ходатайству представителя истца в соответствии со ст. 40 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации к участию в деле в качестве соответчиков привлечены ФИО6, ФИО7.

В ходе рассмотрения дела истец ФИО4 в лице представителя по доверенности ФИО10 в порядке ст. 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации изменила основания иска, о чем представила письменное заявление, из которого следует, что ФИО4 не знала о наличии договора купли-продажи земельного участка и здания котельной с пристроями по адресу: Удмуртская Республика, <***>, от 18 апреля 2017 года между ФИО7, ФИО6 и ФИО5, а также условий этого договора. Начиная с весны 2017 года, она полагала, что указанные объекты недвижимости приобретены ФИО1 в собственность семьи А-вых и по другой, более высокой цене. Истец считает, что цена договора от 18 апреля 2017 года в размере 500000 рублей явно занижена, не соответствует рыночной стоимости объектов недвижимости в этот период и в семь с лишним раз ниже, чем суммарная кадастровая стоимость этих объектов (970746 рублей + 2577660 рублей = 3548406 рублей). Кроме того, у ФИО11 отсутствовала реальная финансовая возможность приобретения этого имущества также и по цене, указанной в договоре. Фактическая воля сторон по сделке была направлена на приобретение имущества и последующее владение им не ФИО5. а другим лицом – ФИО1 Сделка между ФИО6, ФИО7 и ФИО5 была совершена лишь для вида и не была направлена на реальное владение и пользование ФИО5 приобретенным имуществом. Последующая безвозмездная сделка (договор дарения от 18 февраля 2019 года между ФИО5 и ФИО1) подтверждает это и завершает цепочку сделок, на основании которых спорное имущество формально приобрело статус личного имущества ФИО1 и выбыло из состава имущества, подлежащего разделу после развода супругов А-вых. Изначально воля всех сторон по сделкам была направлена на достижение этого результата. Взаимосвязанность, взаимозависимость, наличие родственных и (или) семейных отношений, а также общность интересов позволили реализовать цепочку сделок. В период заключения договора купли-продажи от 18 апреля 2017 года покупатель ФИО5 была беременна общим с ФИО1 ребенком – ФИО9, родившимся ДД.ММ.ГГГГ года. В настоящее время ФИО1 в силу закона обязан содержать своего несовершеннолетнего ребенка и, как следствие, имеет постоянные финансовые и личные взаимоотношения с ФИО5 Родная сестра ФИО5 фактически является членом семьи одного из продавцов - ФИО7, так как состоит в браке с одним из его сыновей. Самого ФИО1 с ФИО7 и ФИО6 связывают длительные дружеские отношения, а также финансовые взаимоотношения. Из текста договора дарения от 18 февраля 2019 года следует, что суммарная кадастровая стоимость подаренного имущества на момент совершения сделки составила 3548406,95 рублей, также как и при заключении договора купли-продажи от 18 апреля 2017 года. Следовательно, с позиции финансового состояния ФИО5, а также целесообразности, разумности и обоснованности, вся цепочка из двух сделок, а также непосредственно сделка дарения от 18 февраля 2019 года являются для ФИО5 заведомо убыточными и невыгодными. Безвозмездный по своей правовой природе договор дарения №*** от 18 февраля 2019 года между ФИО5 и ФИО1, по сути, прикрывает собой сделку купли-продажи имущества на сумму как минимум в 3548408,95 рублей. Определением суда от 11 апреля 2024 года, занесённым в протокол судебного заседания, изменение иска принято судом.

В ходе рассмотрения дела истец ФИО4 в лице представителя по доверенности ФИО12 в порядке ст. 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации изменила основания иска, о чем представлено письменное заявление, согласно которому исковые требования основаны на ст.ст. 166, 167, пп. 1, 2 ст. 170 Гражданского кодекса Российской Федерации. Истцы полагают, что имеет место ситуация, когда цепочкой последовательных сделок с разным субъектным составом прикрывается сделка, направленная на приобретение ФИО1 недвижимого имущества в период брака и за счет общих денежных средств супругов. При этом приобретенное ФИО1 имущество формально приобретает статус его личного имущества и не подлежит разделу в случае расторжения брака. Совершая цепочку оспариваемых сделок, стороны недобросовестно использовали предоставленные им законом возможности. Злоупотребление правом при совершении сделки является нарушением запрета, установленного в ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, в связи с чем такая сделка должна быть признана недействительной в соответствии со ст. 10 и п. 2 ст. 168 Гражданского кодекса Российской Федерации. Определением суда от 10 июля 2024 года, занесенным в протокол судебного заседания, изменение основания иска принято судом.

В ходе рассмотрения дела истец ФИО4 в лице представителя по доверенности ФИО12 в порядке ст. 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации изменила исковые требования, изложив их в новой редакции, о чем представлено письменное заявление, согласно которому истец просит:

- признать недействительным договор купли-продажи земельного участка и здания котельной с пристроями от 18 апреля 2017 года, заключенный между ФИО7, ФИО6 (продавцы) и ФИО5 (покупатель), удостоверенный нотариусом нотариального округа: город Можга Удмуртской ФИО13 Маулитдиновной (зарегистрирован в реестре №***), на основании которого за ФИО5 зарегистрировано право собственности на недвижимое имущество – земельный участок с кадастровым номером №***, площадью 1480 кв.м, категория земель: земли населенных пунктов, виды разрешенного использования: для использования здания котельной с пристроями, расположенной по адресу: Удмуртская Республика, <***>; здание котельной с пристроями с кадастровым номером №***, площадью 334,2 кв.м, особые отметки: А1-электростанция, А2 – тамбур, расположенное по адресу: Удмуртская Республика, <***>, №***.

- признать недействительным договор дарения земельного участка и здания котельной с пристроями от 18 февраля 2019 года, заключенный между ФИО5 и ФИО1, удостоверенный нотариусом нотариального округа: <***> ФИО13 Маулитдиновной (зарегистрирован в реестре №***)

- применить последствия недействительности сделок.

Определением суда от 17 января 2025 года, занесенным в протокол судебного заседания, изменение иска принято судом.

В дальнейшем истец ФИО4 в лице представителя по доверенности ФИО10 в порядке ст. 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации изменила исковые требования, изложив их в новой редакции, о чем представила письменное заявление, согласно которому истец просит:

- признать недействительным договор купли-продажи земельного участка и здания котельной с пристроями от 18 апреля 2017 года, заключенный между ФИО7, ФИО6 (продавцы) и ФИО5 (покупатель), удостоверенный нотариусом нотариального округа: <***> ФИО13 Маулитдиновной (зарегистрирован в реестре №***), на основании которого за ФИО5 зарегистрировано право собственности на недвижимое имущество – земельный участок с кадастровым номером №***, площадью 1480 кв.м, категория земель: земли населенных пунктов, виды разрешенного использования: для использования здания котельной с пристроями, расположенной по адресу: Удмуртская Республика, <***>; здание котельной с пристроями с кадастровым номером №***, площадью 334,2 кв.м, особые отметки: А1-электростанция, А2 – тамбур, расположенное по адресу: Удмуртская Республика, <***>, №***.

- признать недействительным договор дарения земельного участка и здания котельной с пристроями от 18 февраля 2019 года, заключенный между ФИО5 и ФИО1, удостоверенный нотариусом нотариального округа: <***> ФИО13 Маулитдиновной (зарегистрирован в реестре №***)

- применить последствия недействительности сделок, а именно, признать земельный участок с кадастровым номером №*** и здание котельной с пристроями с кадастровым номером №*** совместной собственностью ФИО1 и ФИО4, приобретенной ими в период брака.

Определением суда от 17 января 2025 года, занесенным в протокол судебного заседания, изменение иска принято судом.

В дальнейшем истец ФИО4 в лице представителя по доверенности ФИО10 в порядке ст. 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации изменила исковые требования, дополнив основание иска тем, что по сделке от 18 апреля 2017 года ФИО5 не вступила в фактическое владение и пользование имуществом, оплату по договору не производила. Сделка от 18 апреля 2017 года совершена без цели ее реального исполнения, спорное имущество по сделке от 18 апреля 2017 года фактически перешло во владение и пользование ФИО1, состоявшего в это время в браке с ФИО4 Определением суда от 28 марта 2025 года, занесенным в протокол судебного заседания, изменение иска принято судом.

В судебное заседание истец, ответчики, третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения дела, не явились.

На основании ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации дело рассмотрено в отсутствие истца, ответчиков, третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора.

В судебном заседании представители ответчика ФИО1 - ФИО3 и ФИО2 исковые требования не признали, просили отказать в их удовлетворении. Также поддержали доводы, изложенные в письменных объяснениях ФИО1 по существу спора, согласно которым, предъявляя иск о признании оспариваемых сделок недействительными и возвращении сторон в первоначальное положение, ФИО4 должна была указать, какие её права нарушаются оспариваемыми сделками, стороной которых она не является, и в чём конкретно выражено нарушение её прав и интересов, то есть, в чем заключается нарушение либо угроза нарушения прав, свобод или законных интересов истца и его требования. Таких доводов не указано в иске и не представлено в материалы дела. Истец заявляет, что договор купли-продажи от 18 апреля 2017 года является мнимой сделкой, в обоснование иска приводит ч. 1 ст. 170 Гражданского кодекса Российской Федерации. Вместе с тем, собственниками спорного недвижимого имущества до совершения сделки и на момент совершения сделки - договора купли-продажи земельного участка и здания котельной с пристроями от 18 апреля 2017 года, являлись ФИО7 и ФИО6 Ни ФИО1, ни ФИО4 стороной сделки не являлись, поэтому об обстоятельствах совершённой сделки ни ФИО1, ни ФИО4 ничего не известно. Сложно судить, почему продаваемые объекты недвижимости были проданы по цене ниже кадастровой стоимости: возможно в силу неудовлетворительного технического состояния зданий, строений, сооружений, возможно в силу того, что земельный участок имеет назначение - для использования здания котельной с пристроями и имеет ограничения права пользования, предусмотренные ст. 56 Земельного кодекса Российской Федерации. Цена продаваемых объектов недвижимости определена по соглашению сторон в договоре купли-продажи 500000 рублей, которые оплачены до подписания договора купли-продажи, т.е. обязательство покупателя по передаче денежных средств исполнено. Кроме того, договор купли-продажи от 18 апреля 2017 года оформлен нотариально, удостоверен нотариусом. Имущество по договору передано, денежные средства в размере 500000 рублей получены продавцом от покупателя до подписания договора купли-продажи, о чем свидетельствует акт приёма-передачи, переход права зарегистрирован в органе, осуществляющем государственную регистрацию прав на недвижимое имущество. Волеизъявление участников сделки было направлено на достижение цели – создание соответствующих правовых последствий, предусмотренных договором купли-продажи. Утверждение ФИО4 о том, что выделялись какие-то денежные средства из бюджета семьи, является ложью. ФИО4 не представлено ни одного доказательства о том, что она давала какое-либо согласие на приобретение в общую совместную собственность спорного имущества. Не представлены также доказательства о перечислении ею денежных средств ФИО6 и ФИО7 Не представлено и каких-либо документов о предоставлении денежных средств ФИО5 на приобретение спорного имущества в пользу ФИО4 или ФИО1 Не представлено и договора поручения, заключённого между ФИО4 или ФИО1 с ФИО14, или доверенности, выданной ФИО5 от ФИО4 или от ФИО1 на приобретение спорных объектов недвижимости. Не представлено и доказательств передачи ФИО1 или ФИО4 денежных средств ФИО5 для приобретения спорного имущества. Кроме того, если, как считает истец, договор купли-продажи от 18 апреля 2017года является мнимой сделкой, которая оформлена лишь для вида, то контроль над проданным имуществом должен был оставаться за ФИО6 и ФИО7, которые после продажи своего имущества отстранились от содержания спорного имущества, их фактическое владение проданным имуществом прекращено. ФИО7 не является близким родственником ФИО5, как и ФИО6 является совершенно посторонним лицом ФИО5, которые, будучи продавцами, вправе были определять стоимость продаваемого, принадлежащего им на праве собственности, имущества. Как видно из обстоятельств сделки, все стороны участвовали добросовестно, и доказательства недобросовестности участников сделки в деле отсутствуют. В исковом заявлении истец указал, что указанные сделки фактически прикрывали сделку купли-продажи объектов, конечным бенефициаром по которым должен был стать ФИО1 Вместе с тем, истец не представил достаточных доказательств, подтверждающих его доводы. Истцом не опровергнута позиция ответчика, что сделка купли-продажи была реальна: продавец передал имущество, а покупатель принял его и оплатил. Оспариваемая истцом сделка – договор купли-продажи - по форме и содержанию соответствует требованиям закона, исполнена и повлекла правовые последствия в виде перехода права собственности на отчужденные объекты недвижимости, переход права собственности зарегистрирован в установленном порядке. Таким образом, отсутствуют основания для признания договора купли продажи земельного участка и здания котельной от 18 апреля 2017 года мнимой сделкой. Что касается договора дарения, отсутствие доказанности мнимости договора купли-продажи при наличии доказательств, что сделка была совершена как возмездная, автоматически исключает ФИО4 как надлежащего истца. Оспаривая утверждение истца, что сделки носили взаимосвязанный характер и совершены заинтересованными лицами, необходимо отметить, что указанные в иске сделки не были совершены в один период времени, временной отрезок между сделками составляет 1 год и 10 месяцев. Приобретателем прав являются разные субъекты, сделки по своей природе не являются однотипными: первая оспариваемая сделка является возмездной, а вторая безвозмездной. Указанные обстоятельства, полностью опровергают доводы истца об их взаимосвязанности. В исковом заявлении указано, что спорные объекты были приобретены на общие денежные средства супругов А-вых. Однако доказательств, подтверждающих приобретение спорного имущества на общие денежные средства, истцом не представлено. Не представлено и доказательств того, что для этих целей из бюджета семьи были выделены денежные средства, как указывает ФИО4 в своём иске. Сведений о выделении средств из бюджета семьи на приобретение указанного имущества: когда, сколько, в каком размере, каким образом, кто выделял, с какого счёта, кому и сколько передавалось денежных средств - не представлено. Что, безусловно, свидетельствует о надуманности и несостоятельности иска. Указывая о том, что фактическим приобретателем имущества по сделке, заключенной между ФИО7, ФИО6 и ФИО5 18 апреля 2017 года, является ФИО1, истец не представляет ни одного доказательства, подтверждающего данный факт. При этом не приводит в подтверждение какие-либо ссылки на условия сделки, не приводит в подтверждение доводов ничего того, что фактически связано с совершением сделки и её и исполнением семьей А-вых или одним из супругов. Кроме того, лицом, которое отчуждает права или передает права на имущество по сделкам, является не один и тот же субъект, а совершенно разные лица. При этом какой-либо контроль ФИО1, не являвшегося продавцом, над имуществом отсутствовал, поскольку, как указывалось выше, продавцами - собственниками имущества являлись ФИО7 и ФИО6, а покупателем являлась ФИО5 Таким образом, ответчиком не представлено доказательств, подтверждающих недействительность сделок в рамках ст.170 ГПК РФ по признаку мнимости и притворности. Обстоятельств того, что на момент совершения договора купли-продажи наличествовал порок воли сторон договора на возникновение, изменение и прекращение соответствующих прав и обязанностей, при рассмотрении настоящего дела не установлены и опровергаются имеющимися в материалах дела самим договором купли-продажи, актом приёма-передачи, подписанными всеми участниками сделки, заявлениями о государственной регистрации сделки, оплаченными государственными пошлинами за нотариальное оформление сделки и государственную регистрацию сделки. Если ФИО4 считает, что стороной сделки договора купли-продажи от 18 апреля 2017 года является ФИО1, то именно истец должна была представить достоверные доказательства факта передачи имущества ей или ФИО1, расписки о передаче денежных средств ею или ФИО1 продавцам ФИО7 и ФИО6 Однако из исследованных доказательств ясно, что договор купли-продажи от 18 апреля 2017 года подписан ФИО7, ФИО6 и ФИО5, стороны подписали его лично, оплата произведена до подписания договора, имущество передано, после чего документы были подписаны сторонами, сданы на государственную регистрацию перехода права собственности на недвижимое имущество. Стороной истца не доказано, что стороны совершили сделки лишь для вида, заранее зная, что они не будут исполнены, не доказано, что стороны преследовали иные цели, нежели предусмотренные в договоре купли-продажи, оснований для вывода о том, что стороны хотели создать видимость возникновения, изменения или прекращения гражданских прав и обязанностей, которые вытекают из этой сделки, не имеется. Доводы истца о несоответствии цены объекта по договору купли-продажи рыночной стоимости объекта недвижимости не являются юридически значимыми, поскольку в силу ч. 4 ст.421 ГК РФстороны свободны в определении условий заключаемых договоров, в том числе его цены. Утверждение истца о том, что спорные объекты были приобретены в собственность семьи А-вых по другой более высокой цене, подтверждения в судебном заседании не нашли. Заключение судебной экспертизы не подтверждает приобретение семьей А-вых спорного недвижимого имущества по более высокой цене и не подтверждает приобретение А-выми спорного недвижимого имущества вообще. Довод истца, указывающего, что договор дарения от 18 февраля 2019 года для ФИО5, исходя из целесообразности, разумности, является заведомо убыточным и невыгодным, является несостоятельным с правой позиции, поскольку в силу положений ст. 209 ГК РФ собственнику принадлежит исключительное право распоряжения, принадлежащего ему имуществом. Кроме того, в связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно. Из обстоятельств дела ясно, что ФИО5, являясь собственником имущества, в силу положений ст. 209 ГК РФ предопределила судьбу принадлежащего ей на праве собственности имущества, передав его в дар ФИО1 Наличие общего ребёнка с ФИО1 лишний раз подтверждает, что ФИО5 передала в дар своё имущество не постороннему человеку, а отцу своего сына, который, являясь предпринимателем, сможет более разумно распорядиться указанным имуществом, которое требует перепрофилирования, изменения целевого назначения земельного участка, снятие ограничений в пользовании имуществом, а также проведения реконструкции существующих объектов недвижимости, поскольку они требуют значительных капитальных вложений. Верховный суд Российской Федерации в определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 20 июня 2023года N18-КГ23-32-К4указал, что наличие родственных связей между дарителем и одаряемой само по себе не свидетельствует о недобросовестности сторон сделки и ее притворности. Доказательств несоответствия волеизъявления сторон сделки их действиям истцом не представлено. Полагая договор дарения притворной сделкой, истец указал, что целью договора дарения, заключенного между близкими родственниками, являлось уменьшение доли супруга (истца) при разделе совместно нажитого имущества посредством вывода денежных средств супругов А-вых из совместно нажитого имущества супругов, с целью придания имуществу статуса личного имущества ФИО1 При этом в судебном заседании истец не доказала размер выведенных денежных средств. Истцом ФИО4 не определена и не указана иная цель оспариваемого договора. Из доводов истца невозможно также установить, на заключение какой прикрываемой сделки со всеми ее существенными условиями была направлена действительная воля сторон оспариваемого договора дарения, не доказано, какая конкретно сделка была прикрыта, каковы её существенные условия и в чём заключалось фактическое исполнение прикрываемой сделки, какими фактами (обстоятельствами) подтверждается исполнение прикрываемой сделки. Каких-либо доказательств оплаты ФИО1 денежных средств в счёт передаваемого ему в дар имущества, которое бы позволяло считать указанную сделку притворной, истцом также не представлено. Содержание ФИО1 своего сына не свидетельствует об оплате стоимости переданного имущества, поскольку в соответствии со ст. 63-66, 80-83, 86 Семейного кодекса Российской Федерации, содержание несовершеннолетних детей является прямой обязанностью родителей. Голословны и утверждения истца о взаимной зависимости сторон сделки. Заключенный между ФИО1 и ФИО11 договор дарения от 18 февраля 2019 года каких-либо прав ФИО4 также не затрагивает и не нарушает, и потому не подлежит правовой процессуальной защите, поскольку она стороной сделки не является. А в силу положений ст. 572, 573, 574 Гражданского кодекса Российской Федерации дарение в силу односторонней сделки, является исключительным правом дарителя, и правом одаряемого согласиться с принятием дара или отказаться от него. Истец просит применить последствия недействительности сделок. Но, учитывая, что правовые последствия признания мнимой и притворной сделки различны, то невозможно в качестве правового последствия признать спорные объекты недвижимости совместной собственностью супругов А-вых, приобретённой в период брака, поскольку истцом не представлены доказательства приобретения спорного имущества на денежные средства, приобретённые в период брака в рамках ст. 34 Семейного кодекса Российской Федерации и ст. 256 Гражданского кодекса Российской Федерации. Истцом пропущен срок исковой давности по оспариванию сделок. Истец утверждает, что из бюджета семьи были выделены денежные средства на приобретение оспариваемого имущества. Следовательно, начиная с 18 апреля 2017 года истцом пропущен срок исковой давности для оспаривания вышеуказанных сделок. Таким образом, исходя из вышеизложенного, заявленные исковые требования удовлетворению не подлежат.

В ходе рассмотрения дела были допрошены свидетели. Так, свидетель С.И.Н. суду показал, что здание котельной и земельный участок по адресу: Удмуртская Республика, <***>, - это территория предприятия под названием «Транссельхозтехника», которого в настоящее время уже не существует. Котельная ранее предназначалась для отопления жилых домов по <***>, для отопления производственных помещений предприятия «Транссельхозтехника». Сейчас этот объект в заброшенном состоянии, на крыше котельной растут деревья. Этот объект давно не эксплуатируется по назначению. Ранее, когда свидетель занимал должность главного инженера водоканала, ему приходилось бывать в здании котельной. Там были котлы – обогреватели, насосное оборудование, небольшая сауна. Помещение площадью примерно 6*12 м. Здание одноэтажное. Также свидетель показал, что его семья и семья А-вых дружны, и однажды в день рождения его супруги, 16 марта 2017 года, приехала ФИО4, чтобы поздравить супругу свидетеля с днём рождения. Когда ФИО4 собиралась уходить, он пошел ее провожать. В это время ФИО4 попросила его проехать с ней по одному адресу и посмотреть объект. Он согласился, приехали по адресу: Удмуртская Республика, <***>. ФИО4 сказала, что ФИО1 намерен купить находящуюся по этому адресу котельную. Тогда свидетель сообщил ФИО4, что использование этого объекта по назначению бессмысленно, потому что все дома переведены на индивидуально отопление. ФИО4 сказала, что планируется семейный совет и в конечном итоге она примет решение, покупать ли объект. Свидетель уточнил, какую цель преследует ФИО1 при покупке этого объекта, на что ФИО4 ответила, что у этой котельной есть вытяжная труба, а на основной площадке, где они занимаются производственной деятельностью, труба прогоревшая и требует замены. На тот момент о том, кто продавал объект, свидетелю известно не было. Но сейчас известно, что продавцом был ФИО7. С ним свидетель знаком давно, также знаком с ФИО6. ФИО7, ФИО6 и ФИО1 почти одного возраста, об их взаимоотношениях ему ничего не известно. Купила ли в 2017 году ФИО4 данный объект, он не знает, использовали ли А-вы этот объект, его не интересовало. Что было в дальнейшем с объектом, сказать не может. О сделке купли-продажи между ФИО6, ФИО7, ФИО5 он ничего сказать не может, кто такая ФИО15 - не представляет. О сделке между ФИО5 и ФИО1 ничего не слышал.

Свидетель Т.М.В. суду показала, что знакома с ФИО4 и ФИО1, ФИО6 и ФИО7, ФИО5 не знает. По адресу: Удмуртская Республика, <***>, раньше находилась организация «Можга-агротранс», в дальнейшем там была организация «Транссервис», где свидетель работала много лет. На данный момент по этому же адресу у нее есть свой личный объект. Котельная, которая расположена по этому же адресу, принадлежала ранее организации «Можга-агротранс». В дальнейшем город перестал покупать тепло, дома подключили к централизованному отоплению. Соответственно, котельная стала бесхозной, никем не использовалась, и была продана ФИО7 и ФИО6 Свидетель, будучи одним из учредителей организации, принимала решение о продаже этого объекта, случилось это в 2007 году. ООО «Транссервис» продали спорный объект ФИО6 и ФИО7 за 1500000 рублей, а в договоре указано 60000 рублей, потому что остаточная стоимость объекта была еще ниже. Документов, подтверждающих, что от ФИО6 и ФИО7 получили 1500000 рублей, нет. Со слов лиц, которые находятся в ее окружении, знает, что этот объект ФИО6 и ФИО7 продали ФИО1, но документов о продаже не видела. Движение вокруг этого объекта началось примерно в 2017 году, свидетель тогда как раз заканчивала строительство своего объекта. Там вокруг была расчищена территория. Полагает, что расчистил территорию хозяин объекта ФИО1 На территории практически все утверждали, что данный объект принадлежит ФИО1 Свидетель его лично видела один раз, когда он приезжал с ФИО4 на территорию. Также свидетель показала, что между ФИО7 и ФИО6 дружеские отношения, возможно, дружат и с ФИО1 - вместе ездят на охоту, ходят в сауну, играют в карты. ФИО1 по адресу: Удмуртская Республика, <***>, на территории бывает практически каждый день. Об этом свидетелю известно от приятельницы Г.А.В., которая работает директором транспортной компании, и окна этой транспортной компании выходят на котельную. О том, что ФИО6 и ФИО7 продали данный объект, ей стало известно в 2017 году. Сейчас там ведется какая-то деятельность - территория вокруг расчищена, поставлены ворота для въезда.

Свидетель Ш.Л.А. суду показала, что с апреля 2008 года по март 2016 года она работала бухгалтером ИП ФИО4, после выхода на пенсию продолжала там работать неофициально. Вела всю документацию, кассу, банки, заключала договоры с покупателями, поставщиками, делала финансовые и налоговые отчеты, вела книгу расходов и доходов. Денежные средства по кассе не принимала, занималась только документацией. Например, приходил покупатель, брал продукцию, она выписывала накладную, приходный кассовый ордер, проводила операцию в кассовом аппарате, а деньги получала ФИО4 У ИП ФИО4 была организована реализация продукции и за наличный расчет, и по безналичному расчету, и по взаимозачету. Денежные средства хранились у ФИО4 За день составлялся кассовый отчет со всеми расходными и приходными документами. По кассе сначала был лимит - 100000 рублей, затем 200000 рублей, сейчас лимита нет. В 2015 - 2017 гг. все, что свыше лимита кассы, официально по расходному ордеру списывалось на ФИО4 на 91 счёт - на личные нужды. Точную сумму не может сказать, 5-7 млн.руб. точно списывали. Все проводили официально. Касса была у ФИО4 в кабинете, к денежным средствам свидетель отношения не имела. Свидетель также показала, что ей знакомы ФИО6, ФИО7, ФИО1 ФИО7 и ФИО6 – приятели ФИО1, они каждую пятницу приезжали за продукцией. ФИО1 не скрывал их дружеские, приятельские отношения. В 2015, 2016, 2017 гг. А-выми приобреталось много транспортных средств, квартира, котельная, магазин. Когда была приобретена котельная – в 2017 или 2018 году - точно не может сказать. Перед каждой покупкой собирались, обговаривали, интересовались, хватает ли средств со счета 91, например, на покупку машины, квартиры, магазина, котельной. Полагает, что котельная приобреталась за счет наличных денежных средств. Свидетель также пояснила, что ей известно, что ФИО4 с ФИО1 ездили смотреть котельную, но купили или нет – не знает, такого разговора не было. Предполагает, что купили. ФИО1 выдавали наличные деньги под отчет, за все подотчетные средства он отчитывался.

Выслушав представителей ответчика, показания свидетелей, исследовав письменные доказательства, суд приходит к следующему.

Судом установлены и подтверждаются исследованными доказательствами следующие обстоятельства.

Между истцом ФИО4 и ответчиком ФИО1 20 августа 1993 года гор. ЗАГС г. Можга Удмуртской Республики зарегистрирован брак, актовая запись №***. Решением мирового судьи судебного участка №*** города Можги Удмуртской Республики от 10 августа 2022 года брак расторгнут (л.д. 9 т. 1).

ФИО1 на праве собственности с 6 марта 2019 года принадлежат следующие объекты недвижимости: земельный участок с кадастровым номером №*** площадью 1480+/-13 кв.м, категория земель: земли населенных пунктов, виды разрешенного использования: для использования здания котельной с пристроями, расположенный по адресу: Удмуртская Республика, <***>; нежилое здание с кадастровым номером №***, площадью 334,2 кв.м, наименование: котельная, особые отметки: А1-электростанция, А2 – тамбур, расположенное по адресу: Удмуртская Республика, <***>, №*** (л.д. 11-17 т. 1).

Указанные объекты принадлежат ФИО1 на основании договора дарения земельного участка и здания котельной с пристроями №*** от 18 февраля 2019 года заключенного с ФИО5, удостоверенного нотариусом нотариального округа: город Можга Удмуртской Республики ФИО8, зарегистрированного в реестре № №*** (л.д.30 т. 1).

ФИО5 объекты недвижимости - земельный участок с кадастровым №***, площадью 1480 кв.м, категория земель: земли населенных пунктов, виды разрешенного использования: для использования здания котельной с пристроями, расположенный по адресу: Удмуртская Республика, <***>, и здание котельной с пристроями с кадастровым номером №***, площадью 334,2 кв.м, литер А3, А6, А5, расположенное по адресу: Удмуртская Республика, <***>, - были приобретены в собственность на основании договора купли-продажи земельного участка и здания котельной с пристроями №*** от 18 апреля 2017 года, заключенного с ФИО7 и ФИО6, удостоверенного нотариусом нотариального округа: город Можга Удмуртской Республики ФИО8, зарегистрированного в реестре №*** (л.д. 31 об. - 32 т. 1).

Полагая указанные сделки - договор купли-продажи между ФИО6, ФИО7 и ФИО5, а также договор дарения между ФИО5 и ФИО1 - недействительными, истец ФИО4 обратилась в суд с настоящим иском.

В силу ст. 8 Гражданского кодекса Российской Федерации гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены законом или такими актами, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства порождают гражданские права и обязанности. В соответствии с этим гражданские права и обязанности возникают из договоров и иных сделок, из судебного решения, установившего гражданские права и обязанности

Согласно ст. 209 Гражданского кодекса Российской Федерации собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом. Собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.

В соответствии с п. 2 ст. 218 Гражданского кодекса Российской Федерации право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

Согласно пункту 1 статьи 454 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору купли-продажи одна сторона (продавец) обязуется передать вещь (товар) в собственность другой стороне (покупателю), а покупатель обязуется принять этот товар и уплатить за него определенную денежную сумму (цену).

В силу ст. 456 Гражданского кодекса Российской Федерации продавец обязан передать покупателю товар, предусмотренный договором купли-продажи. Если иное не предусмотрено договором купли-продажи, продавец обязан одновременно с передачей вещи передать покупателю ее принадлежности, а также относящиеся к ней документы (технический паспорт, сертификат качества, инструкцию по эксплуатации и т.п.), предусмотренные законом, иными правовыми актами или договором.

В соответствии со статьей 421 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане и юридические лица свободны в заключении договора. Условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами.

Пунктом 1 статьи 432 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора. Существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение.

В силу статьи 455 Гражданского кодекса Российской Федерации существенным условием договора купли-продажи является условие о товаре, которое считается согласованным, если договор позволяет определить наименование и количество товара (пункт 3 статьи 455 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно статье 485 Гражданского кодекса Российской Федерации покупатель обязан оплатить товар по цене, предусмотренной договором купли-продажи, либо, если она договором не предусмотрена и не может быть определена исходя из его условий, по цене, определяемой в соответствии с пунктом 3 статьи 424 данного Кодекса, а также совершить за свой счет действия, которые в соответствии с законом, иными правовыми актами, договором или обычно предъявляемыми требованиями необходимы для осуществления платежа.

Из п. 1 ст. 458 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что, если иное не предусмотрено договором купли-продажи, то обязанность продавца передать товар покупателю считается исполненной в момент вручения товара покупателю (если договором предусмотрена обязанность продавца по доставке товара) или предоставления товара в распоряжение покупателя (если товар должен быть передан покупателю в месте нахождения товара).

Согласно п. 1 ст. 572 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

При наличии встречной передачи вещи или права либо встречного обязательства договор не признается дарением. К такому договору применяются правила, предусмотренные пунктом 2 статьи 170 настоящего Кодекса.

По общему правилу, закрепленному в п. 1 ст. 223 Гражданского кодекса Российской Федерации, моментом возникновения права собственности у приобретателя вещи по договору является момент ее передачи, если иное не предусмотрено законом или договором.

Согласно ст. 161 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка в письменной форме должна быть совершена путем составления документа, выражающего ее содержание и подписанного лицом или лицами, совершающими сделку, или должным образом уполномоченными ими лицами.

В случаях, когда отчуждение имущества подлежит государственной регистрации, право собственности у приобретателя возникает с момента такой регистрации, если иное не установлено законом (п. 2 ст. 223 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Государственной регистрации в силу п. 1 ст. 131 Гражданского кодекса Российской Федерации подлежат право собственности и другие вещные права на недвижимые вещи, ограничения этих прав, их возникновение, переход и прекращение.

В соответствии со статьей 12 Гражданского кодекса Российской Федерации защита гражданских прав осуществляется, в частности, признанием оспоримой сделки недействительной.

В соответствии с пунктом 1 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено лицами, указанными в настоящем Кодексе.

Требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки может быть предъявлено любым заинтересованным лицом (пункт 2 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно п. 1 ст. 167 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

Согласно пунктам 1, 2 ст. 168 Гражданского кодекса Российской Федерации за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки. Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В силу ст. 169 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, ничтожна и влечет последствия, установленные статьей 167 настоящего Кодекса. В случаях, предусмотренных законом, суд может взыскать в доход Российской Федерации все полученное по такой сделке сторонами, действовавшими умышленно, или применить иные последствия, установленные законом.

Согласно разъяснениям, изложенным в п. 85 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» для применения статьи 169 Гражданского кодекса Российской Федерации необходимо установить, что цель сделки, а также права и обязанности, которые стороны стремились установить при ее совершении, либо желаемое изменение или прекращение существующих прав и обязанностей заведомо противоречили основам правопорядка или нравственности, и хотя бы одна из сторон сделки действовала умышленно. Сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, влечет общие последствия, установленные статьей 167 Гражданского кодекса Российской Федерации (двусторонняя реституция). В случаях, предусмотренных законом, суд может взыскать в доход Российской Федерации все полученное по такой сделке сторонами, действовавшими умышленно, или применить иные последствия, установленные законом.

Согласно пункту 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом). Для квалификации сделки как ничтожной по ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации необходимо установить наличие умысла на совершение данной сделки.

Согласно ст. 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна (п. 1).

Притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила (п. 2).

Обе стороны мнимой сделки стремятся к сокрытию ее действительного смысла. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Расхождение волеизъявления с волей устанавливает суд путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон.

По смыслу закона мнимые сделки представляют собой, в том числе, действия, совершаемые для создания у лиц, не участвующих в этой сделке, ложное представление о намерениях участников сделки. В случае совершения мнимой сделки воля сторон не направлена на достижение каких-либо гражданско-правовых отношений между сторонами сделки, целью сторон является возникновение правовых последствий для каждой или для одной из них в отношении третьих лиц.

При этом из определения мнимой сделки следует, что в результате ее заключения не происходит никакой фактической передачи имущества, прав или обязанностей, а сделка совершается лишь для вида.

В связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки.

Как разъяснено в пункте 87 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», согласно пункту 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, с иным субъектным составом, ничтожна. В связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно.

Из содержания указанных норм и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению следует, что в случае признания сделки недействительной в связи с притворностью суду необходимо установить действительную волю сторон, выяснить фактические отношения между сторонами, а также намерения каждой стороны. При этом следует учесть, что признание договора притворной сделкой не влечет таких последствий как реституция, поскольку законом в отношении притворных сделок предусмотрены иные последствия - применение к сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемой сделке), относящихся к ней правил, с учетом существа и содержания такой прикрываемой сделки.

Заявляя о недействительности договора купли-продажи и договора дарения, истец ссылается на то, что сделка купли-продажи является мнимой, совершена без цели реального исполнения, по заниженной цене, а цепочкой указанных последовательных сделок фактически была прикрыта другая сделка - купли-продажи недвижимого имущества в период брака и за счет общих денежных средств супругов А-вых, то есть заявляет о притворности сделок.

Исследовав и оценив представленные сторонами доказательства в совокупности по правилам ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд приходит к выводу о том, что в данном случае допустимых и достоверных доказательств в подтверждение довода о мнимости сделки купли-продажи, а также того, что оспариваемые договоры – договор купли-продажи между ФИО7, ФИО6 и ФИО5 и договор дарения между ФИО5 и ФИО1 - являются притворными сделками, прикрывающими договор купли-продажи между ФИО7, ФИО6 и ФИО1, истцом не представлено.

Доводы истца о том, что цепочка сделок купли-продажи и дарения является единой притворной сделкой, прикрывающей переход права собственности на спорные объекты недвижимости в единоличную собственность ФИО1, при том, что одаряемый и даритель являются родителями общего ребенка, а потому состоят в близких отношениях, и имеет место обязанность одаряемого по содержанию ребенка дарителя, а равно прослеживаются отношения родства и свойства между участниками сделки купли-продажи, а также всей цепочки сделок, имеют место дружеские отношения между продавцами по первоначальной сделке купли-продажи и одаряемым по договору дарения, что в свою очередь свидетельствует о совершении сделки со злоупотреблением правом с единственной целью вывести имущество из числа совместно нажитого имущества супругов А-вых, во внимание приняты быть не могут.

Вся оценка цепочки сделок начинается истцом с первоначальной сделки, оформленной договором купли-продажи от 18 апреля 2017 года, с того, что именно данная сделка заключена в отсутствии экономического интереса, по заниженной стоимости, в целях вывода имущества из числа совместно нажитого имущества супругов А-вых, в нарушение прав истца ФИО4, т.е. нарушения прав истца начались именно с данной сделки.

Однако, упомянутых пороков первоначальной сделки исходя из представленных доказательств, судом не установлено. Напротив, установлен реальный ее характер, реальное исполнение, реальные цели, отсутствие злоупотребления правом.

Так, согласно п. 1 договора купли-продажи от 18 апреля 2017 года продавец продал покупателю в личную собственность земельный участок с кадастровым номером №***, площадью 1480 кв.м, категория земель: земли населенных пунктов, виды разрешенного использования: для использования здания котельной с пристроями, расположенный по адресу: Удмуртская Республика, <***>, и здание котельной с пристроями с кадастровым номером №***, площадью 334,2 кв.м, литер А3, А6, А5, расположенное по адресу: Удмуртская Республика, <***>.

В п. 5 договора купли-продажи стороны согласовали, что цена отчуждаемых объектов недвижимого имущества определена по договоренности сторон в 500000 рублей. Согласно п. 9 договора денежная сумма в указанном размере получена продавцом от покупателя за счет собственных средств до подписания настоящего договора.

Согласно заключению судебной оценочной экспертизы, выполненной экспертом общества с ограниченной ответственностью «Бюро экспертизы и оценки» ФИО16, по состоянию на 18 апреля 2017 года рыночная стоимость спорного земельного участка составляет 2593000 рублей, здания котельной с пристроями – 151000 рублей, по состоянию на 18 февраля 2019 года рыночная стоимость земельного участка - 4464000 рублей, здания котельной с пристроями – 202000 рублей (л.д. 103-197 т. 3).

Вместе с тем, по общему правилу в Гражданском кодексе Российской Федерации не устанавливается запрет на определение цены продажи ниже рыночной стоимости имущества. Следовательно, исходя из принципа свободы договора, стороны договора вправе установить цену продажи имущества в любом размере - как выше, так и ниже рыночной стоимости в зависимости от обстоятельств совершения сделки, характеристик имущества и др. В связи с этим, сам по себе факт продажи спорного здания котельной с пристроями и земельного участка по цене ниже рыночной стоимости основанием для признания договора купли-продажи недействительным не является.

Согласно п.п. 10, 11 договора супругами продавцов ФИО7 и ФИО6 выдано согласие на совершение сделки, удостоверенное нотариусом нотариального округа: город Можга Удмуртской Республики ФИО8

Таким образом, заключенный между ФИО17, ФИО6 и ФИО5 договор купли-продажи содержит четко определенный предмет сделки, условия его приобретения, факт расчета за спорное имущество подтвержден и отсутствуют доказательства обратного.

Действуя последовательно, для цели совершения сделки купли-продажи продавцы ФИО7 и ФИО6 получили необходимое нотариальное согласие своих супругов на продажу спорных объектов недвижимости. Впоследствии обратились в регистрирующий орган с заявлениями о регистрации перехода права собственности на основании данного договора в пользу ответчика ФИО5 (л.д. 29-33 т. 1).

Кроме того, после перехода права собственности на спорные объекты к ФИО5 продавцы осуществили действия, свидетельствующие о прекращении несения ими бремени содержания имущества. Так, заявлением от 13 августа 2018 года ФИО6 просил общество с ограниченной ответственностью «ЕЭС.Гарант» исключить из действующего договора энергоснабжения №*** объект – здание котельной по адресу: <***>, Удмуртская Республика (л.д. 179 об. т. 2),

Из материалов дела, в частности, из информации отдела записи актов гражданского состояния Администрации города Можги Удмуртской Республики от 12 февраля 2024 года и 24 февраля 2025 года (л.д. 60-62 т. 2; л.д. 17 т. 4) усматривается, что сын ответчика ФИО7 ФИО18, дд.мм.гггг года рождения, состоит в зарегистрированном браке с ФИО15 (до заключения брака – ФИО15) Татьяной Петровной, которая, согласно объяснениям представителей истца, является сестрой ответчика ФИО5, что ответчиками не оспаривалось.

Согласно информации отдела записи актов гражданского состояния Администрации города Можги Удмуртской Республики от 16 ноября 2023 года ФИО1 и ФИО5 являются родителями ФИО9, дд.мм.гггг года рождения, 12 октября 2017 года ФИО1 установлено отцовство в отношении ребенка (л.д.25-26 т. 1).

Вместе с тем, действующее законодательство не содержит запрета на совершение сделок между лицами, состоящими в отношениях родства или свойства, а также между лицами, находящимися в дружеских отношениях. Само по себе заключение договора купли-продажи между такими лицами не означает, что совершенная между ними сделка является недействительной.

Дальнейшая передача спорного имущества по договору дарения, даже между лицами, имеющими общего ребенка и в силу закона обязанными исполнять обязанности по содержанию несовершеннолетнего, при наличии установленных выше обстоятельств, не свидетельствует о совершении этих действий в нарушение прав истца. Сами по себе сделки между близкими родственниками или лицами, имеющими общих детей, законом не запрещены. Противозаконность действий сторон сделки дарения не установлена.

Согласно п. 1 договора дарения от 18 февраля 2019 года даритель безвозмездно передает в собственность одаряемого, а одаряемый принимает в качестве дара земельный участок с кадастровым номером №***, площадью 1480 кв.м, категория земель: земли населенных пунктов, виды разрешенного использования: для использования здания котельной с пристроями, расположенный по адресу: Удмуртская Республика, <***>, и здание котельной с пристроями с кадастровым номером №***, площадью 334,2 кв.м, литер А3, А6, А5, расположенное по адресу: Удмуртская Республика, <***>.

Согласно п.п. 9, 12 договора дарения после государственной регистрации права собственности на указанное недвижимое имущество одаряемый в соответствии с законом несет бремя содержания указанного объекта недвижимого имущества, осуществляет права владения, пользования и распоряжения недвижимым имуществом в соответствии с его назначением.

Из материалов дела усматривается, что ФИО1 после перехода к нему права собственности по договору дарения в целях исполнения обязанностей по содержанию принадлежащего ему имущества заключил договор на оказание услуг по обращению с твердыми коммунальными отходами № №*** от 3 июня 2022 года и дополнительное соглашение к нему от 16 ноября 2022 года (л.д. 165-173 т. 2).

Содержание спорного договора дарения прямо свидетельствует о воле дарителя на безвозмездную передачу принадлежащего ему имущества. Договор дарения сторонами полностью исполнен в соответствии с его условиями – даритель спорное имущество передал его одаряемому, а одаряемый принял указанное имущество и зарегистрировал переход права собственности в отношении него.

Таким образом, суд, исследовав и оценив представленные сторонами доказательства, приходит к выводу о том, что воля сторон при заключении спорных договоров была направлена на создание тех правовых условий, которые наступают при заключении договора купли-продажи и дарения, правовые последствия заключенных сделок сторонами достигнуты.

Так, и договор купли-продажи от 18 апреля 2017 года, и договор дарения от 18 февраля 2019 года заключены путем составления единого документа, воля продавцов и покупателя в договоре купли-продажи, а также воля дарителя на отчуждение принадлежащего имущества в них выражена ясно, добровольно и в установленной законом форме, договоры подписаны сторонами сделки, удостоверены нотариально.

Все существенные условия заключенных между сторонами договора купли-продажи и договора дарения изложены четко и понятно, стороны договора купли-продажи и договора дарения, действуя разумно и добросовестно, подписали указанные договоры, понимая их содержание, условия и суть сделки, согласились со всеми условиями. Как следует из текста оспариваемых договоров, личности подписавших договоры установлены нотариусом, их дееспособность нотариусом проверена.

Иных доказательств, которые бы с очевидностью свидетельствовали о том, что действительная воля сторон при заключении договора купли-продажи, а в дальнейшем договора дарения была направлена на достижение другого результата - продажу спорной недвижимости ФИО19 и ФИО7 в личную собственность ФИО1, истцом не представлено.

ФИО4 не представлено доказательств и в подтверждение довода о том, что она выделяла или перечисляла денежные средства на приобретение спорного имущества. Представленные в материалы дела налоговые декларации, книги учета доходов и расходов организаций и индивидуальных предпринимателей, применяющих упрощенную систему налогообложения, указанных обстоятельств не подтверждают.

Показания допрошенных в ходе рассмотрения дела свидетелей изложенные в иске доводы также не подтверждают, поскольку свидетель Т.М.В. лишь со слов третьих лиц знает, что спорный объект ФИО6 и ФИО7 продали ФИО1, но документов о продаже не видела. Свидетель С.И.Н. показал, что не знает, купила ли в 2017 году ФИО4 котельную, и использовали ли А-вы этот объект - его не интересовало, что было в дальнейшем с объектом, он сказать не может. Свидетель Ш.Л.А. пояснила, что ей известно, что ФИО4 с ФИО1 ездили смотреть котельную, но купили или нет, она не знает, такого разговора не было.

Иных доказательств, которые бы с очевидностью свидетельствовали о том, что действительная воля сторон при заключении договора купли-продажи и договора дарения была направлена на достижение другого результата, истцом не представлено.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от дд.мм.гггг N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения.

Исходя из приведенных выше правовых норм и разъяснений под злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему права, сопряженное с нарушением установленных в ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации пределов осуществления гражданских прав, осуществляемое с незаконной целью или незаконными средствами, нарушающее при этом права и законные интересы других лиц и причиняющее им вред или создающее для этого условия.

Как видно из обстоятельств оспариваемых сделок, все стороны участвовали добросовестно, и доказательства недобросовестности участников сделок в деле отсутствуют.

При таких обстоятельствах, суд приходит к выводу о том, что основания для признания договора купли-продажи и договора дарения недействительными сделками по изложенным в иске доводам и применения требуемых истцом последствий недействительности сделок отсутствуют.

В ходе рассмотрения дела представителями ответчика ФИО1 заявлено о пропуске ФИО4 срока исковой давности при обращении в суд. Оценивая довод о пропуске срока исковой давности, суд отмечает следующее.

В качестве оснований иска истец указывает ст. 168, ч. 1 и ч. 2 ст. 170, ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно статье 195 Гражданского кодекса Российской Федерации исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

Общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 настоящего Кодекса (пункт 1 статьи 196 Гражданского кодекса Российской Федерации).

По правилам пункта 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации, если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

Буквальное толкование приведенных положений закона свидетельствует о том, что действующее законодательство связывает начало течения срока исковой давности с тем моментом, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права, и с тем, когда лицо узнало или должно было узнать о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

Согласно пункту 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Если будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности и не имеется уважительных причин для восстановления этого срока для истца, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам, без исследования иных обстоятельств дела (пункт 15 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 года N 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности»).

В соответствии со ст. 168 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованию о применении последствий недействительности ничтожной сделки составляет три года.

Согласно пункту 73 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» в силу прямого указания закона к ничтожным сделкам, в частности, относятся: мнимая или притворная сделка (статья 170 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Таким образом, срок исковой давности по требованиям истца о признании сделок, заключенных 17 апреля 2017 года и 18 февраля 2019 года недействительной по основаниям, предусмотренным ст.ст. 168, ч. 1 и ч. 2 ст. 170 Гражданского кодекса Российской Федерации составляет три года.

В п. 101 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что для требований сторон ничтожной сделки о применении последствий ее недействительности и о признании такой сделки недействительной установлен трехлетний срок исковой давности, который исчисляется со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, то есть одна из сторон приступила к фактическому исполнению сделки, а другая – к принятию такого исполнения (пункт 1 статьи 181 ГК РФ). Течение срока исковой давности по названным требованиям, предъявленным лицом, не являющимся стороной сделки, начинается со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае, не может превышать десять лет со дня начала ее исполнения.

Из материалов дела усматривается, что 03 августа 2022 года ФИО4 обратилась в Можгинский районный суд Удмуртской Республики с исковым заявлением о разделе общего имущества супругов. В числе имущества, подлежащего разделу, были указаны объекты недвижимости, расположенные по адресу: Удмуртская Республика, <***> - земельный участок с кадастровым номером №***, площадью 1480 кв.м, и здание котельной с пристроями с кадастровым номером №***, площадью 334,2 кв.м (л.д. 195-197 т. 2).

Указанное свидетельствует о том, что ФИО4 не знала об оспариваемых сделках – договоре купли-продажи от 18 апреля 2017 года и договоре дарения от 18 февраля 2019 года - и считала, что спорное имущество является общим совместно нажитым имуществом А-вых. О состоявшихся сделках ФИО4 узнала 26 сентября 2022 года, когда ФИО1 было подано встречное исковое заявление с приложением копии договора дарения от №*** от 18 февраля 2019 года, заключенного между ФИО5 и ФИО1 (л.д. 198-201 т. 2).

Из этого же договора ФИО4 стало известно о приобретении спорного имущества ФИО5 на основании договора купли-продажи от 18 апреля 2017 года.

Следовательно, срок исковой давности для требований ФИО4 начал исчисляться 26 сентября 2022 года.

Каких-либо доказательств того, что ФИО4 знала об оспариваемых договорах ранее указанного срока, в материалы дела не представлено.

В суд с настоящим иском ФИО4 обратилась 31 октября 2023 года, то есть в пределах установленного законом срока исковой давности.

Учитывая установленные фактические обстоятельства дела, отсутствие правовых оснований для признания сделок недействительными и применении последствий их недействительности, исковые требования о признании земельного участка с кадастровым номером 18:29:004482:505 и здания котельной с пристроями с кадастровым номером №*** совместной собственностью ФИО1 и ФИО4, приобретенной ими в период брака, удовлетворению не подлежат.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 194-198 ГПК РФ, суд

р е ш и л:

Исковые требования ФИО4 (паспорт серии №*** №***) к ФИО1 (паспорт серии №*** №***), ФИО5 (паспорт серии №***), ФИО6 (паспорт серии №*** №***), ФИО7 (паспорт серии №***) о признании сделок недействительными и применении последствий недействительности сделок, признании права собственности – оставить без удовлетворения.

Решение может быть обжаловано в Верховный Суд Удмуртской Республики в течение месяца со дня его принятия через Можгинский районный суд Удмуртской Республики.

Мотивированное решение составлено 19 июня 2025 года.

Председательствующий судья Е.В. Хисамутдинова