Приговор № 1-26/2019 от 15 сентября 2019 г. по делу № 1-26/2019

Дело № 1-26/2019


П Р И Г О В О Р

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

с. Кыра 16 сентября 2019 года

Кыринский районный суд Забайкальского края в составе: председательствующего судьи Самохваловой Е.В.,

при секретарях Найдешкиной Л.О., Макеевой Ю.В.,

с участием прокурора Кыринского района Забайкальского края Юшина А.Ю., заместителя прокурора Кыринского района Федорчук К.А.,

подсудимого ФИО1,

защитника – адвоката Беломестнова С.В., представившего удостоверение № и ордер № от ДД.ММ.ГГГГ,

а также потерпевшей Д.Ю.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении:

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженца <адрес>, <данные изъяты> зарегистрированного и проживающего по адресу: <адрес>, не военнообязанного, не судимого,

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 совершил причинение смерти по неосторожности, вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей.

Преступление совершено в <адрес> при следующих обстоятельствах.

ФИО1, имея высшее медицинское образование по специальности «Лечебное дело», пройдя интернатуру и повышение квалификации по специальности «Анестезиология-реаниматология», будучи назначенным приказом главного врача ГУЗ «Кыринская ЦРБ» от ДД.ММ.ГГГГ № §1 на должность врача анестезиолога-реаниматолога отделения анестезиологии-реанимации ГУЗ «Кыринская ЦРБ», обладая достаточной профессиональной подготовкой, опытом и знаниями в области анестезиологии и реаниматологии, необходимыми для оказания квалифицированной медицинской помощи, и обязанный в соответствии с требованиями и положениями, предусмотренными п. 13 ч. 1 ст. 2, ч. 1 ст. 18, ч. 1 ст. 19, ч. 2 и ч. 5 ст. 70, ч. 1 ст. 71 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» от 21.11.2011 № 323-ФЗ, главой III Единого квалификационного справочника должностей руководителей, специалистов и служащих, утвержденного приказом Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 23.07.2010 № 541н, п. 2 приказа Министерства здравоохранения Российской Федерации от 15.11.2012 № 919Н «Об утверждении порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «Анестезиология и реаниматология», ст.ст. 4, 5 приказа Министерства здравоохранения Забайкальского края от 23.12.2015 № 776 «Об утверждении Кодекса профессиональной этики и служебного поведения работников медицинских организаций государственной системы здравоохранения, осуществляющих свою деятельность на территории Забайкальского края», подп.3 п.1, подп.1 п.2, подп.1 п.3 должностной инструкции врача анестезиолога-реаниматолога, утвержденной главным врачом ГУЗ «Кыринская ЦРБ» 10.08.2015, с которой он был ознакомлен 03.09.2015, пунктами 1, 3 клинических рекомендаций (протоколов лечения) «Кесарево сечение. Показания, методы обезболивания, хирургическая техника, антибиотикопрофилактика, ведение послеоперационного периода», утвержденных в 2014 году, положений 1, 3, 9, 14 клинических рекомендаций (протоколов лечения) «Анестезия при операции кесарева сечения», утвержденных 15.09.2013, оказать квалифицированную, своевременную и адекватную медицинскую помощь пациенту ГУЗ «Кыринская ЦРБ» П.А.В., с учетом имевшихся у нее в анамнезе 2 родов, рубца на матке и возможного увеличения объема операции, 17.07.2017 года, находясь в ГУЗ «Кыринская ЦРБ», расположенном по адресу: <...>, действуя по неосторожности, в нарушение вышеуказанных норм и положений, легкомысленно относясь к исполнению своих профессиональных обязанностей, а именно зная о необходимости проведения перед операцией осмотра пациентки П.А.В., с регистрацией ее физического статуса, анестезиологического перинатального риска, риска трудной интубации трахеи, риска аспирационного синдрома, определения технологии подготовки к общей и спинальной анестезии, включающей требования о приеме твердой пищи пациенткой не менее чем за 6 часов до операции, жидкой пищи - не менее чем за 2 часа, а в экстренной ситуации при полном желудке - о необходимости проведения опорожнения желудка и последующего удаления зонда из желудка, назначения блокаторов Н2 рецепторов гистамина, препаратов, улучшающих моторику желудка, назначения антацидов, придания возвышенного положения туловища и головы роженицы, а также применения приема Селлика, зная о возможном наступлении в ходе операции осложнений при интубации трахеи в виде регургитации, аспирации, осложнении при спинальной анестезии в виде рвоты, а также о возможном расширении объема операции в связи с наличием в анамнезе П.А.В. 2 рубцов на матке и необходимости в связи с этим перехода со спинномозговой анестезии на общий наркоз, не удостоверившись в ходе проведенного им около 8 часов 35 минут 17.07.2017 осмотра П.А.В., что она на протяжении не менее 6 часов до операции не принимала твердую пищу и не принимала на протяжении не менее 2 часов жидкую пищу, не проведя ей опорожнение желудка, самонадеянно рассчитывая на предотвращение возможных негативных последствий в виде развития аспирационного синдрома у пациентки при интубации трахеи и переходе на общий наркоз, без достаточных к тому оснований полагая, что вышеуказанные негативные последствия не наступят, имея реальную возможность адекватно и своевременно оценить состояние П.А.В. и оказать ей своевременную качественную медицинскую помощь, применил 17.07.2017 в 09 часов 45 минут перед началом операции – кесарево сечение пациентке П.А.В. спинномозговую анестезию, а после увеличения объема операции, возникшего в ходе операции в связи с наличием врастания плаценты в рубец матки, применил пациентке П.А.В. общую анестезию с интубацией трахеи, при этом, не проведение в предоперационном периоде врачом ФИО1 пациентке П.А.В. опорожнения желудка и последующего удаления зонда, назначения блокаторов Н2 рецепторов гистамина, препаратов, улучшающих моторику желудка, назначения антацидов, придания возвышенного положения туловища и головы роженицы, а также применения приема Селлика, вызвало у П.А.В. заброс желудочного содержимого в трахеобронхеальное дерево, что повлекло развитие кислотно-аспирационного синдрома (синдрома Мендельсона), который привел к развитию острой дыхательной недостаточности, расценивающийся по признаку опасности для жизни человека как тяжкий вред здоровью, в результате которого 17.07.2017 года около 10 часов 50 минут в операционной ГУЗ «Кыринская ЦРБ» наступила смерть П.А.В. Ненадлежащее исполнение ФИО1 своих профессиональных обязанностей по оказанию квалифицированной медицинской помощи повлекло по неосторожности смерть П.А.В..

В судебном заседании ФИО1 вину в совершении инкриминируемого ему деяния не признал суду показал, что с 2013 года работает врачом анестезиологом – реаниматологом в ГУЗ «Кыринская ЦРБ». 17 июля 2017 года у него был обычный рабочий день, дежурным врачом в этот день он не был, в 7 с чем-то часов утра ему позвонила врач М.О.В. и попросила не ходить на утреннюю планерку, а сразу прийти в отделение, так как у них планируется операция кесарево сечение. Придя на работу, он сразу прошел в роддом, где осмотрел пациентку, выяснил ее анамнез, установил, что в больницу она была доставлена в 4 часа ночи, последний раз принимала пищу и воду, накануне вечером, примерно около 22 часов, ранее у нее уже было два кесарева сечения, предыдущее кесарево сечение было в 2015 году и было проведено под спинномозговой анестезией, также он ознакомился с историей болезни пациентки, ему было известно, что женщина состояла на учете, проходила обследования, делала УЗИ. От врача М.О.В. он узнал, что планируется обычное кесарево сечение. Каких-либо противопоказаний для применения спинномозговой анестезии он не нашел, сведений об увеличении объема операции у него не было, данных о наличии у женщины каких-либо патологий, в том числе относительно плаценты не было. Пациентка была согласна на проведение операции с применением спинномозговой анестезии. Метод анестезии (СМА) он также выбрал с учетом того, что предполагалось более длительное извлечение ребенка, по сравнению с обычным кесаревым сечением, поскольку у женщины было уже третье кесарево сечение, что предполагает наличие спаечных процессов, и в данной ситуации при общем наркозе у ребенка была бы выраженная наркозная депрессия, а также с учетом данных обстоятельств, у пациентки предполагалась обильная кровопотеря, которая может быть снижена вследствие применения именно спинномозговой анестезии, поскольку она дает эффект небольшого снижения артериального давления, кроме того при данном виде анестезии отсутствует риск аспирационных осложнений. Опорожнение желудка женщине не было проведено, в связи с тем, что он был уверен, в том, что ее желудок пуст, так как со слов женщины пищу и воду она принимала в последний раз почти 10 часов назад, оснований не доверять женщине у него не было, поскольку она была абсолютно адекватна, экстренной операция не являлась. Блокаторы Н2 рецепторов гистамина, антациды, препараты улучающие моторику желудка не назначались пациентке, поскольку они назначаются при проведении плановых операций, при применении общего наркоза, накануне, в данной ситуации это было не возможно, кроме того антацидов не было в больнице, поскольку они не являются жизненно важными препаратами. Он назначил женщине предоперационную подготовку: запрет на прием воды и пищи, инфузионную терапию: введение кристаллоидов (NaCl) в объеме 700 мл., а также премедикация 0,5 атропина в мышцу. После начала действия спинномозговой анестезии пациентке начата операция, извлечен ребенок, врачом М.О.В. было диагностировано вращение плаценты, объявлено об увеличении объема операции, начаты манипуляции по отделению плаценты. При данных обстоятельствах необходимо переходить на эндотрахеальный наркоз, однако с учетом того, что спинномозговая анестезия продолжала действовать, состояние женщины не страдало, операция продолжалась под действием спинномозговой анестезии. Далее он обратил внимание на то, что кровопотеря пациентки превышает объем, обычного при кесаревом сечении, по данной причине он увеличил объем инфузии и дал команду размораживать плазму, затем у пациентки произошло снижение давления, в связи с чем он применил общий наркоз. При проведении интубации, медсестрой А.Г.Г. был выполнен прием Селлика, головной конец операционного стола в этот момент был приподнят, в медицинских документах данные факты не отражены, так как эти действия являются обязательными и выполняются автоматически, и он не счел нужным записать это. Во время проведения интубации в ротоглотке признаков аспирации он не видел, интубация прошла без особенностей. После чего он послушал легкие пациентки, ни каких хрипов не было. В дальнейшем проведена массивная инфузионная терапия, направленная на повышение артериального давления, однако через 10 минут наступила остановка сердца. После чего проводились длительные реанимационные мероприятия, в частности непрямой и прямой массаж сердца. По его мнению, заброс желудочного содержимого в дыхательные пути произошел в процессе реанимации, причиной смерти считает массивную кровопотерю за короткий промежуток времени, поскольку каких-либо признаков химического ожога во время действия спинномозговой анестезии у пациентки не было.

Анализируя показания подсудимого, данные им в суде в части отсутствия дефектов оказания им медицинской помощи П.А.В. и наступления анестезиологического осложнения в виде заброса желудочного содержимого в трахеобронхеальное дерево, что повлекло развитие кислотно-аспирационного синдрома, только в процессе оказания пациентке реанимационных мероприятий, суд расценивает как избранный способ защиты, направленный на избежание уголовной ответственности, и относится к его показаниям в данной части критически, поскольку его вина в совершении инкриминируемого ему деяния подтверждается совокупностью следующих, исследованных в судебном заседании, доказательств.

Так согласно копии диплома № от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 окончил Читинский государственный медицинский институт по специальности «Лечебное дело». Решением государственной экзаменационной комиссии от ДД.ММ.ГГГГ ему присвоена квалификация врача (т.6 л.д. 189).

В соответствии с удостоверением № от ДД.ММ.ГГГГ, ФИО1 прошел интернатуру в Городской больнице №1 по специальности «анестезиология - реаниматология». Решением выпускной экзаменационной комиссии ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 присвоена квалификация «врач анестезиолог-реаниматолог» (т.6 л.д. 190).

Из приказа главного врача ГУЗ «Кыринская ЦРБ» № от ДД.ММ.ГГГГ, следует, что с ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 назначен на должность врача анестезиолога-реаниматолога ГУЗ «Кыринская ЦРБ» (т.2 л.д. 211).

Согласно удостоверению о повышении квалификации № от ДД.ММ.ГГГГ, ФИО1 прошел повышение квалификации в ГБОУ ВПО ЧГМА Минздрава России по программе «Анестезиология-реаниматология», сдал экзамены и зачеты по основным дисциплинам программы (т.6 л.д. 191).

В соответствии с должностной инструкцией врача анестезиолога-реаниматолога, утвержденной главным врачом ГУЗ «Кыринская ЦРБ» 10.08.2015, ФИО1 по своей специальности должен знать современные методы профилактики, диагностики, лечения и реабилитации; содержание и разделы анестезиологии и реаниматологии; действующие нормативно-правовые и инструктивно-методические документы по специальности; обязан: обеспечивать надлежащий уровень специального обследования больных, проводить обезболивание и оказание анестезиологической и реанимационной помощи больным, нуждающимся в этих мероприятиях; применять современные апробированные методы и средства диагностики и лечения острых нарушений функций жизненно важных центров, методы обезболивания; назначать вид обезболивания с учетом состояния больного, особенностей оперативного вмешательства или специального метода исследования; определять тактику ведения больного в соответствии с установленными стандартами и требованиями; должен знать: законы и иные нормативно-правовые акты Российской Федерации в сфере здравоохранения, нормативные и методические документы по направлению профессиональной деятельности; вправе назначать необходимые лечебно-диагностические мероприятия, связанные с подготовкой больного к наркозу, определять тактику ведения больного в соответствии с установленными стандартами и требованиями; назначать необходимые для комплексного обследования пациента методы инструментальной, функциональной и лабораторной диагностики; проводить диагностические, лечебные, реабилитационные и профилактические процедуры с использованием разрешенных методов диагностики и лечения. (т.2 л.д. 206-207).

Согласно Клиническим рекомендациям (протокол лечения) «Кесарево сечение. Показания, методы обезболивания, хирургическая техника, антибиотикопрофилактика, ведение послеоперационного периода», утвержденных в 2014 году, анестезиолог обязан проводить консультацию пациента при предоперационной подготовке к операции кесарево сечение (т.6 л.д. 127-161).

Как следует из Клинических рекомендаций (протокол лечения) «Анестезия при операции кесарева сечения», утвержденных 15.09.2013, врач анестезиолог обязан знать и учитывать при проведении анестезиологического пособия и интенсивной терапии физиологические изменения организма беременной женщины во время беременности, перед операцией проводить осмотр с регистрацией физического статуса пациентки, анестезиологического перинатального риска, риска трудной интубации трахеи, риска аспирационного синдрома, технологии подготовки к общей и спинальной анестезии, включающую требования о приеме твердой пищи не менее чем за 6 часов до операции, жидкой - за 2 часа, а в экстренной ситуации при полном желудке проведение опорожнения желудка и последующее удаление зонда из желудка, о возможном осложнении при интубации трахеи в виде регургитации, аспирации, а также осложнении при спинальной анестезии в виде рвоты. Кроме того, должен знать о возможных осложнениях регионарной анестезии, в том числе рвота, уметь их предупреждать и лечить (т.6 л.д. 162-182).

Согласно диспансерной книжки беременной женщины №, выданной на имя П.А.В. (приобщенной к материалам дела в качестве вещественного доказательства) ДД.ММ.ГГГГ П.А.В. проходила УЗИ при беременности II триместр в ГБУЗ Забайкальского края «Краевой перинатальный центр», в ходе которого дано заключение: беременность 24 недели, а также указано о расположении плаценты по передней стенке. ДД.ММ.ГГГГ П.А.В. проходила скрининговое ультразвуковое исследование в ГУЗ «Акшинская ЦРБ», по результатам которого установлена беременность 33-34 недели, расположение плаценты по передней стенке матки (т. 1 л.д.149-165).

Согласно истории родов № на имя П.А.В., ДД.ММ.ГГГГ г.р., (приобщенной к материалам уголовного дела в качестве вещественного доказательства) 17.07.2017 года в 4 часа 00 минут П.А.В. поступила в ГУЗ «Кыринская ЦРБ», в 4 часа 20 минут осмотрена врачом М.О.В., поставлен диагноз: Предвестники родов на сроке 38-39 недель. ОАА Два рубца на матке… В 7 часов 00 минут врачом М.О.В. принято решение о транспортировке пациентке в стационар третьего уровня. В 07 часов 40 минут осмотрена врачом М.О.В., поставлен диагноз: I период родов на сроке 38-39 недель. ОАА. Несостоятельный рубец на матке. Начат сбор операционной бригады, подготовка к операции кесарево сечение. Предполагаемый объем операции: Лапаротомия с иссечением старого кожного рубца. Кесарево сечение. Стерилизация маточных труб. Состав операционной бригады: хирург - М.О.В., ассистент –К.Е.В., анестезиолог –ФИО1, опер. сестра –Л.И.М., сестра анестезист – А.Г.Г.. В 08 часов 35 минут осмотрена анестезиологом ФИО1: Планируется кесарево сечение в срочном порядке. Планируется СМА. Перед проведением СМА назначена приинфузия в/в NaCl 0,9% 750 мл, премедикация в/м Атропин -0,5 за 35 минут до операции. В 09 часов 45 минут применена спинномозговая анестезия. Проводиться инфузионная поддержка кристаллоидами NaCl 0,9% 500 мл. Операция начата в 10 часов 05 мин., плод извлечен в 10 часов 15 минут. Плацента отделена частично в виду плотного врастания в рубец матки, решено расширить объем операции до экстирпации матки. В 10 часов 40 минут, через 45 минут после СМА на фоне хорошего самочувствия и стабильного после расширения объема операции - снижения АД до 60/40, развитие цианоза, пульсация на центральных сосудах слабая. Начато струйное и капельное введение дофамина, без эффекта. Решено перейти на ИВЛ. В 10 часов 45 минут в/в кетамина 50, произведена интубация трахеи, ИВЛ, герметизация манжетой, в 10 часов 50 минут расширение зрачков, пульсации крупных сосудов нет, тоны сердца не определяются, начат прямой массаж сердца. В 11 часов 00 минут принято решение о проведении торакотомии, начат прямой массаж сердца. Все реанимационные мероприятия безуспешны в 12 часов 05 минут зафиксирована биологическая смерть (т. 1 л.д.196-245).

Из телефонограммы от 17.07.2017, следует, что заместитель главного врача ГУЗ «Кыринская ЦРБ» К.Е.И. сообщила в ОП по Кыринскому району о том, что в 12 часов 10 минут в ГУЗ «Кыринская ЦРБ» во время кесарева сечения скончалась П.А.В.(т.1 л.д. 10).

Протоколом осмотра места происшествия от 17.07.2017, в морге ГУЗ «Кыринская ЦРБ» осмотрен труп П.А.В., в ход осмотра на трупе обнаружены телесные повреждения: резаная рана размером 14 см под левой грудью после проведенной торакотомии, а также резаная рана после операции кесарево-сечение. (т.1 л.д. 11-16).

Из протокола патологоанатомического вскрытия № от 18.07.2017, следует, что причиной смерти П.А.В. явился кислотно - аспирационный пневмонит (синдром Мендельсона). Усугубляющим фактором в танатогенезе явилась острая постгеморрагическая анемия с кровопотерей по Burri-33% (1570 мл.) В условиях экстренного оперативного родоразрешения, увеличенная в размерах матка, меняя топографию желудка и пищевода, способствовала, тем самым, регургитации кислого желудочного сока и пищевых микрочастиц в трахеобронхиальное дерево с развитием фатального кислотно-аспирационного пневмонита (60-70 %), с химическим ожогом эпителиальной оболочки дыхательных путей, вентиляционно - перфузионными нарушениями, коллапсом альвеол, вызванных повреждением сурфактанта, и ателектазов, обусловленных обструкцией дыхательных путей аспиратом и как следствие развитием тяжелой гипоксемической формы дыхательной недостаточности (т.1 л.д. 97-103).

Согласно решению лечебно-контрольной комиссии Министерства здравоохранения Забайкальского края от 11.10.2017 г. по случаю материнской смертности П.А.В., основной причиной смерти явилось анестезиолого-реанимационное осложнение - кислотно-аспирационный пневмонит (синдром Мендельсона). Возникший во время оперативного родоразрешения и общего наркоза пассивный желудочно-пищеводный рефлюкс, привел к тотальному некрозу эпителия трахеи и главных бронхов, острому серозно-десквамативному трахеобронхиту и распространенному бронхоспазму. Развившийся острый респираторный дистресс синдром взрослых (коллапс альвеол, повреждение сурфактанта, ателектазы) привел к развитию тяжелой гипоксемической дыхательной недостаточности. Вагальный рефлекс в ответ на раздражение дыхательных путей вызвал брадиаритмию и остановку сердца. Летальность при акушерском аспирационном синдроме очень высока, среди смертельных осложнений акушерской анестезии аспирационный синдром занимает первое место. Возникновение данного осложнения не является следствием метода анестезии как такового. Регургитация содержимого желудка в дыхательные пути обусловлена множеством факторов механических и физиологических изменений организма женщины во время беременности: подъем диафрагмы беременной маткой, изменение внутрибрюшного давления при беременности, влияние прогестерона на запирательную функцию сфинктеров, замедление пассажа пищи в желудке, развитие гастро-эзофагального рефлюкса в третьем триместре беременности, изменение кислотности желудочного сока и др. Аспирация 0,8 мл/кг характеризуется тяжелым течением синдрома Мендельсона и высоким уровнем летальности. Непосредственная причина смерти - острая сердечно-сосудистая недостаточность. (т.2 л.д. 9-13).

Согласно заключению эксперта №, смерть П.А.В. наступила в результате обильной кровопотери в комбинации с развитием кислотно-аспирационного пневмонита (синдром Мендельсона), приведшего к острой дыхательной недостаточности в родах, при беременности 38-39 недель.

Обнаружен следующий ряд дефектов при оказании медицинской помощи П.А.В.:

-в подготовке к операции не была начата инфузионная терапия кристаллоидных растворов;

- не выполнена перевязка маточных, яичниковых, а затем внутренних подвздошных артерий с последующей экстирпацией матки;

-не проведена адекватная к имеющейся кровопотере инфузионно- трансфузионная терапия под контролем концентрации гемоглобина и гематокрита, а именно: переливания 3000-7000 мл.в соотношении препаратов: 35-40% крови, 30% коллоидных и 30% кристаллоидных растворов (свежезамороженной плазмы перелито 250 мл);

-отсутствие выполнения обязательных мероприятий при подготовке роженицы к проведению анестезии: опорожнение желудка больной с помощью достаточно толстого зонда, назначения блокаторов Н2 рецепторов гистамина (100-150 мг ранитидина), препаратов, улучшающих моторику желудка (метоклопрамид 0,5% — 2 мл), назначения антацидов (30 мл 0,3М раствора цитрата натрия), придания возвышенного положения туловища и головы роженицы, проведения преоксигенации, быстрой индукции анестезии с обязательным использованием приёма Селлика для предотвращения аспирации желудочного содержимого у роженицы и развития кислотно-аспирационного синдрома (синдрома Мендельсона) в связи с нарушением к концу беременности функции желудочно-кишечного тракта.

Указанные дефекты состоят в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти, так как явились причиной возникновения состояний: обильной кровопотери и кислотно-аспирационного синдрома (синдрома Мендельсона) с последующим развитием острой дыхательной недостаточности, которые как в своей совокупности, так и каждое в отдельности имеют признаки угрожающих для жизни состояний относящихся к тяжкому вреду, причиненного здоровью человека по признаку опасности для жизни. (т.3 л.д. 23-176).

Аналогичные выводы содержаться в заключениях эксперта № (т.3 л.д. 194-250, т.4 л.д. 1-101) и № (т.4 л.д. 118-269).

Давая оценку проведенным по уголовному делу судебно-медицинским экспертизам в совокупности с иными доказательствами по делу, суд признает выводы указанных комиссионных судебно-медицинских экспертиз №, №,№ наиболее достоверными и берет их за основу, поскольку эти экспертизы проведены по материалам уголовного дела и медицинским документам, в специализированном экспертном учреждении, компетентными лицами, имеющими высшее образование по соответствующим специальностям, обладающим специальными знаниями в области проводимого исследования и имеющими значительный стаж экспертной работы. Выводы данных экспертных заключений содержат исчерпывающие ответы на более широкий круг вопросов, надлежащим образом обоснованы, подтверждены в судебном заседании экспертом, входившим в состав комиссии экспертов. Экспертные заключения отвечают требованиям ст.204 УПК РФ, в них содержатся все необходимые сведения, в том числе подписка об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения.

Вопреки доводам стороны защиты, оснований усомниться в правильности выводов экспертной комиссии не имеется. Так эксперт Г.С.В., в судебном заседании показал, что на стадии подготовки П.А.В. к операции не были перелиты кристаллоидные растворы в необходимом объеме до 1 литра, что подтверждается сведениями из листа обезболивания, о том, что в предоперационный период П.А.В. было перелито только 400 мл. кристаллоидных растворов (NaCl 0,9%).

Потерпевшая Д.Ю.В. в судебном заседании показала, что П.А.В. была ее родной сестрой, ей известно, что беременность П.А.В. проходила хорошо, на учет к врачу она встала поздно, примерно на сроке 4-5 месяцев, так как не знала, что беременна. После того, как она встала на учет, она ездила на каждую явку, лечащим врачом у нее была М.О.В. Дважды она ездила для прохождения УЗИ, по результатам которых все было в порядке. Родоразрешение должно было проходить в краевом перинатальном центре в г. Чита, путем кесарева сечения. 17 июля 2017 года утром она должна была выехать в г. Читу в перинатальный центр, однако вечером 16 июля 2017 года, около 23 часов она заболела и ее родственники Ш.О.Г. совместно с фельдшером доставили в ГУЗ «Кыринская ЦРБ», в какое время П.А.В. была доставлена в больницу ей не известно. Утром 17 июля 2017 года П.А.В. позвонила ей и сказала, что ее готовят к операции. Не дождавшись от сестры звонка после операции, она и ее мама сами стали звонить в Кыринскую ЦРБ, где им сообщили, что П.А.В. умерла. Это были треть роды ее сестры, первые и вторые роды были также путем кесарева сечения, все проходило хорошо, каких-либо осложнений не было.

Свидетель П.Е.В. суду показал, что П.А.В. это его жена, 17 июля 2017 года утром она должна была ехать в г. Читу на родоразрешение, путем кесарева сечения, однако накануне вечером она заболела, около 24 часов они вызвали фельдшера, после чего на машине их родственников Ш.О.Г., П.А.В. была доставлена в ГУЗ «Кыринская ЦРБ», в сопровождении фельдшера. Утром 17 июля 2017 года она позвонила и сказала, что готовиться к операции. В этот же день после обеда приехала фельдшер А.О.А. и сказала, что родился ребенок-девочка, а жена умерла. 16 июля 2017 года он совместно с женой ужинали примерно в 20.00 часов, принимала ли жена после этого пищу, он не помнит. В настоящее время дети проживают совместно с ним, бабушкой и тетей Д.Ю.В.

Свидетель Ш.Р.В. суду показал, что П.А.В. является племянницей его жены. Ему известно, что беременность П.А.В. проходила без особенностей, 17 июля 2017 года она должна была ехать в Читинский перинатальный центр. 16 июля 2017 года днем он с женой был у П.А.В. дома, она себя чувствовала хорошо. Вечером, примерно в 23 часа, супруг П.А.В.- П.Е.В. позвонил и сказал, что П.А.В. себя плохо чувствует и попросил привезти фельдшера, он совместно со своей женой Ш.О.Г. заехали за фельдшером и привезли ее домой к П.А.В.. После Ш.О.Г. сказала, что П.А.В. нужно вести в больницу в с. Кыра. Примерно около 24 часов, точное время он не помнит, он на своей машине повез П.А.В. в с. Кыра в больницу, также с ними поехала фельдшер А.О.А., ехали они медленно, П.А.В. находилась на заднем сиденье автомашины, принимала ли она в это время пищу и воду он не видел. Во сколько приехали в с. Кыра он не знает. В с. Кыра они сразу же подъехали к больнице, фельдшер А.О.А., сначала одна сходила в больницу, а затем пришла за П.А.В., и отвела ее в больницу, после чего он с А.О.А. уехал домой. Днем 17 июля 2017, в послеобеденное время позвонила А.О.А. и сказала, что П.А.В. умерла.

Из оглашенных в судебном заседании показаний свидетеля Ш.Р.В., данных им в ходе предварительного следствия, следует, что 17 июля 2017 года около 00:00 - 01:00 часов, позвонили П.А.В. и сказали, что П.А.В. плохо, после чего он совместно с фельдшером А.О.А. увез П.А.В. в больницу в с. Кыра. В больницу они приехали около 04 часов (т. 5 л.д. 87-92).

Оглашенные показания свидетель Ш.Р.В. подтвердил в полном объеме.

Свидетель Ш.О.Г. суду показала, что П.А.В. приходиться ей племянницей, ей известно, что беременность у П.А.В. была третья, весь период беременности она чувствовала себя хорошо, на последних сроках жаловалась на то, что тянет живот. В период беременности она состояла на учете, ее лечащим врачом была М.О.В. После постановки на учет, она практически сразу ездила в г. Читу, где проходила скрининговое обследование, где ей сказали, что ни каких патологий, осложнений нет. Родоразрещение планировалось в перинатальном центре г. Читы. 17 июля 2017 года утром П.А.В. планировала ехать в перинатальный центр, однако ночью, примерно за полночь 17 июля 2017 года ей позвонил муж П.А.В. – П.Е.В. и сказал, что П.А.В. плохо, они с мужем привезли домой к П.А.В. фельдшера А.О.А., которая осмотрев П.А.В., сказала, что ее нужно срочно везти в больницу с. Кыра. Ее муж – Ш.Р.В. примерно в час ночи повез П.А.В. в сопровождении фельдшера в больницу. Вернулся муж в 6 утра. Сведений о том, когда П.А.В. последний раз принимала воду и пищу до операции у нее не имеется. В дневное время 17 июля 2017 года фельдшер А.О.А. сообщила ей о том, что П.А.В. умерла.

Свидетель А.О.А. суду показала, что работает заведующей ФАП <адрес>. П.А.В. во время своей последней беременности на учет встала поздно, примерно в середине срока беременности. Беременность протекала у П.А.В. нормально, она неоднократно проводила ее осмотр, ни каких жалоб П.А.В. не предъявляла. Так как П.А.В. 17 июля 2017 должна была ехать в г. Читу в перинатальный центр на родоразрешение, в связи с наличием рубцов на матке, накануне примерно в 17 часов она приходила домой к П.А.В. для ее осмотра, П.А.В. хлопотала по дому, говорила о дискомфорте в области рубца, других жалоб не предъявляла. Около 2 часов ночи к ней приехали Ш.О.Г. и сказали, что П.А.В. заболела. Она приехала к ней домой, осмотрела ее, давление было в норме, матка была в тонусе, после чего она созвонилась с гинекологом М.О.В., которая сказала, что бы П.А.В. госпитализировали в с. Кыра в больницу, сделав инъекцию «но-шпы». За время доставления в больницу они неоднократно созванивались с М.О.В., которая также разговаривала и с П.А.В.. По дороге П.А.В. чувствовала себя нормально, у нее были небольшие схваткообразные боли. В ее присутствии П.А.В. пищу не принимала. В Кыринскую больницу приехали около 4 часов, П.А.В. сама зашла в больницу, а она с Ш.О.Г. уехала домой. Примерно в обеденное время 17 июля 2017 года ей позвонила М.О.В. и сказала, что П.А.В. умерла.

Свидетель А.Г.Г. в судебном заседании показала, что работает медицинской сестрой – анастезисткой в ГУЗ «Кыринская ЦРБ». 17 июля 2017 года к 9 часам утра она пришла на работу, операционная медсестра Л.И.В. сказала, что необходимо готовиться к операции кесарево сечение. Перед операцией была проведена подготовка пациентки П.А.В. к операции, она спрашивала пациентку когда та принимала пищу, на что П.А.В. ответила, что с вечера ни чего не ела и не пила, также она провела премедикацию П.А.В., то есть ввела препарат атропин и димедрол, для того что бы уменьшить слюноотделение, измерила давление, оно было в норме, подготовила вену, после чего ФИО1 ввел П.А.В. лекарственный препарат для спинномозговой анестезии, затем она положила пациентку на операционный стол. После чего началась операция, родилась девочка, пациентка чувствовала себя хорошо, ей показали ребенка, она улыбнулась, затем врач М.О.В. сказала, что увеличивает объем операции, однако она не помнит по какой причине объем операции был увеличен. Далее в 9 часов 55 минут, то есть на 40 минуте операции и на 45 минуте после применения спинномозговой анестезии у пациентки резко снизилось давление до 50, нижний показатель давления не определялся, П.А.В. при этом находилась в сознании. В связи с понижением давления была проведена интубация трахей пациентки, пациентка была переведена на ИВЛ. Далее у пациентки произошла остановка сердца, длительное время проводились реанимационные мероприятия, закрытый массаж сердца проводил ФИО1, затем открытый массаж сердца проводил врач хирург К.Е.В., однако спасти пациентку не удалось. Во время операции, каких- либо признаков рвоты, кашля у П.А.В. не наблюдалось.

Свидетель Л.И.В. суду показала, что она работает операционной медсестрой ГУЗ «Кыринская ЦРБ». В ночь с 16 на 17 июля 2017 года она дежурила, минут 20 четвертого или пятого часа ночи в больницу поступила пациентка П.А.В., она встречала ее и заводила в больницу, П.А.В. самостоятельно зашла в больницу, ее забрала гинеколог М.О.В., которая находилась в больнице и отвела ее на второй этаж в родильное отделение. Утром 17 июля примерно в 9 часов 30 минут, ей сказали, что необходимо готовиться к операции, так как П.А.В. будут проводить кесарево сечение. Операционная была подготовлена, а также врачи и другой персонал, в частности врач акушер-гинеколог М.О.В., врач-хирург К.Е.В., врач-анестезиолог ФИО1, анестезистка А.Г.Г. Операция П.А.В. проходила хорошо, под спинномозговой анестезией, был извлечен ребенок, пациентка находилась в хорошем состоянии, разговаривала. Так как у пациентки плацента была приросшая к матке и ее не могли отделить от матки, гинекологом М.О.В. было принято решение об увеличении объема операции до экстирпации матки, после чего на сосуды на разрезе на матке были наложены зажимы, а затем П.А.В. стало плохо, упало давление. Работа в операционной ране была прекращена, анестезиолог и сестра-анестезистка стали проводить реанимационные мероприятия, которые продолжались длительное время, но П.А.В. умерла. По ее мнению кровопотеря при данной операции была больше, чем обычно в подобных случаях. Какое было положение операционного стола во время операции она пояснить не может.

В судебном заседании были оглашены показания свидетеля Л.И.В., данные ею в ходе предварительного следствия 29.11.2017 года, из которых следует, что после того, как состояние пациентки ухудшилось, упало давление, врач ФИО1, сказал, что бы все манипуляции на матке были прекращены, так как он переводит пациентку на общую анестезию, после чего П.А.В. была переведена на ИВЛ, у пациентки произошла остановка сердца, ФИО1 стал проводить реанимационные мероприятия. (том 2 л.д.74-76).

Оглашённые показания свидетель Л.И.В. подтвердила.

Свидетель Л.Т.В. суду показала, что работает акушеркой в ГУЗ «Кыринская ЦРБ» П.А.В. поступила в ее дежурство в ночное время, точную дату она не помнит, примерно в июле 2017 года. При поступлении П.А.В. самостоятельно поднималась на второй этаж в отделение. Сразу же вызвали доктора М.О.В. и в дальнейшем выполняли все, что говорил врач М.О.В.. П.А.В. пояснила, что должна была ехать в г. Читу на родоразрещение, но не успела. Родоразрешение планировалось путем кесарево сечение. Она предупредила П.А.В. о том, что перед операцией нельзя есть и пить, на что П.А.В. пояснила, что ей это известно, так как у нее уже было два кесаревых сечения, пациентка была абсолютно спокойна. Какой-либо процедуры для того, что бы проверить принимала ли пациентка пищу или воду не имеется, данная информация фиксируется со слов пациентки. В ее присутствии П.А.В. ни пищу, ни воду не принимала. В период нахождения П.А.В. в ЦРБ она не постоянно находилась рядом с ней, так как в отделении были другие пациенты. О том, с каким диагнозом П.А.В. поступила в ЦРБ – родовая деятельность, либо предвестники родов она не помнит, также не помнит о том, какие лекарственные препараты были назначены П.А.В. доктором. Вся информация о примененных лекарственных препаратах отображается в листах назначения. Операция П.А.В. планировалась на утро. После 7 часов утра была начата подготовка П.А.В. к операции, она не помнит, говорил ли кто-либо из врачей о том, что необходимо данной пациентке опорожнить желудок перед операцией, но если бы доктором были сделаны данные указания, они были бы обязательно исполнены. В 09 часов утра она передала смену другой акушерке и ушла домой. О том, что П.А.В. умерла, она узнала на следующий день.

Из оглашенных в ходе судебного заседания показаний свидетеля Л.Т.В., данных ею в ходе предварительного расследования следует, что 17.07.2017 года она находилась на суточном дежурстве в родильном отделении стационара Кыринской ЦРБ. Около 04 часов ночи в отделение поступила П.А.В. с жалобами на тянущую боль внизу живота. Она приняла П.А.В., посмотрела ее медицинскую карту, а также со слов П.А.В. поняла, что она находилась в группе риска в связи с наличием двух рубцов на матке. Она сразу позвонила врачу М.О.В., которая в течение 30 минут после звонка приехала в родильное отделение. За это время она самостоятельно измерила П.А.В. давление, температуру, сделала КТГ плода, начала заполнять историю родов. После приезда, М.О.В. осмотрела П.А.В., сказала, что желательно женщину транспортировать для родов в Читу, сказала продолжить наблюдать П.А.В. и если в течение часа-двух у нее будут усиливаться болевые ощущения, то транспортировать ее нельзя, а если состояние будет спокойным, то утром ее на скорой помощи увезут в Читу. Примерно с 05 часов они наблюдали П.А.В., болевые ощущения у нее сохранялись, поэтому примерно к 07 часам М.О.В. решила проводить роды в Кыринской ЦРБ и сказала готовить П.А.В. к операции. Примерно к 08 часам утра в отделение пришел врач анестезиолог-реаниматолог ФИО1, осмотрел П.А.В.. Она сделала П.А.В. клизму, внутривенно прокапала физраствор, гигиеническую подготовку к операции. После всех проведенных процедур она передала пациентку сменившей ее дежурной акушерке Е.И.А., сообщила о планируемой операции, проведенной подготовке П.А.В.. О том, что ребенок был извлечен здоровым, а П.А.В. скончалась после операции, ей стало известно вечером. (том 2 л.д. 182-185).

Оглашенные показания свидетель Л.Т.В. подтвердила в полном объеме.

Свидетель К.Е.В., в судебном заседании показал, что работает заведующим хирургическим отделением в ГУЗ «Кыринская ЦРБ». 17 июля 2017 года он принимал участие в операции кесарево-сечение, в качестве ассистента, так же в данной операции принимали участие: оператор врач-гинеколог М.О.В., врач-анестезиолог ФИО1, операционная сестра Л.И.В., анестезистка – А.Г.Г. Операция проходила в утреннее время, с применением спинномозговой анестезии, произошло родоразрешение, родился ребенок, закричал, его показали матери. Затем М.О.В. диагностировала вращение плаценты, в связи с чем сообщила об увеличении объема операции до удаления матки и в связи с этим необходимо перейти на эндотрахеальный наркоз, пациентка была заинтубирована анестезиологом, переведена на общий наркоз. Затем анестезиолог сказал, что состояние пациентки ухудшилось, произошла остановка сердечной деятельности, стали проводить реанимационные мероприятия, в том числе открытый массаж сердца, который он проводил лично, однако положительных результатов реанимационные мероприятия не принесли, женщина умерла. Когда он проводил открытый массаж сердца - сердце было «пустое». В дальнейшем, после патологоанатомического вскрытия ему стало известно, что причиной смерти стал синдром Мендельсона. В каком положении во время операции находился операционный стол, он не помнит, что такое прием Селлика ему не известно.

Из оглашенных в судебном заседании показаний свидетеля К.Е.В., данных им в ходе предварительного расследования 07.02.2018 года, следует, что в момент проведения мобилизация матки пациентки им и М.О.В., примерно в 10 часов 30 минут, врачом Никитиным озвучено, что у больной зафиксирована остановка сердца и необходимо начинать реанимационные мероприятия. Врачом ФИО1 были сразу начаты реанимационные мероприятия, закрытый массаж сердца и введение лекарственных препаратов. Затем начат прямой массаж сердца. Он проводил массаж очень долго, на протяжении получаса, врачи до последнего сохраняли надежду спасти пациентку, но в 12 часов 05 минут ФИО1 была констатирована биологическая смерть П.А.В.. Согласно данным патолого-анатомического вскрытия, причиной смерти явился кислотно-аспирационный синдром (синдром Мендельсона) - заброс желудочного содержимого в дыхательные пути. Данный заброс происходит из-за непроизвольного вдоха пациента во время операции. Во время эндотрахеального наркоза синдром Мендельсона не возможен, то есть заброс содержимого желудка в трахею произошел раньше, чем смена наркоза. Предстоящее расширение объема операции врачи предвидеть не могли. (т.2 л.д. 151-158).

Из показаний свидетеля К.Е.В., допрошенного в ходе предварительного расследования 18.01.2019 года, следует, что он не может сказать, что произошло первоначально остановка сердца или остановка дыхания у пациентки П.А.В., так как в этот момент находился в «операционной ране». При остановке сердца, практически всегда имеет место ситуация «пустого сердца», которая характеризует нарушение кровотока и сопровождает остановку сердца. Синдром Мендельсона развивается от нескольких минут, может дольше, в результате происходит остановка дыхания и практически в 100% случаев наступает смерть (том 5 л.д. 161-163).

Оглашенные показания свидетель К.Е.В. подтвердил, уточнив, что насколько он помнит, первоначально ему сообщили об остановке сердечной деятельности пациентки.

Свидетель М.О.В. суду показала, что ранее, в том числе в 2017 году она работала в ГУЗ «Кыринская ЦРБ» врачом акушером-гинекологом. Пациентку П.А.В. она наблюдала на протяжении ее беременности, данная пациентка на учет встала не своевременно, в связи с наличием двух рубцов на матке она была поставлена в группу высокого риска. В период беременности П.А.В. было проведено два УЗИ, врастания плаценты в рубец матки диагностировано не было. Родоразрешение планировалось в стационаре 3 уровня в г. Чита, госпитализация в который планировалась 17.07.2017 года. В связи с болями внизу живота П.А.В. в ночь на 17.07.2017 года была доставлена в ГУЗ «Кыринская ЦРБ», где была ею осмотрена, выставлен диагноз: предвестники родов, женщина была оставлена в стационаре под наблюдением, планировалась госпитализация в г. Чита. К 7-8 часам утра болевые ощущения у женщины усилились, начался первый период родовой деятельности. Ею было принято решение о проведении операции кесарево сечение, так как транспортировать женщину было опасно, в связи с угрозой разрыва матки. Она позвонила анестезиологу ФИО1 и попросила осмотреть пациентку и подготовить ее к анестезии. Объем операции был определен как кесарево сечение без особенностей. Перед началом операции врачом ФИО1 пациентке была применена спинномозговая анестезия, после чего в 10 часов 05 минут была начата операция кесарево сечение, была извлечена девочка, после чего при попытки отделения плаценты, было установлено прорастание плаценты в мочевой пузырь, в связи чем ею принято решение об увеличении объема операции до экстирпации матки, о чем ею было доложено операционной бригаде, на что анестезиолог ФИО1 сказал, что в связи с увеличением объема операции необходимо переходить на эндотрахеальный наркоз. Далее ею были выполнены необходимые манипуляции для экстирпации матки, но операция завершена не была, поскольку анестезиологом было объявлено об остановке сердечной деятельности пациентки и необходимости прекращения всех манипуляций в операционной ране, были проведены реанимационные мероприятия, в том числе открытый массаж сердца, однако положительного эффекта они не дали пациентка умерла. Во время операции операционный стол находился в горизонтальном положении, был ли приподнят головной конец стола, она не помнит. Считает, что перед операцией пациентка была голодной, так как в больнице ее не кормили, и она находилась под постоянным наблюдением.

Свидетель Е.И.А., в судебном заседании суду показала, что она работает акушеркой родильного отделения ГУЗ «Кыринская ЦРБ». 17 июля 2017 года в 09 часов утра она пришла на работу, принимала смену у Л.Т.В., которая рассказала ей обо все пациентках родильного отделение, в том числе и о том, что в предродовой палате находиться женщина, которую готовят на операцию кесарево сечение. Она осматривала данную пациентку, измерила давление, пульс, температуры, все показали были в норме, женщине проводилась инфузионная нагрузка (внутривенно физраствор), которая была начата еще Л.Т.В., а она продолжила. Затем А.Г.Г. увела женщину в операционную. После она также спустилась в операционную, в предоперационной она помогла приготовить все необходимое для новорожденного и некоторое время находилась там, на случай если понадобиться ее помощь. Когда ребенок родился его забрала детская медсестра, ребенок был нормальный, закричал, после чего она ушла в свое отделение. В каком положении находился операционный стола, во время операции П.А.В. она не помнит.

Свидетель П.Ю.Н. суду показал, что в 2017 году он работал врачом анестезиологом-реаниматологом в ГУЗ «Кыринская ЦРБ». В ходе проведения операции П.А.В. он не участвовал, перед операцией ее не осматривал, его пригласил в определённый момент операции ФИО1, сказав, что у пациентки во время операции кесарево сечение возникло кровотечение, отмечалось критическое снижение артериального давления и необходимо провести ей переливания компонентов крови. После чего он начал проводить подготовку к переливанию компонентов крови: разморозил плазму, провел пробу на совместимость. Когда он пришел в операционную и стал непосредственно заниматься переливанием компонентов крови пациентке, она уже находилась на искусственной вентиляции легких, следовательно, уже был применен эндотрахеальный наркоз, у не было очень низкое давление, продолжалось кровотечение. Через какое-то время примерно, через минут 5-10 произошла остановка сердечной деятельности, после чего были начаты реанимационные мероприятия: непрямой массаж сердца примерно около 40 минут, однако положительных результатов не дал, затем прямой массаж сердца. В настоящее время он не помнит, был ли во время операции П.А.В. приподнят головной конец операционного стола.

Из оглашенных в судебном заседании показаний свидетеля П.Ю.Н., данных им в ходе предварительного следствия следует, что операция П.А.В. была проведена 17.07.2017 года. Около 10 часов 40-45 минут он был приглашен в операционную анестезиологом ФИО1 через анестезистку А.Г.Г., которая сообщила ему о том, что женщине, которой проводится операция кесарево сечение, резко стало плохо. У пациентки не определяется давление, произошла остановка дыхания. В операционную на помощь Никитину он прибыл в течение минуты. В это время уже проводились реанимационные мероприятия, то есть П.А.В. уже была интубирована и переведена на аппарат ИВЛ, то есть действовал эндотрахеальный наркоз. ФИО1 подтвердил остановку сердечной деятельности. Он помогал ФИО1 проводить непрямой массаж сердца, катетеризацию подключичной вены для вливания раствора крахмала и плазмы в организм пациентки, в связи с предполагаемой большой кровопотерей (ориентировочно 800- 1000 мл). В это время сестрой - анестезисткой вводились препараты: адреналин, дофамин, начато переливание свежезамороженной плазмы. Несмотря на это, все вышеперечисленные реанимационные действия не приносили успеха, поэтому коллегиально врачами было принято решение о проведении дополнительных реанимационных мероприятий - проведения прямого массажа сердца, однако и он эффекта не дал. (т.2 л.д. 159-165).

Оглашенные показания свидетель П.Ю.Н. подтвердил, уточнив, что пригласили его в операционную, в связи с тем, что у пациентки упало давление, произошла остановка дыхания и кровопотеря. Объем кровопотери 800-1000 мл. был указан предположительно, точно объем кровопотери не измерялся.

Свидетель К.Е.И. суду показала, что с 2015 по 2018 год она работала заместителем главного врача ГУЗ «Кыринская ЦРБ» по медицинской части. Ей известно, что П.А.В. в период ее последней беременности наблюдали два врача гинеколога: М.О.В. и Е.А.В. В связи с наличием двух рубцов на матке П.А.В. находилась в высокой степени риска и родоразрешение планировалось в перинатальном центре г. Читы. 17 июля 2017 года П.А.В. около 4 часов утра была доставлена в ЦРБ с. Кыра, осмотрена врачом гинекологом, оставлена под наблюдение. Утром на планерке было доложено, что П.А.В. должна была в этот день ехать в г. Читу в перинатальный центр, но поступила в больницу и в связи с началом родовой деятельности, готовилась к операции кесарево сечение, назначенной на 10 часов. Примерно в 11 часов 30 минут ей стало известно, что в операционной погибает пациентка П.А.В., она пришла в предоперационную и увидела, что в операционной шли реанимационные мероприятия. В операционной находились врачи: анестезиолог ФИО1, гинеколог М.О.В., хирург К.Е.В., медсестры: А.Г.Г., Л.И.В., санитарка К.О.Н. Насколько она помнит, в 11 часов 50 минут была констатирована смерть пациентки. После чего ею лично о случившемся было доложено главному врачу Л.И.М., а также в Министерство здравоохранения. 18 июля 2017 года в г. Чите было патологоанатомическое вскрытие, на котором она лично присутствовала, а также врач акушер-гинеколог, врач-анестезиолог, заместитель главного врача. На вскрытии был диагностирован синдром Мендельсона. При проведении ЛКК только врач эксперт анестезиолог Шаповалов опровергал синдром Мендельсона как причину смерти П.А.В., считая, что причиной смерти стала массивная кровопотеря. Несмотря на это по результатам ЛКК причиной смерти был установлен синдром Мендельсона.

Свидетель Л.И.М., суду показал, что работает главным врачом ГУЗ «Кыринская ЦРБ». 17.07.2017 года он находился в командировке, ему позвонила К.Е.И., исполняющая обязанности главного врача на тот момент, и сказала, что в ЦРБ находиться в состоянии крайней степени тяжести пациентка, которой проведена операция кесарево сечение, извлечен ребенок. Примерно через 30 минут она снова перезвонила и сообщила о том, что констатирована смерть данной пациентки. В настоящее время ему известно, что причиной смерти П.А.В. стал синдром Мендельсона, однако он сомневается в том, что данный синдром был первичной причиной смерти, считает, что первичной причиной смерти стала массивная кровопотеря, которая была недоучтена в ходе операции.

Свидетель К.И.А. суду показала, что она является врачом-экспертом, ею было проведено патологоанатомическое вскрытие трупа П.А.В. На вскрытии у женщины был выраженный цианоз лица и верхнего плечевого пояса, что свидетельствует о том, что у женщины был недостаток кислорода, практически она не могла дышать, то есть умирает от удушья. При вскрытии трахеи, при осмотре надгортанника она увидела изменения, которые характеризуют синдром Мендельсона, то есть слущеная слизистая, кровоизлияние, шероховатая слизистая, ателектаз легких, а также все признаки малокровия внутренних органов, не резко выраженный геморрагический синдром. В брюшной полости обнаружила свертки крови и жидкую кровь. В ходе проведенной аутопсии она озвучила диагноз о том, что имеет место синдром Мендельсона, отслойка плаценты, кроме этого она также говорила о брюшинных спайках. Причиной смерти явился синдром Мендельсона, а также имела место выраженная постгеморрагическая анемия, которая в дальнейшем трактовалась, как геморрагический шок. Таким образом, к моменту остановки сердца легкие уже утратили способность к дыханию, в связи с этим и произошла остановка сердца. То есть за коротки промежуток времени, после того как произошел заброс желудочного содержимого – соляной кислоты, наступил ателектаз легких и женщина утратила возможность дышать и соответственно наступила остановка сердечной деятельности. Заброс желудочного содержимого однозначно произошел прижизненно, в период манипуляций на трахее, а именно с 10:45 часов, когда начата интубация трахеи, до 10:50 часов, когда началась остановка сердечной деятельности. Об этом же свидетельствуют и результаты гистологического исследования, в ходе которого были обнаружены в легких мелкие коричневые частички, похожие на пищевые. Так же ею был произведен расчет кровопотери пациентки П.А.В. по формуле Бури – 33%, а также суммарно сложив кровопотерю, указанную в истории болезни с обнаруженной во время вскрытия в брюшной полости получила результат – 1570мл, что в принципе совпадает с индексом Бури. Во время проведения вскрытия, ни от одного присутствующего при вскрытии специалиста каких-либо возражений относительного установленного ею диагноза, не поступило.

Свидетель П.И.Б., в судебном заседании показал, что 17.07.2017 года он исполнял обязанности главного акушера - гинеколога Забайкальского края. В районе 10:30 или 11:30 часов, ему позвонила врач акушер-гинеколог ГУЗ «Кыринская ЦРБ» М.О.В. и сообщила, что у нее в стационаре погибла женщина. М.О.В. была в шоковом состоянии, не могла на тот момент четко сориентироваться и пояснить причину смерти, то есть ей самой не была понята причина смерти. Также М.О.В. пояснила, что в ходе операции возникли трудности при отделении плаценты, и возникла необходимость удаления матки, ею были начаты действия по удалению матки, однако данная операция не была окончена в связи со смертью пациентки. Исходя из медицинских документов П.А.В., идя на операцию кесарево сечение, врачи не знали, но могли предполагать о возможном расширении операции.

Из оглашенных в судебном заседании показаний свидетеля П.И.Б., данных им в ходе предварительного следствия, следует, что поскольку последствиями обильной кровопотери является: геморрагический шок, который проявляется в учащении сердечных сокращений, постепенном снижении артериального давления, этот процесс занимает длительный промежуток времени от 3-4 до 10-20 минут, в зависимости от объема кровотечения, мгновенное наступление смерти в подобных случаях невозможно, причиной остановки дыхания и остановки сердца пациентки П.А.В. в ходе операции явился синдром Мендельсона, который стал причиной смерти, то есть осложнение было анестезиологическим на фоне проведения акушерских мероприятий. (т.5 л.д. 232-235).

Оглашенные показания свидетель П.И.Б. подтвердил в полном объеме.

Свидетель Х.Р.Ш., суду показал, что он работает врачом акушером-гинекологом в ГКУЗ «Забайкальский территориальный центр медицины катастроф». В его обязанности входит консультирование по телефону и видеоконсультирование коллег из районов, при необходимости выезд на место для оказания помощи. 17 июля 2017 года утром ему звонила М.О.В., и пояснила, что в стационар поступила женщина с родовой деятельностью, ранее планировался перевод этот женщины в Читу в этот же день в связи с тем, что у нее уже было два кесаревых сечения. Наличие двух рубцов на матке является абсолютным показанием к родоразрешению путем только кесарева сечения, и поскольку при родовой деятельности имеется риск разрыва матки по рубцу, он рекомендовал М.О.В. проводить родоразоешение на месте, так как расстояние от с. Кыра до г. Чита очень большое. С учетом того, что вращение плаценты в рубец, при родоразрешении сопровождается массивной кровопотерей требуется переход с регионарной анестезии на общий наркоз.

Свидетель Ч.Н.Н. суду показала, что она является доцентом кафедры патологической анатомии ЧГМА. Она присутствовала при проведении лечебно-контрольной комиссии по случаю смерти пациентки П.А.В., в ходе заседания ЛКК ей стало известно, что по результатам вскрытия трупа П.А.В. установлено, что причиной ее смерти стал синдром Мендельсона, как аспирационный пневмонит, так и кровотечение ассоциированное с вращением плаценты, это объемный диагноз четко подчеркивающий значимость и того и другого патологического процесса, то есть два этих состояния разделить не возможно. Для развития синдрома Мендельсона достаточно 10 мл. желудочного содержимого. В случае с П.А.В. речь не идет об аспирации от пищевых масс и о том, что асфиксия вызвана именно этим моментом, речь идет о химическом ожоге, слизистой который приводит к брадикардии, через раздражение блуждающего нерва и в итоге к остановке сердца, у легких это вызывает бронхоспазм, что подтверждается ожогом слизистой, так же наличие микрочастиц, которые характеризуются желтой окраской, все это свидетельствует о том, что синдром Мендельсона был сугубо прижизненным. Возможно, что в данном случае синдром Мендельсона наступил в период интубации.

Свидетель П.Е.Н., суду показала, что по специальности является акушером-гинекологом со стажем работы 24 года, при проведении лечебно-контрольной комиссии по случаю смерти П.А.В. она принимала участие в качестве секретаря. В ходе данной комиссии были изучены все медицинские документы, начиная от момента наблюдения при беременности, дальнейшее поступление в стационар, на момент родоразрешения и результаты патологоанатомического вскрытия пациентки, также были озвучены доклады врачей акушера-гинеколога и анестезиолога, непосредственно оказывающих медицинскую помощь в родах, выслушаны оппоненции и обсуждения. Основной причиной смерти пациентки П.А.В. был установлен аспирационный синдром – синдром Мендельсона, который привел к патогенетическим последствиям: отеку легких, остановке сердечной деятельности, что доказано патолого-анатомическими и гистологическими исследованиями. По ее мнению после введения интубационной трубки П.А.В. произошло пассивное затекание жидкости из желудка в пищевод в гортань, трахею и легкие, все это стало возможным в связи с тем, что при беременности имеет огромное влияние гормон прогестерон, который приводит к расслаблению гладкой мускулатуры и сфинктеров, которые препятствуют перетеканию жидкости из одного органа в другой, в частности из пищевода в гортань и т.д. Кроме того с учетом беременной матки поднимается вся диафрагма, то есть подпирается вся грудная клетка, с учетом самого оперативного вмешательства в виде кесарева сечения, а также действия релаксантов, которые применялись при переходе на эндотрахеальный наркоз, которые также имеют расслабляющий эффект для сфинктеров, а также любая кровопотеря является фактором риска, поскольку приводит к снижению артериального давления, а это служит дополнительным фактором расслабляющим сфинктеры. Наступление синдрома Мендельсона посмертно в случае смерти П.А.В. исключается, поскольку затекание жидкости до альвеол в таком случае невозможно. При химическом ожоге легких наступает резкий спазм сосудов, нарушение в малом круге кровообращения, вследствие чего кровь из легких перестает поступать в сердце и происходит острая остановка сердца (через 5 минут после интубации). При кровотечении никогда не происходит острая остановка сердца, кроме того, в ходе операции применяется инфузионная терапия для восполнения кровопотери. При массивном кровотечении, в частности которое предполагает экстирпация матки, женщина должна находиться под эндотрахеальным наркозом. При эндотрахеальном наркозе в 70% активируется и происходит рвотно-глотательный рефлекс и в 76% из-за этого происходит аспирация. Аспирация объемом 0,8-1 мл/кг считается тяжелой, как правило, заканчивающейся летальным исходом. При этом от объема попавшей жидкости зависит и промежуток времени до наступления смерти. Посчитать точное количество жидкости, которое попало в легкие не возможно.

Эксперт М.М.Н. суду показала, что она является заведующей кафедрой акушерства и гинекологии ЧГМА и судебно-медицинским экспертом. Ею в составе комиссии была проведена экспертиза качества оказания медицинской помощи пациентке П.А.В., кроме того она присутствовала на вскрытии пациентки П.А.В. Было установлено, что непосредственной причиной смерти П.А.В. стал синдром Мендельсона, так на вскрытии очень четко были видны проявления данного синдрома. Синдром Мендельсона не может наступить посмертно, поскольку для его развития необходим активный вдох, для попадания желудочного содержимого в легкие. В ходе операции ФИО2, по ее мнению, синдром Мендельсона привел к клинической смерти, и интубация проходила уже на фоне состоявшегося заброса.

Эксперт В.Т.В. суду показала, что она является судебно-медицинским экспертом Забайкальского краевого бюро судебно-медицинских экспертиз, ею в составе комиссии экспертов была проведена экспертиза качества оказания медицинской помощи пациентке П.А.В.. В ходе которой было изучено, заключение патолого-анатомического вскрытия, в соответствии с которым основной причиной смерти П.А.В. явился синдром Мендельсона – кислотно-аспирационный пневмонит, то есть попадание кислого желудочного содержимого в дыхательные пути, что и вызвало дальнейшее развитие угрожающего жизни состояния и привело к смерти. Синдром Мендельсона развился прижизненно, что подтверждается гистологическим исследованием, в ходе которого найдены частички пищи в мелких альвеолах, бронхах, что происходит только при жизни, при заглатывании содержимого желудка в легкие. При посмертной аспирации мелкие частицы так глубоко (до мелких альвеол и бронхов) не попадают, как и при проведении реанимационных мероприятий, в том числе применении ИВЛ. Падение давления, цианоз, спутанное сознание свидетельствуют о забросе кислого желудочного содержимого в дыхательные пути. При этом каких-либо других реакций, находясь в сознании, у женщины могло не быть, так как это зависит от индивидуальных особенностей организма.

Свидетель Ш.Т.Н., суду показала, что она занимает должность начальника отдела ведомственного контроля и управления качеством оказания медицинской помощи Министерства здравоохранения Забайкальского края. Она присутствовала при проведении ЛKK по случаю смерти П.А.В. По решению ЛКК основной причиной смерти признано анестезиолого-реанимационное осложнение - кислотно-аспирационный пневмонит (синдром Мендельсона). Непосредственной причиной смерти явилась - острая сердечно сосудистая недостаточность.

Свидетель Б.Т.Е. суду показала, что она работает заведующей кафедры акушерства и гинекологии педиатрического факультета ЧГМА. Она присутствовала в краевом патолого-анатомическом бюро при вскрытии трупа П.А.В., в ходе которого было обнаружено, что гортань, трахея были отечные, синюшного цвета, в бронхах встречалось гомогенное слизистое содержимое, каких-то явных частиц пищи обнаружено не было. Позднее на ЛКК, членом которой она является, было озвучено, что при микроскопическом исследовании были обнаружены микроскопические частички пищи. Причиной смерти был установлен аспирационный синдром - синдром Мендельсона. Предположения специалиста ФИО3 о том, что аспирация произошла в ходе реанимационных мероприятий была опровергнута патоморфологами, в том числе К.И.А. с указанием того, что существуют четкие морфологические признаки отличающие развитие прижизненного и посмертного пневмонита. В случае П.А.В. заброс произошел прижизненно.

Эксперт Г.С.В. в судебном заседании подтвердил тот факт, что им в составе комиссии экспертов были проведены три судебно-медицинские экспертизы: №, №, № по факту смерти П.А.В., выводы вышеуказанных экспертных заключений подтвердил, дополнительно суду показал, что к выводам, изложенным в экспертных заключениях, комиссия экспертов пришла единогласно. Смерть П.А.В. наступила в результате обильной кровопотери в комбинации с развитием кислотно-аспирационного пневмонита, приведшего к острой дыхательной недостаточности в родах при беременности 38-39 недель. Процесс обильной кровопотери и синдром Мендельсона происходили параллельно друг другу, друг друга отягощая. Оба этих процесса, приводят к гипоксии. Сделать однозначный вывод о том, что при наличии только обильной кровопотери или только кислотно-аспирационного пневмонит пациентка П.А.В. осталась бы жива, не возможно, поскольку оба этих состояния, как в совокупности, так и каждое в отдельности являются угрожающими для жизни. Противопоказаний для применения спинномозговой анестезии перед началом операции П.А.В. не имелось, однако принимая во внимание наличие двух рубцов на матке, а также расположение плаценты по передней стенке матки, операция кесарево сечение должна была быть проведена под общим наркозом, поскольку расположение плаценты по передней стенке матки, предполагает обильную кровопотерю при данном оперативном вмешательстве, данные положения указаны в Национальных руководствах по акушерству и по анестезиологии. Кроме того врачи при данном осложненном акушерском анамнезе должны были предвидеть возможность вращения плаценты, а следовательно расширение объема операции до экстирпации матки. При данных обстоятельствах подготовка пациентки к операции (анестезии) должна быть проведена полная, поскольку врач должен полагать и быть готов к переходу со спинномозговой анестезии к общему наркозу. Подготовка ФИО2 к операции была проведена ненадлежащим образом, о том, что П.А.В. принимала накануне операции пищу свидетельствует наличие микроскопических частиц пищи в ее дыхательных путях, обнаруженных патологоанатомом, иначе этого не могло бы быть. Установить в какой именно момент операции произошла аспирация не возможно, однако ее происхождение в период реанимационных мероприятий исключается. Ни один из методов профилактики аспирации в отдельности не дает 100% гарантии ее предотвращения, однако их совокупность может предотвратить ее наступление. Полная подготовка пациента к операции, в том числе общему наркозу может быть проведена за 2 часа до начала операции, в том числе все необходимые препараты могут быть введены в виде инъекций.

Приведенные показания вышеуказанных свидетелей и экспертов, не имеют существенных противоречий, влияющих на правильность установленных судом обстоятельств совершения преступления, согласуются между собой и подтверждаются всей совокупностью собранных по делу доказательств. Каких-либо оснований для оговора подсудимого ФИО1 со стороны указанных свидетелей и экспертов не имеется.

Вместе с тем анализируя показания свидетеля А.Г.Г., о том, что головной конец операционного стола во время операции П.А.В., был приподнят на 15-20 градусов и о том, что во время интубации трахеи пациентки ею выполнялся прием Селлика, суд относится критически, поскольку, данные обстоятельства не подтверждаются, ни записями в истории родов, ни показаниями свидетелей М.О.В., К.Е.В., Л.И.М., П.Ю.Н., непосредственно находившимися в операционной во время проведения операции П.А.В.

Показания свидетелей Ш.К.Г., Н.О.В., Л.И.М., а также доводы подсудимого и его защитника, о том, что причиной смерти П.А.В. явилась только обильная (острая массивная) кровопотеря опровергаются выводами повторных судебно-медицинских экспертиз АНО «Медико-правовой центр», из которых следует, что смерть П.А.В. наступила в результате обильной кровопотери в комбинации с развитием кислотно-аспирационного пневмонита приведшего к острой дыхательной недостаточности, которые как в своей совокупности, так и каждое в отдельности имеют признаки угрожающих для жизни состояний относящихся к тяжкому вреду здоровья.

Несмотря на то, что свидетели П.Ю.Н., Ш.К.Г., и эксперт К.В.А. обладают специальными познаниями в рассматриваемой сфере, их показания о том, что заброс желудочного содержимого в трахеобронхиальное дерево произошел во время реанимационных мероприятий, суд во внимание не принимает, поскольку они опровергаются показаниями свидетеля К.И.А., Ч.Н.Н., П.Е.Н., показаниями экспертов М.М.Н., В.Т.В., Г.С.В., о том, что данный заброс желудочного содержимого произошел прижизненно, о чем свидетельствуют изменения внутренних органов П.А.В., в частности трахей, бронхов, легких, обнаруженные в ходе патологоанатомического вскрытия, а также гистологического исследования, в ходе которого были обнаружены мелкодисперсные пищевые частицы, что свидетельствует именно о прижизненном забросе содержимого желудка в дыхательные пути с последующим развитием кислотно-аспирационного пневмонита.

По тем же основаниям суд не принимает во внимание показания свидетеля Н.О.В. о том, что синдром Мендельсона у пациентки П.А.В. произошел во время реанимационных мероприятий.

Показания свидетелей Я.О.В., В.В.Б., Ч.Е.М., показавших суду о сроках проведения скринингового исследования беременных, сроках возможного обнаружения в ходе скринингового исследования вращения плаценты, а также о фактах проведения П.А.В. двух скрининговых обследований, в ходе которых вращения плаценты установлено не было, судом во внимание не принимаются, поскольку они не свидетельствуют как о виновности, так и невиновности подсудимого ФИО1 в совершении инкриминируемого ему деяния.

Выводы лечебно-контрольной комиссии Министерства здравоохранения Забайкальского края от 11.10.2017 года о признании случая смерти П.А.В. неуправляемым на этапе родоразрешения в ГУЗ «Кыринская ЦРБ», показания экспертов Забайкальского Бюро СМЭ В.Т.В., М.М.Н., Н., свидетеля Б.Т.Е., данные в судебном заседании, об отсутствии причинно-следственной связи между действиями врачей ГУЗ «Кыринская ЦРБ» и смертью П.А.В. в полной мере опровергаются выводами повторных комиссионных судебно-медицинских экспертиз №, №, №, свидетельствующих о наличии дефектов оказания П.А.В. врачами ГУЗ «Кыринская ЦРБ» медицинской помощи на этапе родоразрешения, состоящих в прямой причинно-следственной связи с наступившей смертью П.А.В.

Доводы стороны защиты о том, что ФИО1 не являлся лечащим врачом П.А.В., и до начала операции ему не было известно о возможном увеличении объема операции П.А.В. до экстирпации матки, в связи с чем им обоснованно был выбран метод регионарного обезболивания в виде спинномозговой анестезии, а также то, что ФИО1 удостоверился в том, что пациентка более 8 часов не принимала пищу и воду в связи с чем отсутствовала необходимость в опорожнении ее желудка, суд считает несостоятельными поскольку в соответствии со своей должностной инструкцией, а также Единым квалификационным справочником должностей, руководителей, специалистов и служащих, как врач анестезиолог-реаниматолог он обязан оценивать состояние больного перед операцией, обеспечивать надлежащий уровень специального обследования больных, назначать необходимые лечебно-диагностические мероприятия, связанные с подготовкой больного к наркозу, назначать вид обезболивания с учетом состояния больного, особенностей оперативного вмешательства, в соответствии с Клиническими рекомендациями (протоколы лечения) «Анестезия при операции кесарева сечение» обязан знать и учитывать при проведении анестезиологического пособия и интенсивной терапии физиологические изменения организма беременной женщины во время беременности, перед операцией проводить осмотр с регистрацией физического статуса пациентки, анестезиологического перинатального риска, риска трудной интубации трахеи, риска аспирационного синдрома, технологии подготовки к общей и спинальной анестезии, включающую требования о приеме твердой пищи не менее чем за 6 часов до операции, жидкой - за 2 часа, а в экстренной ситуации при полном желудке проведение опорожнения желудка и последующее удаление зонда из желудка, о возможном осложнении при интубации трахеи в виде регургитации, аспирации, а также осложнении при спинальной анестезии в виде рвоты. Кроме того, должен знать о возможных осложнениях регионарной анестезии, в том числе рвота, уметь их предупреждать и лечить. С учетом чего суд приходит к выводу о том, что при проведении предоперационного осмотра пациентки П.А.В. врачом ФИО1 был недооценен физический статус пациентки с учетом наличия у нее двух рубцов на матке и расположение плаценты по передней стенки матки, что свидетельствует об увеличенной кровопотери в ходе операции кесарево сечение, и наличии возможной патологии – вращение плаценты, что однозначно свидетельствует о необходимости экстирпации матки, а следовательно большему объему кровопотери, при котором проведение операции в условиях спинномозговой анестезии невозможно. ФИО1 как врач анестезиолог-реаниматолог со значительным стажем работы по данной специализации, при необходимой внимательности и предусмотрительности мог и должен был предвидеть эти последствия. Каких-либо записей о последнем приеме пациенткой П.А.В. перед операцией пищи и воды, в ее медицинских документах не имеется.

Доводы подсудимого ФИО1 о том, что не указанный в истории родов прием Селлика был применен при интубации трахеи пациентки П.А.В., а также то, что головной конец операционного стола во время операции П.А.В. был приподнят на 15-20 градусов, не нашли своего подтверждения в суде, а напротив опровергаются отсутствием записи в истории родов П.А.В. о проведении врачом ФИО1, данных профилактических мероприятиях, поскольку в соответствии с положением 3 Клинических рекомендаций (протоколов лечения) «Анестезия при операции кесарева сечения» указание о проведении профилактических мероприятиях в истории родов является обязательным.

Доводы защиты и подсудимого о том, что оснований для назначения в предоперационный период П.А.В. блокаторов Н2 рецепторов гистамина, препаратов улучшающих моторику желудка, назначение антацидов не имелось, не нашли своего подтверждения, о наличии таких оснований показал в судебном заседании эксперт Г.С.В., а именно о том, что подготовка пациентки П.А.В. должна была быть проведена к общему наркозу и для проведения данной подготовки достаточно двух часов, в том числе с введением необходимых препаратов с помощью инъекций. Доказательств того, что антациды отсутствовали в больнице на момент операции, суду не представлены.

Доводы стороны защиты о том, что ни одно из мероприятий, направленных на профилактику аспирационного синдрома, не выполнение, которых вменяются подсудимому ФИО1, не дает стопроцентной гарантии предотвращения аспирационного синдрома, суд во внимание не принимает, так как согласно заключениям судебно-медицинских экспертиз, проведенных экспертами АНО «Медико-правовой центр», показаний эксперта Г.С.В., проведение всех профилактических мероприятий, в значительной степени уменьшает риск аспирации, кроме того судом установлено, что ФИО1 все необходимые профилактические мероприятия проведены не были.

Иные доводы защитника – адвоката Беломестнова С.В., в том числе о предъявленном ФИО1 обвинении, о его невиновности в инкриминируемом деянии на выводы суда о виновности подсудимого в совершении преступления и квалификации его действий не влияют.

Существенных нарушений уголовно-процессуального закона в ходе предварительного следствия допущено не было.

Исследовав представленные суду доказательства, суд приходит к выводу, что подсудимый виновен в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ, при установленных судом обстоятельствах. Виновность подсудимого в причинении П.А.В. смерти по неосторожности, вследствие ненадлежащего исполнения им своих профессиональных обязанностей, подтверждена совокупностью вышеприведенных доказательств, исследованных и признанных судом достоверными, допустимыми и относимыми к совершенному преступлению, которые положены в основу обвинительного приговора. Совокупность исследованных судом доказательств является достаточной для постановления обвинительного приговора.

При таких обстоятельствах, суд квалифицирует действия ФИО1 по ч. 2 ст. 109 УК РФ, как причинение смерти по неосторожности, вследствие ненадлежащего исполнения им своих профессиональных обязанностей.

При назначении наказания подсудимому ФИО1 суд, в соответствии с требованиями ст.ст.6, 60 УК РФ, учитывает характер и степень общественной опасности совершенного преступления, которое законом отнесено к категории небольшой тяжести, данные о личности подсудимого, обстоятельства, смягчающие его наказание, а также влияние назначенного наказания на его исправление и условия жизни его семьи.

Как личность подсудимый ФИО1 по месту работы характеризуется положительно, не судим, на учете у врача психиатра и нарколога не состоит (т. 6 л.д. 183-184, 193,195,196).

В качестве обстоятельства, смягчающего наказание подсудимого ФИО1 в соответствии со ст. 61 УК РФ суд признает положительные характеристики подсудимого.

Обстоятельств отягчающих наказание, предусмотренных ст. 63 УК РФ, судом не установлено.

С учетом обстоятельств дела, характеризующих данных на подсудимого, в целях восстановления социальной справедливости, а также в целях исправления осужденного и предупреждения совершения им новых преступлений, с учетом мнения потерпевшей Д.Ю.В., которая на строгом наказании не настаивала, вопрос о наказании оставила на усмотрение суда, суд приходит к выводу о том, что исправление ФИО1 возможно при назначении ему наказания в виде ограничения свободы.

При решении вопроса о назначении ФИО1 дополнительного наказания в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью суд учитывает следующее. Материалами дела установлено, что ФИО1 впервые совершил преступление, связанное с осуществлением профессиональной деятельности, ранее нареканий по работе не имел, положительно характеризуется. Потерпевшая Д.Ю.В. на строгом наказании для подсудимого не настаивала. Суд также учитывает, что специфика работы врача-анестезиолога заключается в том, что лишение его права на определенный срок занимать соответствующую должность, то есть осуществлять практическую деятельность, может привести к потере соответствующих профессиональных навыков, что негативно отразится как на его последующей работе, так и на качестве оказания им помощи больным. Принимая во внимание указанные обстоятельства суд считает, что цели наказания будут достигнуты без применения дополнительного наказания.

К моменту рассмотрения настоящего уголовного дела в суде истек срок давности уголовного преследования ФИО1 по ч. 2 ст.109 УК РФ, предусмотренный ст.78 УК РФ, что в соответствии с положениями ст.302 ч.8 УПК РФ, влечет освобождение осужденного от наказания, назначенного за совершение этого преступления, в связи с истечением срока давности уголовного преследования на основании ст.24 ч.1 п.3 УПК РФ.

Вещественные доказательства – история родов № на имя П.А.В., индивидуальная карта № беременной родильницы № на имя П.А.В., диспансерная книжка беременной женщины № на имя П.А.В., медицинская карта амбулаторного пациента № на имя П.А.В., медицинская карта на имя П.А.В., протокол патолого-анатомического вскрытия № от ДД.ММ.ГГГГ, в соответствии со ст. 81 УПК РФ подлежат хранению при уголовном деле.

Гражданский иск по уголовному делу не заявлен.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 307-309 УПК РФ,

П Р И Г О В О Р И Л :

ФИО1 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ и назначить ему наказание в виде ограничения свободы на срок 2 года.

На основании ч. 1 ст. 53 УК РФ установить ФИО1 следующие ограничения: не выезжать за пределы территории муниципального образования «Кыринский район» без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбытием осужденной наказания в виде ограничения свободы; не изменять место жительства (пребывания) без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы.

Возложить на ФИО1 обязанность являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, для регистрации 1 раз в месяц.

Освободить ФИО1 от назначенного наказания, на основании п. «а» ч.1 ст.78 УК РФ и п.3 ч.1 ст.24 УПК РФ - за истечением сроков давности уголовного преследования.

Вещественные доказательства: историю родов № на имя П.А.В., индивидуальную карту № беременной родильницы № на имя П.А.В., диспансерную книжку беременной женщины № на имя П.А.В., медицинскую карту амбулаторного пациента № на имя П.А.В., медицинскую карту на имя П.А.В., протокол патолого-анатомического вскрытия № от ДД.ММ.ГГГГ, хранить при уголовном деле.

Приговор суда может быть обжалован в апелляционном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Забайкальского краевого суда в течение 10 суток со дня его провозглашения путём подачи апелляционной жалобы или апелляционного представления через Кыринский районный суд Забайкальского края. В случае подачи апелляционной жалобы осуждённый вправе ходатайствовать о своём участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции.

Судья: Е.В. Самохвалова