Решение № 2-752/2025 2-752/2025~М-425/2025 М-425/2025 от 20 ноября 2025 г. по делу № 2-752/2025

47RS0017-02-2025-000550-56 Дело № 2-752/2025


РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г.Тихвин Ленинградской области 06 ноября 2025 года

Тихвинский городской суд Ленинградской области в составе председательствующего судьи Удюковой И.В.,

при помощнике судьи ФИО5,

с участием представителя истца ФИО1, ответчика ФИО2, представителя ответчика ФИО3, представителя третьего лица ФИО4,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО7 к ФИО2 о взыскании компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

11 июня 2025 г. в суд поступило исковое заявление ФИО7 к ФИО2, в котором истец с учетом уточнения требований (л.д.53) просит взыскать с ответчика в ее пользу компенсацию морального вреда в размере 55 000,00 руб.

В обоснование иска указано, что истец работает в ООО «Городской супермаркет» с августа 2014 года по настоящий момент. Нареканий к работе со стороны работодателя никогда не было, свои обязанности она выполняла качественно и своевременно, участвует в общественной жизни компании, с коллегами в хороших отношениях.

В сентябре 2023 года в отделе, в котором она работает, сменился руководитель, новым начальником стала ФИО2 (ответчик).

С того момента истец сразу почувствовала некоторое предвзятое отношение, однако существенным образом оно никак на ней не отражалось. Высказывалось мнение, что нужно больше проводить времени с коллективом, предъявлялись претензии, что истец посещает мало корпоративных мероприятий, что, мол, в приоритетах у нее семья.

В декабре 2024 году все изменилось, и началась в ее отношении травля, в особенности после совещания, которое состоялось 24.12.2024.

На этом совещании присутствовали только истец и ее руководитель ФИО2 (ответчик), которая потребовала озвучить анализ работы за год в сравнении за прошлый период с конкретными цифрами, чего раньше никогда не было.

После этого был поставлен вопрос о глобальных целях истца на следующий календарный год. Как только истец стала отвечать на поставленный вопрос, то ФИО2 не давала фактически ей выразить мысль, прерывая, нервничая, раздражаясь. В качестве итога совещания, которое длилось не менее 2,5 часов ФИО2 резюмировала, что истец конфликтный сотрудник и задала вопрос: «В какой профессии я бы хотела далее развиваться в компании или вне её?». После чего неоднократно повторялось, что истец должна за новогодние праздники подумать, куда ей уйти из отдела.

Произошедшее ввергло истицу в некоторый шок, она долго не могла понять, что произошло, почему такое предвзятое отношение проявилось к ней со стороны ФИО2

Работая у нынешнего работодателя, она никогда не планировала менять работу, именно это она и ответила ответчику на совещании 24.12.2024.

11 января 2025 г. с целью оказать более сильное психологическое воздействие ФИО2 назначила истцу встречу в присутствии директора дивизиона в г.Санкт- Петербурге ФИО6

На этой встрече ФИО2 задала вопрос: «Что решила?». Истец не ожидала подобного давления и ответила ФИО2, что в январе будет работать как прежде, а в феврале будет думать, что делать.

После встречи истец была в крайнем стрессе, поскольку случившееся было для нее немыслимым. Присутствие ФИО6 на встрече, хотя с ее стороны вопросов не было, и фактически она в диалоге не участвовала, заставило ее поверить, что выхода из сложившейся ситуации у нее нет.

С 11.01.2025 и до 30.01.2025 формой давления стал «игнор» в отношении истца, руководитель не просто не разговаривал с ней, но и всячески подчеркивал перед другими коллегами ее «невидимость», даже не здоровался.

30 января 2025 г. была назначена очередная встреча, которая состоялась посредством телефонного звонка между истцом и ФИО2

Определившись со своим решением остаться в компании и бороться за свои права, данный разговор истец записала.

ФИО2 все время ссылалась на руководство (ничем это не подкрепляя), утверждала, что в отношении истца было принято решение об уходе, что «у компании стоит задача поменять сотрудника», угрожала «негативным уходом из компании».

Поняв, что просто так истица уходить не планирует, ФИО2 заявила о пересмотре с 01.02.2025 функционала всего отдела, проговаривая лишь ее функционал, и как он будет передан другим сотрудникам. Прикрываясь решением работодателя ФИО2 обозначила, что в вопросе продолжения работы истца мнение сотрудника нивелируется, что процессы компании будут идти вне зависимости от решения сотрудника остаться на работе, и ее работа сведется только к присутствию в офисе.

Следующей ступенью давления стала постановка рабочих заданий в неисполнимые сроки. Так, ФИО2 в течение трех дней требовала провести анализ результатов работы торговых объектов за год, самостоятельно добиться стабильной работы отдела приемки во всех магазинах «Азбука вкуса» на территории города Санкт-Петербурга. А в связи с ненадлежащим выполнением угрожала применением дисциплинарных взысканий со стороны работодателя.

В феврале 2025 года истец обратилась за защитой своих прав к работодателю, в подробностях рассказав о принуждении, которое исходит исключительно от ФИО2

Итогом стало то, что ей согласовали изменение подчиненности. Таким образом, оставшись в своем подразделении, истец стала подчиняться другому руководителю, находящемуся в головном офисе в городе Москва, ей пришлось пройти обучение, поскольку характер осуществляемой в настоящий момент деятельности сильно отличается от того функционала, который она ранее выполняла.

С конца декабря 2024 года до конца февраля 2025 года истец находилась под сильным психологическим давлением со стороны ФИО2, что сделало ее подавленной, утратилась жизнерадостность, все время слезы накатывались на глаза. Истец стала замкнутой, необщительной, боялась за свое будущее, испортились отношения в семье, истец перестала нормально спать ночами, все время плакала, находясь в депрессии.

Фактически истцу пришлось сменить направленность своей работы. Все это пришлось ей пройти из-за предвзятого отношения всего лишь одного сотрудника - бывшего руководителя ФИО2, что является недопустимым, поскольку человек не должен подвергаться таким унижениям. Истец считает действия ФИО2 дискриминацией с использованием своего служебного положения.

Указанные обстоятельства стали истцу мотивом для обращения в суд с настоящим иском.

Истец ФИО7 в судебное заседание не явилась, направила в суд представителя ФИО1 Суд счел возможным рассмотреть дело в отсутствие истца.

Ранее принимая участие в судебном заседании, истец поясняла, что с ФИО2 она работала в одной организации с сентября 2023 года по июнь 2025 года, находилась в ее подчинении, явных признаков плохих отношений никогда не было.

В декабре 2024 года перед праздниками ФИО8 вызвала ее к себе на личную встречу, чтобы подвести итоги года и обсудить планы на следующий год (у каждого сотрудника был свой план работы). Истец ответчику все рассказала, тогда ФИО2 начала спрашивать о глобальных целях на 2025 год, на что истица сказала, что поскольку она не руководитель, то ей такой вопрос не под силу, она просто хочет развиваться и все. Тогда ФИО2 начала спрашивать, кем бы она ещё хотела работать в компании. Не ожидая такого вопроса, истец спросила: «Вы, что хотите меня уволить?», на что ответа не услышала.

После встречи истица спросила у коллег - вызывала ли их ФИО2, но им она никаких встреч не назначала. После новогодних праздников ФИО2 снова вызвала истицу к себе и задала вопрос - кем бы она ещё хотела работать в компании, на что истица ей ответила, что ее должность устраивает, и в январе она ещё будет работать.

В феврале ФИО2 снова вызвала ее к себе, после чего истица решила на телефон записать их разговор, она сказала ФИО2, что решила остаться работать на своём месте, на что ФИО2 ответила, что «это решение начальства».

За 11 лет работы в компании истица ничего плохого в свой адрес от руководителей не слышала, и поскольку привыкла доверять, то поверила ФИО2, что это решение компании.

30 января 2025 г. ФИО2 лишила ее всего функционала, заработная плата сохранялась, в феврале ФИО2 начала ей давать задания, которые нужно было выполнить за короткие сроки, а также которые не относились к ее обязанностям.

28 февраля 2025 г. она написала заявление на увольнение, так как поняла, что этих невыполнимых заданий становилось все больше и больше. Сразу после того как она написала заявление ее вызвала на встречу ФИО9 - руководитель дивизиона, на которой ее спросили о причине увольнения. Объяснив всю ситуацию выяснилось, что руководство компании впервые слышит о том, что ее хотят уволить и для них вся эта ситуация была удивлением.

После встречи с ФИО9 на истицу оказывалось психологическое давление со стороны ФИО2, она перестала с ней здороваться, собирала всех коллег на собрание, кроме нее, а уже 18.03.2025 истицу перевели в другой отдел и тогда она успокоилась.

В новогодние праздники она себя чувствовала ужасно, у нее была апатия, шок и депрессивное состояние. В конце декабря ФИО2 говорила, что истица в своей работе некомпетентна, не ходит на корпоративы, что у нее нет целей. После слов ФИО2 истица начала сомневаться в себе, это довело ее до панических атак.

Представитель истца ФИО1, принимая участие в судебном заседании исковые требования поддержала. Дополнительно пояснила, что неправомерность действий ответчика подтверждена материалами служебной проверки со стороны работодателя, где деятельность ответчика расценена работодателем как самоуправство. Также неправомерность действий ответчика выражается в том, что она вводила истицу в заблуждение относительно мероприятий по структурному перераспределению якобы по инициативе со стороны руководства, принуждая тем самым ее к увольнению, фактически поставив истца переда необходимостью уволиться.

Под травлей истец понимает «игнор» со стороны ответчика, она не здоровалась, не обращала на истицу внимания, давала заведомо невыполнимые поручения.

В связи с негативным психологическим состоянием истица к врачу не обращалась.

Ответчик ФИО2 и ее представитель ФИО3, принимая участие в судебном заседании, исковые требования не признали, поддержали доводы письменных возражений, согласно которым ФИО2 является ненадлежащим ответчиком, надлежащим же ответчиком в данном случае является работодатель, обстоятельства, изложенные в настоящем исковом заявлении, не находят своего подтверждения, поскольку под принуждением со стороны работодателя следует понимать такое психологическое либо физическое воздействие на работника, которое бы вынудило работника подать заявление об увольнении по собственному желанию, при этом указанные действия должны исходить от лица, в компетенцию которого входит решение вопроса об увольнении работника, либо полномочного принимать организационно - распорядительные решения в отношении работника, при этом ФИО2 таковым не является, просьба выполнять рабочие обязанности не является понуждением к увольнению, выявление работодателем отклонений в исполнении работником своих трудовых обязанностей и последующее обсуждение данных вопросов направлено исключительно на обеспечение надлежащего исполнения трудовых функций и не может расцениваться как давление или понуждение к увольнению, обращение внимания работника на допущенные нарушения и просьба о надлежащем исполнении должностных обязанностей относится к компетенции непосредственного руководителя и является нормальной частью трудовых отношений.

Оценка профессиональной деятельности сотрудника находится в компетенции работодателя, поскольку именно он несёт ответственность за эффективность работы коллектива и соблюдение производственных стандартов. При этом любые замечания или предложения, касающиеся качества выполняемой работы, не содержат в себе признаков принуждения к расторжению трудового договора. Само по себе выражение работодателем мнения о возможном увольнении по инициативе работодателя либо информация о возможности подачи заявления по собственному желанию не может рассматриваться как принуждение к увольнению, поскольку работник вправе самостоятельно принимать решение о дальнейшем продолжении трудовой деятельности.

Истцом не представлено доказательств того, что на нее оказывалось какое-либо давление или создавались условия, препятствующие исполнению трудовых обязанностей. Попытка избежать увольнения по более серьёзным основаниям путём добровольной подачи заявления об увольнении по собственному желанию не может быть расценено как вынужденное действие, если отсутствуют доказательства противоправного поведения со стороны работодателя.

Истец самостоятельно выразила желание и настаивала на переводе в отдел, что было учтено руководителем в рамках его усмотрения и сложившейся практики. Перевод был осуществлён по её инициативе и направлен на удовлетворение профессиональных предпочтений и интересов истицы. Указанное обстоятельство подтверждает отсутствие какого-либо давления или неблагоприятных условий, которые могли бы повлиять на её решение о расторжении трудового договора.

Ответчика ФИО2 дополнительно пояснила, что реорганизация действительно предполагалась, что ей известно от сотрудника ФИО10, что собственно и произошло, поскольку истица сейчас работает в том же подразделении, но с другим функционалом. При встрече, на которой присутствовала и ФИО9, она истице поясняла, что если она хочет развиваться в компании, то есть вакансии, которые ей будут интересны. Она действительно видела, что истица находится при разговоре в стрессовом состоянии, но решила, что это из-за проверок, проводимых в отношении ее подразделения.

Она действительно временно лишила истицу двух пунктов ее функционала - это «внешний и внутренний аудит», чтобы она могла подвести итоги работы за год. С каждым сотрудником она проводила беседы о планах на личное развитие, и поскольку истица не проявляла инициативы, то ей пришлось самой вызвать ее на разговор, в ходе которого истица ей озвучила, что хотела бы заниматься сертификацией, туда она и была переведена в дальнейшем. Относительно каждого сотрудника у нее были написаны планы их развития, результатом стало повышение ее двух сотрудников. При разговорах с сотрудниками о планах развития в компании она сначала спрашивает его – в чем он может развиваться, если работник не знает, как развиваться или не может, то ему предлагается иной функционал, обучение и т.д.

При разговоре истица задавала ей вопрос – хочет ли она ее уволить, на что она ответила, что «нет, не хочу тебя уволить, т.к. есть много должностей и в других отделах», хотя она допускает, что истица могла ее неправильно понять.

Она тогда сказала истице, что если она хочет развиваться, то пусть предоставит результаты своей работы, аналитику и потом они обсудят план ее развития, для чего была назначена встреча на 11 января, на которую истица не явилась, хотя на ней присутствовала ФИО9, сама встреча была запланирована в электронном календаре на 10:00 час «оффлайн», что истица должна была увидеть, даже находясь на частичной «удаленке». В тот день разговор смог состояться только в режиме «онлайн». На этой встрече не шла речь об увольнении. Она наоборот, поддерживала решение истицы развиваться в области сертификации.

Невыполнимых задач она не могла поставить истице, так, в этот период ФИО7 были поставлены следующие задачи: подвести итоги за год, провести аналитику результатов работы, запланировать мероприятия на следующий год, на все эти задания ей было дан месяц, начиная со встречи в декабре.

По поводу приветствий она может сказать, что приходя в офис, она со всеми здоровается одним приветствием, персональных приветствий в принципе не было.

Общие собрания проводились всего два раза в год - весной и осенью, и первое из них было уже после перевода истицы. Во всех письмах, в которых истцу давались задания, в копиях стояли руководителя, если что-то было бы не так, то они могли сразу пресечь любые нарушения.

Если бы перевод ФИО7 на должность с другим функционалом был бы вызван конфликтом с ней то, работодатель должен был тогда не только вывести ее из подчинения, но и перевести в другой офис, тогда как истец и ответчик после перевода истицы остались работать в одном кабинете.

Представитель третьего лица ООО «ФИО17» ФИО4, принимая участие в судебном заседании, поддержала доводы письменных возражений, согласно которым работодатель выражает свое согласие с исковыми требованиями, истец ФИО7 с 21.08.2014 и по настоящее время является работником ООО «ФИО16», с 18.03.2025 работает в должности «менеджера по сертификации импортной продукции», до этого подчинялась ФИО2, которая в период с 14.08.2018 по 05.06.2025 также состояла в трудовых отношениях с ООО «ФИО15».

Во второй половине февраля 2025 года работодателем была инициирована служебная проверка относительно действий ФИО2 по отношению к ФИО7, в ходе который были проведены беседы и запрошены объяснения, характеристики у сотрудников. В ходе проверки работодателем выявлено, что ответчик, не имея на то полномочий, заставила ФИО7 с 01.02.2025 выйти с удаленной работы и находиться на постоянной основе в офисе, предпринимала активные действия, направленные на поиск для истца вакансий внутри другого подразделения. Установив личную инициативу ответчика в вопросе понуждения истца к увольнению по собственному желанию, работодатель пресек данные действия и разрешил возникший личностный конфликт, выведя истца из подчинения ответчика.

Дополнительно представитель третьего лица ФИО4 пояснила, что лично к ней как к юристу компании ФИО2 подходила с вопросом возможного увольнения ФИО7, также сотрудник отдела кадров поясняла, что лично ей ФИО2 говорила о том, что хочет уволить ФИО7 и дает ей невыполнимые задания.

Суд, выслушав объяснения лиц, участвующих в деле, обозрев показания свидетеля ФИО11, отобранных в судебном заседании 22.09.2025, изучив материалы дела, оценив представленные доказательства по правилам ст.67 ГПК РФ в их совокупности, приходит к следующему.

Судом установлено и не отрицается сторонами, что истец ФИО7 с 21.08.2014 и по настоящее время является работником ООО «ФИО18», с 18.03.2025 работает в должности «менеджера по сертификации импортной продукции», до этого работала в должности санитарного врача дивизиона в г. Санкт-Петербург, подчинялась ФИО2, которая в период с 14.08.2018 по 05.06.2025 также состояла в трудовых отношениях с ООО «Городской супермаркет» (л.д.6-9,85-104).

Суду представлено электронная корпоративная переписка, в которой ответчик ФИО2 30.01.2025 сообщает подчиненным о распределении функционала, на что ФИО7 ответным письмом спрашивает об утончении ее функционала по должностной инструкции (л.д.11).

28 февраля 2025 г. в адрес работодателя от ФИО12 поступило заявление об увольнении с формулировкой: «в связи с длительным необоснованным принуждением к увольнению со стороны руководителя управления по качеству дивизиона в г. Санкт-Петербург ФИО8» (л.д.12).

Суду также представлена положительная характеристика работодателя на ФИО7 по состоянию на 18.03.2025 (лд.13).

В период с 18.02.2025 по 17.03.2025 в ООО «Городской супермаркет» была проведена служебная проверка по факту наличия/отсутствия понуждения со стороны ФИО2 к увольнению ФИО7

В ходе проведения проверки были проведены беседы с работниками, заслушана аудиозапись разговора ФИО2 со ФИО7, расшифровка которой и сама аудиозапись на съёмном носителе находятся в материалах дела (л.д.54,56,61,62-64), по итогам составлено заключение о том, что «сотрудник ФИО2 осуществила грубое нарушение трудовых прав ФИО7 в процессе взаимодействия в рамках одного структурного подразделения, путем оказания на работника ФИО7 давления с целью понуждения ее как работника к увольнению из компании, не имея на то распоряжения работодателя» (л.д.57-60,65-68,72-84).

Статья 12 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) в качестве одного из способов защиты гражданских прав предусматривает возможность потерпевшей стороны требовать компенсации морального вреда.

В соответствии со статьей 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Как следует из пункта 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (статьи 151, 1064, 1099 и 1100 ГК РФ).

Потерпевший - истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать:

- факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага,

- а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Вина в причинении морального вреда предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в причинении вреда доказывается лицом, причинившим вред (пункт 2 статьи 1064 ГК РФ).

Под нравственными страданиями следует понимать страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).

Наличие причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и моральным вредом (страданиями как последствиями нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага) означает, что противоправное поведение причинителя вреда повлекло наступление негативных последствий в виде физических или нравственных страданий потерпевшего (пункт 18 Пленума).

Моральный вред, причиненный работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей, подлежит компенсации работодателем (абз. 1 п. 1 ст. 1068 ГК РФ) (пункт 20 Пленума).

Обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно (ст. ст. 151, 1064, 1099, 1100 ГК РФ; п. 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 33):

- физических или нравственных страданий потерпевшего;

- неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда;

- причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом;

- вины причинителя вреда (за исключением случаев, прямо предусмотренных законом, например, когда вред причинен жизни или здоровью источником повышенной опасности).

Судом установлено, что исковые требования истца ФИО7 основаны на утверждении о том, что в течение времени с декабря 2024 года по февраль 2025 года со стороны ее непосредственного руководителя ФИО2 имело место принуждение к увольнению в виде психологического давления, которое выражалось в форме «игнора», постановки невыполнимых задач, лишения части функционала, перевода с удаленной работы в офис, введения в заблуждение относительно принятого решения об увольнении руководством компании, в течение которого (психологического давления) истец испытывала морально-нравственные страдания.

Разрешая исковые требования, руководствуясь положениями ст. ст. 150, 1099, 1064, 1100, 1101 ГК РФ, разъяснениями, изложенными в Постановлении Пленума ВС РФ от 15.11.2022 № 33, суд исходит из того, что истцом в нарушение ст. 56 ГПК РФ не представлено относимых и допустимых доказательств, подтверждающих, что действиями ответчика ей был причинен какой-либо вред, кроме того, в ходе судебного разбирательства судом не установлено наличие причинной связи между неправомерными действиями ответчика и причинения истцу морального вреда, а значит и вины ответчика.

Так, суду не предоставлено каких-либо доказательств, свидетельствующих о том, что складывающиеся на работе истца отношения с ее непосредственным начальником повлекли для нее негативные последствия.

Кроме показаний свидетеля ФИО11, являющегося супругом истицы, какие-либо доказательства факта, степени нравственных страданий истца (их интенсивность, продолжительность, влияние на здоровье и жизнь) отсутствуют.

При этом из показаний ФИО11 следует, что и до конфликта с начальником на работе у его супруги случались панические атаки, ему известно со слов супруги, что у нее конфликт с руководителем, в период с декабря 2024 года по январь 2025 года у нее было ужасное настроение, и она часто плакала, с ее слов это было вызвано именно конфликтом с руководителем.

Вместе с чем, суд находит, что показания свидетеля – супруга истца не свидетельствуют о наступлении именно негативных последствий для истицы, таких как, к примеру, нарушение настроения, психическое заболевание (депрессия, невроз и т.д.), кроме того, наличие причинно-следственной связи между действиями ответчика и плохим настроением истца показания свидетеля не подтверждают, учитывая, что они основаны только на объяснениях самой истицы.

Доказательств ухудшения психического или физического здоровья истицы также не имеется.

Более никаких доказательств наступления негативных последствий для истицы конфликтом с ФИО2, а равно причинения истцу нравственных и физических страданий по вине ответчика суду не предоставлено.

Не имеется доказательств и тому, что действия ФИО2, выразившиеся в превышении должностных полномочий, стали причиной нравственных страданий истца, а не, к примеру, общее повышенное стрессовое состояние организма.

При этом результаты служебной проверки, проведенной работодателем, являются только подтверждением неправомерных действий ответчика как работника организации, превысившего свои должностные полномочия.

Вместе с чем, оснований считать, что противоправные действия ФИО2, превысившей свои должностные полномочия, выходили за рамки служебных, к примеру: систематические оскорбления, унижающие человеческое достоинство, угрозы (физической расправой, распространение порочащих сведений и т.п.), травля, носящая личный, а не профессиональный характер, вмешательство в личную жизнь и т.д., не имеется, как и не имеется оснований считать, что ответчик действовала именно с умыслом причинить истице вред.

Поскольку совокупность условий, необходимых для удовлетворения иска о защите чести, достоинства и деловой репутации (сведения должны носить порочащий характер, быть распространены и не соответствовать действительности) по данному делу не установлена, у суда отсутствуют правовые основания для удовлетворения иска и взыскания в пользу истца компенсации морального вреда.

В связи с отказом в удовлетворении иска судебные расходы истца возмещению не подлежат.

Руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований ФИО7 к ФИО2 о взыскании компенсации морального вреда – отказать.

Решение может быть обжаловано в Ленинградский областной суд путем подачи апелляционной жалобы через Тихвинский городской суд Ленинградской области в течение месяца со дня изготовления решения суда в окончательной форме.

Мотивированное решение изготовлено 19 ноября 2025 года.

Судья И.В. Удюкова