Решение № 2А-732/2019 2А-732/2019~М-445/2019 М-445/2019 от 17 июля 2019 г. по делу № 2А-732/2019

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

18 июля 2019 года г. Тайшет

Тайшетский городской суд Иркутской области в составе председательствующего судьи Абрамчика И.М., при секретаре Глушневой И.В., с участием административного истца ФИО3, рассмотрев в открытом судебном заседании административное дело 2а-732/2019 по административному исковому заявлению ФИО3 к административным ответчикам ФКУ ОИУ-25 ОУХД ГУФСИН России по Красноярскому краю, ФСИН России о признании условий содержания в местах лишения свободы ненадлежащими, взыскании компенсации морального вреда,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО3 обратился в суд с иском к административным ответчикам ФКУ ОИУ-25 ОУХД ГУФСИН России по Красноярскому краю, ФСИН России о признании условий содержания в местах лишения свободы ненадлежащими, взыскании компенсации морального вреда.

Как указывает административный истец, в период времени с марта 2014 года по июнь 2014 года, и с августа 2015 года по 09 марта 2016 года он отбывал наказание по приговору ИК-24 ФКУ ОИУ-25 ОУХД ГУФСИН России по Красноярскому краю.

По приезду в ИК-24 в начале марта 2014 года, он был подвергнут личному досмотру, который производился в помещении необорудованном для подобных мероприятий, а именно: отсутствовали ширмы или перегородки для личного досмотра. Он был подвергнут личному досмотру, при этом находился в голом виде. Личный досмотр производился в помещениях которые оборудованы видеокамерами наблюдения, при этом оператором СВН являлся сотрудник женского пола.

Аналогично он был подвергнут досмотру в августе 2015 года.

В марте 2014 года он был распределен в общежитие отряда №, в течение месяца он был трудоустроен и переведен в общежитие отряда №, откуда был переведен на колонию-поселение. В августе 2015 прибыл в ИК-24 возвратом, где был помещен в расположение отряда №. В данном отряде № всегда проживало не менее 80 человек. В спальном помещении, с учетом мебели – кроватей, тумбочек, табуретов, на одного осужденного приходилось менее 1 квадратного метра. В связи с переполнением отрядов, он испытывал неудобства. Жилые помещения находились под постоянным видеонаблюдением операторами СВН – женщинами. Кроме того, в данной комнате отсутствовала раковина для мытья посуды.

В отряде № была «комната воспитательной работы», площадь которой была 33 квадратных метра, в которой могла разместиться не более 26 человек. Однако, в указанной комнате при проведении мероприятий по воспитательной работе одновременно находилось гораздо большее количество людей, что создавало неудобства и конфликтные ситуации между осужденными.

В отряде № умывальное помещение было около 10 квадратных метра, имелось 5 умывальников и 1 раковина для мытья ног. В связи с недостаточным количеством умывальников исходя из числа проживающих, периодически возникали конфликты межу осужденными.

Площадь раздевалки также не соответствовала утвержденным нормативам.

В помещении отряда отсутствовал теплый туалет. Туалет представлял собой строение типа сарай, сколоченной из досок. Помещение не отапливалось и не утеплено, канализация отсутствует. Вместо унитазов имеются отверстия в полах. Отверстия отгорожены перегородками высотой 1 метр. Условия туалета напрямую унижали его и подрывали его здоровье.

В помещении отряда № отсутствовали сушилки для одежды, а также отсутствовало нормальное искусственное освещение, кроме того отсутствовала принудительная вентиляция.

Все вышеуказанные обстоятельства несли угрозу его здоровью, так как именно администрация исправительного учреждения, где он содержался, несла ответственность за выполнение установленных санитарно-эпидемиологических требований, обеспечивающих охрану здоровья осужденных. Считает справедливой компенсацию морального вреда в размере 3 000 000 рублей.

В исковом заявлении ФИО3 просит суд: признать нарушенным его право на условия содержания в ИК-24 <адрес> в период времени с марта 2014 года по июнь 2014 года, и с августа 2015 года по март 2016 года, признать условия содержания в местах лишения свободы пыточными и бесчеловечными, взыскать в его пользу компенсацию морального вреда в сумме 3 000 000 рублей.

В судебном заседании административный истец ФИО3 требования иска поддержал в полном объеме, полагал, что административным ответчиком не опровергнуты доводы его административного искового заявления.

Представитель административных ответчиков ФКУ ОИУ-25 ОУХД ГУФСИН России по Красноярскому краю, ФСИН России ФИО4, действующая на основании доверенности, в возражениях на исковое заявления просит суд отказать в удовлетворении заявленных исковых требований, как незаконных и необоснованных. Представитель административных ответчиков о дате и времени судебного заседания извещен надлежащим образом, явка сторон не признана судом обязательной, в связи с чем суд считает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.

Выслушав пояснение административного истца, исследовав письменные материалы дела, суд приходит к следующему.

Согласно пункту 1 статьи 46 Конституции Российской Федерации каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод. При этом как указано в пункте 2 той же статьи решения и действия (или бездействие) органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и должностных лиц могут быть обжалованы в суд.

В соответствии с частью 1 статьи 218 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации гражданин, организация, иные лица могут обратиться в суд с требованиями об оспаривании решений, действий (бездействия) органа государственной власти, органа местного самоуправления, иного органа, организации, наделенных отдельными государственными или иными публичными полномочиями (включая решения, действия (бездействие) квалификационной коллегии судей, экзаменационной комиссии), должностного лица, государственного или муниципального служащего (далее - орган, организация, лицо, наделенные государственными или иными публичными полномочиями), если полагают, что нарушены или оспорены их права, свободы и законные интересы, созданы препятствия к осуществлению их прав, свобод и реализации законных интересов или на них незаконно возложены какие-либо обязанности. Гражданин, организация, иные лица могут обратиться непосредственно в суд или оспорить решения, действия (бездействие) органа, организации, лица, наделенных государственными или иными публичными полномочиями, в вышестоящие в порядке подчиненности орган, организацию, у вышестоящего в порядке подчиненности лица либо использовать иные внесудебные процедуры урегулирования споров.

В силу пункта 2 статьи 227 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации суд удовлетворяет заявленные требования о признании оспариваемых решения, действия (бездействия) незаконными полностью или в части, если признает их не соответствующими нормативным правовым актам и нарушающими права, свободы и законные интересы административного истца, и возлагает на административного ответчика устранить нарушения прав, свобод и законных интересов административного истца или препятствия к их осуществлению либо препятствия к осуществлению прав, свобод и реализации законных интересов лиц, в интересах которых было подано соответствующее административное исковое заявление.

Согласно ч. 8 ст. 226 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации при рассмотрении административного дела об оспаривании решения, действия (бездействия) органа, организации, лица, наделенных государственными или иными публичными полномочиями, суд проверяет законность решения, действия (бездействия) в части, которая оспаривается, и в отношении лица, которое является административным истцом, или лиц, в защиту прав, свобод и законных интересов которых подано соответствующее административное исковое заявление. При проверке законности этих решения, действия (бездействия) суд не связан основаниями и доводами, содержащимися в административном исковом заявлении о признании незаконными решения, действия (бездействия) органа, организации, лица, наделенных государственными или иными публичными полномочиями, и выясняет обстоятельства, указанные в частях 9 и 10 настоящей статьи, в полном объеме.

Согласно ч. 9 ст. 226 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации если иное не предусмотрено настоящим Кодексом, при рассмотрении административного дела об оспаривании решения, действия (бездействия) органа, организации, лица, наделенных государственными или иными публичными полномочиями, суд выясняет: 1) нарушены ли права, свободы и законные интересы административного истца или лица, в защиту прав, свобод и законных интересов которых подано соответствующее административное исковое заявление; 2) соблюдены ли сроки обращения в суд; 3) соблюдены ли требования нормативных правовых актов, устанавливающие: а) полномочия органа, организации, лица, наделенных государственными или иными публичными полномочиями, на принятие оспариваемого решения, совершение оспариваемого действия (бездействия); б) порядок принятия оспариваемого решения, совершения оспариваемого действия (бездействия) в случае, если такой порядок установлен; в) основания для принятия оспариваемого решения, совершения оспариваемого действия (бездействия), если такие основания предусмотрены нормативными правовыми актами;4) соответствует ли содержание оспариваемого решения, совершенного оспариваемого действия (бездействия) нормативным правовым актам, регулирующим спорные отношения.

Согласно ч. 11 ст. 226 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации обязанность доказывания обстоятельств, указанных в пунктах 1 и 2 части 9 настоящей статьи, возлагается на лицо, обратившееся в суд, а обстоятельств, указанных в пунктах 3 и 4 части 9 и в части 10 настоящей статьи, - на орган, организацию, лицо, наделенных государственными или иными публичными полномочиями и принявшие оспариваемые решения либо совершившие оспариваемые действия (бездействие).

В соответствии с ч. 3 ст. 1 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации суды в порядке, предусмотренном настоящим Кодексом, рассматривают и разрешают подведомственные им административные дела, связанные с осуществлением обязательного судебного контроля за соблюдением прав и свобод человека и гражданина, прав организаций при реализации отдельных административных властных требований к физическим лицам и организациям. В соответствии с ч. 1 ст. 14 КАС РФ административное судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон.

Как следует из материалов административного дела ФИО3 осужден приговором Балахтинского районного суда <адрес> по п. «г» ч.2 ст. 117 Уголовного кодекса Российской Федерации к 3 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима, прибыл в ИК-24 ФКУ ОИУ-25 ФИО1 по <адрес> ДД.ММ.ГГГГ, убыл ДД.ММ.ГГГГ в КП-41 <адрес>, ДД.ММ.ГГГГ был возвращен в ИК-24 ФКУ ОИУ-25 ФИО1 по <адрес> на прежний вид режима. Освобожден ДД.ММ.ГГГГ из ИК-24 ФКУ ОИУ-25 ФИО1 по <адрес> по концу срока. Решением Тайшетского городского суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО3 установлен административный надзор сроком на 6 лет.

Таким образом, исходя из предмета и основания заявленного административного иска, предметом проверки является соблюдение прав и свобод ФИО3 в период отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима в ИК-24 ФКУ ОИУ-25 ФИО1 по <адрес> с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ.

В соответствии со ст. 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию.

Согласно ст. 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

В Российской Федерации в силу статьи 17 Конституции Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с настоящей Конституцией.

Достоинство личности охраняется государством. Ничто не может быть основанием для его умаления. Никто не должен подвергаться пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию (ст. 21 Конституции Российской Федерации).

В соответствии со ст. 55 Конституции РФ права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

Как разъяснено в пункте 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25.12.2018 N 47 "О некоторых вопросах, возникающих у судов при рассмотрении административных дел, связанных с нарушением условий содержания лиц, находящихся в местах принудительного содержания" под условиями содержания лишенных свободы лиц следует понимать условия, в которых с учетом установленной законом совокупности требований и ограничений реализуются закрепленные Конституцией Российской Федерации, общепризнанными принципами и нормами международного права, международными договорами Российской Федерации, федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации права и обязанности указанных лиц, в том числе право на материально-бытовое обеспечение, обеспечение жилищно-бытовых, санитарных условий и питанием, прогулки (в частности, части 1, 2 статьи 27.6 КоАП РФ, статьи 7, 13 Федерального закона от 26 апреля 2013 года N 67-ФЗ "О порядке отбывания административного ареста", статьи 17, 22, 23, 30, 31 Федерального закона от 15 июля 1995 года N 103-ФЗ "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений", статьи 93, 99, 100 УИК РФ, пункт 2 статьи 8 Федерального закона от 24 июня 1999 года N 120-ФЗ "Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних", часть 5 статьи 35.1 Федерального закона от 25 июля 2002 года N 115-ФЗ "О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации", статья 2 Федерального закона от 30 марта 1999 года N 52-ФЗ "О санитарно-эпидемиологическом благополучии населения").

Частью 2 статьи 10 Уголовно-исполнительного кодекса РФ также установлено, что при исполнении наказаний осужденным гарантируются права и свободы граждан Российской Федерации с изъятиями и ограничениями, установленными уголовным, уголовно-исполнительным и иным законодательством Российской Федерации.

Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации, определяя правовое положение осужденных, устанавливает обязанность администрации исправительного учреждения обеспечить осужденных одеждой установленного образца. Форма одежды определяется нормативными правовыми актами Российской Федерации (часть 4 статьи 82).

Статьей 99 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации предусмотрено материально-бытовое обеспечение осужденных к лишению свободы.

В силу положений пункта 1 статьи 99 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации норма жилой площади в расчете на одного осужденного к лишению свободы в исправительных учреждениях не может быть менее двух квадратных метров.

Из справки начальника ОКБИ и ХО ОИУ-25 ФИО6, а также кадастровых паспортов общежитий отрядов №№,4 следует, что жилая площадь отряда №а составляет 1 этаж -272,7 м2., 2 этаж – 250,4 м2, площадь комнаты приема пищи составляет: 1 этаж -25,3 м2, 2 этаж – 25,4 м2, площадь комнат для умывания составляет 9,8 м2, площадь ПВР (комнаты для воспитательной работы с осужденными) 1 этаж – 30,9 м2, 2 этаж 30,9 м2; жилая площадь отряда № составляет 125,5 м2, площадь комнаты приема пищи составляет 28,4 м2, площадь комнаты для умывания составляет 12,4 м2, площадь ПВР (комнаты для воспитательной работы с осужденными) 26,5 м2.

Согласно справке о численности осужденных, проживающих в отрядах ИК-24 в 2014, 2015, 2016 годах лимит наполнения исправительного учреждения составляет 1504 осужденных, при этом фактическая численность осужденных: на 12.03.2014г. составляла 1109 осужденных, на ДД.ММ.ГГГГ составляла 1092 осужденных, на ДД.ММ.ГГГГ составляла 998 осужденных. Лимит наполнения отряда № осужденных, при этом фактическая численность осужденных: на 12.03.2014г. составляла 78 осужденных, на ДД.ММ.ГГГГ составляла 69 осужденных, на ДД.ММ.ГГГГ составляла 52 осужденных. Лимит наполнения отряда № осужденных, при этом фактическая численность осужденных: на 12.03.2014г. составляла 161 осужденных, на ДД.ММ.ГГГГ составляла 160 осужденных, на ДД.ММ.ГГГГ составляла 167 осужденных. Из указанной справки следует, что лимит проживания осужденных по отрядам ИК-24 в период содержания осужденного ФИО3 не допускалось.

Из дополнительно представленной справки начальника ИК-24 ФКУ ОИУ-25 ОУХД ГУФСИН России по Красноярскому краю следует, что ФИО3 отбывая наказание в ИК-24 с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ содержался в отряде №, где установлен лимит содержания осужденных в отряде 93 человека, при этом на ДД.ММ.ГГГГ содержалось 76 осужденных, на ДД.ММ.ГГГГ содержалось 79 осужденных. Из указанной справки также следует, что Петуховс ДД.ММ.ГГГГ до освобождения ДД.ММ.ГГГГ содержался в отряде №, где лимит осужденных составлял 189 человек, при этом фактическая численность осужденных составляла: ДД.ММ.ГГГГ – 162, ДД.ММ.ГГГГ -164, ДД.ММ.ГГГГ-159, ДД.ММ.ГГГГ-156, ДД.ММ.ГГГГ-161,ДД.ММ.ГГГГ-156,ДД.ММ.ГГГГ-162, ДД.ММ.ГГГГ-157, ДД.ММ.ГГГГ-159, ДД.ММ.ГГГГ-162, ДД.ММ.ГГГГ-159,ДД.ММ.ГГГГ-163,ДД.ММ.ГГГГ-156,ДД.ММ.ГГГГ-152,ДД.ММ.ГГГГ-157,ДД.ММ.ГГГГ-155,ДД.ММ.ГГГГ-149,ДД.ММ.ГГГГ-154,ДД.ММ.ГГГГ-159,ДД.ММ.ГГГГ-155,ДД.ММ.ГГГГ-157,ДД.ММ.ГГГГ-166.

Таким образом, из представленных административным ответчиком доказательств следует, что норма жилой площади, предусмотренная пунктом 1 статьи 99 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации административным ответчиком соблюдалась. Доводы административного истца об обратном подлежат отклонению, как не нашедшие своего подтверждения.

Минимальные стандартные правила обращения с заключенными, принятые проведенным в Женеве в 1955 году первым Конгрессом ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями, одобренные Экономическим и социальным советом ООН в резолюциях ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ (далее по тексту - Правила) предусматривают, что санитарные установки должны быть достаточными для того, чтобы каждый заключенный мог удовлетворять свои естественные потребности, когда ему это нужно, в условиях чистоты и пристойности (п. 12);

Согласно статье 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод никто не должен подвергаться пыткам и бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию.

В пункте 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 5 "О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации" разъяснено, что в соответствии со статьей 3 Конвенции и требованиями, содержащимися в постановлениях Европейского Суда по правам человека, условия содержания обвиняемых под стражей должны быть совместимы с уважением к человеческому достоинству.

Унижающим достоинство обращением признается, в частности, такое обращение, которое вызывает у лица чувство страха, тревоги и собственной неполноценности.

При этом лицу не должны причиняться лишения и страдания в более высокой степени, чем тот уровень страданий, который неизбежен при лишении свободы, а здоровье и благополучие лица должны быть гарантированы с учетом практических требований режима содержания. Оценка указанного уровня осуществляется в зависимости от конкретных обстоятельств, в частности от продолжительности неправомерного обращения с человеком, характера физических и психических последствий такого обращения. В некоторых случаях принимаются во внимание пол, возраст и состояние здоровья лица, которое подверглось бесчеловечному или унижающему достоинство обращению.

В обоснования наличия нарушения своих прав и свобод, а также наличия у него моральных и нравственных страданий истец ссылается на необеспечение надлежащих условий содержания в местах лишения свободы, а именно, полагает, что сам по себе факт наличия уличных туалетов в исправительном учреждении, в 21 веке является нарушением его права.

В качестве доказательств согласно части 2 статьи 59 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации допускаются объяснения лиц, участвующих в деле.

Как следует из пояснений административного ответчика жилые помещения в ИК-24 обеспечиваются столами, табуретками, бочками для питьевой воды и другим инвентарем по установленным нормам. Жилые помещения и запираемые помещения отвечают нормам санитарии и гигиены, имеют отопление, достаточное естественное и искусственное (электрическое) освещение, радиофицированы, температура в них в холодное время поддерживается не ниже 18-20 градусов по Цельсию. Для соблюдения осужденными чистоты и гигиены, жилые помещения имеют необходимое санитарно-техническое оборудование, туалетные комнаты, раздевалки, места для хранения продуктов питания.

Здания общежитий, представляют собой строения в брусовом исполнении с центральным отоплением, водоснабжением, электрическим освещением. Здание соответствует условиям проживания в них спецконтингента, определенных уголовно-исполнительным законодательством РФ. Состояние жилых помещений периодически проверяются надзорными органами, органами ЦГСН, по результатам проверок грубых нарушений требований санитарного состояния и условий проживания не выявлено. Дератизация жилых помещений проводится ежемесячно.

Администрацией ИК-24 ФКУ ОИУ-25 ОУХД ГУФСИН России по Красноярскому краю ежемесячно проводится проверка санитарного состояния помещений отрядов и объектов коммунально-бытового назначения.

Административным ответчиком в судебное заседание в подтверждение данных доводов представлены фотографии комнат приема пищи, комнат для умывания, ПВР (комнаты для воспитательной работы с осужденными), сушильных комнат.

Из представленной справки начальника ИК-24 следует, что в локальных секторах отрядов №№,4 для проживания осужденных находятся надворные туалеты, расположенные не менее 15 метров от зданий отрядов. Ежедневно проводится обработка туалетов с использованием дезинфицирующим средством (гипохлорит). В отрядах имеется холодное водоснабжение, слив производится в канализационные колодцы, откуда уходит естественным путем. В жилых помещениях режимных зданий предусматривается приточно-вытяжная вентиляция с естественным побуждением, помещения, имеющие естественное освещение проветриваются через форточки. В помещениях установлены светильники закрытого типа, а также светильник дежурного освещения. Все осветительные приборы в исправном состоянии.

Таким образом, оценив представленные сторонами доказательства, а также пояснения сторон, суд находит неподтвержденными доводы истца ФИО3 о нарушении его прав, выраженных в ненадлежащем содержании администрацией исправительного учреждения комнат для приема пищи, комнат ПВР, сушильных помещений, умывальных комнат, а также несоблюдения администрацией исправительного учреждения требований по обеспечению проветривания и искусственному жилых помещений отрядов ИК-24 ФКУ ОИУ-25 ОУХД ГУФСИН России по Красноярскому краю.

Рассматривая требования административного иска о нарушении прав в части ненадлежащего содержания помещения для отправления естественных потребностей (туалетов) суд исходит из следующего.

Сторонами при рассмотрении дела не оспаривалось, что на территории исправительной колонии осужденными используются уличные туалеты, представляющие собой отдельные дощатые строения с отверстиями для отходов и выгребными ямами.

Как следует, из письменных объяснений административных ответчиков исправительная колония ИК-24 ФКУ ОИУ-25 ОУХД ГУФСИН России по Красноярскому краю была создана в соответствии с приказом МВД СССР от ДД.ММ.ГГГГ № и приказом начальника Красноярского управления лесных исправительно-трудовых учреждений МВД СССР от ДД.ММ.ГГГГ №, в 1976 году при проектировании и строительстве действовало «Указание по проектированию и строительству ИТУ и военных городков войсковых частей МВД СССР (ВСН 10-73 МВД СССР), утвержденные Министерством внутренних дел СССР от ДД.ММ.ГГГГ, которое не предусматривало наличие уборных в мужских исправительных учреждениях в зданиях для общежитий для проживания осужденных. В помещениях уборных ежедневно проводится дератизация. В надворных туалетах отрядов, где содержался ФИО3, санитарная уборка проводится регулярно с применением гипохлорита натрия.

Приказ N 130-ДСП от ДД.ММ.ГГГГ, утвердивший Инструкцию по проектированию исправительных и специализированных учреждений уголовно-исполнительной системы Министерства юстиции Российской Федерации (СП 17-02 Минюста ФИО2) также не содержит указаний по наличию уборных в мужских исправительных учреждениях для проживания осужденных.

Учитывая вышеизложенное, требование осужденного ФИО3 фактически направлено на то, что в отрядах для проживания осужденных должны быть в наличии уборные, однако данное требование является необоснованным.

Применительно к ч. 1 ст. 64 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации общеизвестно, что на территории муниципального образования – поселок городского типа Новобирюсинский отсутствует центральная система водоснабжения и канализации, указанное следует из информации Главы Новобирюсинского муниципального образования ФИО7, где она сообщает, что на территории пгт Новобирюсинский проживает 3186 человек. Жилые дома и предприятия, где имеется ХВС, составляют 10 %, основное обеспечение ХВС населения происходит через водозаборные колонки. ГВС, водоотведения (канализация), очистных сооружений в наличии не имеется.

Из справки заместителя начальника ИК-24 ФИО8 следует, что исправительное учреждение ИК-24 обеспечено центральной системой водоснабжения, для обеспечения ГВС используются два твердотопливных котла для подогрева воды.

В решении Европейского Суда по делу "Нурмагомедов против Российской Федерации" (Nurmagomedov v. Russia) от ДД.ММ.ГГГГ, жалоба N 30138/02, Европейский Суд констатирует: «Касаясь санитарных условий, отсутствие централизованной подачи питьевой воды и системы канализации на самом деле заслуживает порицания, равно как и размещение туалета в отдельном неотапливаемом и неосвещенном строении, построенном над выгребной ямой. Тем не менее необходимо отметить, что указанные условия ничем не отличаются от условий жизни в сельской местности ФИО2, где жители берут воду из колодцев и пользуются отдельно стоящим туалетом с выгребной ямой. Европейский Суд полагает, что данная ситуация не является настолько неудовлетворительной, чтобы приравниваться к нарушению положений Статьи 3 Конвенции».

Таким образом, суд приходит к выводу, что указанные ФИО3 нарушения в виде размещения туалета в отдельном неотапливаемом строении, построенном над выгребной ямой, и наличия неприятного запаха, нельзя расценивать как унижающие человеческое достоинство условия, поскольку для сельской местности, где расположено исправительное учреждения, такие условия не являются исключительными, выгребные ямы очищаются по мере наполнения.

Согласно части 1 статьи 65 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации обстоятельства, которые признаны сторонами в результате достигнутого ими в судебном заседании или вне судебного заседания соглашения, а также обстоятельства, которые признаны стороной и на которых другая сторона основывает свои требования или возражения, принимаются судом в качестве фактов, не требующих дальнейшего доказывания.

В обоснование иска ФИО3 не приводится сведения о несоответствии уличных туалетов в отрядах №,4 требованиям санитарных норм, при этом истцом не оспаривается о наличии в туалете регулярной уборки, принятии администрацией исправительного учреждения мер по регулярной очистке и дератизации уборных. Из искового заявления и пояснений ФИО3 следует, что уборные имеют ограждения не менее 1 метра, из справки заместителя начальника ИК-24 ФИО9 следует, что надворный туалет в отряде № представляет из себя строение со следующими параметрами:6,10х7,70 м. – ширина стенки, 1,24 м. - ширина перегородки, 1,30 м. – высота перегородки, 23 шт. – кабинок; надворный туалет в отряде № представляет из себя строение со следующими параметрами: 6,10х12 м – ширина стенки, 1,10 м. - ширина перегородки, 1 м. – высота перегородки, 8 шт. – кабинок, что свидетельствует о соблюдения административным ответчиком ФКУ ОИУ-25 ФИО1 по <адрес> требований приватности.

Кроме того, с учетом вида исправительного учреждения, оснований для вывода о том, что данный туалет использовался осужденными одновременно, в строго регламентированные промежутки времени, не имеется. Доказательств длительного ожидания истцом в очереди в туалет, не представлено.

При таких обстоятельствах исковые требования ФИО3 в указанной части не подлежат удовлетворению.

В силу части 3 статьи 55 Конституции Российской Федерации допускается возможность ограничения федеральным законом прав человека и гражданина как средства защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

Статьей 6 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ N 103-ФЗ "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений", статьей 10 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что подозреваемые и обвиняемые в совершении преступлений, осужденные пользуются правами и свободами и несут обязанности, установленные для граждан Российской Федерации, с ограничениями, предусмотренными законодательством Российской Федерации.

Осужденные к лишению свободы отбывают наказание в исправительных учреждениях, где действует определенный порядок исполнения и отбывания лишения свободы (режим). В соответствии с частью 1 статьи 82 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации режим в исправительных учреждениях представляет собой установленный законом и соответствующими закону нормативными правовыми актами порядок исполнения и отбывания лишения свободы, обеспечивающий охрану и изоляцию осужденных, постоянный надзор за ними, исполнение возложенных на них обязанностей, реализацию их прав и законных интересов, личную безопасность осужденных и персонала, раздельное содержание разных категорий осужденных, различные условия содержания в зависимости от вида исправительного учреждения, назначенного судом, изменение условий отбывания наказания.

Осуществление постоянного надзора за осужденными является необходимым элементом отбывания осужденными наказания в виде лишения свободы.

Согласно части первой статьи 34 Федерального закона "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" в целях осуществления надзора за подозреваемыми и обвиняемыми может использоваться аудио- и видеотехника.

В соответствии с частью первой статьи 83 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации администрация исправительных учреждений вправе использовать аудиовизуальные, электронные и иные технические средства надзора и контроля для предупреждения побегов и других преступлений, нарушений установленного порядка отбывания наказания и в целях получения необходимой информации о поведении осужденных.

На основании изложенного суд приходит к выводу о том, что право администрации исправительных учреждений и следственных изоляторов использовать технические средства контроля и надзора закреплено в приведенных выше статье 34 Федерального закона "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений", части первой статьи 83 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации, является частью механизма, обеспечивающего личную безопасность подозреваемых, обвиняемых и осужденных, режим содержания подозреваемых, обвиняемых и осужденных, соблюдение их прав и исполнение ими своих обязанностей, и не противоречит федеральному законодательству Российской Федерации.

Утверждения истца о нарушении сотрудниками исправительного учреждения права на неприкосновенность частной жизни являются необоснованными. Применение к лицу, совершившему преступление, наказания в виде лишения свободы предполагает изменение привычного уклада жизни осужденного, его отношений с окружающими и оказание на него определенного морально-психологического воздействия, чем затрагиваются его права и свободы как гражданина и изменяется его статус как личности. Лицо, совершающее умышленное преступление, должно предполагать, что в результате оно может быть лишено свободы и ограничено в правах и свободах, то есть такое лицо сознательно обрекает себя и своих близких на ограничения, в том числе в правах на общение с членами семьи, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну (Определения Конституционного Суда Российской Федерации от 16 февраля 2006 г. N 63-О, от 20 марта 2008 г. N 162-О-О и от 23 марта 2010 г. N 369-О-О). Таким образом, ограничение конституционных прав, в том числе на неприкосновенность частной жизни, является допустимым и оправданным в целях обеспечения личной безопасности подозреваемых и обвиняемых, а также сотрудников учреждения.

Поскольку уголовно-исполнительное законодательство не содержит запрета на осуществление надзора сотрудниками-женщинами за поведением осужденных в месте их проживания, исходя из того, что спальные помещения в общежитии не являются местом, где должна обеспечиваться приватность для осужденных, доводы истца о нарушении правил приватности видеонаблюдением в мужской колонии сотрудниками женского пола несостоятельны.

Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации в части 5 статьи 82 устанавливает, что осужденные, а также помещения, которых они проживают, могут подвергаться обыску, а вещи осужденных - досмотру.

Определение порядка производства обысков и досмотров законодатель отнес к компетенции федерального органа исполнительной власти, осуществляющего функции по выработке и реализации государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере исполнения уголовных наказаний, который согласовывает его с Генеральной прокуратурой Российской Федерации (часть 7 статьи 82 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации).

Как следует из пояснений административного ответчика, система видеонаблюдения в комнатах досмотра отсутствует.

Таким образом, доводы иска в указанной части не нашли своего подтверждения.

Согласно частям 1 и 2 статьи 62 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации лица, участвующие в деле, обязаны доказывать обстоятельства, на которые они ссылаются как на основания своих требований или возражений, при этом обязанность доказывания законности оспариваемых решений, действий (бездействия) органов, организаций и должностных лиц, наделенных государственными или иными публичными полномочиями, возлагается на соответствующие орган, организацию и должностное лицо. Указанные органы, организации и должностные лица обязаны также подтверждать факты, на которые они ссылаются как на основания своих возражений.

В соответствии с ч. ч. 1, 2 статьи 59 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации доказательствами по административному делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения административного дела. В качестве одного из доказательств допускаются письменные доказательства.

В соответствии со ст. 84 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в административном деле доказательств; никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы.

Статья 3 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации определяет, что одной из задач административного судопроизводства в судах является защита нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов граждан, прав и законных интересов организаций в сфере административных и иных публичных правоотношений (пункт 2).

Часть 1 статьи 4 названного Кодекса устанавливает, что каждому заинтересованному лицу гарантируется право на обращение в суд за защитой нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов, в том числе в случае, если, по мнению этого лица, созданы препятствия к осуществлению его прав, свобод и реализации законных интересов либо на него незаконно возложена какая-либо обязанность.

Данным законоположениям корреспондируют нормы статьи 226 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, возлагающие на лицо, оспаривающее решения, действия (бездействие) органа государственной власти, обязанность доказывания нарушения такими решениями, действиями (бездействием) прав, свобод и законных интересов административного истца (пункт 1 части 9 и часть 11 статьи 226).

В данной связи пунктом 1 части 3 статьи 227 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации предусмотрено принятие судом решения об удовлетворении требований о признании незаконными решения, действия (бездействия) органа, организации, лица, наделенных государственными или иными публичными полномочиями, в случае, если суд признает их не соответствующими нормативным правовым актам и нарушающими права, свободы и законные интересы административного истца.

Из приведенных предписаний следует, что для удовлетворения требований необходимо одновременное наличие двух обязательных условий: оспариваемое решение, действие (бездействие) органа местного самоуправления не соответствуют закону и нарушает права, свободы и законные интересы административного истца.

Таким образом, на административного истца возлагается обязанность во всяком случае по доказыванию обстоятельств, которые свидетельствуют о том, что права, свободы и законные интересы лиц, в чьих интересах он действует, нарушены оспариваемым решением, действием (бездействием) органа местного самоуправления и он действительно нуждается в судебной защите и вправе на нее рассчитывать.

Таким образом, при недоказанности хотя бы одного из названных условий административное исковое заявление не может быть удовлетворено.

ФИО3 в обоснование своих требований не приведено доказательств нарушения своих прав – обращения в контрольные и надзорные органы, результаты проверок по обращениям. Доказательства представленные административными ответчиками истцом не оспорены.

Доводы истца ФИО3 о неприменении к возникшим правоотношения норм Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации отклоняются судом.

Конституционный Суд Российской Федерации в своих решениях неоднократно указывал, что из права каждого на судебную защиту его прав и свобод, как оно сформулировано в статье 46 Конституции Российской Федерации, не следует возможность выбора гражданином по своему усмотрению той или иной процедуры судебной защиты, особенности которых применительно к отдельным видам судопроизводства и категориям дел определяются, исходя из Конституции Российской Федерации, федеральным законом (Определения от 24 ноября 2005 года N 508-О, от 19 июня 2007 года N 389-О-О и от 15 апреля 2008 года N 314-О-О).

Федеральным законодателем в рамках реализации предоставленной ему широкой конституционной дискреции произведено разграничение видов судопроизводства, среди которых обособлено производство по делам, рассматриваемым судами общей юрисдикции, и сопряженным исключительно с публично-властной деятельностью государственных органов, должностных лиц, организаций, наделенных публично-властными полномочиями.

В соответствии с частью 1 статьи 1 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, Кодекс регулирует порядок осуществления административного судопроизводства при рассмотрении и разрешении административных дел о защите нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов граждан, а также других административных дел, возникающих из административных и иных публичных правоотношений и связанных с осуществлением судебного контроля за законностью и обоснованностью осуществления государственных или иных публичных полномочий.

Конкретизируя указанную правовую норму, Верховный Суд Российской Федерации в абзаце 4 пункта 1 Постановления Пленума от 27 сентября 2016 N 36 "О некоторых вопросах применения судами Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации" разъяснил, что к административным делам, рассматриваемым по правилам КАС РФ, относятся дела, возникающие из правоотношений, не основанных на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности их участников, в рамках которых один из участников правоотношений реализует административные и иные публично-властные полномочия по исполнению и применению законов и подзаконных актов по отношению к другому участнику.

Как разъяснено в пункте 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25.12.2018 N 47 "О некоторых вопросах, возникающих у судов при рассмотрении административных дел, связанных с нарушением условий содержания лиц, находящихся в местах принудительного содержания" под условиями содержания лишенных свободы лиц следует понимать условия, в которых с учетом установленной законом совокупности требований и ограничений реализуются закрепленные Конституцией Российской Федерации, общепризнанными принципами и нормами международного права, международными договорами Российской Федерации, федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации права и обязанности указанных лиц, в том числе право на личную безопасность и охрану здоровья (в частности, статьи 20, 21, 41 Конституции Российской Федерации, пункты 2, 8 части 1 статьи 7, статьи 9, 14 Федерального закона от 26 апреля 2013 года N 67-ФЗ "О порядке отбывания административного ареста", пункты 2, 9 статьи 17, статьи 19, 24 Федерального закона от 15 июля 1995 года N 103-ФЗ "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений", части 3, 6, 6.1 статьи 12, статьи 13, 101 УИК РФ, часть 2 статьи 35.1 Федерального закона от 25 июля 2002 года N 115-ФЗ "О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации", подпункт 1 пункта 9 статьи 15 Федерального закона от 24 июня 1999 года N 120-ФЗ; право на материально-бытовое обеспечение, обеспечение жилищно-бытовых, санитарных условий и питанием, прогулки (в частности, части 1, 2 статьи 27.6 КоАП РФ, статьи 7, 13 Федерального закона от 26 апреля 2013 года N 67-ФЗ "О порядке отбывания административного ареста", статьи 17, 22, 23, 30, 31 Федерального закона от 15 июля 1995 года N 103-ФЗ "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений", статьи 93, 99, 100 УИК РФ, пункт 2 статьи 8 Федерального закона от 24 июня 1999 года N 120-ФЗ "Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних", часть 5 статьи 35.1 Федерального закона от 25 июля 2002 года N 115-ФЗ "О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации", статья 2 Федерального закона от 30 марта 1999 года N 52-ФЗ "О санитарно-эпидемиологическом благополучии населения");

Как следует из Постановления Пленума Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ N 47 дела, связанные с нарушением условий содержания лиц, находящихся в местах принудительного содержания рассматриваются по правилам Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации.

Европейский Суд в своем пилотном постановлении, по делу "ФИО5 и другие против ФИО2" отметил, что: «Возвращаясь к возможности подачи жалобы в суд общей юрисдикции на нарушение прав и свобод, предусмотренной положениями главы 25 Гражданского процессуального кодекса ("Производство по делам об оспаривании решений; действий (бездействия) органов государственной власти, органов местного самоуправления, должностных лиц, государственных и муниципальных служащих"), Европейский Суд отмечает, что разбирательство жалобы в порядке главы 25 Гражданского процессуального кодекса устанавливает соответствующие гарантии их состязательного характера и предусматривает справедливое судебное разбирательство и эффективное участие истца. Он также приветствует Постановление Пленума Верховного Суда от ДД.ММ.ГГГГ, который однозначно относит жалобы на неудовлетворительные условия содержания под стражей к сфере действия главы 25 Гражданского процессуального кодекса. Европейский Суд не сомневается, что этот вид жалобы имеет возможность стать эффективным внутренним средством правовой защиты».

Согласно пункту 7 Положения о Федеральной службе исполнения наказаний (ФСИН России), утвержденного Указом Президента Российской Федерации от 13 октября 2004 г. N 1314, именно ФСИН России осуществляет материально-техническое обеспечение деятельности учреждений и органов уголовно-исполнительной системы (в том числе исправительных колоний), предприятий учреждений, исполняющих наказания, а также иных предприятий, учреждений и организаций, специально созданных для обеспечения деятельности уголовно-исполнительной системы, осуществляет функции главного распорядителя средств федерального бюджета, предусмотренных на содержание уголовно-исполнительной системы и реализацию возложенных на нее функций, а также медико-санитарное обеспечение осужденных и лиц, содержащихся под стражей, федеральный государственный санитарно-эпидемиологический надзор, а также применение к осужденным принудительных мер медицинского характера и обязательного лечения.

С учетом субъектного состава участников рассматриваемого дела - истец ФИО3, осужденный отбывающий наказание в виде лишения свободы, ответчики исправительное учреждение – ФКУ ОИУ-25 ОУХД ГУФСН России по Красноярскому краю, ФСИН России, возникшие правоотношения, не основаны на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности их участников, в рамках настоящего дела ФКУ ОИУ-25 ОУХД ГУФСН России по Красноярскому краю, ФСИН России реализуют административные и иные публично-властные полномочия по исполнению и применению законов и подзаконных актов по отношению к другому участнику – ФИО3, настоящее дело подлежит рассмотрению по правилам Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации.

Частью 1 статьи 219 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации установлено, что если настоящим Кодексом не установлены иные сроки обращения с административным исковым заявлением в суд, административное исковое заявление может быть подано в суд в течение трех месяцев со дня, когда гражданину, организации, иному лицу стало известно о нарушении их прав, свобод и законных интересов.

Частью 5 статьи 219 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации предусмотрено, что пропуск установленного срока обращения в суд не является основанием для отказа в принятии административного искового заявления к производству суда. Причины пропуска срока обращения в суд выясняются в предварительном судебном заседании или судебном заседании.

В случае установления факта пропуска указанного срока без уважительной причины суд принимает решение об отказе в удовлетворении административного иска без исследования иных фактических обстоятельств по административному делу.

Как следует из административного искового заявления, предметом проверки является соблюдение прав и свобод ФИО3 в период отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима в ИК-24 ФКУ ОИУ-25 ОУХД ГУФСИН России по Красноярскому краю с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ.

В п. 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25.12.2018 N 47 "О некоторых вопросах, возникающих у судов при рассмотрении административных дел, связанных с нарушением условий содержания лиц, находящихся в местах принудительного содержания" указано, что проверяя соблюдение предусмотренного частью 1 статьи 219 КАС РФ трехмесячного срока для обращения в суд, судам необходимо исходить из того, что нарушение условий содержания лишенных свободы лиц может носить длящийся характер, следовательно, административное исковое заявление о признании незаконными бездействия органа или учреждения, должностного лица, связанного с нарушением условий содержания лишенных свободы лиц, может быть подано в течение всего срока, в рамках которого у органа или учреждения, должностного лица сохраняется обязанность совершить определенное действие, а также в течение трех месяцев после прекращения такой обязанности.

Европейский Суд в своем пилотном постановлении, по делу "ФИО5 и другие против России" отметил, что подход Европейского Суда относительно применения правила шестимесячного срока к жалобам на условия содержания заявителя под стражей может быть кратко изложен следующим образом: период содержания заявителя под стражей рассматривается в качестве "длящейся ситуации", если оно осуществляется в одном и том же виде учреждения содержания под стражей в основном при одних и тех же условиях. Непродолжительные периоды отсутствия, в течение которых заявителя забирали из изолятора для допросов или иных процессуальных действий, не влияют на длящийся характер его содержания. Однако освобождение заявителя или перевод на другой вид режима содержания под стражей как в пределах изолятора, так и за его пределами прекращает "длящуюся ситуацию". Жалоба на условия содержания под стражей должна быть подана в течение шести месяцев после окончания обжалуемой ситуации или, при наличии эффективного средства правовой защиты, требующего исчерпания, после окончательного решения в процессе исчерпания.

С учетом освобождения ФИО3 из ИК-24 ФКУ ОИУ-25 ОУХД ГУФСИН России по Красноярскому краю ДД.ММ.ГГГГ и длящегося характера правоотношений, срок для подачи административного иска истек ДД.ММ.ГГГГ.

Настоящее административное исковое заявление ФИО3 подано ДД.ММ.ГГГГ, направлено исправительным учреждением в суд ДД.ММ.ГГГГ, то есть по истечении 2 лет 6 месяцев с момента освобождения ФИО3 из исправительного учреждения, то есть после окончания обжалуемой ситуации

Судом административному истцу разъяснены процессуальные права, была обеспечена возможность представить доказательства уважительности причин пропуска срока.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от ДД.ММ.ГГГГ N 1908-О, Конституция Российской Федерации, гарантируя каждому право на судебную защиту его прав и свобод и на обжалование в суд решений, действий (или бездействия) органов государственной власти, не устанавливает непосредственно определенный порядок реализации этого права; способы и процедуры судебной защиты, их особенности применительно к отдельным видам судопроизводства и конкретным категориям дел определяются, исходя из Конституции Российской Федерации, федеральными законами. Это предполагает, что федеральный законодатель в соответствии со статьей 71 Конституции Российской Федерации уполномочен, в частности в пределах имеющейся у него свободы усмотрения, устанавливать сроки для обращения в суд, порядок их течения во времени, момент начала и окончания, с тем, чтобы обеспечивать как реальную возможность судебной защиты прав, свобод и законных интересов граждан и их объединений, так и стабильность, определенность и предсказуемость правовых условий для субъектов соответствующих правоотношений. В целях гарантирования правовой определенности и устойчивости сложившихся правоотношений законодатель во всяком случае должен стремиться к тому, чтобы судебно-юрисдикционные механизмы обеспечивали эффективное и своевременное, без неоправданного отлагательства, разрешение вопросов, связанных с предполагаемым нарушением прав и законных интересов, и исключить возникновение ситуаций, при которых такие механизмы могли бы использоваться - в том числе путем возбуждения судебной процедуры спустя чрезмерно длительный после наступления обстоятельств, с которыми заявитель связывает обращение в суд, период - вопреки их основному предназначению, вытекающему из самой сущности правосудия, отвечающего требованиям справедливости, с единственной целью причинения вреда интересам других лиц, что означало бы злоупотребление правом.

При установлении факта пропуска без уважительных причин срока на оспаривание решений, действий (бездействия) органов государственной власти суд отказывает в удовлетворении заявления в предварительном судебном заседании или в судебном заседании, указав в мотивировочной части решения только на установление судом данного обстоятельства.

При разрешении споров суды исходят из презумпции "знания закона", согласно которой граждане и организации должны знать действующее законодательство. Для реализации указанной презумпции права предусмотрено обязательное опубликование федеральных законов, а также нормативных правовых актов, затрагивающих права и обязанности граждан.

УИК РФ, КАС РФ закрепляющие порядок привлечения к ответственности за нарушение установленного порядка отбывания наказания, а также обжалования действий должностных лиц являются официально опубликованными документами, находящимся в открытом доступе.

Уважительность причин пропуска срока обращения в суд в настоящем споре доказывается административным истцом.

Административным истцом каких-либо доказательств, подтверждающих уважительность пропуска процессуального срока, не представлено, ходатайств о восстановлении пропущенного срока не заявлено.

Таким образом, суд приходит к выводу, что административным истцом каких-либо доказательств наличия объективных обстоятельств, являющихся уважительной причиной пропуска указанного выше процессуального срока не представлено, не установлено таких обстоятельств и в судебном заседании, суд приходит к выводу о том, что срок на обращение в суд с настоящим административным исковым заявлением ФИО3 пропущен по неуважительным причинам, что в соответствии с требованиями ч. 5 ст. 219 КАС РФ, является основанием для отказа в удовлетворении заявленных требований.

Учитывая вышесказанное, суд приходит к выводу, что совокупность представленных суду доказательств не подтверждает, что оспариваемые действия (бездействие) нарушают права и свободы административного истца, а также не соответствует закону или иному нормативному правовому акту, административным истцом пропущен процессуальный срок на подачу административного искового заявления, в связи с чем исковые требования ФИО3 к административным ответчикам ФКУ ОИУ-25 ОУХД ГУФСИН России по Красноярскому краю, ФСИН России о признании нарушенным его права на условия содержания в ИК-24 п. Новобирбсинский Иркутской области в период времени с марта 2014 года по июнь 2014 года, и с августа 2015 года по март 2016 года, признании условий содержания в местах лишения свободы пыточными и бесчеловечными подлежат оставлению без удовлетворения.

Рассматривая требования ФИО3 о взыскании компенсации морального вреда, суд при принятии решения исходит из следующего.

Согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации изложенной в определении от ДД.ММ.ГГГГ N 5-КГ17-61, требование административного истца о присуждении компенсации морального вреда подлежит разрешению совместно с требованиями публично-правового характера.

Согласно статье 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, подлежит возмещению. Вред возмещается за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования.

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размера компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

В пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" (в редакции постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 6 февраля 2007 г. N 6) разъяснено, что суду следует устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных и физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию, и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора. Одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя. Исключение составляют случаи, прямо предусмотренные законом.

Из приведенных нормативных положений, а также разъяснений, изложенных в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации следует, что по общему правилу необходимыми условиями для возложения обязанности по компенсации морального вреда являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда.

Следовательно, обязанность по компенсации морального вреда может быть возложена на государственные органы или должностных лиц этих органов при наличии вины указанных органов и лиц в причинении вреда. Если не представляется возможным установить непосредственного причинителя вреда, а также его вину, то основания для компенсации морального вреда по правилам норм главы 59 Гражданского кодекса Российской Федерации отсутствуют.

Одним из ключевых моментов возложения материальной ответственности за действия (бездействие) должностных лиц учреждений, подведомственных территориальным органам ФСИН России, является признание таких действий (бездействия) незаконными в установленном законом порядке. Такой порядок определен Кодексом административного судопроизводства Российской Федерации. Основанием для наступления ответственности являются незаконные действия (бездействие) должностных лиц государственных органов, в результате которых был причинен вред. Отсутствие судебного акта, устанавливающего противоправность действий лица, причинившего вред, исключает возможность возложения ответственности на соответствующий орган, выступающий от имени казны Российской Федерации.

Аналогичные выводы содержаться в Постановлении Конституционного Суда РФ от 08.06.2015 N 14-П, где указывается на то, что в случаях, когда требование о компенсации морального вреда вытекает из нарушения имущественных или иных прав, именно заинтересованному лицу в силу присущего гражданскому судопроизводству принципа диспозитивности принадлежит право выбирать, обращаться ли ему в суд с ответствующим иском одновременно с требованием о защите нарушенных прав или по отдельности (статьи 3, 131 и 151 ГПК РФ). При этом требование о компенсации морального вреда, как правило, предъявляется в суд заинтересованным лицом одновременно с требованием, из которого оно вытекает, а потому возможность его удовлетворения не может не зависеть от установления судом в том же судебном процессе оснований для удовлетворения основного требования.

При таких обстоятельствах, суд приходит к выводу о том, что поскольку в судебном заседании не установлен факт ненадлежащих условий содержания в местах лишения свободы административного истца, то отсутствуют основания для взыскания компенсации морального вреда по иску ФИО3 по требованиям, связанным с незаконными, по мнению истца, условиями содержания в местах лишения свободы.

Кроме того, при разрешении требований ФИО3 суд учитывает, что, несмотря на то, что человек претерпевает страдания во множестве случаев, это не означает, что он во всех случаях приобретает право на компенсацию морального вреда. Такое право возникает лишь при наличии одновременно следующих условий: претерпевание морального вреда, неправомерное действие (бездействие) причинителя вреда, причинная связь между неправомерными действием (бездействием) и моральным вредом, вина причинителя вреда.

Между тем, относимых, допустимых и достаточных доказательств, бесспорно свидетельствующих о том, что истец вследствие неправомерных действий ответчиков претерпел физические или нравственные страдания, материалы настоящего дела не содержат.

Анализируя исследованные в судебном заседании доказательства суд приходит к выводу, что истец не доказал те обстоятельства, на которые он ссылается как на основания своих требований - противоправность действий (бездействия) государственных органов, наличие причинно-следственной связи между действиями (бездействием) названных органов и возникшими убытками, а также размер причиненного вреда, что является самостоятельным основанием оставления иска без удовлетворения.

Руководствуясь ст.ст.175 -180 Кодекса административного судопроизводства, суд

Р Е Ш И Л:

Отказать ФИО3 в удовлетворении заявленных исковых требований к административным ответчикам ФКУ ОИУ-25 ОУХД ГУФСИН России по Красноярскому краю, ФСИН России о признании нарушенным его права на условия содержания в ИК-24 п. Новобирюсинский Иркутской области в период времени с марта 2014 года по июнь 2014 года, и с августа 2015 года по март 2016 года, признании условий содержания в местах лишения свободы пыточными и бесчеловечными, взыскании в его пользу компенсации морального вреда в сумме 3 000 000 рублей.

Решение может быть обжаловано в Судебную коллегию по административным делам Иркутского областного суда путем подачи жалобы через Тайшетский городской суд в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме.

Судья: Абрамчик И.М.