Решение № 2-2002/2017 2-2002/2017(2-2475/2016;)~М-2467/2016 2-2475/2016 М-2467/2016 от 30 января 2017 г. по делу № 2-2002/2017

Р Е Ш Е Н И Е

именем Российской Федерации

31 января 2017 года г. Димитровград

Мелекесский районный суд Ульяновской области

в составе председательствующего судьи Гончаровой И.В.,

при секретаре Обуховой Е.В.,

с участием представителя истца ФИО1 адвоката Фролова В.В. и ответчиков ФИО2, ФИО3,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2, ФИО3 о признании недействительными договоров дарения, прекращении права собственности на домовладение, применении последствий недействительности сделок, возврате домовладения в собственность и признании права собственности,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 обратилась в суд с иском, впоследствии уточненным, к ФИО2, ФИО3 о признании недействительными договоров дарения, прекращении права собственности на домовладение, применении последствий недействительности сделок, возврате домовладения в собственность и признании права собственности. В обоснование требований ссылается на то, что она являлась собственником домовладения, расположенного по адресу: ***. Ее право собственности возникло в силу наследования по завещанию. В 1998 году право собственности было оформлено в установленном законом порядке.

В 2009 году она пустила пожить в указанное домовладение своего внука ФИО2, который проживает там по настоящее время. В мае 2016 года от ФИО2 она узнала, что больше не является собственником домовладения, расположенного по адресу: ***. Впоследствии ей стало известно, что домовладение, расположенное по адресу: ***, она подарила **.**.**** года своей дочери ФИО3, а та, в свою очередь, **.**.**** года передарила указанное домовладение своему племяннику ФИО2

Вместе с тем она, ФИО1, никому не дарила, не продавала и иным способом не распоряжалась указанным домовладением, а пользовалась им как своим собственным. Она помнит, что в 2011-2013 годах по просьбе своей дочери ФИО3 несколько раз ездила с ней в г.Димитровград Ульяновской области в какие-то государственные учреждения. ФИО3 объясняла ей, что они ездят по поводу оформления каких-то документов, чтобы ей не пришлось много платить налогов и квартплаты за свое имущество. Истец поняла, что подписывает документы на льготы. О том, что она безвозмездно отчуждает свое недвижимое имущество, ей никто не говорил, и она этого не осознавала. Она весьма преклонного возраста, имеет образование всего 4 класса, практически лишена зрения, имеет слабый слух и плохо понимает, что с ней происходит, является инвалидом первой группы по зрению, читать не может, пишет с трудом, проверить документы, а, тем более, понимать их юридическое значение она не могла, а действиям ФИО3 значения не придавала, полностью доверяла ей, но теперь ей понятно, что та воспользовалась ее доверчивостью. При этом самостоятельно вести хозяйство и обслуживать себя истец не может. Таким образом, она не осознавала сущности и правовых последствий совершаемых действий, более того, у нее никогда не было намерения дарить квартиру своей дочери ФИО3

То, что истец фактически совершила сделку дарения, она поняла только в мае 2016 года, когда ей это разъяснил ФИО2 По поводу незаконного, по ее мнению, изъятия имущества, она с соответствующим заявлением обратилась в МО МВД России «Димитровградский». Однако 22.05.2016 года было вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. Теперь истец понимает, что ее дочь ФИО3 злоупотребила ее доверием, поскольку истец ей доверяла, и оставила ее без жилья. Добровольно вернуть истцу указанное домовладение и ФИО3, и ФИО2 отказываются.

В связи с тем, что после произошедшего она чувствует себя униженной и обманутой, она не проживает в домовладении, расположенном по адресу: ***, а проживает в доме своего сына ФИО4 по адресу: ***.

Полагает, что подаренное домовладение необходимо вернуть ей, поскольку истец всегда считала его своим, относилась к нему как к своей собственности и никому не хотела отчуждать.

Просит признать недействительными договор дарения домовладения, расположенного по адресу: ***, заключенный **.**.**** года между ФИО1 и ФИО3, договор дарения домовладения, расположенного по адресу: ***, заключенный **.**.**** года между ФИО3 и ФИО2, прекратить право собственности ФИО2 на домовладение, расположенное по адресу: ***, применить последствия недействительности данного договора дарения – возвратить домовладение, расположенное по адресу: ***, в собственность ФИО1, и признать за ней право собственности на указанное домовладение, признать решение суда основанием для регистрации права собственности ФИО1 на домовладение, расположенное по вышеуказанному адресу, в Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Ульяновской области.

Представитель истца ФИО1, извещенной о процессе надлежащим образом и отсутствующей в суде, адвокат Фролов В.В. в судебном заседании поддержал позицию своего доверителя по вышеизложенным доводам, пояснив, что ФИО1, несмотря на неявку в суд в связи с ее преклонным возрастом, свои исковые требования поддерживает. По его мнению, выводы проведенной по делу судебной психолого-психиатрической экспертизы подтверждают приведенные стороной истца доводы.

Ответчики ФИО3 и ФИО2 иск ФИО1 не признали в полном объеме, считая его необоснованным и не подтвержденным какими-либо надлежащими доказательствами. ФИО3 пояснила, что она долгое время ухаживала за своей матерью ФИО1, та по собственной воле подарила ей спорное домовладение. При оформлении дарения, совершенного в форме простой письменной сделки, мать все осознавала и добровольно подарила ей указанный в иске дом. При сдаче ими документации на регистрацию в Управление Росреестра по Ульяновской области матери работник учреждения, все подробно выяснив, разъяснял о существе договора. Однако впоследствии приехавший с Украины ее брат и сын ФИО1 ФИО4, оказав воздействие на мать, практически убедил ее оспорить указанные в иске сделки. ФИО2 пояснил, что считает события, описанные в иске, не соответствующими действительности. У него с бабушкой всегда были очень хорошие отношения, его привозили к ней в деревню еще с дошкольного возраста и оставляли практически на все лето, истец его воспитывала, и ничего плохого про нее он не может не то чтобы сказать, даже подумать.

В последние полгода все дети, кроме его дяди ФИО4, и внуки, дети ФИО3 и ФИО5, истца стали «плохими», хотя до приезда Михаила они все жили очень дружно и каждый помогал бабушке в уходе и ее делах. Считает, что инициатором данного разбирательства является не бабушка, а ее сын ФИО4, живший на Украине и фактически не участвовавший в жизни матери много лет. До его приезда из Украины в 2014 году бабушка лично была инициатором того, чтобы раздать имущество наследникам, дабы не было ссор при разделе наследства.

После того, как Михаил переехал в Россию, принял гражданство РФ, оформил опекунство над бабушкой и получил ее дом по договору дарения, его поведение стало весьма агрессивное по отношению к родственникам, хотя все активно помогали ему при оформлении документов, оказывали ему услуги по переезду и поиску работы, хотя этот человек нигде ни дня не работал, по сути, живет на пенсию бабушки уже около двух лет. Вместо этого тот систематически ходит на деревенскую свалку, откуда тащит все подряд, захламляет территорию, нарушая нормы противопожарной безопасности, за его поведение стыдно. До тех пор, пока опекуном бабушки была ФИО3, истец всегда была ухоженная, в доме был порядок. После оформления опекунства ФИО4 в доме и на дворе завалы хлама, грязно, дом находится в антисанитарном состоянии. Михаил, возможно, под предлогом «лечения» подмешивает что-либо психотропное бабушке, и именно с этим связано изменение ее мнения. Неясно, почему бабушка столь кардинально поменяла свое мнение, но не исключено, что она находится под давлением этого сына, в том числе под угрозой выселения из дома, в котором она прожила всю жизнь и который теперь принадлежит ФИО4 в связи с дарением. Сам же Михаил действует так, чтобы всем посторонним казалось, что это не он, а истец, что подтверждает прежний иск от лица бабушки, который, как признался Михаил, подписан им самим лично.

Косвенным доказательством того, что сделки дарения были добровольными со стороны бабушки, и она знала о том, что участок принадлежит ему, является следующий факт. В 2012-2014 годах им на территории домовладения по *** была произведена небольшая перепланировка участка, возведены некоторые капитальные строения хозяйственного назначения, с целью занятия их под ведение личного подсобного хозяйства. ФИО4 не мог не знать, что он занялся строительством, так как тот сам лично видел. Бабушка также не могла не знать о строительстве, поскольку его дом находится около переулка, по которому постоянно ходят, в том числе и подруги бабушки, сообщающие ей о последних новостях и событиях.

Таким образом, получается, что до весны 2016 года, когда у него произошел инцидент с ФИО4, все всё знали, и всех всё устраивало, а после инцидента ФИО6 подговорил, возможно, угрожая или воспользовавшись препаратами специализированного назначения, бабушку «забыть» то, что она кому-то что-то дарила. Бабушка самостоятельно разделила свое имущество между своими детьми, так как при последнем дарении, которым бабушка отдала свой дом ФИО4, та же ФИО3 присутствовала лично и даже помогала транспортом, считая данное дарение справедливым, так как свою долю на тот момент уже получила и она, и мама ответчика, ФИО5 Бабушка дарила свое имущество лично, самостоятельно и даже сама была инициатором этого.

Представитель третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, Управления федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Ульяновской области, извещенного о рассмотрении дела, в судебное заседание не явился, данное лицо просило рассмотреть дело без его участия и вынести решение на усмотрение суда, сообщая, что 11.02.2011 г. Управлением проведена государственная регистрация перехода права собственности ФИО1, права собственности ФИО3 на жилой дом, расположенный по адресу: ***, на основании договора дарения от **.**.**** года 09.07.2013 г. Управлением проведена государственная регистрация перехода права собственности ФИО3, права собственности ФИО2 на вышеуказанный жилой дом на основании договора дарения от **.**.**** года По состоянию на **.**.**** года запись в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним о государственной регистрации права собственности ФИО2 на спорный объект недвижимости является актуальной. Согласно п.52 постановления Пленума ВС РФ №10 и Пленума ВАС РФ №22 от 29.04.2010 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» оспаривание зарегистрированного права на недвижимое имущество осуществляется путем предъявления исков, решения по которым являются основанием для внесения записи в ЕГРП.

Суд, выслушав представителя истца и ответчиков, допросив свидетелей и изучив материалы дела, приходит к выводу об отказе в иске ФИО1

В соответствии с п. 1 ст. 572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Ч.3 ст. 154 ГК РФ предусматривает, что для заключения договора необходимо выражение согласованной воли двух сторон (двусторонняя сделка).

Согласно ст.166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным ГК РФ, в силу признания ее таковой судом либо независимо от такого признания.

При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом (ч.2 ст. 167 ГК РФ).

Исходя из ст. 178 ГК РФ, сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел. При наличии условий, предусмотренных п.1 настоящей статьи, заблуждение предполагается достаточно существенным, в частности, если сторона заблуждается в отношении природы сделки либо обстоятельства, которое она упоминает в своем волеизъявлении или из наличия которого она с очевидностью для другой стороны исходит, совершая сделку. Заблуждение относительно мотивов сделки не является достаточно существенным для признания сделки недействительной. Суд может отказать в признании сделки недействительной, если заблуждение, под влиянием которого действовала сторона сделки, было таким, что его не могло бы распознать лицо, действующее с обычной осмотрительностью и с учетом содержания сделки, сопутствующих обстоятельств и особенностей сторон.

Как усматривается из материалов дела, ФИО1, являвшаяся собственником земельного участка площадью 2444 кв.м и жилого дома общей площадью 20,58 кв.м, находящихся по адресу: ***, принадлежавших ей на основании свидетельства о праве на наследство по завещанию, выданного нотариусом с.Новая Малыкла Новомалыклинского района Ульяновской области ФИО7 20.03.2002 г., и свидетельств о государственной регистрации права, выданных Димитровградским филиалом Департамента по государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним Ульяновской области 22.04.2002 г., согласно договору дарения от 24.01.2011 года, понимая значение своих действий, находясь в здравом уме и ясной памяти, действуя добровольно, как даритель безвозмездно передала, а одаряемая ФИО3 приняла в дар названные земельный участок и жилой дом, оценив имущество в *** рублей.

Как указано в данном договоре дарения, содержание статей 209, 573, 575, 576, 577, 578, 580 ГК РФ сторонам известно, и договор содержит весь объем соглашений между сторонами в отношении предмета настоящего договора, отменяет и делает недействительными все другие обязательства или представления, которые могли быть приняты сторонами в устной или письменной форме до заключения договора. Вышеуказанный договор и право собственности ФИО3 зарегистрированы Управлением федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Ульяновской области 11.02.2011 года. Заявление истца в Управление Росреестра от 10.02.2011 года в связи с переходом права собственности подписано ФИО1

Исходя из договора дарения от 24.06.2013 года, ФИО3 как даритель безвозмездно передала одаряемому ФИО2, принявшему в дар указанные выше земельный участок площадью 2444 кв.м и жилой дом общей площадью 20,58 кв.м, находящиеся по адресу: ***, оценив их в *** руб. В момент заключения договора на регистрационном учете в жилом доме состоит ФИО2, который сохраняет право проживания и пользования жилой площадью. Названный выше договор и право собственности ФИО2 зарегистрированы Управлением федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Ульяновской области 09.07.2013 года.

Свидетель ФИО8, участковый врач-терапевт Новомалыклинской ЦРБ, показала, что она наблюдала истицу с 2012 года, ее медицинская карта находится в больнице, копия которой направлена в адрес суда. Физическое и соматическое состояния истицы соответствуют ее возрасту, истица в личной беседе ее понимает. Психическое состояние истца она не оценивает, этим занимается психиатр. Истицу привозили к ней на прием родственники, в том числе ФИО3, также она посещала бабушку на дому, поскольку в ее обязанности входит посещение пожилых людей. На ее вопросы истица отвечала внятно и понятно, доступна словесному контакту, на все вопросы по ее состоянию отвечала. Она никогда не рекомендовала истице обратиться к врачу-психиатру и невропатологу, так как для этого не было оснований, та ориентируется в пространстве. Она посещала истицу минимум один раз в год. Ранее, до 2012 года, истица не обращалась за медицинской помощью в больницу, поскольку в карточке нет соответствующих этому записей. Истица стала обращаться к врачу–окулисту по поводу ухудшения зрения. Первый раз истица обратилась к окулисту в июне 2011 года. Последний раз привозил истицу сын, так как помогал ей оформлять инвалидность. До этого истицу привозила в больницу ФИО3

Из показаний свидетеля ФИО7, нотариуса нотариальной конторы Новомалыклинского нотариального округа, следует, что с 2006 года истица является ее постоянным клиентом. Поскольку истица плохо видит, все документы, составляемые по ее воле, были зачитаны ей вслух и потом только ею подписаны. Бабушка грамотная, ориентируется в пространстве, выдавала доверенности своим родственникам. В декабре 2015 года она ездила к истице домой в *** с целью оформления доверенности, и та пояснила, что у нее плохо видят глаза, она не может получать пенсию, и в связи с этим желает оформить доверенность на своего сына на получение пенсии. Истица приходила со своим сыном и просила оформить доверенность на ведение дел в суде, до этого он вызвал ее домой для оформления доверенности. Она прочитала ей текст доверенности, и потом только истица подписала ее. Со слов истца, та лишь плохо видит.

Из показаний свидетеля ФИО4, сына истца и брата и дяди ответчиков, видно, что он проживает совместно с мамой и обеспечивает за ней уход. Мама осознает всю окружающую действительность, смотрит телевизор, новости и пытается ему пересказать их. Он **.**.**** года и в 2016 году приглашал домой нотариуса для оформления доверенности. **.**.**** года мама долго не могла понять, в связи с чем ее привезли к нотариусу, а **.**.**** года все понимала. По поводу дарения истицей спорного домовладения ФИО3 ему ничего не известно. **.**.**** года у них с мамой в гостях были родственники. Мама сказала ему о том, что ФИО9 не сажает огород целиком, и поэтому ФИО4 мог бы его обрабатывать. Е** пояснил, что, возможно, будет обрабатывать огород сам, вспахал огород. После этого он, с разрешения матери пользоваться спорным огородом, пришел туда и принес с собой картофель. Мать относилась к огороду как к своей собственности и не знала, что спорный дом с земельным участком принадлежат другому лицу. Ему вручили платежку за газ по спорному домовладению, выписанную на мать, и он предлагал Е** разобраться с этим. Мать не знала, что внук завладел домом, считая его своим, и предложила вызвать полицию с целью написать заявление на внука, устно сказав, что никогда этот дом не отдаст. Она не говорила о том, каким образом передавала в собственность спорный дом, утверждая всегда, что в этом доме у нее имеются льготы по месту прописки. ФИО9, сообщив, что будет обрабатывать весь огород, ничего не говорил о принадлежности ему земли. Мама разрешила посадить огород в мае 2016 года, поскольку говорила, что земля вместе с домом принадлежит ей. В мае 2016 года он узнал, со слов ФИО2, о том, что дом принадлежит последнему. ФИО3 ранее получала пенсию за маму и оплачивала все коммунальные услуги по декабрь 2014 г., с мая 2015 года пенсию матери получает он.

Свидетель Х1* показала, что она давно истицу знает как соседку, та в больницу не обращается. Она видит истицу 1-2 раза в неделю, приходит к ней в гости, та сама к ней не ходит, так как плохо видит. Истица все помнит. Ей неизвестно, передавала ли истица кому-либо спорное домовладение в собственность, та хитрая и скрытная. Она сама видела, что на спорном земельном участке идет стройка, но это с истцом не обсуждалось.

Из показаний свидетеля ФИО10, главы администрации МО «Среднеякушкинское сельское поселение», следует, что истица общительная, находится на контроле в поселении как жена ветерана ВОВ. Ранее они посещали бабушку, оказывали ей посильную помощь, сейчас к ней приехал сын, который заботится о ней. Спорный дом разрушен, считается нежилым и напоминает баню, в плохом состоянии, по этому адресу истица не проживала, а жила по ***, также и у своих родственников.

Свидетель М1* показал, что истицу знает, в 2011-2012 г.г. снимал у нее комнату, помогал ей по хозяйству. Здоровье у истицы хорошее, память нормальная. Ему неизвестно, было ли в собственности истца домовладение по ***, а также хотела ли та произвести его отчуждение. У истицы с участниками процесса были хорошие отношения, об обсуждениях их с истцом вопросов по отчуждению домовладения ему неизвестно.

Из показаний свидетеля К1* видно, что она как соседка давно знает истца, у них хорошие дружеские отношения. Ей известно о том, что в собственности истца было домовладение по ***, та им не пользовалась, так как у нее был свой огород, и ей не говорила о том, что хочет распорядиться спорным домовладением, сама не зная про то, что дом ей не принадлежит, иначе бы сказала ей. Она видела, что на спорном участке идет строительство, но об этом истца не спрашивала.

Из показаний свидетеля ФИО5, дочери истицы, сестры и матери ответчиков, следует, что для получения квартиры в г.Димитровград маме нужно было отказаться от всего своего имущества, включая спорное домовладение, чтобы иметь статус нуждающейся в жилом помещении; квартира была получена мамой в 2012 году. Дарение спорного дома производилось в 2011 году. В спорном доме никто не жил, он считался сараем до тех пор, пока там не стал проживать и строиться ее сын. Приехавший брат Михаил начал настраивать маму против них. Мама сначала предложила ей прописаться в спорном доме, но ей накладно ехать из г. Тольятти, чтобы все оформить. Потом мама подарила дом ее родной сестре, а та оформила дарственную ее сыну.

Показаниями ранее допрошенного в суде свидетеля ФИО11, государственного регистратора Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Ульяновской области, подтверждено, что при осуществлении регистрации сделок по договору дарения, совершенных в простой письменной форме, специалистами Управления Росреестра принимаются документы в отношении сделки, затем данные документы поступают к заместителю начальника, распределяющего их по специалистам – государственным регистраторам. При приеме документов заявители должны лично либо через доверенное лицо сдавать документы. При оформлении сделки дарения заявитель опрашивается о дарении им жилого помещения, и после подтверждения этого регистратор принимает документы на регистрацию. Ему после распределения передали документы ФИО1 Он лично не общается с заявителем, только проверяет документы относительно правильности сделки, учитывая, полный ли пакет документов принят, их законность. Потом принимается решение о регистрации документов или приостановлении регистрации. Волеизъявление заявителя при принятии документов всегда выясняется.

Определением суда от 07.12.2016 года по данному делу была назначена судебная комплексная психолого-психиатрическая экспертиза, производство которой поручено экспертам ГКУЗ «Ульяновская областная клиническая психиатрическая больница», и на ее разрешение поставлены вопросы о том, страдает ли ФИО1 психическим расстройством, могла ли она 24.01.2011 года, в момент оформления договора дарения на ФИО3, подарить той принадлежащее ей спорное домовладение, заключив с ней договор дарения, в полной мере, с учетом своих возрастных особенностей, индивидуально-психологических особенностей, состояния здоровья, правильно понимать фактическое содержание своих действий и руководить ими при подписании договора дарения, а также могла ли она 24.01.2011 года, на момент подписания договора дарения, и может ли на момент проведения экспертизы в полной мере, с учетом своих возрастных особенностей, индивидуально-психологических особенностей, состояния здоровья, правильно понимать фактическое содержание своих действий и руководить ими.

Как следует из выводов судебной комплексной психолого-психиатрической экспертизы, проведенной экспертами ГКУЗ «Ульяновская областная клиническая психиатрическая больница им. Копосова», ФИО1 хроническим психическим расстройством, слабоумием или иным болезненным расстройством психики не страдает. У неё обнаруживается замедленность темпа психической деятельности, обстоятельность мышления, снижение уровня обобщения, поверхностность суждений, ослабление внимания и эмоционально-волевых функций, снижение способности к прогнозированию

последствий своих действий, что свидетельствует о наличии у неё органического симптомокомплекса (***). Имеющиеся психические нарушения в сочетании с индивидуально-психологическими особенностями (ограничение сенсорных возможностей, поверхностность и конкретность суждений, неустойчивость, двойственность мотивации, снижение способности к целостному осмыслению ситуации, субъективизм, неуверенность, пассивность, склонность к ориентации на мнение значимого человека без достаточной критичности в оценках, снижение социальной компетентности, затруднение понимания новых, субъективно сложных ситуаций) в настоящее время не лишают, но ограничивают её способность к целостной оценке происходящих событий и способность в полной мере понимать фактическое содержание своих действий и руководить ими. Определить точно психическое состояние ФИО1 во время оформления договора дарения **.**.**** года, в частности – имелось ли у неё в тот период органическое расстройство личности либо аномальные возрастные индивидуально-психологические особенности, в силу которых она не могла бы в полной мере понимать фактическое содержание своих действий и руководить ими, не представляется возможным (показания свидетелей недостаточно объективны в оценке ее психического состояния даже в настоящее время, медицинская документация с описанием психического состояния отсутствует), можно только утверждать, что хроническим психическим расстройством, слабоумием или иным болезненным расстройством психики в тот период она также не страдала.

При экспертном обследовании выявлено следующее: общее физическое состояние ФИО1, с учётом возраста (***) удовлетворительное, передвигается самостоятельно, движения замедленные, затруднения испытывает в связи с плохим зрением; неврологическое состояние: очаговой патологии со стороны ЦНС не обнаружено, психическое состояние: контакту доступна, правильно ориентирована в собственной личности, времени и месте. Понимает суть разговора, высказывает заинтересованность в результатах. Несколько раз по ходу беседы эмоционально высказывала своё огорчение и сожаление о том, что дочь в 2011 году ничего не сказала ей о дарении дома, сделала всё тайком от неё; утверждает, что разговора о дарении дома у неё с дочерью не было, в тот период оформляли много разных документов, в том числе в связи с получением квартиры, в суть документов она не вникала, полностью доверяла дочери. Сейчас она хочет, чтобы ей вернули дом с участком, цель своего желания объяснить толком не может, в том числе затрудняется сказать, как в последующем распорядится своим имуществом. Интеллектуальный уровень ближе к нижней границе норм. Способность к прогнозированию своих действии снижена. Психотических расстройств в виде бреда или галлюцинации не выявлено.

Экспериментально-психологическим обследованием установлено, что истец знает, что в 2011 году оформляли документы на получение для неё льготной квартиры как вдовы участника войны, дочь Надя собирала документы, но на данной теме не останавливается, кто и как оформлял документы, какие действия производились с её недвижимостью, не обсуждает, не считает важным, квартира получена, и она ею распорядилась. Моменты, когда они сельскую недвижимость, дом на ***, переводили в итоге на дочь Надю, тоже не комментирует. В диалог по данной теме не включается, как бы вытесняет этот факт, переключается и повторяет, что ничего не подписывала, дом принадлежит ей, «так золовка распорядилась». При этом на самочувствие не жалуется, говорит, что ничего у неё не болит и в больницах она никогда не лежала, вот только с глазами три года назад случилось: «Не видят». Скандалом называет поступок дочери о лишении её наследного дома, хочет вернуть его себе, подарить сыну и снохе. Заключение сделки являлось многоэтапным, растянутым во времени действием, и лицо её совершающее, истец, должно удерживать разные обстоятельства и последовательные этапы. Мысли о том, что она чего-то недопоняла в той ситуации в 2011 году с недвижимостью или забыла, отвергает. Во время беседы понимает, что она находится в психиатрической больнице для проверки. В ходе направленного наблюдения, исследования и анализа материалов дела выявлены познавательные и личностные особенности: долговременная память присутствует, носит избирательный характер, лучше вспоминаются личностно значимые события, кратковременная память ослаблена. В диалоге имеет собственное представление, высказывает мнения, пожелания и просьбы. Одновременно, в силу доверчивости, неустойчивости, старческой эгоистичности и физической немощности, каждодневно, а также в ситуации принятия важного решения, зависит от мнения и поведения того из детей, кто находится с ней, и склонна принимать сторону того, кто в данный момент рядом и заботится о ней. Поэтому в поведении отражается её двойственное отношение: жила с дочерью, было между ними все «миром», приехал сын, стала жить с ним, теперь с ним все «миром», а с дочерью неприятие и обида. Критические функции ослаблены, уровень обобщения снижен, мышление обстоятельное, тугоподвижное, замедленное, преобладает конкретность, абстрагирование затруднено, осознанная регуляция поведения в сложных жизненных ситуациях с прогнозом и анализом действии разных участников ситуации взаимодействия малодоступна, эмоционально-волевые функции ослаблены, подвержена влиянию лиц из близкого окружения – все эти проявления свидетельствуют о наличии у ФИО1 органического симптомокомплекса.

Как видно из исследованного в суде отказного материала №* МО МВД России «Димитровградский» по факту переоформления дома по адресу: ***, в связи с устным заявлением сообщением ФИО1 в отношении ее внука ФИО2, по данному факту пунктом полиции с.Новая Малыкла МО МВД России «Димитровградский» была проведена проверка, в ходе которой постановлением ст. УУП группы УУП и ПДН пункта полиции (дислокация с.Новая Малыкла) МО МВД России «Димитровградский» ФИО12 отказано в возбуждении уголовного дела по факту переоформления указанного выше дома по ст. 24 ч.1 п.2 УПК РФ за отсутствием состава преступления в действиях ФИО2 и ФИО3 При этом указано, что, из анализа материала проверки выявлено, что в сложившейся ситуации отсутствует в действиях ФИО2 и ФИО3 состав преступления, предусмотренного ст. 159 УК РФ, поскольку ФИО1 по договору дарения подарила принадлежащий ей дом своей дочери ФИО3, которая, в свою очередь, подарила данный дом и земельный участок своему племяннику.

В материалах дела также имеются документы, подтверждающие осуществление истцом дарения объектов недвижимости: квартиры по адресу: ***, принадлежащей ей на основании разрешения на ввод объекта в эксплуатацию от 29.02.2012 г., договора долевого участия в строительстве жилого дома от 27.07.2011 г. и акта приема-передачи квартиры в собственность от 01.03.2012 г., – по договору дарения квартиры от 02.04.2012 г. ФИО3 (данный договор и право собственности последней зарегистрированы Управлением Росреестра по Ульяновской области 11.04.2012 г.), а также земельного участка площадью 2 500 кв.м и жилого дома общей площадью 63,6 кв.м по адресу: *** – по договору дарения земельного участка и жилого дома от 14.08.2012 г. ФИО4 (названный договор и право собственности ФИО6 зарегистрированы Управлением Росреестра по Ульяновской области 31.08.2012 г.). Указанные договоры дарения заключены между названными выше одаряемыми и дарителем ФИО1 в простой письменной форме.

Таким образом, суд, исследовав и оценив все имеющиеся доказательства, приходит к следующему выводу. Из материалов дела следует, что ФИО1 являлась собственником жилого дома и земельного участка, расположенных по адресу: ***, на основании свидетельств о праве на наследство по завещанию и о государственной регистрации права. 24.01.2011 года между истцом и ее дочерью ФИО3 был заключен договор дарения указанных земельного участка и жилого дома, по которому даритель подарил, а одаряемая приняла в дар данные объекты недвижимости, сделка совершена в простой письменной форме, договор и переход права собственности зарегистрированы надлежащим образом. Договор подписан истцом лично, прошел государственную регистрацию права собственности объектов договора дарения, в подтверждение чего выданы свидетельства о государственной регистрации права на жилой дом и земельный участок в отношении ФИО3, которая впоследствии, 24.06.2013 года, также заключила договор дарения данных объектов с ФИО2, зарегистрировавшего в установленном законом порядке право собственности на них.

Суд полагает, что по делу отсутствуют правовые основания для удовлетворения иска, поскольку доказательств, подтверждающих, что истец заблуждалась и не осознавала, что переход права собственности на принадлежавшее ей домовладение будет оформлено договором дарения, и которые бы свидетельствовали о наличии предусмотренных ст. 178 ГК РФ оснований для признания оспариваемых договоров дарения недействительными, а именно, что оспариваемая сделка от 24.01.2011 г. была совершена под влиянием заблуждения, стороной истца не предоставлено.

В силу закона названная сделка является оспоримой, в связи с чем лицо, заявляющее требование о признании сделки недействительной по основаниям, указанным в ст. 178 ГК РФ, согласно положениям ст. 56 ГПК РФ обязано доказать наличие оснований для недействительности сделки. Доводы относительно возраста истца и наличия возрастных изменений основанием для удовлетворения иска не являются, поскольку данные обстоятельства на дееспособность и правоспособность истца не влияют. Личное подписание истцом в Управлении Росреестра по Ульяновской области заявления о регистрации сделки судом расценивается как свидетельство понимания истцом характера сделки. Наличие возрастных изменений и индивидуально-психологических особенностей не может являться бесспорным доказательством заблуждения истца относительно природы сделки, поскольку из условий договора ясно следует, что предметом договора дарения выступали указанные в иске земельный участок и жилой дом.

По смыслу ст. 178 п. 1 ГК РФ заблуждение предполагает, что при совершении сделки лицо исходило из неправильных, не соответствующих действительности представлений о каких-то обстоятельствах, относящихся к данной сделке. Так, существенным является заблуждение относительно природы сделки, то есть совокупности свойств (признаков, условий), характеризующих ее сущность. В силу действующего законодательства такие сделки являются оспоримыми, в связи с чем лицо, заявляющее требование о признании сделки недействительной по основаниям, подобным указанным в иске, согласно положениям ст. 56 ГПК РФ обязано доказать наличие оснований недействительности сделки. В силу присущего гражданскому судопроизводству принципа диспозитивности эффективность правосудия по гражданским делам обусловливается, в первую очередь, поведением сторон как субъектов доказательственной деятельности; наделенные равными процессуальными средствами защиты субъективных материальных прав в условиях состязательности процесса (ст.123 ч.3 Конституции РФ), стороны должны доказать те обстоятельства, на которые они ссылаются в обоснование своих требований и возражений (ч.1 ст. 56 ГПК РФ), и принять на себя все последствия совершения или не совершения процессуальных действий.

Суд считает, что в данном случае правовые основания для признания сделок недействительными отсутствуют, так как истцом не представлены достаточные, допустимые и достоверные доказательства признания договора дарения 24.01.2011 г. недействительным как заключенного под влиянием заблуждения, что в момент заключения договора дарения истец не осознавала, что она безвозмездно отчуждает свое недвижимое имущество. Так, согласно выводам комиссии экспертов по проведенной судебной комплексной психолого-психиатрической экспертизе ФИО1 хроническим психическим расстройством, слабоумием или иным болезненным расстройством психики не страдает, равно как и во время оформления договора дарения 24.01.2011 г. Определить же точно ее психическое состояние при заключении оспариваемого договора, в частности, имелось ли у неё в тот период органическое расстройство личности либо аномальные возрастные индивидуально-психологические особенности, в силу которых она не могла бы в полной мере понимать фактическое содержание своих действий и руководить ими, не представляется возможным. При этом стороной истца каких-либо надлежащих, допустимых и достоверных доказательств, опровергающих данные выявленные заключением экспертизы выводы, суду не представлено, поскольку, как отмечено в выводах экспертов, показания свидетелей недостаточно объективны в оценке ее психического состояния даже в настоящее время, а медицинская документация с описанием психического состояния истца отсутствует. Кроме этого, при проведении в ходе экспериментально-психологического обследования экспертами выявлено, что истец отвергает мысли о том, что она чего-то недопоняла в ситуации в 2011 году с недвижимостью или забыла, а, поскольку заключение сделки являлось многоэтапным, растянутым во времени действием, она должна удерживать разные обстоятельства и последовательные этапы этого.

Суд установил, что истец, являясь дееспособным лицом, собственноручно подписала договор дарения объектов недвижимости, в котором отражены условия, определяющие его природу, лично присутствовала в территориальном отделе Управления Росреестра, подписала не только оспариваемый договор, но и заявление с просьбой об осуществлении регистрационных действий в отношении сделки и перехода права собственности к ответчику ФИО3, что расценивается судом как свидетельство понимания истцом характера сделки. При этом из наименования договора и его текста видно, что данный договор является договором дарения спорного имущества, в нем конкретно и четко обозначены предмет и характеристика объектов, договор подписан лично дарителем и одаряемым, у истца была реальная возможность перед подписанием ознакомиться с его содержанием.

Более того, как следует из материалов дела, ФИО6 спустя непродолжительное время после заключения оспариваемого договора дарения вновь совершила аналогичные сделки – договоры дарения этой же ответчице квартиры в г. Димитровград и земельного участка и жилого дома в *** сыну ФИО4, и указанные выше договоры дарения со стороны истца не оспариваются.

С учетом изложенного, у суда не имеется оснований полагать, что при заключении сделки волеизъявление истца на отчуждение спорных земельного участка и жилого дома не соответствовало ее подлинной воле.

Следовательно, принимая во внимание приведенные выше правовые нормы и учитывая вышеизложенное, суд считает, что в иске ФИО6 к ФИО9 и ФИО3 о признании недействительными договоров дарения спорного домовладения, заключенных 24.01.2011г. между ФИО6 и ФИО3 и 24.06.2013 г. между последней и ФИО9, прекращении его права собственности на данное домовладение, применении последствия недействительности договора дарения, возврате домовладения в собственность истца и признании за ней права собственности на указанное домовладение надлежит отказать.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 194, 198 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

В удовлетворении иска ФИО1 к ФИО2, ФИО3 о признании недействительными договоров дарения, прекращении права собственности на домовладение, применении последствий недействительности сделок, возврате домовладения в собственность и признании права собственности отказать.

Решение может быть обжаловано в Ульяновский областной суд через районный суд в течение месяца со дня изготовления решения в окончательной форме – с 07.02.2017 года.

С у д ь я: