Апелляционное определение № 33-1584/2025 от 16 декабря 2025 г.

Судья Верещагина Ю.Н. УИД 17RS0017-01-2024-011742-50

№2-1037/2025, 33-1584/2025


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Кызыл 17 декабря 2025 года

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Тыва в составе:

председательствующего Соскал О.М.,

судей Болат-оол А.В., Хертек С.Б.,

при секретаре Ондар А.С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании по докладу судьи Соскал О.М. гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к Министерству финансов Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства по Республике Тыва о компенсации морального вреда по апелляционному представлению помощника прокурора г. Кызыла Ооржак Ч.Ч. и по апелляционной жалобе представителя Министерства финансов России ФИО2 на решение Кызылского городского суда Республики Тыва от 8 сентября 2025 года,

установила:

ФИО1 (далее по тексту - ФИО1, истец) обратился в суд с исковым заявлением к Министерству финансов Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства по Республике Тыва о возмещении морального вреда, указав на то, что 16 октября 1981 г. было возбуждено уголовное дело № по ст. 103 УК РСФСР по факту обнаружения трупа гр-на ФИО7 19 октября 1981 г. он был допрошен в качестве подозреваемого, а 10 апреля 1983 г. задержан по подозрению в совершении преступления. 13 апреля был заключен под стражу постановлением старшего следователя прокуратуры. 23 апреля 1983 г. ему было предъявлено обвинение по факту совершения преступления, предусмотренного ст.ст. 207, 103 УК РСФСР. ДД.ММ.ГГГГ при допросе вину в совершении преступления, предусмотренного ст. 207 УК РСФСР признал частично, по ст. 103 УК РСФСР признал полностью. Приговором Кызылского городского народного суда от 24 августа 1983 г., оставленным без изменения определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Тувинской АССР, он был признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных ст.ст. 207, 103 УК РСФСР и ему было назначено наказание в виде 10 лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной трудовой колонии усиленного режима. Постановлением Президиума Верховного суда Тувинской АССР от 2 марта 1989 г. указанные выше судебные акты были отменены, дело направлено на дополнительное расследование, 11 апреля 1989 г. мера пресечения изменена на подписку о невыезде и 17 мая 1989 г. он был освобожден из СИЗО-1 г. Кызыла. Постановлением следователя следственного отдела по г.Кызылу СУ СК России по Республике Тыва от 23 июня 2024 г. уголовное дело в отношении него было прекращено в связи с отсутствием состава преступления и за ним признано право на реабилитацию в порядке ст.ст. 133,134 УПК РФ.

В результате незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключение под стражу, незаконного отбывания наказания в трудовой колонии усиленного режима, он испытал физические и нравственные страдания. Общий срок незаконного уголовного преследования с 19 октября 1981 г. по 23 июня 2024 г. составил 15 588 дней, то есть 42 года 8 мес. 4 дня.

На момент задержания и допроса в качестве подозреваемого ему был 21 год, к моменту второго задержания и вынесения приговора 23 года. Предварительное расследование по уголовному делу велось с грубыми нарушениями норм уголовно-процессуального законодательства. После задержания и допроса в 1981 г. он был освобожден, но через два года, когда следствию не удалось найти лицо, виновное в совершении преступления, было принято решение о предъявлении ему обвинения, тогда как в момент совершения преступления он заснул в состоянии алкогольного опьянения. В отношении него оказывалось психологическое и физическое давление, он подвергался избиениям под угрозами дальнейшей физической расправы, если не признает вину и не напишет явку с повинной. За время предварительного следствия написал три явки с повинной, от которых отказался в ходе судебного разбирательства. Не мог знать об обстоятельствах совершенного преступления, так как не помнил, что произошло в день совершения преступления.

По приговору суда ему было назначено наказание в виде 10 лет лишения свободы с отбыванием наказания в ИТК усиленного режима, что для него стало шоком и сильным стрессом. Последствием жестоких действий сотрудников стало отмирание почки, о чем ему стало известно в конце 1990 г., что стало основанием для установления ему второй группы инвалидности, бессрочно.

После отмены обвинительного приговора 2 марта 1989 г., был этапирован в г. Кызыл, где 11 марта 1989 г. ему заменена мера пресечения на подписку о невыезде и должном поведении. Несмотря на это он ещё три месяца содержался в СИЗО-1 г.Кызыла, то есть до 17 мая 1989 г. С указанного времени следственные действия в отношении него не проводились, итоговое решение по делу не принималось.

В 2021 г. при получении справки о судимости он узнал, что судимость в ней не отражена. После обращения в Следственный комитет и прокуратуру Республики Тыва, уголовное дело в отношении него было прекращено. Полагает, что средняя оценка одного дня незаконного уголовного преследования составляет 4 000 руб., следовательно, считает, что за 15 588 дней размер морального вреда составляет 62 352 000 руб.

В результате незаконного уголовного преследования, в виду тяжести вмененного преступления, продолжительности уголовного преследования, отбытия больше половины назначенного обвинительным приговором наказания, халатности органов предварительного следствия после отмены обвинительного приговора, ему причинены моральные и нравственные страдания. Истец просит взыскать с Министерства финансов Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства по Республике Тыва 67 352 000 руб. в счет компенсации морального вреда.

Решением Кызылского городского суда Республики Тыва от 8 сентября 2025г. иск ФИО1 удовлетворен частично. С Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу ФИО1 взысканы 1 500 000 руб. в счет компенсации морального вреда. В удовлетворении остальной части иска отказано.

Не согласившись с решением суда, помощник прокурора г. Кызыла Ооржак Ч.Ч., не оспаривая факт необходимости компенсации морального вреда, полагает, что взысканная судом первой инстанции сумма компенсации является завышенной, поскольку истцом не были представлены доказательства нарушения его личных неимущественных прав, причинения нравственных переживаний. Считает, что доводы истца, что именно из-за побоев при производстве следственных действий ему впоследствии проведена операция по удалению почки, не имеет причинно-следственной связи. Прокурор Ооржак Ч.Ч. просит решение суда отменить и принять новое решение.

В апелляционной жалобе представитель Министерства финансов РФ ФИО2 просит изменить решение суда, снизив размер компенсации морального вреда. Полагает, что истцом не были представлены доказательства нарушения его личных неимущественных прав, причинения нравственных переживаний или физических страданий в результате незаконного уголовного преследования. Не представлены также доказательства наступления для истца негативных последствий. Судом не принято во внимание то, что истец на протяжении всей трудовой деятельности не задерживался на принятых работах больше года, увольнялся по собственному желанию, с 1995 г. не трудоустраивался. 28 декабря 2010 г. Улуг-Хемским районным судом Республики Тыва за совершение преступления ФИО1 был осужден. Судом не принято во внимание, что с 1989 г. по 2021 г. истец жил нормальной жизнью и занимался своими делами и не претерпевал физических и моральных страданий, связанных с уголовным делом, пока не запросил справку о наличии (отсутствии) судимости, из которой выяснил, что его судимость в ней не отражена. Жизни и здоровью истца ничего не угрожало, каких-либо сведений об ухудшении состояния здоровья не имеется, сведений о появлении новых заболеваний суду не представлено. В 2001 г. истцу была проведена операция по удалению почки, тогда как удаление почки связано с индивидуальными особенностями его организма. Считает, что взысканная судом компенсация морального вреда является завышенной при недоказанности обстоятельств, имеющих значение для дела, не соответствует принципам разумности и справедливости, не отвечает балансу частных и публичных интересов.

В заседание суда апелляционной инстанции ФИО1 просил решение суда оставить без изменения, возражал против доводов апелляционных представления и жалобы.

Иные участники процесса в суд не явились, извещены о времени и месте судебного заседания, в связи с чем, судебная коллегия рассматривает дело в их отсутствие на основании статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее по тексту- ГПК РФ).

Выслушав пояснения истца, проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционного представления и апелляционной жалобы, оценив в совокупности имеющиеся доказательства по делу, судебная коллегия приходит к следующему.

В силу ч. 1 ст. 327.1 ГПК РФ суд апелляционной инстанции рассматривает дело в пределах доводов, изложенных в апелляционном представлении и апелляционной жалобе.

Статьей 53 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

Под реабилитацией в уголовном производстве понимается порядок восстановления прав и свобод лица, незаконно или необоснованно подвергнутого уголовному преследованию, и возмещения причиненного ему вреда. Реабилитированный - это лицо, имеющее в соответствии с Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации право на возмещение вреда, причиненного ему в связи с незаконным или необоснованным уголовным преследованием (пункты 34, 35 ст.5 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее УПК РФ)).

В соответствии с ч.1 ст.133 УПК РФ право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах. Вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда.

В силу ч.1 ст.134 УПК РФ суд в приговоре, определении, постановлении, а следователь, дознаватель в постановлении признают за оправданным либо лицом, в отношении которого прекращено уголовное преследование, право на реабилитацию. Одновременно реабилитированному направляется извещение с разъяснением порядка возмещения вреда, связанного с уголовным преследованием.

Основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (Обязательства вследствие причинения вреда; статьи 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее по тексту ГК РФ)) и ст. 151 ГК РФ (п.1 ст.1099 ГК РФ).

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (ст. 151 ГК РФ).

Вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста, а также вред, причиненный юридическому лицу в результате незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного приостановления деятельности, возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом (п.1 ст.1070 ГК РФ).

Согласно положениям статьи 1100 ГК РФ, в случаях, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ, компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (п. 2 ст.1101 ГК РФ).

Согласно пункту 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» (далее по тексту - постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. №33), под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

В соответствии с п.14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).

Суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении (п.25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. №33).

Согласно п.27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. №33 тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

Согласно п.30 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. №33 при определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (п. 2 ст.1101 ГК РФ).

При определении размера компенсации судам в указанных случаях надлежит учитывать в том числе длительность и обстоятельства уголовного преследования, тяжесть инкриминируемого истцу преступления, избранную меру пресечения и причины избрания определенной меры пресечения (например, связанной с лишением свободы), длительность и условия содержания под стражей, однократность и неоднократность такого содержания, вид и продолжительность назначенного уголовного наказания, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, личность истца (в частности, образ жизни и род занятий истца, привлекался ли истец ранее к уголовной ответственности), ухудшение состояния здоровья, нарушение поддерживаемых истцом близких семейных отношений с родственниками и другими членами семьи, лишение его возможности оказания необходимой им заботы и помощи, степень испытанных нравственных страданий (абзц. 2 п. 42 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33).

Следовательно, исходя из цели присуждения компенсации морального вреда реабилитированному гражданину размер этой компенсации должен быть индивидуализирован, то есть определен судом применительно к личности реабилитированного гражданина, к понесенным именно им нравственным и (или) физическим страданиям в результате незаконного уголовного преследования, с учетом длительности и обстоятельств уголовного преследования, тяжести инкриминируемого ему преступления, избранной в отношении его меры пресечения или меры процессуального принуждения, причины избрания такой меры и иных обстоятельств, сопряженных с фактом возбуждения в отношении гражданина уголовного дела.

Как установлено судом первой инстанции и следует из материалов дела, 16 октября 1981 г. следователем прокуратуры г. Кызыла возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ст. 103 УК РСФСР. 18 октября 1981 г. произведено задержание ФИО1 для установления личности. 19 октября 1981 г. ФИО1 был допрошен в качестве подозреваемого. В этот же день из протокола очной ставки с участием подозреваемого ФИО1 и свидетеля ФИО24. следует, что в ходе очной ставки ФИО1 подтвердил показания указанного свидетеля.

На основании постановления от 23 июня 1982 г. ФИО1 был подвергнут приводу для проведения следственных действий.

20 декабря 1982 г. предварительное следствие по делу приостанавливалось в связи с розыском подозреваемого ФИО1, которое было возобновлено постановлением от 18 января 1983г.

В материалах уголовного дела имеется три заявления ФИО1 о явке с повинной.

10 апреля 1983 г. ФИО1 был допрошен в качестве подозреваемого и постановлением от 13 апреля 1983 г. в отношении истца избрана мера пресечения в виде заключения под стражу.

Постановлением старшего следователя прокуратуры г. Кызыла от 23 апреля 1983 г. ФИО1 привлечен по уголовному делу в качестве обвиняемого, ему предъявлено обвинение по ст.ст. 207, 103 УК РСФСР. В этот же день ФИО1 допрошен в качестве обвиняемого.

29 июля 1983 г. обвиняемому ФИО1 было объявлено об окончании предварительного следствия и о предъявлении материалов дела на ознакомление. 30 июля 1983 г. по уголовному делу по обвинению ФИО1 по ст.ст. 207, 103 УК РСФСР утверждено обвинительное заключение.

Приговором Кызылского городского народного суда от 24 августа 1983 г. ФИО1 признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных ст.ст. 207, 103 УК РСФСР, и ему назначено наказание по ст. 207 УК РСФСР 6 месяцев лишения свободы, а по ст. 103 УК РСФСР 10 лет лишения свободы с отбываем наказания в исправительной трудовой колонии усиленного режима. Срок наказания исчислялся с 10 апреля 1983г.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Тувинской АССР приговор Кызылского городского народного суда от 24 августа 1983 г. в отношении ФИО1 оставлен без изменения, кассационная жалоба осужденного и адвоката – без изменения.

Постановлением Президиума Верховного Суда Тувинской АССР от 2 марта 1989 г. приговор Кызылского городского народного суда от 24 августа 1983 г. и определение судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Тувинской АССР от 27 сентября 1983 г. в отношении ФИО1 по ст.ст. 207,103 УК РФ отменены, дело направлено для производства дополнительного расследования. Мера пресечения оставлена без изменения.

ФИО1 был дополнительно допрошен следователем прокуратуры г.Кызыла в помещении СИЗО-1. На основании постановления следователя прокуратуры г. Кызыла от 11 марта 1989 г. в отношении ФИО1 изменена мера пресечения – заключение под стражу на подписку о невыезде.

27 марта 1989 г. на основании постановления следователя прокуратуры г.Кызыла осужденный ФИО1 был этапирован из учреждения ЯЦ 34/** в СИЗО-1 ** ОИТУ МВД Тувинской АССР.

3 октября 2022 г. заместителем руководителя следственного отдела на имя прокурора г. Кызыла направлен запрос о проверке архива прокуратуры города для установления наличия либо отсутствия материалов уголовного дела в отношении ФИО1, так как 17 марта 1983 г. следователем прокуратуры г. Кызыла ФИО10 указанное уголовное дело принято к производству, однако, итоговое процессуальное решение в материалах уголовного дела не имелось.

Прокурором г. Кызыла 13 октября 2022 г. предоставлена информация о том, что в архиве прокуратуры г. Кызыла материалы уголовного дела №, возбужденного 16 октября 1981 г. по признакам преступления, предусмотренного ст. 103 УК РФСФСР, по факту убийства ФИО7, отсутствуют.

21 февраля 2023 г. в адрес следственного отдела по г. Кызылу СУ СК РФ по Республике Тыва от ФИО3 поступил адвокатский запрос о предоставлении, в частности постановления о прекращении уголовного дела в отношении ФИО1, или иные документы, подтверждающие его непричастность к преступлению.

На обращение адвоката истца о прекращении уголовного дела и признания права на реабилитацию и.о. руководителя следственного отдела дан ответ об отсутствии оснований для возбуждения производства по уголовному делу, в связи с тем, что 13 октября 1996 г. истекли сроки давности привлечения к уголовной ответственности. Аналогичный ответ был направлен 25 августа 2023 г.

26 апреля 2024 г. руководителю следственного отдела по г. Кызылу дано указание в порядке п. 3 ч. 1 ст. 39 УПК РФ установить все обстоятельства уголовного дела, выполнить следственно-процессуальные действия для завершения расследования.

24 мая 2024 г. ФИО1 был допрошен в качестве обвиняемого.

Постановлением следователя следственного отдела по г. Кызылу следственного управления Следственного комитета РФ по Республике Тыва от 23 июня 2024 г. уголовное дело № на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи с отсутствием состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ в действиях ФИО1, прекращено.

Исходя из вышеприведенных норм, истец, являясь лицом, в отношении которого производство по делу прекращено по реабилитирующему основанию, имеет право на возмещение государством морального вреда.

Разрешая спор и определяя размер компенсации причиненного ФИО1 незаконным уголовным преследованием морального вреда в сумме 1 500 000 руб., суд первой инстанции формально перечислил ряд обстоятельств общего характера, которые учитываются при определении размера компенсации морального вреда - обстоятельства привлечения истца к уголовной ответственности, длительность уголовного преследования, применение к истцу мер пресечения в виде заключения под стражу, а также подписки о невыезде и надлежащем поведении, также то, что истец обвинялся органами предварительного следствия в совершении особо тяжкого преступления, за которое был осужден судом 24 августа 1983 г., а после его отмены постановлением Президиума Верховного Суда Тувинской АССР от 2 марта 1989 г., уголовное дело прекращено на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи с отсутствием состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ, только 23 июня 2024 г., истец фактически отбывал наказание в местах лишения свободы в условиях изоляции с 22 апреля 1984 г. по 13 апреля 1989 г., после отмены приговора изменения меры пресечения на подписку о невыезде на основании постановления от 11 марта 1989 г. содержался в СИЗО-1 свыше установленного срока без законных оснований до 17 мая 1989 г.

Судебная коллегия, полагая обоснованными выводы суда о наличии правовых оснований для взыскания в пользу истца компенсации морального вреда, но не может согласиться с определенным судом размером компенсации морального вреда. Суд первой инстанции не привел каких-либо доказательств, свидетельствующих о степени и характере перенесенных истцом в связи с этими обстоятельствами физических и нравственных страданий, фактически эти обстоятельства не установлены, кроме того, не соотнес доводы истца о претерпеваемых им страданиях в спорный период с объемом проводимых в отношении него следственных действий, неблагоприятными последствиями для истца в связи с незаконным уголовным преследованием.

Суд первой инстанции также не оценил в совокупности обстоятельства, послужившие основанием для возбуждения уголовного дела, по которому ФИО1 был задержан в качестве подозреваемого и находился в статусе обвиняемого, причины уголовного преследования ФИО1, не установил конкретные незаконные действия причинителя вреда, не соотнес их с тяжестью причиненных истцу в результате таких действий физических и нравственных страданий, то есть размер присужденной ФИО1 компенсации морального вреда не был индивидуализирован применительно к обстоятельствам уголовного преследования. Судом не учтены действия самого истца во время следствия, а также то, что следственные действия, проводимые в рамках расследования уголовного дела с участием истца, являлись необходимыми для установления истины по уголовному делу.

Вывод суда о том, что в связи с уголовным преследованием истец в течение длительного времени подвергался определённым ограничениям прав и свобод личности, был лишен возможности вести привычный образ жизни, является правомерным. Однако следует отметить, что ФИО1 несколько раз менял место жительства, скрывался от следствия, в связи с чем объявлялся в розыск. Так, 20 декабря 1982 г. предварительное следствие по делу приостанавливалось в связи с розыском истца, постановлением от 18 января 1983 г. расследование по делу возобновлено.

После отмены приговора суда от 24 августа 1983 г. и определения судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда Тувинской АССР от 27 сентября 1983 г. в отношении истца также применялась мера процессуального принуждения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, но доказательств ограничения прав истца на свободу передвижения и выбора места жительства в материалы дела не представлено.

Так, после освобождения из-под стражи в 1989 г. и по день вынесения постановления о прекращении уголовного преследования от 23 июня 2024 г. его право трудиться и получать социально-значимые услуги в различных социальных и медицинских учреждениях не ограничивалось; истец не был ограничен в общении с родственниками и семьей, в оказании им помощи и поддержки; сведений о том, что истцу следователем отказывалось по неуважительным или формальным основаниям в отъезде за пределы места жительства, за пределы Республики Тыва по семейным, служебным и иным обстоятельствам, материалы дела не содержат. Также истцом не предоставлено доказательств того, что в этот период он нуждался в отъезде за пределы места своего проживания. Не содержат материалы дела и доказательств, свидетельствующих о наличии у истца в период пребывания под подпиской о невыезде значительных ограничений в возможности осуществлять трудовую деятельность по причине возбуждения в отношении него уголовного дела и предъявления ему обвинения по ст. 103 УК РСФСР.

Фактически после замены меры пресечения в виде заключения под стражу на подписку о невыезде истец начал работать, завел семью и спустя два года у него родилась дочь, что подтверждается в предоставленным в дело свидетельством о рождении.

Из трудовой книжки истца следует, что ФИО1 имеет среднее образование, трудовую деятельность начал с 15 декабря 1977 г. в качестве пилорамщика в Шагонарском ФИК, с 12 февраля 1981г. ФИО1 работал трактористом 3 разряда в Кызылском эксплуатационно-техническом узле связи, ДД.ММ.ГГГГг. истец переведен на должность электромонтера линейных сооружений МТС 4 разряда. ДД.ММ.ГГГГг. ФИО1 уволен по собственному желанию. В период с ДД.ММ.ГГГГг. по ДД.ММ.ГГГГг. работал в Шагонарском РПК рабочим, уволен по собственному желанию, с ДД.ММ.ГГГГг. по ДД.ММ.ГГГГг. работал в Красноярском алюминиевом заводе, с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ в Красноярском монтажном управлении треста «Союзлифтремонт», уволен по ст. 29 п. 7 КЗоТ РСФСР в связи с арестом. ДД.ММ.ГГГГ принят машинистом б/крана в Ум-14 ТСО «Тувастрой», где работал до ДД.ММ.ГГГГ, уволен по собственному желанию. Последние сведения о трудовой деятельности ФИО1 содержатся под порядковым № от 13 апреля 1995г., согласно которой был принят водителем в Шагонарский лесхоз.

В связи с вышеизложенным обоснованным является довод апелляционной жалобы ответчика о том, что истец длительное время с 1989 г. жил нормальной жизнью и занимался своими делами, работал и не претерпевал физических и моральных страданий, связанных с уголовным делом, пока не запросил справку о наличии (отсутствии) судимости, из которой выяснил, что его судимость в ней не отражена.

Согласно справке серии МСЭ-2001 №, ФИО1 является инвалидом второй группы по общему заболеванию бессрочно, ограничение к труду II степени.

Между тем, доказательств причинной следственной связи между проведением операции по удалению почки и действиями следственных органов, также доказательств ухудшения состояния здоровья в связи с незаконным уголовным преследованием вопреки положениям ч. 1 ст. 56 ГПК РФ, истцом суду не представлено.

В ходе судебного заседания ФИО1 пояснил, что в связи с причинением ему побоев при производстве следственных действий, ему была проведена операция по удалению почки. В подтверждение указанного довода представлена копия выписки из медицинской карты от 20 февраля 2001г., с указанием о проведении удаления дистопированной левой почки.

Согласно медицинскому справочнику, дистопированная почка – это врожденная аномалия, при которой почка располагается не на своем обычном месте в забрюшном пространстве, а в другой области тела. Это аномалия возникает в эмбриональный период из-за нарушения нормального процесса миграции почки, и может быть, как бессимптомной, так и проявляться различными патологическими состояниями, такими как пиелонефрит или гидронефроз.

Таким образом, каких-либо тяжких последствий в виде расстройства здоровья, подтвержденных надлежащими доказательствами, у истца не наступило. Доказательств того, что истец подвергался со стороны органов следствия избиениям, на него оказывалось психологическое и физическое давление также не представлено.

Кроме того, при определении размера компенсации морального вреда необходимо учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства уголовного дела, а именно то, что возбуждение 16 октября 1981 г. уголовного дела № по признакам состава преступления, предусмотренного ст. 103 УК РСФСР, привлечение ФИО1 по этому уголовному делу в качестве обвиняемого и применение к нему мер пресечения (в виде заключения под стражу, подписки о невыезде и надлежащем поведении, реальное отбытие наказания) были обусловлены фактом обнаружения трупа ФИО7 13 октября 1981 г. с признаками насильственной смерти – множественными ножевыми ранениями в области груди и повреждениями головы.

В связи с указанным фактом возбуждение уголовного дела было вызвано необходимостью осуществления уполномоченным должностным лицом мероприятий по расследованию преступлений, предусмотренных ст. 103 УК РСФСР, в том числе на предмет причастности ФИО1 к совершению преступлений.

В рамках названного уголовного дела проводились следственные мероприятия, которые необоснованными в установленном законом порядке не признавались. Впоследствии проводились судебные разбирательства также в установленном законом порядке.

Судебная коллегия полагает, что действия органов следствия были основаны, в том числе на том, что в ходе расследования уголовного дела ФИО1 писал собственноручно три явки с повинной, будучи допрошенным в качестве подозреваемого дал показания об известных ему обстоятельствах совершения преступления, указав свою роль в его совершении, которые подтвердил при выезде на место преступления.

ФИО1 в ходе следствия подтверждал вступление в конфликт с ФИО24. сначала на территории автобазы, а затем и с ФИО7. на кладбище. Также в ходе проведения очной ставки истец подтвердил, что действительно угрожал убийством ФИО24. Следует также отметить, что согласно показаниям свидетелей - коллег истца, последний раз ФИО7. видели с ФИО1, когда они вдвоем уходили с территории автобазы.

Судебная коллегия полагает, что приговор в отношении ФИО1 отменен постановлением Президиума Верховного суда Тувинской АССР от 2 марта 1989 г., поскольку проведенный комплекс следственных и процессуальных действий, оперативно-розыскных мероприятий, экспертных исследований, направленных на проверку причастности ФИО1 к убийству ФИО7., в своей совокупности не позволял суду сделать однозначные выводы о причастности ФИО1 к совершению особо тяжкого преступления. В связи с чем дело было направлено на дополнительное расследование, а ФИО1 тем временем оставался в статусе обвиняемого.

Следует отметить, что приговор суда и определение второй инстанции в отношении ФИО1 были отменены 2 марта 1989 г. по ст.ст. 207, 103 УК РСФСР. Между тем, постановлением следователя следственного отдела по г. Кызылу СУ СК РФ по Республике Тыва от 23 июня 2024 г. производство по уголовному делу № прекращено по ч. 1 ст. 105 УК РФ.

После отмены обвинительного приговора 2 марта 1989 г., был этапирован в г. Кызыл, где 11 марта 1989 г. ему заменена мера пресечения на подписку о невыезде и должном поведении. Несмотря на это он ещё три месяца содержался в СИЗО-1 г.Кызыла, то есть до 17 мая 1989 г. С указанного времени следственные действия в отношении него не проводились, итоговое решение по делу не принималось.

Само по себе обстоятельство обращения в суд с иском ФИО1 по истечении 35 лет с момента освобождения его из-под стражи в 1989 г. свидетельствует об отсутствии у истца каких-либо изменений условий его дальнейшей жизни в результате незаконного задержания, а также об отсутствии нарушения его личных неимущественных прав.

Судебная коллегия учитывает также то, что согласно требованию ГИАЦ МВД по РФ, ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 был осужден Улуг-Хемским районным судом Республики Тыва за совершение преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 119 УК РФ, к лишению свободы на 1 год, на основании ст. 73 УК РФ условно с испытательным сроком 1 год; ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО1 избиралась мера пресечения в виде заключения под стражу.

Судебная коллегия учитывает то, что обязанность по соблюдению предусмотренных законом требований разумности и справедливости должна обеспечить баланс частных и публичных интересов с тем, чтобы выплата компенсации морального вреда одним категориям граждан не нарушала права других категорий граждан, учитывая, что казна Российской Федерации формируется в соответствии с законодательством за счет налогов, сборов и платежей, взимаемых с граждан и юридических лиц, которые распределяются и направляются как на возмещение вреда, причиненного государственными органами, так и на осуществление социальных и других значимых для общества программ, для оказания социальной поддержки гражданам, на реализацию прав льготных категорий граждан.

При определении размера компенсации морального вреда в связи с незаконным привлечением к уголовной ответственности судебная коллегия исходит не только из обязанности возместить причиненный моральный вред, но и не допустить неосновательного обогащения потерпевшего.

Таким образом, оценив в совокупности обстоятельства, послужившие основанием для возбуждения уголовного дела, по которому ФИО1 был задержан в качестве подозреваемого, находился в статусе обвиняемого и отбывал наказание, причины уголовного преследования ФИО1, принимая во внимание, что следственные мероприятия необоснованными в установленном законом порядке не признавались, судебное разбирательство также проводилось в установленном законом порядке, с учетом степени причиненных истцу нравственных страданий, а также требований разумности и справедливости, обязанность по соблюдению которых должна обеспечить баланс как частных, так и публичных интересов, суд апелляционной инстанций приходит к выводу необоснованности определенного судом первой инстанции размера компенсации морального вреда и о необходимости снижения его до 80 000 руб., поскольку такой размер компенсации морального вреда соответствует обстоятельствам дела, положениям ст. ст. 151, 1100, 1101 ГК РФ и приведенным выше разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации.

Определяя размер компенсации морального вреда, судебная коллегия также учитывает поведение истца в ходе предварительного следствия, а именно его явку с повинной, розыск истца, также то, что каких-либо тяжких последствий в виде расстройства здоровья, подтвержденных надлежащими доказательствами, у истца не наступило, не представлено доказательств того, что истец подвергался со стороны органов следствия психологическому и физическому давлению, кроме того, то, что истец был осужден и отбывал наказание до 1989 г., с 11 марта 1989 г. после заменены истцу меры пресечения на подписку о невыезде он ещё три месяца содержался в СИЗО-1 г.Кызыла.

С учетом изложенного доводы апелляционного представления и апелляционной жалобы заслуживают внимание, решение суда первой инстанции нельзя признать законным и обоснованным, оно подлежит изменению в части размера компенсации морального вреда.

С учетом приведенного выше выводов с Министерства финансов Российской Федерации за счет средств казны Российской Федерации в пользу истца подлежит взысканию компенсация морального вреда в размере 80 000 руб. В остальной части решение суда подлежит оставлению без изменения.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 328, 329, 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Кызылского городского суда Республики Тыва от 8 сентября 2025 года изменить в части размера взысканной в пользу ФИО1 компенсации морального вреда, взыскав с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации (ИНН <***>) в пользу ФИО1 (паспорт серии № № выдан Отделом внутренних дел ** Республики Тыва ДД.ММ.ГГГГ, код подразделения №) с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации компенсацию морального вреда в размере 80 000 руб.

Апелляционное определение вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в кассационном порядке в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции (г. Кемерово) через Кызылский городской суд Республики Тыва в течение трёх месяцев со дня изготовления мотивированного апелляционного определения.

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 12 января 2026 года.

Председательствующий

Судьи