Решение № 2-99/2020 2-99/2020~М-98/2020 М-98/2020 от 7 сентября 2020 г. по делу № 2-99/2020

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

08 сентября 2020 года ст. Преградная

Урупский районный суд Карачаево-Черкесской Республики в составе:

председательствующего - судьи Чомаева Р.Б.,

при секретаре Мелешиной О.А.,

с участием:

истца ФИО1

представителя истца ФИО2,

представителя ответчика ФИО3,

заместителя прокурора Урупского района КЧР Деменкова А.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 действующей в собственных интересах и интересах несовершеннолетних детей А.В.М. и А.А.М. к АО «Урупский ГОК» о взыскании морального вреда причиненного гибелью на производстве источником повышенной опасности,

У С Т А Н О В И Л:

Истец обратилась в суд с исковым заявлением, в котором просит взыскать с ответчика в качестве компенсации морального вреда, в ее пользу 2 000 000,00 рублей, в пользу А.В.М. 500 000,00 рублей, в пользу А.А.М. 500 000.00 рублей ссылаясь на то, что ее дочь от первого брака Д.А.Н., работавшая в ЗАО «Урупский ГОК» <данные изъяты> 27 марта 2020 года около 02 часов ночи была обнаружена в зале главного корпуса около флормашины № 15, <данные изъяты>. Приехавшая бригада машины скорой помощи, установила ее смерть.

Истец указывает, что согласно медицинского заключения, ее дочь умерла вследствие асфиксии. Было проведено расследования несчастного случая, составлен акт о несчастном случае на производстве, согласно которому причиной происшествия указано <данные изъяты>. Причинами несчастного случая указаны, личная неосторожность, выразившаяся в том, что ее дочь производила действия на флормашине, не отключив вращающийся пеногон, а так же неисправность средств противоаварийной защиты от токов перегрузки электродвигателя пеногона. По результатам несчастного случая ЗАО «Урупский ГОК» было привлечено к административной ответственности по ч. 1 ст.5.27.1 KoAП РФ.

В результате данного несчастного случая, указывает истец, она потеряла родную дочь, которой было всего 19 лет, а ее младшие дети потеряли родную сестру. Указывает, что до гибели дочери она считала себя абсолютно здоровым человеком, никогда не обращалась к врачам. В настоящее время, после гибели дочери, перенесенного нервного срыва и стресса, она вынуждена обращаться к врачам, неоднократно вызывала врача на дом, поскольку резко поднимается давление, начинается головокружения, появились боли в области сердца. Ее сыновья очень тяжело перенесли гибель старшей сестры, младший А.А.М. не понимает почему нет сестрички, и куда она ушла.

Истец считает, что до обращения в суд бесспорно установлено, что смерть ее дочери наступила в результате воздействия источника повышенной опасности, принадлежащего ответчику, его вина установлена вступившим в законною силу постановлением о привлечении к административной ответственности.

В ходе судебного разбирательства истец уточнила свои исковые требования и просит суд взыскать с ответчика в качестве компенсации морального вреда в ее пользу 1058965,00 рублей, в пользу А.В.М. и А.А.М. по 350000 рублей ссылаясь на то, что на основании п. 1.3 Положения о компенсации и морального вреда утвержденного Генеральным директором ЗАО «Урупскии ГОК» от 20.10.2017 года, и п.7.5.1 Отраслевого тарифного соглашения по горно-металлургическому комплексу РФ на 2020-2022 г., ей в качестве компенсации морального вреда выплачено ответчиком 282870 рублей.

Согласно приведенным нормативным актам, указывает истец, в случае гибели работника в результате несчастного случая на производстве, связь с производственной деятельностью которого подтверждена материалами акта специального расследования, работодатель в качестве возмещения морального вреда выплачивает сверх установленных законодательством сумм единовременное пособие в размере не менее годового заработка на каждого члена семьи погибшего, включая нетрудоспособных и родившихся после его смерти детей...

При этом, считает истец, расчет средней заработной платы должен производиться в соответствии с п.6.4 Отраслевого тарифного соглашения по горно-металлургическому комплексу РФ на 2020-2022 г. на основании Постановления Правительства РФ от 24 декабря 2007 г. № 922 «Об особенностях порядка исчисления средней заработной платы" согласно п.2 которого, для расчета среднего заработка учитываются все предусмотренные системой оплаты труда виды выплат, применяемые у соответствующего работодателя, независимо от источников этих выплат. К таким выплатам относятся: а) заработная плата, начисленная работнику по тарифным ставкам, окладам (должностным окладам) за отработанное время. Согласно п. 4 данного Положения, расчет среднего заработка работника независимо от режима его работы производится исходя из фактически начисленной ему заработной платы и фактически отработанного им времени за 12 календарных месяцев, предшествующих периоду, в течение которого за работником сохраняется средняя заработная плата. При этом календарным месяцем считается период с 1 по 30 (31-е) число соответствующего месяца включительно (в феврале - по 28 (29 число включительно).

Истец указывает, что 10.06.2019 года ее дочь, была принята на работу в ЗАО «Урупский ГОК» и три месяца числилась учеником <данные изъяты> С 01 октября 2019 года она была переведена на должность <данные изъяты>, в связи с чем для расчета средней заработной платы должна браться заработная плата по ее основному месту работы с 01.10.2019 года, по март включительно 2020 года. т.е. за шесть полных месяцев, которая составляет с 01.10.2019 по 31.12.2019 год - <данные изъяты> руб. За январь-март 2020 года <данные изъяты> рублей, всего <данные изъяты> рублей. Средняя заработная плата за 6 месяцев составляет <данные изъяты> рублей <данные изъяты>. Пособие каждому члену семьи погибшего составит 341835,00 (28486,25 х 12 месяцев). Фактически выплачено 282870,00 рублей, то есть недоплачено 58965,00 руб.

С учетом изложенного истец частично уменьшила свои требования и с учетом указанной недоплаченной суммы ответчиком дополнила основание требований со ссылкой на приведенные отраслевые акты ЗАО «Урупский ГОК», увеличив таким образов свои требования.

Истец ФИО1 уточненные исковые требования поддержала и пояснила, что взаимоотношения с дочерью у нее были хорошие, она росла без родного отца, ее родной отец не принимал никакого участия в ее воспитании и содержании. После окончания учебного заведения ее дочь устроилась на работу в ЗАО «Урупский ГОК». Истец указывает, что была категорически против этого, поскольку это опасная работа. Указывает, что несмотря на то, что ее дочь имела самостоятельный заработок, истец помогала ей вплоть до ее гибели.

Указывает, что ранее у нее не было никаких проблем со здоровьем, она никогда не обращалась в больницу за медицинской помощью, за исключением помощи по беременности и родам. В день гибели своей дочери ей вызывали скорую помощь, после этого еще несколько раз она обращалась за медицинской помощью. После случившегося у нее стало подниматься давление. Все в квартире напоминает истцу о погибшей дочери, в связи с чем они делают ремонт в комнате, где она жила, она отдала все ее вещи, за исключением тех, в которых она пошла на работу и больше не вернулась оттуда. Ночью, указывает истец, она не может нормально спать, постоянно смотрит фотографии дочери и вспоминает ее, которую растила до 19 лет. Указывает, что у нее нет слов, чтобы выразить свое горе от потери ребенка. Эту боль ничем не унять и не передать.

Так же истец указывает, что у младшего сына А.А.М., нарушился сон, он стал гиперактивным, он не может сказать словами, по пытается выговорить словами имя погибшей сестры и показывает жестами, что сестры больше нет. Старшему сыну 16 лет, так как он мальчик, он старался сдерживать свои эмоции, но он сильно переживает, они находились в комнате вместе, теперь ему стало страшно одному находиться в этой комнате, он попросил убрать все ее вещи. Он был очень спокойный, сдержанный, уравновешенный. После гибели сестры его психика подорвалась, он переживает, видит сестру во сне, посещает могилу на кладбище. Он не может выразить эмоции слезами, как я, но он тоже сильно переживает, держит это в себе и скрывает свои эмоции.

Истец указывает, что организацией и финансированием похорон занимался отчим погибшей - ФИО4 Впоследствие ЗАО «Урупский ГОК» возместило их затраты на похороны, однако никто из представителей ответчика не принес свои извинения от лица ЗАО «Урупский ГОК».

Так же истец указывает, что если предприятие забрало жизнь дочери, пусть хотя бы компенсирует средства на сохранение памяти о ней. Именно поэтому она обратилась в суд. Никакими деньгами невозможно компенсировать потерю ребенка. Ей необходимо благоустроить место на кладбище, где похоронена ее дочь, и она хочет на эти цели потратить деньги в счет компенсации морального вреда.

Представитель истца ФИО1, ФИО2 уточненные исковые требования поддержали в полном объеме и так же просит их удовлетворить в полном объеме.

Представитель ответчика АО «Урупский ГОК» ФИО3 исковые требования не признала, просит отказать в их удовлетворении ссылаясь на то, что согласно пункту 2.11.1. Положения о предоставлении социально-трудовых гарантий работникам ЗАО «Урупский ГОК» от 20.10.2017г. и пункта 7.5.1 «Отраслевого тарифного соглашения по горно-металлургическому комплексу РФ на 2020-2022 годы» предусмотрено, что в случае гибели работника в результате несчастного случая на производстве или острого отравления, связь с производственной деятельностью которого подтверждена материалами акта установленной формы, работодатель в качестве возмещения морального вреда выплачивает сверх установленных законодательством сумм единовременное пособие в размере не менее годового заработка на каждого члена семьи погибшего работника, включая нетрудоспособных и родившихся после смерти детей, исчисленного за последние 12 месяцев.

Учитывая, что погибшая работница Д.А.Н. проработала на предприятии с 07.06.2019г. по 28.03.2020г. - 10 месяцев, то годовой заработок составил 282 870 руб. В связи с несчастным случаем на производстве матери Д.А.Н. – ФИО1 были выплачены следующие суммы: расходы по проведению похорон в размере 156 279 рублей неполученная заработная плата в размере 47 967,46 руб., моральный вред в размере 282 870 руб., пособие на погребение в размере 6 124,86 руб., материальная помощь на изготовление, доставку и установку надгробного памятника в размере 208 391 руб.; проведение поминального обеда в размере 53 300 руб. Компенсация морального вреда в размере 282 870 рублей выплачена также отцу Д.Н.М..

Представитель ответчика указывает, что факт родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда и подлежит выяснению ряд факторов: степень близости погибшей Д.А.Н. и истцов, а именно, тесных родственных связей, привязанность друг к другу, и в связи с этим степень полученных нравственных и физических страданий ими. Характер их взаимоотношений, совместное или раздельное проживание, регулярность и продолжительность встреч, степень личной и материальной зависимости погибшей от заявителя и заявителя от погибшей, изменение качества жизни после смерти Д.А.Н.

Ответчик указывает, что по смыслу ст. 2 Семейного кодекса в состав семьи для целей компенсации морального вреда должны входить следующие лица: супруг(а), родители и дети (усыновители и усыновленные). Кроме этого, в соответствии со ст.1 Федерального закона от 24.10.1997г. № 134-ФЗ «О прожиточном минимуме в Российской Федерации» семья - это лица, связанные с родством и (или) свойством, совместно проживающие и ведущие совместное хозяйство.

ФИО3 указывает, что погибшая Д.А.Н. не создала своей семьи, с августа 2019 года и до момента гибели проживала отдельно от матери и братьев, самостоятельно арендовала жилье. Таким образом, братья Д.А.Н. - А.В.М. и А.А.М. не входят в состав ее семьи, совместно не проживали и не вели совместное хозяйство.

ФИО3 указывает, что АО «Урупский ГОК» не согласно с исчислением средней заработной платой, изложенной ФИО1, и в частности с недоплатой компенсации морального вреда в размере 58 965 рублей. С Д.А.Н. при устройстве на работу в ЗАО «Урупский ГОК» был заключен трудовой договор № 3857 от 07.06.2019г. В соответствии с условиями заключенного договора (п.2.1.2) за выполнение трудовых обязанностей, предусмотренных настоящим трудовым договором, работнику устанавливается тарифная ставка в соответствии с Положением об оплате труда работников ЗАО «Урупский ГОК», Положением об оплате труда и мотивации персонала при внедрении корпоративных профессиональных стандартов, штатным расписанием минимального значения – 53 руб. 78 коп. в час.; доплаты и надбавки Работнику производятся в соответствии с ТК РФ и локальными нормативными актами Работодателя., доплата за работу работникам, занятым на работах с вредными условиями труда производиться в соответствии с Положением о компенсации (доплатах) за вредные условия труда работников ЗАО «Урупский ГОК», заработная плата выплачивается работнику два раза в месяц в порядке и сроки, установленные Положением об оплате труда работников ЗАО «Урупский ГОК».

Таким образом, указывает ответчик, учитывая, что с Д.А.Н. был заключен трудовой договор, то в расчет средней заработной платы должны браться все предусмотренные системой оплаты труда виды выплат, применяемые у соответствующего работодателя за фактически отработанное ею временя за 12 календарных месяцев, в связи с чем расчет произведен АО «Урупский ГОК» верно и составляет 282 870 рублей.

Ответчик указывает, что доводы истца о причинении физических и нравственных страданий предприятие полагает недоказанными, так как ФИО1 не предоставила суду медицинских документов о состоянии своего здоровья, хотя на указанное обстоятельство ссылается в обоснование размера причиненного морального вреда. Поскольку моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения, предусмотренная законом денежная компенсация должна лишь отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания и не являться источником обогащения потерпевших, а при определении размера морального вреда - установленные законом требования разумности и справедливости.

Так же ответчик пояснила, что Закрытое Акционерное Общество «Урупский ГОК» переименовано в Акционерное Общество «Урупский ГОК» Произошедшие изменения касаются только наименования предприятия.

Прокурор Деменков А.А. считает заявленные требования законными и обоснованными, однако подлежащими удовлетворению частично, а именно подлежащим взысканию с ответчика в пользу ФИО1 сумму компенсации морального в размере 600000 рублей, в пользу ФИО5 200000 рублей, в пользу ФИО5 80000 рублей.

Надлежаще извещенный представитель третьего лица, государственной инспекции труда в Карачаево-Черкесской Республике просит настоящее гражданское дело рассмотреть в его отсутствие.

Свидетель ответчика В.И.Н. пояснила, что она работает <данные изъяты> в АО «Урупский ГОК», ФИО1 является ее родной сестрой и показала, что истцу ее дочь никогда нужна не была, погибшая Д.А.Н. часто ночевала у своей бабушки, ее воспитанием занималась ее (свидетеля) младшая сестра, водила ее в детский сад, потом в школу, ходила на родительские собрания. В последствие истец ФИО1 отправила свою дочь учиться. Свидетель указывает, что она оказывала ей материальную помощь. Год назад Д.А.Н. были созданы такие условия, что ей пришлось покинуть дом и свидетель со своей младшей сестрой помогали чем могли – устроили ее на работу, она себе арендовала квартиру. Свидетель указывает, что в последний год с матерью она почти не общалась, с братьями у нее отношения не складывались. Она приходила к свидетелю, плакала и рассказывала, что ее не пускают домой, братья ее выгоняют, причем об этом знала ее мать. Свидетель указывает, что истец не признавала свою дочь членом своей семьи, все праздники, дни рождения ее дочь отмечала без матери. С братьями теплых родственных отношений у погибшей Д.А.Н. не было, мать всегда была на стороне братьев, а дочь была изгоем.

Так же свидетель показала, что Д.А.Н. была похоронена из дома своей матери, которая занималась организацией похорон, покупала ритуальные принадлежности, забирала тело из морга, принимала соболезнования.

Свидетель пояснила, что отношения у нее (свидетеля) с истцом не складывались с детства, так как она всегда стояла между ею и родителями, теплых, доверительных отношений у них не было никогда.

Свидетель пояснила, что отношения с родителями после смерти Д.А.Н. у нее (свидетеля) тоже испортились, так как она является работником АО «Урупский ГОК» и она в любом случае будет защищать честь предприятия.

Указывает, что причиной испортившихся отношений является подача истцом настоящего заявления в суд.

Свидетель ответчика Т.А.Н. пояснила, что работает <данные изъяты> в АО «Урупский ГОК», является родной сестрой истца и показала, что примерно год назад Д.А.Н. окончила Армавирский колледж, вернулась в п. Медногорский, устроилась на работу флотатором в ЗАО «Урупский ГОК». После того как она приехала в п. Медногорский, она жила у свидетеля, а через некоторое время она арендовала себе квартиру, и стала проживать отдельно, поскольку старший сын ФИО1 не пускал Д.А.Н. в квартиру, при этом говорил ей, что в этой квартире живут А-вы, и ей здесь не место. В такие периоды она уходила из дома и находилась у свидетеля. Свидетель указывает, что погибшая с братьями не общалась, они постоянно ссорились, они ей неоднократно желали смерти. Все это было с «подачи» ФИО1 Свидетель указывает, что последний год Д.А.Н. практически вообще не общалась со своей матерью.

Свидетель указывает, что до того момента, как ее сестра (истец) обратилась в суд у них были нормальные отношения. В настоящее время она не считает истца своей сестрой. Свидетель считает, что АО «Урупский ГОК» выплатил истцу все положенные денежные средства. Указывает, что истец перестала оказывать помощь Д.А.Н., после того как она устроилась на работу в 2019 году.

Так же свидетель указывает, что ей не известно об обращении истца за медицинской помощью после случившегося, но проблемы со здоровьем у нее были и ранее, в 2019-2020 годах у нее была операция, давление у нее было при всех ее беременностях.

Свидетель ответчика Т.А.В. показала, что Д.А.Н. снимала квартиру принадлежащую ее матери. Истец свидетелю не знакома.

Свидетель истца А.А.М. пояснил, что истец является его супругой и показал, что погибшая Д.А.Н. являлась его падчерицей, которую он растил и воспитывал как свою родную дочь с 1,5 лет. После окончания обучения в Армавире, она вернулась в п. Медногорский, где сняла квартиру, так как она оказывала косметологические услуги и ей необходимо было отдельное помещение, а так же ввиду того, что она работала посменно и ей необходимо было отдыхать, что у нее не получалась живя с ними, так как в семье маленький ребенок. Однако несмотря, на то, что она жила отдельно, Д.А.Н. всегда приходила к ним, истец, с которой у нее были хорошие отношения, готовила ей еду, которую она брала на работу. Свидетель указывает, что он и истец были против того, чтобы их дочь ушла от них на съемную квартиру, хотели купить ей жилье, но ввиду указанных причин не смогли ее удержать. Свидетель указывает, что на следующий день после несчастного случая с его дочерью он пошел на место происшествия, ему показали, где все произошло. На месте происшествия уже делали ремонт напольного покрытия. Он спросил, что случилось, почему сразу начали делать ремонт, на что ему ответили, что это плановый ремонт.

Свидетель указывает, что он видел при каких обстоятельствах погибла Д.А.Н. на видео. В течение 16 минут она мучилась, к ней никто не подходил. <данные изъяты>

Так же свидетель указывает, что истец тяжело перенесла гибель своей дочери, ей было плохо, вызывали скорую помощь, она сильно переживала, стала нервная, постоянно смотрит на фотографию дочери, у нее постоянно поднимается давление. Старший сын тоже сильно переживал, плакал, падал в обморок, кровь из носа шла, до сих пор находится в стрессовом состоянии. Младший сын очень сильно любил погибшую, и она его сильно любила, он скучает по ней.

Свидетель истца Д.З.В, показала, что погибшую Д.А.Н. она знала с рождения, отношения у Д.А.Н. со своей матерью и в семье были нормальные. Ее отчим и мать всегда заботились о ней. Свидетель указывает, что истец тяжело перенесла смерть дочери, ее внешний вид изменился в худшую сторону. Ей приходилось вызывать скорую помощь, жаловалась, что она стала плохо спать ночью. Старший сын ФИО1 сильно плакал за Д.А.Н. на похоронах.

Свидетель истца С.Н.И. пояснил, что истец является его дочерью и показал, что отношения у его погибшей внучки и истца были хорошие. Истец исполняла все прихоти ее внучки, обучала ее где она хотела и в какой-то степени погибшая была избалована. После окончания учебы Д.А.Н. захотела жить отдельно от родителей, на съемной квартире. Ее отчим спросил, почему она так решила, на что она ответила, что приходя с ночной смены с работы ей необходимо отдохнуть, но ее младший брат в силу своего малолетнего возраста и особенностей характера не дает ей такую возможность. Также Д.А.Н. занималась подработкой, наращиванием ногтей и ресниц, и для этого ей было необходимо отдельное помещение. Поэтому она стала жить отдельно.

Свидетель указывает, что истец очень тяжело переживает смерть дочери, плачет, у нее стало подниматься давление, ей вызывали скорую помощь. Д.А.Н. была единственной внучкой и ее единственной дочерью. Старший сын истца, указывает свидетель, так же сильно переживает смерть сестры. Он стал замкнутым, плачет часто, попросил убрать ее вещи, так как они ему постоянно о ней напоминают. Младший сын истца в силу своего возраста не осознает произошедшее, но он осознавал, что это его сестра, любил ее и всегда с радостью ее встречал. А.А.М. ее вспоминает, если ему показывают ее фотографию.

Свидетель истца В.О.А. пояснила, что ее дочь и погибшая Д.А.Н. дружили с детства, они жили по соседству и показала, что отношения между умершей Д.А.Н. и истцом были очень хорошие, как у матери и дочери. Мать и отчим ее содержала, учили, никогда ее не обижали. ФИО1 тяжело переживает смерть дочери, у нее поднималось давление и ей несколько раз вызывали скорую помощь, она похудела и стала внешне хуже выглядеть. Она до сих пор носит черную траурную одежду. Все это сказалось негативно на ее здоровье, у нее нарушился сон. Старший сын истца очень сильно переживал смерть сестры, плакал часто. При упоминании о погибшей у него сразу на глаза накатывались слезы, по нему видно, что он очень переживает, старается скрыть свою боль, а младший в силу возраста не может сказать словами, но пытается называть ее имя и показывает жестами, что ее больше нет.

Так же свидетель показала, что поскольку Д.А.Н. занималась подработкой, к ней на дом на процедуры приходили люди, а у истца маленький ребенок, это было не удобно и поэтому она последний год своей жизни снимала отдельное жилье.

Выслушав стороны, исследовав материалы дела суд приходит к следующему.

В соответствии с частью 2 статьи 7 Конституции Российской Федерации в Российской Федерации охраняются труд и здоровье людей, устанавливается гарантированныйминимальный размер оплаты труда, обеспечивается государственная поддержка семьи, материнства, отцовства и детства, инвалидов и пожилых граждан, развивается система социальных служб, устанавливаются государственные пенсии, пособия и иные гарантии социальной защиты.

Согласно части 3 статьи 37 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, на вознаграждение за труд без какой бы то ни было дискриминации и не ниже установленного федеральным закономминимального размера оплаты труда, а также право на защиту от безработицы.

Часть 1 ст. 46 Конституции Российской Федерации каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод.

Согласно ст. 22 ТК РФ работодатель обязан возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены настоящим Кодексом, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.

В силу ч. 1 ст. 212 ТК РФ обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя.

В соответствии с ч. 1 ст. 219 ТК РФ каждый работник имеет право на рабочее место, соответствующее требованиям охраны труда, а также гарантии и компенсации, установленные в соответствии с данным Кодексом, коллективным договором, соглашением, локальным нормативным актом, трудовым договором, если он занят на работах с вредными и (или) опасными условиями труда.

Согласно ст.220 ТК РФв случае причинения вреда жизни и здоровью работника при исполнении им трудовых обязанностей возмещение указанного вреда осуществляется в соответствии с федеральным законом.

Абзацем 2 п. 3 ст. 8 Федерального закона от 24.07.1998 N 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний», предусмотрено, что возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда.

В судебном заседании установлено, что истец ФИО1 является матерью Д.А.Н. (л.д. 13,14,17), которая была принята на работу в ЗАО «Урупский ГОК» в качестве ученика <данные изъяты> Обогатительной фабрики. Дополнительным соглашением к трудовому договору от 01.10.2019г. работник Д.А.Н. постоянно переведена растворщиком <данные изъяты> Обогатительной фабрики. 01.10.2019г., с Д.А.Н. был заключен ученический договор на профессиональное обучение по профессии - флотатор со сроком обучения 2,5 месяца, без отрыва от производства в Учебном центре ЗАО «Урупский ГОК». 28.03.2020 года трудовой договор с Д.А.Н. прекращен в связи с ее смертью (л.д. 36-46,16).

ДД.ММ.ГГГГ Д.А.Н. погибла при исполнении своих трудовых обязанностей. Согласно акту о несчастном случае на производстве № 02/20 от 24 апреля 2020г. несчастный случай произошел на Обогатительной фабрике, главный корпус. Оборудование, использование которого привело к несчастному случаю: <данные изъяты> После приезда медработников потерпевшая была доставлена в РГБУЗ «Урупская ЦРБ», где было установлено, что потерпевшая скончалась в карете скорой помощи. <данные изъяты> Причина смерти - асфиксия. Нахождение потерпевшей в состоянии алкогольного и наркотического опьянения не установлено. Причины несчастного случая личная неосторожность выразившаяся в том, что флотатор Д.А.Н. производила действия на флотомашине, не отключив вращающийся пеногон, а так же неисправность средств противоаварийной защиты от токов перегрузки электродвигателя пеногона. Лица, допустившие нарушение требований охраны труда указаны: сама потерпевшая Д.А.Н., и.о. мастера производственного участка обогатительной фабрики, и.о. начальника главного корпуса обогатительной фабрики, энергетик обогатительной фабрики, и.о. начальника обогатительной фабрики, юридическое лица ЗАО «Урупский ГОК» (л.д. 7-9,15).

Данный акт о несчастном случае в установленном законом порядке не отменялся и не изменялся.

Так же в судебном заседании установлено, что у погибшей Д.А.Н. мать ФИО1 и братья А.В.М. ДД.ММ.ГГГГ года рождения, А.А.М. № года рождения (л.д. 11,12) с которыми погибшая последний год своей жизни проживала отдельно, на съемной квартире.

Ответчик ссылаясь на данное обстоятельство считает заявленные требования не подлежащими удовлетворению.

Однако, довод ответчика о том, что А.В.М. и А.А.М. не являлись членами семьи погибшей Д.А.Н., поскольку она жила отдельно от них, является несостоятельным, поскольку в судебном заседании установлено, что действительно Д.А.Н. в последнее время проживала отдельно от матери и своих братьев на съемной квартире, но причиной тому были не личные отношения с семьей, а то обстоятельство, что погибшая оказывала косметологические услуги и ей необходимо было отдельное помещение для приема клиентов, где ей и ее клиентам никто не мешал. Кроме того, погибшая работала посменно и ей необходимо было отдыхать после ночной смены, чего у нее не получалось в родительском доме, где есть малолетний ребенок и шумно.

Своей отдельной семьи, от матери, отчима и братьев, Д.А.Н. не имела.

В судебном заседании установлено, что истец ФИО1 и отчим погибшей Д.А.Н. – А.А.М. признают Д.А.Н. членом своей семьи, Д.А.Н. была зарегистрирована по месту жительства истца. ФИО1 и А.А.М. признавали и признают ее своей дочерью и до момента смерти Д.А.Н. любили и заботились о ней, собирались купить ей жилье и были против того, чтобы она переехала жить на съемную квартиру, помогали ей до гибели материально, не смотря на то, что она имела самостоятельный заработок. Похороны Д.А.Н. состоялись из квартиры по месту ее регистрации и месту жительства истца. Согласно справке Медногорского городского поселения, Д.А.Н. на момент смерти проживала по месту жительства истца (л.д. 42, 43,45,46,77,150-184).

Из показаний свидетелей истца и самого истца установлено, что между матерью и дочерью (истцом и погибшей Д.А.Н.), а так же Д.А.Н. и ее братьями, были тесные хорошие семейные отношения. Д.А.Н., несмотря на то, что жила отдельно, постоянно приходила в дом матери, общалась с членами семьи, мать готовила ей еду, которую она забирала с собой.

При таких обстоятельствах доводы ответчика, а так же показания свидетелей В.И.Н. и Т.А.Н. о том, что между погибшей и истцом были плохие отношения ввиду чего погибшая жила отдельно от истца, суд считает не нашедшими своего подтверждения в судебном заседании и несостоятельными.

При разрешении настоящего иска суд исходит из того, что погибшая Д.А.Н., ее мать ФИО1 и ее братья А.В.М. и А.А.М. не смотря на то, что в последнее время совместно не проживали, являлись родными, считали себя родными, их связывали тесные хорошие семейные отношения и кровное родство.

Согласно статье 3 Федерального закона от 24 июля 1998 года № 125-ФЗ "Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний" несчастный случай на производстве - событие, в результате которого застрахованный получил увечье или иное повреждение здоровья при исполнении им обязанностей по трудовому договору и в иных установленных настоящим Федеральным законом случаях как на территории страхователя, так и за ее пределами либо во время следования к месту работы или возвращения с места работы на транспорте, предоставленном страхователем, и которое повлекло необходимость перевода застрахованного на другую работу, временную или стойкую утрату им профессиональной трудоспособности либо его смерть.

Частью 3 статьи 8 вышеназванного Федерального закона установлено, что возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда.

В силу частью 1 статьи150 ГК РФжизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В соответствии с частью 2 статьи 150 ГК РФ нематериальные блага защищаются в соответствии с настоящим Кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (статья 12) вытекает из существа нарушенного нематериального блага или личного неимущественного права и характера последствий этого нарушения.

Статья151 ГК РФустанавливает, что если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В силу п. 1 ст.1079 ГК РФюридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п.; осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Владелец источника повышенной опасности может быть освобожден судом от ответственности полностью или частично также по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 3 статьи 1083 настоящего Кодекса.

Обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности и т.п.).

В соответствии с п. 18 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» судам надлежит иметь в виду, что в силу статьи 1079 ГК РФ вред, причиненный жизни или здоровью граждан деятельностью, создающей повышенную опасность для окружающих (источником повышенной опасности), возмещается владельцем источника повышенной опасности независимо от его вины.

По смыслу статьи 1079 ГК РФ, источником повышенной опасности следует признать любую деятельность, осуществление которой создает повышенную вероятность причинения вреда из-за невозможности полного контроля за ней со стороны человека, а также деятельность по использованию, транспортировке, хранению предметов, веществ и других объектов производственного, хозяйственного или иного назначения, обладающих такими же свойствами.

Учитывая, что названная норма не содержит исчерпывающего перечня источников повышенной опасности, суд, принимая во внимание особые свойства предметов, веществ или иных объектов, используемых в процессе деятельности, вправе признать источником повышенной опасности также иную деятельность, не указанную в перечне.

При этом надлежит учитывать, что вред считается причиненным источником повышенной опасности, если он явился результатом его действия или проявления его вредоносных свойств. В противном случае вред возмещается на общих основаниях (например, когда пассажир, открывая дверцу стоящего автомобиля, причиняет телесные повреждения проходящему мимо гражданину).

В п. 19 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ № «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» говорится, что под владельцем источника повышенной опасности следует понимать юридическое лицо или гражданина, которые используют его в силу принадлежащего им права собственности, права хозяйственного ведения, оперативного управления либо на других законных основаниях (например, по договору аренды, проката, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности).

С учетом изложенного суд считает, что флотационная машина принадлежащая ответчику, использование которой привело к гибели работника ответчика Д.А.Н. является источником повышенной опасности и на ответчике лежит обязанность, не только в силу внутренних отраслевых актов, но и в силу ст.1079 ГК РФобязанность возместить вред, причиненный источником повышенной опасности.

Так же суд учитывает степень вины работодателя, не обеспечившего безопасные условия труда в результате чего произошел указанный несчастный случай на производстве и Д.А.Н. причинены тяжелые производственные травмы, повлекшие за собой ее смерть.

В соответствии с требованиями ст.1100ГК РФ в случаях, когда вред причинен жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности, компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда.

Согласно п. 32 Постановления Пленума Верховного суда РФ от 26 января 2010 года №1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда.

В силу закона компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему нравственных и физических страданий. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

В п. 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина" разъяснено, что по общему правилу, установленному ст. 1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная ст. 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Согласно п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 года № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др. Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий.

Так же в судебном заседании установлено, что в соответствии с пунктом 2.11.1. Положения о предоставлении социально-трудовых гарантий работникам ЗАО «Урупский ГОК» от 20.10.2017г. и пункта 7.5.1 Отраслевого тарифного соглашения по горно-металлургическому комплексу РФ на 2020-2022 годы предусмотрено, что в случае гибели работника в результате несчастного случая на производстве или острого отравления, связь с производственной деятельностью которого подтверждена материалами акта установленной формы, работодатель в качестве возмещения морального вреда выплачивает сверх установленных законодательством сумм единовременное пособие в размере не менее годового заработка на каждого члена семьи погибшего работника, включая нетрудоспособных и родившихся после смерти детей, исчисленного за последние 12 месяцев, в срок не более 6 месяцев со дня смерти работника (л.д. 47-49, 51-63).

Погибшая Д.А.Н. проработала на предприятии с 07.06.2019г. по 28.03.2020г. - 10 месяцев, ее годовой заработок составил 282 870 руб. (л.д.72-73).

Истцу, в связи с гибелью ее дочери, ответчиком выплачено 282 870 руб. в качестве компенсации морального вреда (л.д.74).

Ответчик ссылаясь на данное обстоятельство считает, требование истца о взыскании в ее пользу суммы компенсации в качестве морального вреда в связи с гибелью ее дочери, не подлежащим удовлетворению.

Указанный вывод ответчика является ошибочным и сделан на неверном толковании норм материального права.

Из приведенных положений Конституции Российской Федерации (часть 2 статьи 7, часть 3 статьи 37, части 1 статьи 46 Конституции Российской Федерации), в их взаимосвязи следует, что каждый имеет право на справедливое и соразмерное возмещение вреда, в том числе и морального, причиненного вследствие необеспечения работодателем безопасных условий труда, а также имеет право требовать такого возмещения в судебном порядке.

В соответствии с частью 3 статьи 55 Конституции Российской Федерации права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

В соответствии с частью 2 статьи 9 Трудового кодекса Российской Федерации коллективные договоры, соглашения, трудовые договоры не могут содержать условий, ограничивающих права или снижающих уровень гарантий работников по сравнению с установленными трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права. Если такие условия включены в коллективный договор, соглашение или трудовой договор, то они не подлежат применению.

Никакие иные акты, за исключением федеральных законов в предусмотренных статьей 55 Конституции Российской Федерации случаях, не могут ограничивать право гражданина на полное возмещение вреда, в том числе и морального. Соответственно, не могут ограничивать это право также и заключенные в соответствии с трудовым законодательством отраслевые соглашения и коллективные договоры.

Согласно статье 237 Трудового кодекса Российской Федерации, моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора (часть 1).

В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба (часть 2).

Согласно разъяснению, содержащемуся в пункте 63 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г. N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации", в соответствии со статьей 237 названного Кодекса компенсация морального вреда возмещается в денежной форме в размере, определяемом по соглашению работника и работодателя, а в случае спора факт причинения работнику морального вреда и размер компенсации определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба. Размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.

Аналогичные критерии определения размера компенсации морального вреда содержатся и в пункте 8 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994г. N10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" (в редакции от 6 февраля 2007 г.).

Из содержания данных положений закона и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации в их взаимосвязи следует, что в случае спора размер компенсации морального вреда определяется судом по указанным выше критериям вне зависимости от размера, установленного соглашением сторон.

Положения отраслевых соглашений и коллективных договоров означают лишь обязанность работодателя при наличии соответствующих оснований выплатить в бесспорном порядке компенсацию морального вреда в предусмотренном размере.

Указанная правовая позиция отражена так же в Постановлении Президиума Верховного Суда Российской Федерации от 26.10.2016 № 6-ПВ 16.

Приведенными нормами локальных актов АО «Урупский ГОК» в качестве социальной гарантии предусмотрел свою обязанность выплатить семье погибшего денежную сумму в счет компенсации морального вреда, сверх тех обязательств, которые предусмотрены действующим гражданским законодательством.

Довод истца о том, что ответчиком при компенсации морального вреда истцу выплачена сумма в размере 282870,00 рублей на основании п. 1.3 Положения о компенсации морального вреда утвержденного Генеральным директором ЗАО «Урупский ГОК» от 20.10.2017 года, и п.7.5.1 «Отраслевого тарифного соглашения но горно-металлургическому комплексу РФ на 2020-2022 г.г.» которой неправильно произведен расчет и истцу недоплачено 58965,00 руб. суд считает обоснованным.

Согласно ч. 4 Постановления Правительства РФ от 24.12.2007 № 922 «Об особенностях порядка начисления средней заработной платы» расчет среднего заработка работника независимо от режима его работы производится исходя из фактически начисленной ему заработной платы и фактически отработанного им времени за 12 календарных месяцев, предшествующих периоду, в течение которого за работником сохраняется средняя заработная плата. При этом календарным месяцем считается период с 1-го по 30-е (31-е) число соответствующего месяца включительно (в феврале - по 28-е (29-е) число включительно).

В соответствии со ст. 139 ТК РФ, при любом режиме работы расчет средней заработной платы работника производится исходя из фактически начисленной ему заработной платы и фактически отработанного им времени за 12 календарных месяцев, предшествующих периоду, в течение которого за работником сохраняется средняя заработная плата. При этом календарным месяцем считается период с 1-го по 30-е (31-е) число соответствующего месяца включительно (в феврале - по 28-е (29-е) число включительно).

Частью 5 ст. 1086 ГК РФ установлено, что если в заработке (доходе) потерпевшего произошли до причинения ему увечья или иного повреждения здоровья устойчивые изменения, улучшающие его имущественное положение (повышена заработная плата по занимаемой должности, он переведен на более высокооплачиваемую работу, поступил на работу после получения образования по очной форме обучения и в других случаях, когда доказана устойчивость изменения или возможности изменения оплаты труда потерпевшего), при определении его среднемесячного заработка (дохода) учитывается только заработок (доход), который он получил или должен был получить после соответствующего изменения.

Произведенный истцом расчет недоплаты ответчиком суммы компенсации морального вреда суд считает верным.

Так, судом установлено, что погибшая Д.А.Н. с 01.10.2019 года переведена <данные изъяты>. Общая сумма дохода с 01.10.2019 года по март 2020 года включительно, то есть за 6 месяцев составила 170917,00руб., соответственно средняя заработная плата за месяц составила 28270,00 руб., соответственно, сумма полагающаяся выплате истцу в соответствии с указанным отраслевым соглашением составляет 341835,00. Фактически истцу выплачено 282870,00 рублей. Сумма недоплаты составляет 58965,00 рублей.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд учитывает, что гибель родственника и близкого человека сама по себе является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие родственников и членов семьи, а также неимущественное право на родственные и семейные связи.

Человек может быть морально готов к утрате родственника старшего возраста, больного человека, в условиях чрезвычайной ситуации или войны и подобных обстоятельствах.

В случае же с истцом, она потеряла свою единственную родную дочь, своего ребенка, которую растила, воспитывала, у которой вся жизнь была впереди, которой было всего 19 лет и данная утрата, безусловно, является неожиданным, тяжелейшим событием в ее жизни и жизни ее сыновей, неоспоримо причинившим нравственные страдания.

Указанный вывод суда так же подтверждается экспертным исследованием № 001-ЭПС/2020 которое проводилось в период с 21.07.2020 года по 10.08.2020 года, в отношении истца ФИО1 и ее сына А.В.М. и согласно которого, у исследуемых имеются индивидуально-психологические особенности, которые могли бы оказать существенное влияние на глубину и интенсивность субъективных переживаний по причине гибели от несчастного случая близкого человека. Существенное влияние на глубину и интенсивность субъективных переживаний оказали такие особенности личности:

У ФИО1 из индивидуально-психологических особенностей выделяются: склонность к острому переживанию неудач, к волнению, повышенному чувству вины с самокритичным отношением к своим недостаткам, неуверенность в себе, высокая чувствительность и подвластность средовым воздействиям, повышенная чуткость к опасности, эмпатийность, повышенная нюансированность чувств, зависимость от объекта привязанности, тревожность. У таких лиц легко развиваются тревожные и депрессивные состояния. Данные диагностического обследования по тест - опроснику Г. Шмишека, К. Леонгарда подтверждают вышеописанное. У ФИО1 преобладают тревожный и эмотивный тип акцентуации характера. Помимо этого, свойствами характера являются эмоциональность, боязливость, мягкосердечность, впечатлительность, тревожность. Любые жизненные события воспринимаются серьёзнее, чем это происходит у других людей. В сочетании с такими ведущими жизненными ценностями как потребность в любви и привязанности.

<данные изъяты>

Психотравмирующая ситуация, привела к изменениям основных показателей психического состояния у ФИО1 и А.В.М. выражающихся в состоянии повышенной эмоциональной напряженности, депрессивного состояния, неудовлетворенности, к личностным деформациям, моральным переживаниям из-за неожиданной смерти близкого человека (потери объекта любви и привязанности) (л.д.189-205).

Суд считает, что малолетнему ребенку истца А.А.М. ДД.ММ.ГГГГ года рождения, так же причинены моральные страдания, поскольку в судебном заседании установлено, что между погибшей Д.А.Н. и ее братом А.А.М. была тесная семейная связь, они очень сильно любили друг друга и в настоящее время, когда малолетний А.А.М. видит фотографию Д.А.Н. пытается что-то сказать и назвать ее имя, ищет ее.

Поскольку моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения, предусмотренная законом денежная компенсация должна лишь отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания.

Утрата близкого человека (родственника) рассматривается в качестве наиболее сильного переживания, влекущего состояние субъективного стресса и эмоционального расстройства, препятствующего социальному функционированию и адаптации лица к новым жизненным обстоятельствам.

Исходя из вышеизложенного, поскольку близкие родственники во всех случаях испытывают нравственные страдания, вызванные смертью потерпевшего, факт причинения им морального вреда предполагается и установлению подлежит лишь размер его компенсации.

Суд, оценивая допустимость, достоверность каждого доказательства как в отдельности так и в совокупности, за исключением показаний свидетелей Т.А.Н. и В.И.Н., приходит к выводу, что факт причинения вреда здоровью Д.А.Н. повлекшее за собой ее смерть по вине ответчика, не обеспечившего безопасные условия труда на производстве, так же факт причинения ее матери ФИО1 и ее братьям А.В.М. и А.А.М. нравственных страданий и морального вреда в результате произошедшего несчастного случая, в ходе судебного разбирательства был с достоверностью установлен, и этот факт является основанием для взыскания с ответчика в пользу истца и ее сыновей А.В.М. и А.А.М. денежной компенсации за причинение морального вреда.

Так же указанные события отразились и на здоровье истца, что установлено судом из показаний свидетелй и материалов дела (л.д. 207).

При определении размера компенсации морального вреда суд так же учитывает, что ответчиком в связи с несчастным случаем на производстве матери Д.А.Н. – ФИО1 были компенсированы расходы по проведению похорон в размере 156 279 рублей (л.д.67,68), моральный вред в размере 282 870 руб. (л.д. 71-74), пособие на погребение в размере 6 124,86 (л.д. 75,76,78) материальная помощь на изготовление, доставку и установку надгробного памятника в размере 208 391 руб. (л.д. 79-81), проведение поминального обеда в размере 53 300 руб. (л.д.84,85,86).

Семья истца лишилась дорогого, близкого, любимого ими человека, привычного образа жизни, невозможности для истца и ее несовершеннолетних детей чувствовать, ощущать заботу, любовь дочери и сестры.

Учитывая изложенное, суд считает, что размер морального вреда должен быть возмещен ответчиком в пользу истца ФИО1, с учетом недоплаченной ответчиком суммы в счет компенсации морального вреда в размере 58965,00 руб., в сумме 1000000 (один миллион) рублей, в пользу несовершеннолетнего ФИО6 в сумме 250000 (двести пятьдесят тысяч) рублей, в пользу малолетнего ФИО5 в сумме 100000 (сто тысяч) рублей.

Оценивая показания свидетелей ответчика, В.И.Н. и Т.А.Н., суд к ним относится критический и не берет их в основу решения суда, поскольку данные свидетели в судебном заседании показали, что у них плохие отношения с истцом, в том числе в связи с подачей ею настоящего искового заявления в суд, в связи с чем суд считает, что у данных свидетелей имеются основания оговаривать истца и ее отношения со своей дочерью.

Кроме того, показания свидетелей В.И.Н. и Т.А.Н. опровергаются показаниями свидетелей А.А.М.., С.Н.И., Д.З.В,, В.О.А. которые показали, что отношения между истцом и погибшей ее дочерью Д.А.Н. были хорошие, как между матерью и дочерью. Истец заботилась о ней, ни в чем не отказывала. По факту отдельного проживания Д.А.Н. свидетели показали, что это было связано с тем, что Д.А.Н. оказывала косметологические услуги на дому и ей необходимо было отдельное помещение. Кроме того она работала посменно и ее необходимо было отдыхать, чего у нее получалось в доме матери, поскольку там был маленький ребенок.

В силу п. 1 ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

Исходя из содержания ст. 88 ГПК РФ, ч. 5 ст. 198 ГПК РФ вопросы распределения судебных расходов разрешаются судом, которым рассмотрено дело по существу, одновременно при вынесении решения. Если вопрос о распределении судебных расходов не был решен при вынесении решения, он может быть решен в соответствии с п. 3 ч. 1 ст. 201 ГПК РФ путем вынесения дополнительного решения.

Стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах (ст. 100 ГПК РФ).

При разрешении вопроса о возмещении судебных издержек суд учитывает,

степень участия представителя истца ФИО1, ФИО2 в судебных заседаниях, объем и сложность дела, продолжительность судебного разбирательства суд исходя из соблюдения баланса интересов лиц, участвующих в деле и соотношения судебных расходов с объемом защищаемого права считает, что судебные расходы связанные оплатой экспертного исследования №001-ЭПС/2020 и судебные расходы связанные с оплатой услуг представителя истца в заявленном размере отвечают критерию разумности, в связи с чем подлежат удовлетворению в заявленном объеме.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 193 – 199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

Исковые требования ФИО1 действующей в собственных интересах и интересах несовершеннолетних детей А.В.М. и А.А.М. удовлетворить частично.

Взыскать с акционерного общества «Урупский ГОК» в пользу ФИО1 в качестве компенсации морального вреда 1000000 (один миллион) рублей.

Взыскать с акционерного общества «Урупский ГОК» в пользу А.В.М. в качестве компенсации морального вреда 250000 (двести пятьдесят тысяч) рублей.

Взыскать с акционерного общества «Урупский ГОК» в пользу А.А.М. в качестве компенсации морального вреда 100000 (сто тысяч) рублей.

Взыскать с акционерного общества «Урупский ГОК» в пользу ФИО1 судебные расходы связанные с оплатой услуг представителя в размере 60000 (шестьдесят тысяч) рублей и проведением экспертного психологического исследования в размере 25000 (двадцать пять тысяч) рублей.

На решение может быть подана апелляционная жалоба в Верховный суд Карачаево-Черкесской Республики через Урупский районный суд в течение одного месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Мотивированное решение будет изготовлено 11 сентября 2020 года.

Председательствующий Чомаев Р.Б.

1версия для печати