Апелляционное определение № 33-163/2026 33-4287/2025 от 16 февраля 2026 г.

Судья: Цивилева Е.Ю. Дело № 33-163/2026

№ 2-655/2025


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

17 февраля 2026 г. г. Орёл

Судебная коллегия по гражданским делам Орловского областного суда в составе:

председательствующего Корневой М.А.,

судей Ноздриной О.О., Золотухина А.П.,

при секретаре Волковой А.А.,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5 о возмещении материального ущерба и компенсации морального вреда, причиненных преступлением,

по апелляционной жалобе ФИО2 на решение Заводского районного суда г. Орла от 01 апреля 2025 г., которым постановлено:

«исковые требования ФИО1 (<дата> года рождения, паспорт №) к ФИО2 (<...>), ФИО3 (<...>), ФИО4 (<...>), ФИО5 (<...> о возмещении материального ущерба и компенсации морального вреда, причиненных преступлением - удовлетворить частично.

Взыскать с ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5 в солидарном порядке в пользу ФИО1 материальный ущерб в размере 942 000 руб., проценты за пользование чужими денежными средствами за период с 06 декабря 2020 г. по 06 декабря 2024 г. в размере 402 005,13 руб., проценты за пользование чужими денежными средствами с 07 декабря 2024 г. начислять по дату фактического исполнения обязательства в соответствии с суммой основной задолженности в размере 942 000 руб.

Взыскать с ФИО2 в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 100 000 руб.

Взывать с ФИО3, ФИО5 в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 90 000 руб. с каждого.

Взывать с ФИО4 в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 80 000 руб.

В остальной части в удовлетворении исковых требований отказать.

Взыскать с ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5 в солидарном порядке в доход бюджета муниципального образования «Город Орел» государственную пошлину в размере 25 344 руб.».

Заслушав доклад судьи Корневой М.А., заключение прокурора Мартыновой В.П., изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия

установила:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5 о возмещении материального ущерба и компенсации морального вреда, причиненных преступлением.

В обоснование заявленных требований истец ссылалась на то, что вступившим в законную силу приговором Заводского районного суда г. Орла от 06 июня 2023 г. ответчики признаны виновными в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ.

Преступлением, совершенным ответчиками, ей причинен материальный ущерб в размере 942 000 руб.

Кроме того, в результате противоправных действий ответчиков ей причинен моральный вред, поскольку для приобретения жилья она использовала денежные средства, полученные в качестве субсидии государственному служащему. Квартира приобреталась для улучшения жилищных условий несовершеннолетних детей, использовались средства материнского капитала. При совершении в отношении нее ответчиками преступления, она длительное время находилась в подавленном состоянии, испытывала чувство страха, волнение, раздражительность, чувство стыда и страха быть обвиненной в нецелевом использовании средств государственной субсидии.

По указанным основаниям истец просила суд взыскать с ответчиков в солидарном порядке в ее пользу в счет возмещения материального ущерба в 942 000 руб.; проценты за пользование чужими денежными средствами, начиная со дня передачи ФИО2 денежных средств, в сумме 619 974,89 руб. за период с 29 июля 2017 г. по 06 декабря 2024 г. с дальнейшим их начислением по дату фактического исполнения обязательств; в счет компенсации морального вреда 500 000 руб.

Судом постановлено обжалуемое решение.

В апелляционной жалобе и дополнениям к ней, озвученным в суде апелляционной инстанции, ФИО2 ставит вопрос об отмене решения суда как незаконного и необоснованного.

Приводит доводы о пропуске истцом срока исковой давности обращения в суд с настоящими исковыми требованиями. Полагает, что срок исковой давности необходимо исчислять с момента обращения истца с заявлением в правоохранительные органы, а именно с 26 января 2018 г.

Указывает, что суд неправильно применил срок исковой давности к требованиям о взыскании процентов за пользование чужими денежными средствами, исчислив их за последние четыре, а не три, года. Кроме того, считает, что указанные проценты необходимо исчислять с момента вступления решения суда о взыскании ущерба, причиненного преступлением, в законную силу.

Полагает, что отсутствуют основания для взыскания в пользу истца компенсации морального вреда.

Проверив законность постановленного решения в пределах доводов апелляционной жалобы (ч. 1 ст. 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, далее по тексту – ГПК РФ), исследовав материалы дела, судебная коллегия приходит к следующему.

В силу ст. 52 Конституции Российской Федерации права потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью охраняются законом. Государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба.

Согласно ч. 3 ст. 42 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее по тексту – УПК РФ) потерпевшему обеспечивается возмещение имущественного вреда, причиненного преступлением.

В соответствии со ст. 15 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее по тексту – ГК РФ) лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также не полученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Из п. 1 ст. 1064 ГК РФ следует, что вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Для наступления деликтной ответственности необходимо наличие совокупности следующих обязательных условий: наступление вреда, противоправность (незаконность) поведения причинителя вреда, а также причинная связь между двумя первыми элементами. Отсутствие хотя бы одного из указанных условий влечет невозможность наступления данного вида ответственности.

Статьей 1080 ГК РФ предусмотрено, что лица, совместно причинившие вред, отвечают перед потерпевшим солидарно.

В статье 1082 ГК РФ закреплено, что, удовлетворяя требование о возмещении вреда, суд в соответствии с обстоятельствами дела обязывает лицо, ответственное за причинение вреда, возместить вред в натуре (предоставить вещь того же рода и качества, исправить поврежденную вещь и т.п.) или возместить причиненные убытки (п. 2 ст. 15).

В силу ч. 4 ст. 61 ГПК РФ вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого вынесен приговор суда, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом.

Исходя из этого суд, принимая решение по иску, вытекающему из уголовного дела, не вправе входить в обсуждение вины ответчика, а может разрешать вопрос лишь о размере возмещения (абз. 2 п. 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 г. № 23 «О судебном решении»).

Согласно ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В силу статьи 1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» судам следует учитывать, что в случаях, если действия (бездействие), направленные против имущественных прав гражданина, одновременно нарушают его личные неимущественные права или посягают на принадлежащие ему нематериальные блага, причиняя этим гражданину физические или нравственные страдания, компенсация морального вреда взыскивается на общих основаниях (п. 4).

Гражданин, потерпевший от преступления против собственности, например, при совершении кражи, мошенничества, присвоения или растраты имущества, причинения имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием и др., вправе предъявить требование о компенсации морального вреда, если ему причинены физические или нравственные страдания вследствие нарушения личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага (ч. 1 ст. 151, ст. 1099 ГК РФ и ч. 1 ст. 44 УПК РФ) (п. 5)

Факт причинения морального вреда потерпевшему от преступления, в том числе преступления против собственности, не нуждается в доказывании, если судом на основе исследования фактических обстоятельств дела установлено, что это преступление нарушает личные неимущественные права потерпевшего либо посягает на принадлежащие ему нематериальные блага.

Наличие причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и моральным вредом (страданиями как последствиями нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага) означает, что противоправное поведение причинителя вреда повлекло наступление негативных последствий в виде физических или нравственных страданий потерпевшего (п. 17 и 18).

Из материалов дела следует, что приговором Заводского районного суда г. Орла от 06 июня 2023 г., с учетом апелляционного определения судебной коллегии по уголовным делам Орловского областного суда от 24 октября 2024 г., ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5 признаны виновными в совершении признаны виновными в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ.

ФИО1 по данному уголовному делу признана одной из потерпевших.

По приговору суда ФИО2, ФИО4, ФИО3 и ФИО5 признаны виновными и осуждены за совершение мошенничества, то есть хищения имущества 62 граждан - клиентов общества с ограниченной ответственностью «ДОН» (далее – ООО «ДОН») в сумме 92 607 860,91 руб. путем обмана организованной группой в особо крупном размере, а ФИО2 также с использованием своего служебного положения в период времени с сентября 2014 г. по 21 апреля 2018 г.

В частности, приговором установлено, что ответчики, действуя умышленно, с единым преступным умыслом, согласно разработанному ФИО2 преступному плану, с целью его реализации, осознавая общественную опасность своих действий, предвидя наступление общественно-опасных последствий в виде причинения материального ущерба гражданину и, желая их наступления, заведомо не планируя исполнять взятые на себя обязательства, совершили преступные действия, направленные на хищение денежных средств путем обмана, принадлежащих ФИО1 при следующих обстоятельствах.

В период до 17 июля 2017 г. ФИО4, имея широкий круг знакомых в организациях, принимающих участие в строительстве многоквартирных жилых домов на территории Орловской области, в виду того, что ранее до 23 июня 2017 г. он работал в должности начальника отдела сбыта в ООО «Промстройдеталь» ПАО «Орелстрой», получил информацию о квартирах, полученных «подрядчиками» от застройщиков в счет оплаты за выполненные работы, схемы расположения квартир, их технические характеристики и стоимость, которую предоставил ФИО2

ФИО2 и ФИО3 через контролируемые ими интернет-сайты разместили рекламу, содержащую заведомо ложные сведения о реализации квартир по заниженной цене, отличной от цены, установленной застройщиками многоквартирных жилых домов. ФИО5 с целью создания и поддержания имиджа ООО «ДОН», как успешного риэлтерского агентства, используя счета фирм-однодневок, производил перечисления денежных средств на расчетные счета продавцов объектов недвижимости для оплаты за квартиры, приобретенные успешными клиентами ООО «ДОН», что позволяло привлечь как можно большее количество граждан, хищение денежных средств которых планировали совершить участники группы.

ФИО2 не позднее 17 июля 2017 г., используя служебное положение, являясь директором ООО «ДОН», действуя от его имени, под видом оказания риэлтерских услуг в приобретении квартиры от застройщика якобы по заниженной цене, сообщила ФИО1 недостоверную информацию о возможности приобретения объекта недвижимости – жилого помещения (квартиры), расположенного по адресу: Орловская область Орловский район д. ФИО6, ул. Генерала Лаврова д. 6, кв. 161 «со скидкой», то есть по цене ниже, чем у застройщика, тем самым побудив ее к заключению сделки.

Реализуя задуманное, ФИО2 19 июля 2017 г., находясь на территории г. Орла, в том числе, по месту расположения ООО «ДОН» по адресу: <...> вводя в заблуждение ФИО1, изготовила с помощью компьютерной техники, подписала своей личной подписью и заверила оттиском печати ООО «ДОН» соглашение об авансе, по условиям которого агентство ООО «ДОН» обязуется оказать содействие по приобретению указанного объекта недвижимости, а ФИО1 со своей стороны обязуется внести плату в размере 3 050 000 руб. в срок до 19 августа 2017 г., а также договор-поручение, по условиям которого ФИО1 вносит в ООО «ДОН» денежные средства в сумме 45 000 руб. для оплаты стоимости данного объекта недвижимости. После чего ФИО2 получила от ФИО1 в наличной форме денежные средства в сумме 45 000 руб., изготовив квитанцию к приходному кассовому ордеру на сумму 45 000 руб., отражающую якобы поступление денежных средств в кассу ООО «ДОН».

В дальнейшем ФИО2 28 июля 2017 г., находясь на территории г. Орла, в том числе, по месту расположения ООО «ДОН», изготовила с помощью компьютерной техники, подписала своей личной подписью и заверила оттиском печати ООО «ДОН» договор-поручение от 28 июля 2017 г., по условиям которого ФИО1 вносит в ООО «ДОН» денежные средства в сумме 950 000 руб. для оплаты стоимости объекта недвижимости – жилого помещения (квартиры), расположенного по адресу: <адрес>, а ООО «ДОН» со своей стороны обязуется оплатить указанную квартиру застройщику ЗАО «Орелстрой» и предоставить ФИО1 платежные документы, связанные с поручением в установленный договором срок, но не позднее 19 августа 2017 г.. После чего ФИО2 получила от ФИО1 в наличной форме денежные средства в сумме 950 000 руб.

В дальнейшем ФИО2 29 июля 2017 г., находясь там же, изготовила с помощью компьютерной техники, подписала своей личной подписью и заверила оттиском печати ООО «ДОН» договор-поручение от 29 июля 2017 г., по условиям которого ФИО1 вносит в ООО «ДОН» денежные средства в сумме 1 600 000 руб. для оплаты стоимости указанного объекта недвижимости, а ООО «ДОН» со своей стороны обязуется оплатить указанную квартиру застройщику ЗАО «Орелстрой» и предоставить ФИО1 платежные документы, связанные с поручением в установленный договором срок, но не позднее 19 августа 2017 г. После чего ФИО2 получила от ФИО1 в наличной форме денежные средства в сумме 950 000 руб., изготовив платежный документ - квитанцию к приходному кассовому ордеру на сумму 1 600 000 руб., а также ФИО1 по указанию ФИО2 осуществила перевод денежных средств в сумме 650 000 руб. на расчетный счет, открытый на имя ФИО5 Также ФИО2 сообщила, что «скидка» якобы будет компенсирована за счет вложения полученных от ФИО1 денежных средств в инвестиционные проекты, реализуемые якобы подрядчиком. При этом ФИО2, заведомо не планируя исполнять взятые на себя обязательства и учитывать полученные от ФИО1 средства в бухгалтерском учете ООО «ДОН», денежные средства в кассу и на расчетный счет ООО «ДОН» не внесла. При этом ФИО5, выступая в роли «успешного» клиента ООО «ДОН», финансово-состоятельного гражданина, неоднократно пользующегося услугами Общества, не внося своих денежных средств в ООО «ДОН», используя денежные средства, похищенные участниками группы, зарегистрировал в свою собственность квартиру, которую планировала приобрести потерпевшая. В последующем ФИО5, введя в заблуждение ФИО1, выступая в роли собственника данной квартиры, предложил приобрести у него указанную квартиру, намереваясь повторно получить от нее денежные средства. Будучи введенной в заблуждение, ФИО1 передала 20 февраля 2018 г. ФИО5 денежные средства в сумме 1 136 974 руб., в результате чего денежные средства, вырученные от повторной продажи квартиры, ФИО5 передал ФИО2 Последняя вернула ФИО1 1 000 003 руб., а денежные средства в сумме 942 000 руб., в крупном размере похитила, распределив их между участниками группы по своему усмотрению.

Оценив представленные доказательства по правилам ст. 67 ГПК РФ, и, установив, что вступившим в законную силу приговором суда ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5 признаны виновными в хищении путем обмана денежных средств ФИО1 в размере 942 000 руб., суд первой инстанции пришел к правильному выводу о взыскании с ответчиков в солидарном порядке причиненного ими ущерба, а также процентов за пользование чужими денежными средствами.

Учитывая, что в отношении истца ответчиками было совершено умышленное тяжкое преступление против собственности, повлекшее причинение нравственных страданий, что выразилось в переживаниях по поводу хищения у ФИО1 денежных средств, утраты возможности улучшить жилищные условия, суд первой инстанции, вопреки доводам жалобы ФИО2, обоснованно взыскал в пользу истца компенсацию морального вреда, определив при этом ее размер в долевом порядке - 100 000 руб. с ФИО2, по 90 000 руб. с ФИО3 и ФИО5, 80 000 руб. с ФИО4

Решение суда ФИО1 не обжалуется, в представленных в судебную коллегию возражениях на жалобу, истец указала о согласии со взысканием компенсации морального вреда с ответчиков в долевом порядке.

Доводов о несогласии с размером взысканной с нее компенсации морального вреда жалоба ФИО2 не содержит.

Ссылка в жалобе ФИО2 о пропуске истцом срока исковой давности обращения в суд с настоящим требованиями, который, по ее мнению, необходимо исчислять с момента обращения ФИО1 с заявлением в правоохранительные органы, то есть с 26 января 2018 г., является несостоятельной, а потому не влечет отмену решения суда первой инстанции.

Согласно статье 196 ГК РФ общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 ГК РФ.

В силу статьи 200 ГК РФ, если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску и защите этого права.

В п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 г. № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» разъяснено, что в соответствии со статьей 195 ГК РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено. Исходя из указанной нормы под правом лица, подлежащим защите судом, следует понимать субъективное гражданское право конкретного лица. Если иное не установлено законом, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо, право которого нарушено, узнало или должно было узнать о совокупности следующих обстоятельств: о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права (п. 1 ст. 200 ГК РФ).

Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно указывал, что пункт 1 статьи 200 ГК РФ сформулирован таким образом, что наделяет суд необходимыми полномочиями по определению момента начала течения срока исковой давности исходя из фактических обстоятельств дела (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 04 июля 2022 г. № 27-П, определения Конституционного Суда Российской Федерации от 28 февраля 2019 г. № 339-О, от 29 сентября 2022 г. № 2368-О и др.).

Из приведенных нормативных положений, разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению, правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации следует, что, определяя исковую давность как срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено, гражданское законодательство закрепляет общий срок исковой давности, составляющий три года, исчисляемых – если законом не предусмотрено иное – со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права, то есть право на иск по общему правилу возникает с момента, когда о нарушении такого права и о том, кто является надлежащим ответчиком, стало или должно было стать известно правомочному лицу. Именно с этого момента у данного лица возникает основание для обращения в суд за принудительным осуществлением (принудительной защитой) своего права и начинает течь срок исковой давности. При этом суд, разрешая вопрос о соблюдении истцом срока исковой давности (давностного срока), о применении которого заявлено ответчиком, определяет момент начала течения этого срока, если законом не предусмотрено иное, исходя из фактических обстоятельств дела.

В соответствии со ст. 49 Конституции Российской Федерации каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда.

Согласно ч. 1 ст. 42 УПК РФ потерпевшим является физическое лицо, которому преступлением причинен физический, имущественный, моральный вред, а также юридическое лицо в случае причинения преступлением вреда его имуществу и деловой репутации. Решение о признании потерпевшим принимается незамедлительно с момента возбуждения уголовного дела и оформляется постановлением дознавателя, следователя, судьи или определением суда. Если на момент возбуждения уголовного дела отсутствуют сведения о лице, которому преступлением причинен вред, решение о признании потерпевшим принимается незамедлительно после получения данных об этом лице.

Потерпевшему обеспечивается возмещение имущественного вреда, причиненного преступлением, а также расходов, понесенных в связи с его участием в ходе предварительного расследования и в суде, включая расходы на представителя, согласно требованиям ст. 131 УПК РФ. По иску потерпевшего о возмещении в денежном выражении причиненного ему морального вреда размер возмещения определяется судом при рассмотрении уголовного дела или в порядке гражданского судопроизводства (части 3, 4 ст. 42 УПК РФ).

В силу ч. 1 ст. 3 ГПК РФ заинтересованное лицо вправе в порядке, установленном законодательством о гражданском судопроизводстве, обратиться в суд за защитой нарушенных либо оспариваемых прав, свобод или законных интересов.

По смыслу приведенных норм выбор способа защиты нарушенного права, а также определение предмета и основания иска относятся к полномочиям истца по делу.

Как следует из обстоятельств настоящего дела, истцом были заявлены требования как возмещение материального ущерба и компенсации морального вреда, причиненных преступлением, следовательно, надлежащими ответчиками должны являться лица, признанные в установленном законом порядке виновными в совершении преступления.

Из вышеприведенных норм, устанавливающих презумпцию невиновности, следует, что до вступления в законную силу приговора по уголовному делу достоверное определение надлежащих ответчиков по иску о возмещении ущерба, причиненного преступлением, невозможно. Тем более, данное утверждение справедливо в отношении преступлений, совершенных организованной группой, состав которой не может быть бесспорно установлен до рассмотрения судом уголовного дела по существу.

Учитывая избранный истцом способ защиты нарушенных прав путем предъявления иска в рамках гражданского судопроизводства, конкретные обстоятельства рассматриваемого дела, а именно совершение преступных действий в отношении истца членами организованной преступной группы, состав и роль каждого участника, которая не могла быть достоверно определена до рассмотрения уголовного дела судом, о чем свидетельствуют представленные материалы уголовного дела, из которых следует, что в заявлении в правоохранительные органы ФИО1 привлекаемой к ответственности была поименована только ФИО2, а круг остальных виновных лиц устанавливался позднее, судебная коллегия приходит к выводу о том, что срок исковой давности по данному спору необходимо исчислять с даты вступления в законную силу приговора по уголовному делу в отношении ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, то есть с 24 октября 2024 г.

Доводы ФИО2 о том, что право на взыскание процентов за пользование чужими денежными средствам возникает у истца только с момента вступления в законную силу решения о взыскании ущерба, причиненного преступлением, являются ошибочными.

В силу пункта 1 статьи 395 ГК РФ в случаях неправомерного удержания денежных средств, уклонения от их возврата, иной просрочки в их уплате подлежат уплате проценты на сумму долга. Размер процентов определяется ключевой ставкой Банка России, действовавшей в соответствующие периоды. Эти правила применяются, если иной размер процентов не установлен законом или договором.

В п. 37 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 марта 2016 г. № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств» разъяснено, что проценты, предусмотренные п. 1 ст. 395 ГК РФ, подлежат уплате независимо от основания возникновения обязательства (договора, других сделок, причинения вреда, неосновательного обогащения или иных оснований, указанных в Гражданском кодексе Российской Федерации).

Установив, что в результате незаконных действий ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5 были похищены денежные средства ФИО1 суд первой инстанции пришел к правильному выводу о наличии оснований для взыскания в пользу истца процентов за пользование чужими денежными средствами.

При этом, согласно разъяснениям, изложенным в п. 58 указанного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации в соответствии с п. 2 ст. 1107 ГК РФ на сумму неосновательного обогащения подлежат начислению проценты, установленные п. 1 ст. 395 ГК РФ, с момента, когда приобретатель узнал или должен был узнать о неосновательности получения или сбережения денежных средств. В частности, таким моментом следует считать представление приобретателю банком выписки о проведенных по счету операциях или иной информации о движении средств по счету в порядке, предусмотренном банковскими правилами и договором банковского счета.

В то время как п. 57 названного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, предусматривающий обязанность причинителя вреда по уплате процентов, предусмотренных статьей 395 ГК РФ, со дня вступления в законную силу решения суда, которым удовлетворено требование потерпевшего о возмещении причиненных убытков, если иной момент не указан в законе, при просрочке их уплаты должником, разъясняет порядок исчисления таких процентов лишь при взыскании убытков, причиненных при нарушении гражданско-правовых обязательств, а не за ущерб, причиненный преступлением.

Так, вступившим в законную силу приговором суда установлено, что ответчики неправомерно пользовались и завладели денежными средствами истца 29 июля 2017 г.

Учитывая вышеизложенные разъяснения, проценты за пользование чужими денежными средствами в спорных правоотношениях подлежат взысканию с момента неправомерного завладения денежными средствами истца, установленного в рамках уголовного дела.

Ошибочный вывод суда первой инстанции о применении срока исковой давности к требованиям истца о взыскании процентов за пользование чужими денежными средствами и их взыскание за период с 06 декабря 2020 г. (а не с 29 июля 2017 г.), не является основанием для изменения решения, поскольку оно истцом не обжалуется. При этом суд не вправе ухудшать положение лица по результатам рассмотрения его жалобы.

Вместе с тем, судебная коллегия не может согласиться с решением суда в части порядка взыскания с ответчиков процентов за пользование чужими денежными средствами, начиная с 07 декабря 2024 г.

Согласно п. 1 ст. 395 ГК РФ проценты за пользование чужими денежными средствами подлежат начислению на сумму долга, то есть на остаток невыплаченной задолженности. Иное, то есть начисление процентов на сумму начального обязательства без учета его частичного погашения, приводило бы к неосновательному обогащению, что недопустимо в силу статьи 10 ГК РФ.

Вместе с тем, судом первой инстанции с ответчиков в пользу ФИО1 взысканы проценты за пользование чужими денежными средствами, начиная с 07 декабря 2024 г, начисленные на сумму основного долга 942 000 руб., а не на остаток задолженности по основному долгу.

С учетом изложенного, решение суда в части порядка взыскания процентов за пользование чужими денежными средствами, начиная с 07 декабря 2024 г. подлежит изменению.

Руководствуясь статьями 328, 329, 330 ГПК РФ, судебная коллегия

определила:

решение Заводского районного суда г. Орла от 01 апреля 2025 г. в части порядка взыскания процентов за пользование чужими денежными средствами, начиная с 07 декабря 2024 г. – изменить.

Указать, что проценты за пользование чужими денежными средствами, начиная с 07 декабря 2024 г. подлежат взысканию в пользу ФИО1 в солидарном порядке с ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, начисленные на остаток задолженности по основному долгу.

Мотивированный текст апелляционного определения изготовлен 04 марта 2026 г.

Председательствующий

Судьи